home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Оценка уникальности предложения

Финал ХХ века сделал все, чтобы абсолютизировать современное искусство, назначить его на роль выразителя чаяний, дум и спроса. Концептуалисты, сторонники наивного искусства исповедовали нонконформизм с его вызовом истеблишменту. Поначалу андеграундное царство бедных форм, жалких средств, эфемерной пластики, развернутого комментария вокруг ничтожного предмета удовлетворяло потребности отыскивать альтернативу имперской помпезности и мифу классики.

Неподцензурность эпохи перестройки обратилась хаосом. Постепенно рынок стал диктовать свои законы, пришло понимание: если арт-предмет пахнет нищим советским бытом, его не повесишь над диваном из крокодиловой кожи. Искусство нулевых годов стремительно мигрировало, отыскивая возможность общественного влияния. Оно следовало за финансовыми потоками и стремилось обнаружить себя в рамках государственной цензуры.

Затем наступило время сверкающего, декоративного, инсталлированного. Андеграунд, распрощавшись с нонконформизмом, вышел из подполья и стал титульным стилем истеблишмента. Виртуозы нонспектакулярного эпатажа и акробаты поп-арт провокаций с напускной усталостью принялись разъезжать по аукционам и книжным ярмаркам. Это искусство – не участие в жизни человека, во всяком случае, не то, что понимала под участием классическая культура. Это – анализирующее, препарирующее любопытство, которое загрязняет духовную атмосферу общества холодной страстью категорий и концептов.

Сегодня главное отличие актуального художника и писателя заключается в отказе от протестного характера творчества. Родное державное лыко покрывается постмодернистской позолотой. Живописный образ стремится вписаться в строку новоофисного лоска, гламурное слово – в формат глянцевых журналов.

В подобной ситуации, казалось бы, нет ничего зазорного, если бы не одно очень важное обстоятельство: «актуальное» искусство противопоставляет себя классике, самоназначается на ее место, узурпирует право быть выразителем истины в современности. Проблема лишь в том, что «актуальный» художник и писатель ликвидируют дистанцию утопии и критики, благодаря которым, собственно, и возникло искусство XIX века. «Актуальный» художник придерживается политической и идеологической корректности, поет здравицы православно-нефтяной сверхдержаве, отчего ему сыто и приятно. Если он что-нибудь и пытается поменять в этом мире, то только ценники на своих картинах (рукописях) или собственную приписанность к той или иной модной галерее (издательству). Он точно отслеживает и выявляет местную конъюнктуру текущего момента.

В этом смысле, как никогда раньше, осознается базовое назначение классики – восстановить статус искусства, его просветительскую, духовно-образовательную роль. Пушкин потребен в качестве образца культурного истеблишмента, вершины оси иерархии культовых имен, исходной главной буквы в рубрикаторе искусства, необходимой хотя бы для того, чтобы выявить, где настоящая культура, а где наряженная в смокинг пестренькая поделка.

Может, это и так на самом деле, однако не учитывается, что за последнюю четверть века трудовая и культурная этика была искалечена, уровень жизни и, соответственно, спрос выросли. Традиционный тип презентации бренда «Пушкин» – самый верный путь к его духовному и культурному разорению. На уровне потребительских ожиданий сам бренд остановился в своем развитии на полдороге от патриархального мышления к имперскому. В этом качестве ему не удается соответствовать основным требованиям современной социокультурной ситуации. Именно поэтому непонятен рынок сбыта продукции, производимой под логотипом бренда «Пушкин». Действительно, измерить воздействие слова «классика» на человека очень сложно. Реальные экономические доказательства данного факта отсутствуют.

При этом, общепризнанно, что существуют значительные эффекты от развития образования, здравоохранения, фундаментальной науки. Как бы то ни было, хотя бы по традиции государство должно поддерживать эти отрасли. Актуальная проблема: в какой именно мере поддерживать, государству не вполне ясно.

Печальный опыт уже имеется. Например, государственные инвестиции в спорт – дело, безусловно, важное, но недостаточное для полнокровного здоровья нации. Ни для кого не секрет, что профессиональный спорт не имеет ни малейшего отношения к здоровью. Он носит представительский характер. Итоги зимней Олимпиады 2010 года показали, что спорт в России является не менее проблемной зоной, чем культура.

Вероятна эскалация протекционизма. Протекционистские барьеры не переведут классику на инновационную модель развития. Здесь требуется не легкая терапия, а комплексная реанимация. Традиционный подход к классике никогда не был инновационным. Он ориентировался на массовое производство (школьная программа и книги, примитивная реклама) по минимальным ценам. Сегодня потребитель товара или услуг принимает решение о покупке под действием рекламы. А безвольные ведомственные формы продвижения классики, как правило, подаются как инновация, а на самом деле представляет собой лишь безвольный маркетинг.


О налогах потом… о патриотизме | Пушкин и пустота. Рождение культуры из духа реальности | Вид сбоку