на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



«Одержимый человек»

Это был период огромного профессионального риска для Хелмса. Весной 1967 года он столкнулся с еще одним кризисом в штабе – не менее серьезным и мрачным, чем такая бомба замедленного действия, как заговоры с целью покушения на иностранных политических деятелей. Часть его лучших офицеров подняла внутренний мятеж против теорий Джима Энглтона…

Прошло больше десятилетия с тех пор, как Энглтон с помощью Израиля обзавелся дубликатом секретной речи Хрущева, в которой тот осуждал Сталина. Этот человек наслаждался своим высоким статусом в ЦРУ. Он все еще контролировал Израильский отдел и связи с ФБР и играл решающую роль как руководитель контрразведки, – он был призван охранять агентство от проникновения коммунистических шпионов. Но его представления о «зловещем заговоре» Москвы начали потихоньку отравлять атмосферу в агентстве. Секретная биография Ричарда Хелмса на посту директора Центральной разведки, рассекреченная в феврале 2007 года, подробно описывает тон и качество работы Энглтона в штабе.

К середине 1960-х Энглтон имел ряд представлений, которые, если быть точными, предвещали серьезные последствия для Соединенных Штатов. Энглтон полагал, что Советский Союз, управляемый высококвалифицированной группой лидеров, которая служила одному правительству, был непримирим в своей враждебности к Западу. Международный коммунизм оставался монолитным, и сообщения об охлаждении между Москвой и Пекином были лишь частью сложной «кампании по распространению дезинформации». «Интегрированный и целеустремленный социалистический блок, – написал Энглтон в 1966 году, – стремится распространять повсюду ложные истории о расколах, маневрах, борьбе за власть, экономических бедствиях, хорошем и плохом коммунизмах», чтобы загнать озадаченный Запад в «зеркальный лабиринт». Как только программа стратегического обмана сможет поколебать сплоченность Запада, Москва отыщет легкий способ подмять под себя одну за другой нации Свободного мира. По мнению Энглтона, лишь западные разведывательные службы могли противостоять этому вызову и предотвратить грозящую миру катастрофу. А поскольку Советы уже проникли во все эти службы, судьба западной цивилизации, в значительной степени, находится в руках экспертов контрразведки.

Энглтон был «человеком развинченного и несвязного мышления, теории которого, в применении к общественным делам, очевидно, не заслуживали серьезного рассмотрения», – говорится в официальной оценке ЦРУ, сделанной позже. Последствия доверия этому человеку оказались более чем серьезными. Весной 1967 года это привело к длительному лишению свободы Юрия Носенко, советского перебежчика, который уже третий год пребывал в незаконном заключении в невыносимых условиях в тюрьме ЦРУ; был обрушен каскад ложных обвинений против старшего состава Советского отдела, несправедливо подозреваемого в шпионаже на Москву; в ЦРУ отказывались верить словам любого из советских перебежчиков и завербованных агентов. «Лояльные сотрудники агентства попали под подозрение в предательстве исключительно по причине неудачного стечения обстоятельств и необоснованных свидетельств», – говорится в секретной истории ЦРУ эпохи Хелмса. Текущие антисоветские операции были приостановлены, новые – зарублены на корню, – и все из-за твердой уверенности в том, что Кремль был хорошо информирован о них «кротом», надежно окопавшимся в ЦРУ. Ценная информация, предоставленная перебежчиками и долговременными источниками, игнорировалась из опасений, что она так или иначе «с советским душком».

В рядах тайной службы потихоньку росла маленькая, но решительная оппозиция Энглтону. «Вместо того чтобы, на худой конец, дезинформироваться противником, мы сами себя вводим в заблуждение», – заявил старший офицер Советского отдела Леонард Маккоу в докладной записке, которую Хелмс впервые прочитал в апреле 1967 года; он сообщил Хелмсу, что убежденность Энглтона вызвала полный «паралич нашей работы по СССР». В мае Говард Осборн, директор ЦРУ по безопасности, предупредил, что случай с Носенко просто отвратителен как с юридической, так и моральной точки зрения. Хелмс попросил, чтобы заместитель директора Центральной разведки, адмирал Руфус Тэйлор, попытался как-то решить это дело. Тэйлор доложил, что Носенко никоим образом не является двойным агентом, что Советский отдел ЦРУ разрывается на части и что для того, чтобы разрядить обстановку, Хелмсу следует освободить вышеупомянутого узника и произвести кое-какие кадровые изменения.

Энглтон и его подчиненные не составляли почти никаких разведывательных сводок для остальной части агентства; он считал собственную персону конечным заказчиком для своей работы и отказывался распространять свои заключения в письменной форме. Энглтон фактически саботировал работу резидентов ЦРУ по всей Европе, вмешивался в деятельность союзных разведывательных служб и отравлял атмосферу благополучия в штабе – и все без «малейшего намека на существование» «крота» в Советском отделе, – как тщетно сокрушался по этому поводу Рольф Кингсли, недавно назначенный руководитель отдела при Хелмсе. Сам же Хелмс соглашался, по словам адмирала Тэйлора, с тем, что «Джим был на редкость одержимым человеком… Хелмс сожалел об этой одержимости, но все же считал, что Энглтон настолько ценен и его настолько трудно заменить, что другие его качества явно перевешивают все неудобства этой одержимости».

Несмотря на загубленные карьеры, поломанные жизни и явный хаос, вызванный деятельностью Энглтона, Хелмс никогда не терял в него веры. Почему? Во-первых, насколько известно, в течение тех двадцати лет, когда Энглтон управлял контрразведкой, в ЦРУ никогда не просачивались предатели или советские шпионы, и за это Хелмс был ему безгранично признателен. Во-вторых, как впервые разъясняется в секретной истории ЦРУ эпохи Хелмса, именно Энглтону он был частично обязан своим самым большим триумфом на посту директора Центральной разведки. Речь идет о событиях Шестидневной арабо-израильской войны.

5 июня 1967 года Израиль предпринял наступление на Египет, Сирию и Иорданию. ЦРУ наблюдало за развитием событий. Израильтяне сообщали Белому дому и Государственному департаменту, что находятся в большой опасности. Хелмс заявил президенту, что это хорошо спланированный шаг с их стороны – безобидная ложь, высказанная в надежде на получение прямой американской военной поддержки. К большому облегчению Линдона Джонсона, Хелмс сказал, что Израиль нанесет удары в выбранные им сроки и на выбранных территориях и, по всей видимости, одержит стремительную победу – буквально в считаные дни. Конечным источником уверенного прогноза был именно Энглтон, который по лучил информацию от своих друзей на самых высоких уровнях израильской разведки, а потом сообщил непосредственно и исключительно одному только Хелмсу.

Его прогнозы сбылись. «Точность этого предсказания укрепила репутацию Хелмса в администрации Джонсона в Белом доме, – записано в истории ЦРУ. – Это событие почти наверняка стало звездным часом для Хелмса на посту директора. Оно также помогло укрепить позиции Энглтона».

Подобное попадание прямо в яблочко произвело благоприятное впечатление на Линдона Джонсона. Делая сообщение для историков ЦРУ, Хелмс гордо вспоминал, что Джонсон впервые за время своего президентства понял, что «разведка играет определенную роль в его жизни, притом довольно важную… И здесь он впервые вынужден был признать, что «у этих парней из разведки есть способности, которых явно недостает другим…»

Он предложил Хелмсу место на президентских обедах по вторникам, в компании членов высшего правительственного совета, который Хелмс назвал волшебным кругом приближенных – рядом с госсекретарем, министром обороны и председателем Объединенного комитета начальников штабов. Один раз в неделю в течение следующих восемнадцати месяцев ЦРУ получало то, в чем нуждалось больше всего: внимание президента Соединенных Штатов.


«Они задумали его убить…» | ЦРУ. Правдивая история | «Огромный объем сантехнических работ»