home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 1. Опасный гость

Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления.

М. Булгаков. Мастер и Маргарита

Летом 1470 года в Киев прибыли послы из Великого Новгорода. Отстояв заутреню в Софийском соборе, именитые новгородцы Панфил Селивантов и Кирилл Макарьев были примяты литовским наместником князем Семеном Олельковичем и его младшим братом Михаилом. После вручения богатых даров послы торжественно пригласили Михаила Олельковича на княжение в Великий Новгород.

Предложение выглядело заманчивым: владения купеческой республики простирались от Балтики до Урала, а сам Великий Новгород считался одним из самых богатых городов тогдашней Европы. Тем не менее, поблагодарив послов за высокую честь, братья взяли время на размышление, сославшись на необходимость получить разрешение от своего сюзерена — великого князя Литовского и короля Польского Казимира Ягеллона, во владениях которого находился тогда город Киев.

Новгородский расчет был для киевлян очень даже понятен. Московский великий князь Иван Васильевич (кстати, приходившийся Олельковичам двоюродным братом), похоже, твердо решил прибрать к рукам новгородские земли. Чтобы отбиться от удушающих московских объятий, Великий Новгород уже не раз приглашал к себе литовских служилых князей, и Москва сразу ослабляла хватку, опасаясь дальнейшего сближения республики с Литвой. Почему новгородский выбор пал именно на Михаила Олельковича — тоже ясно. С одной стороны, он — подданный короля Казимира, а с другой — православный русский. Есть что возразить на обвинения в измене православию, которые тут же полетят из Москвы.

Итак, Господину Великому Новгороду и впрямь нужен князь Михаил Олелькович. Но вот нужен ли Господин Великий Новгород братьям Олельковичам — это большой вопрос! Братец Иван — муж настырный и загребущий, и не успокоится, пока не добьется поставленной цели. Рисковать головой ради новгородских интересов Михаилу Олельковичу не улыбалось, тем более что княжить в Новгороде — не такая уж честь, как может показаться. Придется сначала подписать «ряд», в котором тысяча всяких условий, потом новгородцы будут торговаться за каждую охапку сена, будут подозрительно следить за каждым шагом. Да и меж собой у горожан согласья нет, одни тянут к Литве, другие к Москве. Словом, лучше было бы отклонить лестное приглашение, если бы не одно «но».

После Кревской унии, объединившей Литву и Польшу под одной короной, русское большинство Великого княжества Литовского чувствовало себя ущемленным. Амбициозная польская шляхта силой навязывала православным «схизматикам» католическую веру и польские порядки, православных лишали избирательных прав, русских князей вытесняли польские наместники. Негодующая русская знать мечтала об отделении Литвы от Польши, причем многие видели во главе будущего русско-литовского государства князя Семена Олельковича, древностью рода не уступавшего королю Казимиру. Назревал жесткий конфликт, и поддержка Великого Новгорода могла помочь братьям сохранить за собой киевский престол, на который уже зарились польские магнаты. Вот ради этой поддержки, пожалуй, стоило рискнуть.

В конце концов, на семейном совете было решено, что Михаил примет приглашение новгородцев. Теперь слово было за Казимиром. Прежде чем отпустить своего вассала в Новгород, король тоже долго колебался, понимая все последствия этого шага. Занимая шаткий трон правителя трех народов, исповедовавших каждый свою религию и, мягко говоря, недолюбливавших друг друга, Казимир не собирался лить воду на мельницу русского сепаратизма. Но еще больше он боялся усиления Московского государства в случае поглощения им новгородских земель. Взвесив все это и скрепя сердце, Казимир Ягеллон дал согласие.

…Уже пожелтели деревья на днепровских кручах, когда Михаил Олелькович покинул Киев. В огромной и пестрой княжеской свите («С ним на похвалу людей много сильно», — говорит летопись) ехал человек по имени Захария Скара, или, как его именуют русские источники, «жидовин Схария».

Сведения об этой загадочной личности отрывочны и противоречивы. Одни историки называют Скару ученым лекарем, другие купцом, третьи аристократом с большими международными связями, четвертые полагают, что он был и первое, и второе, и третье. Но все сходятся на том, что это был человек незаурядный и весьма образованный. Будущий яростный борец с ересью «жидовствующих» Иосиф Волоцкий писал, что Схария был «изучен всякому злодейства изобретению, чародейству же и чернокнижию, звездозаконию и астрологии», и вообще наделял его чертами демоническими.

С вероисповеданием Схарии тоже не все ясно, но большинство исследователей связывают его с иудейской сектой караимов. Секта возникла в начале VIII века в Багдаде и впоследствии распространилась по разным странам. В отличие от ортодоксальных евреев, караимы признают только Тору, то есть Письменный закон, полученный Моисеем на горе Синай, и не признают Устный закон, или Талмуд. Караимы обращались к Торе без посредников-раввинов и считали себя вправе толковать ее свободно, в согласии с собственным разумом. «Хорошенько вникай в Писание и не полагайся на мое мнение» — так учил своих последователей основоположник караимства Аннан Бен Давид. Отсюда присущая караимам склонность к размышлению, философскому восприятию мира, страсть к наукам и самостоятельный образ мыслей. Задача человека — самому дойти до истины, а не слепо следовать тому, чему его учат. Именно поэтому караимы отвергают Талмуд.

В Литву и Южную Русь караимы пришли из Крыма. Поскольку они считались доблестными воинами, литовские власти расселили караимов в пограничных крепостях, наделив более широкими правами, чем иудеев-раввинистов. Караимские общины существовали в Тракае, Троках, как иногда говорили (кстати, здесь община существует и поныне), Киеве, Гродно, Луцке, Смоленске, Житомире и ряде других городов Великого княжества Литовского, помогая литовским князьям бороться с немцами, крымскими татарами и оттоманскими турками. Караимов даже нанимали в личную охрану Великого князя Литовского, они оберегали его замок, построенный среди Тракайских озер. Пренебрегая традиционными для литовских и польских евреев занятиями ростовщичеством и шинкарством, караимы преуспели в крупной международной торговле, занимались земледелием и брали на откуп сбор налогов.

Что же сподвигло Захарию Скару пуститься в дальний путь из Киева в Новгород? Вероятно, прежде всего — торговый интерес, на что прямо указывает летопись: «А с ним жидове торгом». Известны имена помощников Скары по торговой части — Шмойло Скаравей и Моисей Хануш. Новгород считался одним из крупнейших международных рынков Европы, а потому легко предположить, что купцы-караимы решили воспользоваться оказией и, заручившись поддержкой князя Михаила Олельковича, попытаться закрепиться на этом рынке, возродив старинный путь «из варяг в греки». В качестве первого шага следовало подготовить почву для будущей караимской общины, подобной уже существовавшим в Литве, Польше и в Крыму. Задача облегчалась тем, что Новгород всегда славился своей открытостью для иноземцев и веротерпимостью. С давних пор здесь существовали иноземные дворы, и если немцам и готландцам власти разрешают строить «варяжские божницы», то почему караимам нельзя заиметь здесь свою синагогу-кенассу?

Государевы вольнодумцы. Загадка Русского Средневековья
Государевы вольнодумцы. Загадка Русского Средневековья

8 ноября 1470 года под благовестный звон софийских колоколов пестрая свита киевлян вступила в Великий Новгород. Дробно стучали копыта коней о сосновые плахи мостовых, колыхались парчовые стяги, гордо подбоченясь, ехали гайдуки.

Увы, торжество встречи было омрачено печальным событием: три дня назад в своих покоях тихо опочил новгородский архиепископ Иона. Осиротела огромная паства. С кончиной владыки рухнул хрупкий мост между двумя враждующими партиями, поделившими Великий Новгород пополам, подобно мутному Волхову. Пришло время выбирать — покориться Москве, либо с помощью Литвы отстаивать свою независимость. Прибытие князя Михаила усиливало «литовскую партию», в числе которой стояли умная и волевая боярыня Марфа Борецкая и ее сын Дмитрий, только что избранный степенным посадником. Казалось бы, противники Москвы могли торжествовать, однако на лицах их вождей лежала печать тревоги. Смерть владыки поменяла весь расклад, и теперь судьба республики напрямую зависела от того, чей кандидат наденет белый клобук новгородского владыки.

Предстоящие выборы архиепископа затмили собой приезд нового князя. Что князь? — наемник на жалованье, не понравился — завтра же вече укажет ему «путь чист». А за владыкой несметные богатства Софийского дома, духовенство бесчисленных храмов и монастырей, сонм мирских слуг, лучший новгородский полк, но главное — власть духовная, которой не смеют ослушаться ни заносчивый боярин, ни простой смерд.

Княжеская резиденция со времен Рюрика находилась на Городище, в трех верстах от Новгорода. Сейчас ее занимали московские наместники, и, чтобы не обострять и без того раскаленные отношения с Москвой, их решили пока там оставить. Князя Михаила Олельковича поселили на Ярославовом дворе, а его многочисленную свиту разместили по монастырям и постоялым дворам, что не могло не обидеть самолюбивых киевлян. Зато Захария Скара и его помощники могли быть довольны — они оказались в самой гуще городской жизни, получив возможность наблюдать ее изнутри.


Вместо предисловия | Государевы вольнодумцы. Загадка Русского Средневековья | Глава 2. Первые прозелиты