home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ: НЕПЛОХО ПОВЕСЕЛИЛИСЬ

Время бежит незаметно.

Ребенком ты не различаешь смены сезонов. Зима, весна, лето, осень, опять зима… Мир кажется разноцветной каруселью, но в детстве ее вращение ничуть не утомляет — возможно, потому, что неведомый хозяин аттракциона еще не включил мотор на полную катушку.

После поступления в школу время резко ускоряется. Сначала — недели, от выходных до выходных. Потом — четверти, от каникул до каникул. К выпускному классу начинаешь считать семестры, все больше торопя ход событий.

Незримая рука переводит рычаг на максимум. Вуаля! После выпускного класса деление на спидометре резко увеличивается до отметки «год». И чем дальше — тем быстрее.

Дариэль говорил, что исчисляет время веками. Наверное, врет. Ведь он по-прежнему празднует свои дни рождения и радуется смене зим и лет.

Впрочем, спокойный целитель, скорее, исключение.

— Найта, ты чего? Заснула, что ли? — несильно шлепнула меня по плечу Этна. — Странно, еще вроде до полуночи далеко…

Я мысленно встряхнулась, прогоняя из головы излишне философские мысли. Надо жить сегодняшним днем, а не размазывать прошлое тонким-тонким слоем по собственному сердцу.

— Задумалась. Не обращай внимания, — успокоила я подругу.

Айне, прекрасно слышавшая все со своего места, только покачала головой.

— Как же, не обращать. Между прочим, Нэй, ты такой грустной не была даже в годовщину, кхм, тех событий.

Что есть, то есть. Первую годовщину исчезновения Максимилиана я вообще пропустила, и если бы мне не пришло в голову поинтересоваться, почему все расхаживают с такими постными физиономиями и смотрят на одну глупую ведьму нежно, словно на тяжело больную, то вряд ли бы вспомнила о ней сама. Этим же летом знаменательная дата совпала с «разбором полетов» после инцидента с родственничками Феникс — истинными ведарси. Клод и компания очень помогли ведьмам и посланникам шакарских кланов в расследовании на месте разрушенной базы инквизиции.

Мягко говоря, тогда было не до грусти. А вот сейчас, в самой середине ноября, когда с неба падали большие и пушистые хлопья первого снега, укрывая промерзшую землю и сухие листья белым одеялом, а темнеть начинало уже после четырех, и дел на ближайшее время не предвиделось, я затосковала.

К тому же из отпущенного Максимилиану срока — два с половиной года, или тридцать месяцев — оставалось всего несколько недель, и даже эта малость утекала в небытие, как песок сквозь пальцы. А вампир не спешил появляться, несмотря на удачно проведенный в конце лета ритуал «притяжение».

В конце концов, уныло размышляла я, никто не гарантировал, что я увижу Ксиля непременно живым. Мы просто встретимся, и все.

— Просто подумалось, что время идет бессовестно быстро.

— Да уж, — непосредственно среагировала Этна, не обращая внимания на укоризненные взгляды Айне и Феникс. — Жуть какая-то. Только недавно мы с тобой ездили на море, и вот уже два года позади. А неплохо тогда повеселились, как считаешь?

Я подавилась мороженым.

На том курорте было, по моему скромному мнению, немножко не до веселья. Так совпало, что место, которое мы выбрали для отдыха (и я до сих пор смутно подозреваю, что здесь не обошлось без одной желтоглазой пророчицы), не обделила вниманием и инквизиция. Орден проводил на побережье сомнительные опыты с призванием и дрессировкой твари тонкого плана. Излишне ретивые служаки из Ордена за несколько лет до того выловили из мистического пространства какого-то слабенького низшего демона, едва-едва дотягивающего до того, чтобы называться Древним.

Выловили… и решили подкормить. Пусть, мол, малыш растет, крепнет, а как он потом будет благодарен своим «спасителям»… Особенно, если подстраховаться и нацепить на него амулет подчинения…

В качестве «корма», кстати, инквизиторы выбрали живых людей. Демон (или, вернее, демоница) от угощения не отказался. Заманивая туристов пением, тварь когда топила несчастных, а когда просто разделывала под фарш — в зависимости от настроения.

А потом для гостя с тонкого плана полоса везения оборвалась… потому что на курорт приехали мы с Этной. Две королевы с весьма неустойчивой силой и подростковым комплексом «в каждой бочке затычка», что может быть «безопаснее» для окружающих, особенно если эти окружающие переполнены агрессией и дурной магией Древних?

Естественно, дело закончилось тем, что тьма взяла меня, образно выражаясь, за шкирку, и потащила разбираться с выкормышем инквизиции. На этом грустная история сирены с морского курорта завершилась, а вскоре и мы с Этной вернулись домой.

Ах, да, чуть не забыла… В процессе так называемого отдыха я успела хорошенько разругаться с соседками по номеру и основательно замучить Тантаэ, присматривавшего за нами по просьбе леди Элен, разговорами о прошлом Максимилиана. Не скажу, что выуженные у Пепельного князя сведения сильно помогли мне при разработке противоядия, но зато я полностью смирилась с заскоками своей теоретической (и такой желанной!) «половинки».

— Можно и так сказать… Если, конечно, трупы считаются за хорошее развлечение.

— Тьфу на тебя, — рассердилась рыжая ведьма. — Разве можно о таких вещах за столом?

— Ты уже доела свою порцию, — цинично ухмыльнулась Джайян, демонстративно облизывая ложку.

— Ну, ну, еще попридирайся к мелочам, — фыркнула Этна. — Небось, завидуешь, что мы тебя в тот раз с собой не взяли… А там пляжи, пальмы, море… М-м-м?

Джайян уставилась на ложку так мечтательно, что мне стало немного страшно за психическое здоровье подруги.

— Знаешь, я и с Птицей неплохо отдохнула. Здесь, в нашем городишке. В парки выбирались на пикники, пару раз в кино, в театр ездили в Золотую… Еще на концерт ходили.

— Что за Птица? — лениво поинтересовалась Этна. Кажется, рыжая все еще была во власти воспоминаний о нашем отдыхе на побережье.

— Да все тот же, нового пока не завела, — хихикнула юная валькирия. — Пассер Ди Иллигерус, потомственный маг с якобы длинной родословной… Если бы его дед не прикупил эту самую родословную за бешеные деньги, то был бы наш Пассер Ди славным крестьянским сыном…

— Постой, постой, — спохватилась я, сев на свой любимый конек — этимологию. — Откуда взялся Пассер Ди? Разве Ди — не частица перед фамилией? То есть надо — ди Иллигерус?

Джайян расхохоталась.

— Нет. Ди — это второе имя. Вроде как начальная буква истинного… Иллигерус — фамилия, а Пассер — вроде как, гм, прозвище… Ну, для чужих.

Я задумчиво подцепила ложечкой кусок ананаса, плавающий в растаявшем мороженом:

— Неудивительно тогда, что он предпочитает называться просто Птицей. Чем сомнительнее родословная, тем длиннее и запутаннее имена.

«Абсолютная правда!» — обрадовался голос у меня в голове.

Нет, это вовсе не то, о чем вы подумали. Я не страдаю шизофренией, хотя советы голос дает иногда весьма странные. Я страдаю Рэмертом Мэйсоном, точнее, страдаю от его излишней заботливости.

«Рэмертом Самани Мэйсоном, попрошу не урезать мое драгоценное имя, детка. А то в сравнении со всякими Ди и Пассерами начинаешь чувствовать себя слегка ущербным», — ворчливо поправил меня некромант.

Вы когда-нибудь встречались с неопрятными, вечно курящими, но при этом крайне харизматичными хамами? Нет? А хотите встретиться? Тогда вам прямая дорога в Академию магов, где профессор Мэйсон преподает боевую некромантию. К слову, Рэм — любимый учитель моего брата. Никогда не понимала, чем он так приглянулся Хелкару, но факт остается фактом: Хэл почти боготворит Мэйсона. Единственный раз, когда мой младший обозлился на профессора, был в прошлом году.

«Да, повеселились тогда на славу», — хмыкнул некромант, почти в точности повторяя слова Этны.

«Нескучная выдалась зима», — вынужденно согласилась с ним я, хотя понятия о веселье у меня были совсем другие.

Помнится, в то время все мои мысли вились вокруг создания противоядия. К сожалению, так совпало, что большинство необходимых для работы книг находилось в закрытом доступе в библиотеке Академии. Особенно меня интересовал один ритуал: «Тьма избавления». С его помощью Максимилиан хотел когда-то очистить свою кровь от «солнечной» отравы, так что я имела все основания думать, что в описании этого ритуала найду зацепки.

Так и случилось.

При активном содействии Рэмерта, чья помощь оказалась воистину неоценимой, мне удалось разгадать принцип воздействия яда и подобрать примерный список ингредиентов и энергий для нейтрализации. К сожалению, маги из Академии в последний момент решили кинуть нас с некромантом и присвоить открытие себе. Я, как и всякая нормальная ведьма, этому воспротивилась. В итоге некую Найту с позором изгнали из обители волшебников, что, впрочем, нисколько меня не расстроило: книги, прихваченные в качестве компенсации из библиотеки, полностью возместили мои моральные убытки.

Но это были еще не все неприятности, которые обрушились на нас с Рэмом во время пребывания в Академии.

Начать, пожалуй, следует с того, что несмотря на жуткие манеры некроманта, он всегда нравился девушками… Причем, как правило, собственным студенткам. Не знаю, что руководило его поступками, когда он отшивал влюбленных дурочек, учительская этика или нечто иное, но «обиженных» на Рэма было предостаточно. Иногда отвергнутые девушки мстили… и очень жестоко. Одна из них когда-то попыталась наложить на некроманта подчиняющее заклинание, после чего Мэйсон окончательно разуверился в том, что среди учениц можно найти свою судьбу.

«Я бы не был столь категоричен, дорогуша», — хмыкнул профессор.

Ну, а последней каплей стала Моника, проклявшая Рэмерта «на смерть от тоски». Добрая девушка была, да? Впрочем, о мертвых или хорошо, или ничего, а Мон сейчас спала вечным сном на девять метров под землей и могла заинтересовать Мэйсона только в качестве пособия для урока. Возврат проклятия — это не шутки. Айне пожалела неудачливую студентку, когда я рассказала подруге о событиях в Академии… Но, честно говоря, у меня Моника не вызвала ни малейшего сочувствия. Она получила по заслугам, пусть это и звучит довольно жестоко. Как вспомню Рэма, медленно сходящего с ума в своей комнате… Рэма, который держит у виска револьвер… Бр-р…

Поделом ей.

«А ты мстительная, детка», — хохотнул некромант.

«Да нет, — засмущалась я. — Просто тебя было жалко».

Так о чем мы? Ах, да, о Рэмерте и Хелкаре. Тот случай, когда мой брат начал негласную войну со своим учителем, произошел из-за все тех же нежных отношений между Мэйсоном и студентками, а так же из-за невыносимой манеры некроманта называть всех особ женского пола, независимо от возраста и социального положения, «милочками», «лапочками», «дорогушами», «крошками» и все в таком же духе, а еще трепать по волосам, обнимать невзначай в темных библиотеках и делать прилюдно неприличные намеки. Поначалу меня все это тоже безмерно раздражало, но со временем я притерпелась к Рэму и поняла, что подобное поведение — всего лишь элемент эпатажа. К тому же Мэйсон — бывший боевой маг, у которого за плечами не один рейд, а «полевые» привычки — в том числе и те, что касаются отношений с женщинами — остаются на всю жизнь.

Мой брат прекрасно знал своего учителя, но, тем не менее, когда тот позволил себе общение в подобном ключе со мной, смертельно на него разобиделся. Помирились они только после того, как проклятие Моники загнало Мэйсона в угол.

К счастью, некроманта удалось спасти. А вскоре я покинула оплот знаний, унося с собой наработки по противоядию, редкие некромантические трактаты и браслет по имени Мэйсон, в котором поселился отпечаток личности Рэма — прощальный подарок профессора.

…Да уж, память об Академии останется у меня надолго…

— Найта! — отвесила мне подзатыльник Джайян. — Хватит уже витать в облаках. Мы, между прочим, праздник отмечаем!

— Ну, если за праздник считать первый удачно сданный зачет в этом году… — многозначительно ухмыльнулась Этна.

— А чем не повод? — парировала валькирия. — И по-моему, неплохо веселимся. Кто-то не согласен? — она обвела нас грозным взором.

Феникс задумчиво опустила ресницы, заглядывая в свою чашку с кофе. Качество у напитка, разумеется, было никакое, тонкий пластик от кипятка «поплыл», но ради атмосферы в этой забегаловке и удовольствия соблюдать многолетние традиции можно и потерпеть.

— Вот все хочу спросить: чего ты своего Ди-то не позвала? — вроде бы наивно, но с неуловимой хитринкой в голосе поинтересовалась мастерица огня. — Побоялась, что он, ну, испортит нам праздник? Да?

— Не-не-не, — замотала головой Джайян. — Птица бы ничего не испортил, честное слово. Просто мешать любовь и дружбу как-то нехорошо. Лучше я потом с ним отдельно отпраздную.

Любовь и дружба…

Я вздохнула.

В последнее время различать эти два понятия стало для меня большой проблемой. А все из-за Дариэля и его неожиданного помешательства. На мне.

В том году из Академии я направилась прямиком в Дальние пределы. Ничего удивительного — во-первых, Дэйр был единственным, кто мог превратить мои наработки в реальное противоядие, а во-вторых и в-главных, мы не виделись уже несколько лет и успели ужасно соскучиться друг по другу.

С Дариэлем я познакомилась, когда мне было восемь лет. Тогда мы с братом умудрились заблудиться в лесах между городом Пограничным и Кентал Савал. Бродили два дня, и, быть может, скитались бы и больше, но добрые эльфы выделили отряд для поисков. «Несчастных детишек» выловили, успокоили и на всякий случай отвели к целителю, которым и оказался Дэйр.

До сих пор не могу не смеяться, когда вспоминаю свои первые впечатления от Дариэля. «Совершенно неправильный эльф! Таких не бывает!» — примерно такие мысли одолевали возмущенную меня.

Эльфы не носят драные джинсы и линялые черные футболки с логотипом «Гринпис». Эльфы не общаются с человеческой малышней, как с принцами и принцессами. Эльфы, в конце концов, не называют своего повелителя, светлейшего Леарги, «старым идиотом с параноидальным синдромом»!

Но Дариэль был именно таким. Стоит ли уточнять, что мы с братом пришли от него в полный восторг?

Честно говоря, и по сей день я восхищаюсь целителем и не могу на него налюбоваться, поэтому мне очень важно было получить его одобрение для своей возни с солнечным ядом, чтобы мой эльф сказал: «Ты поступаешь правильно, Нэй. Горжусь тобой». Дэйр — учитель, Дэйр — лучший друг, Дэйр — эталон поведения…

В Дальние пределы я возвращалась с предвкушением, надеждой и страхом. Такой вот микс.

Поначалу мне показалось, что все осталось по-прежнему. Те же шутки, та же возня в лаборатории, перепалки с излишне заботливой тетушкой Лиссэ, этой вечной бунтовщицей против эльфийских устоев, и война на уничтожение с дорогой сестренкой Меренэ. Я оказалась совершенно не готова к тому, что Дариэль признается мне в любви. Сначала даже подумала, что это дурная шутка или последствия стресса! Последнее было, кстати, весьма неплохой версией, потому что признание и последовавший за ним поцелуй (о, ужас!) имели место в подземном дворце Кентал Наттэй, когда по пятам за нами шла нежить, и мы с Дэйром находились на грани жизни и смерти. В такие минуты в голову часто лезут глупости, уж поверьте моему богатому на подобные ситуации опыту. И, разумеется, я не собиралась портить наши чудесные дружеские отношения, напоминая эльфу о неосторожно сказанных словах.

Не тут-то было.

Целитель взял и сам завел разговор об этом. И не только повторил признание, но и подтвердил серьезность своих намерений, сделав мне предложение.

Мне. Предложение. Кошмар!

Сказать по правде, я до сих пор в шоке.

К счастью, Дариэль не настаивал на немедленном ответе. «Когда живешь так долго, как я, — ухмылялся этот хитрец возрастом в семь тысяч шестьсот девяносто два года, — начинаешь понимать, что рано или поздно исполняются любые желания. Я подожду, Нэй».

Наверное, проще всего было бы ответить отказом и заявить, что мое сердце принадлежит только Максимилиану… Но это, увы, означало бы солгать. Я все же любила Дэйра — по-другому, очень светлой и неревнивой любовью, больше похожей на дружбу, крепко замешанную на восхищении. И поэтому кольцо, подаренное эльфом, так и болталось у меня на цепочке — и все останется по-прежнему до тех пор, пока я не приму окончательное решение.

— Ты странная, — подвела неожиданный итог Джайян, разрушая размеренное течение моих мыслей. И продолжила, развивая мысль: — Сидишь тут, смотришь на свое мороженое. То ласково, как на любимого, то злобно, как на жуткого врага. И ни на что не реагируешь!

— А я занята, — вырвалась у меня машинальная отговорка — на редкость не к месту.

Подруги переглянулись и злодейски расхохотались. Даже все понимающая и сочувствующая мне Феникс хихикнула в кулачок.

— И чем же это? — отсмеявшись, поинтересовалась Этна.

— Гадаю на мороженном, — ляпнула я, случайно поймав взгляд Айне.

— Ну-ну, — шутливо погрозила мне желтоглазая ведьма. — Не надо отбивать у меня лавры пророчицы. Вдруг обижусь!

— У тебя, пожалуй, отобьешь, — мрачно отозвалась я. — Замечательное недавно пророчество выдала, закачаешься!

Айне нахмурилась.

— Все не можешь простить мне Заокеанию?

— Ты о поездке? Нет, — я покачала головой. — Интересно было повидать дальние страны. И на людей взглянуть любопытно — как они там живут, без магии. Ведарси и их охота на бедную меня, конечно, подпортили настроение, но все равно путешествие понравилось.

— Значит, Ханна, — виновато опустила глаза пророчица.

— Она не должна была умирать.

— Или она, или ты — вот в чем проблема, — вздохнула Айне. — И, поверь, решение далось мне нелегко. Но я не могла предсказать твою смерть, понимаешь? И дело даже не в том, что мы друзья. От тебя зависят слишком многие жизни: и Максимилиан, и…

— Тогда не надо было отправлять меня за океан. Отсиделась бы дома, ничего страшного бы не случилось, — прервала ее я.

— Нет. Только ты могла вывести этих комнатных собачек инквизиции, ведарси, на чистую воду. Если бы я оставила тебя здесь, то война бы уже началась!

— Ах, значит, ты спасала мир? Ну, прости меня, убогую, не догадалась!

Мы с Айне сверлили друг друга возмущенными взглядами. Я была очень зла. Когда история с пророчеством всплыла, думала, на год поссоримся. Обошлось. Но каждый раз, когда Айне начинала снова твердить о…

— Если ты еще раз… Dess!

Над столом словно фейерверк взорвался. Колючие рыжие искры осыпали руки и лицо, чувствительно кусая кожу. Я поспешно вскочила, отряхиваясь, а с другой стороны стола так же запрыгала, размахивая руками, пророчица. Феникс следила за нами, сердито сузив глаза.

— Наигрались? — в несвойственной ей сухой манере поинтересовалась огненная мастерица. — Или еще что-нибудь взорвать, чтобы вы успокоились?

— Не надо, — буркнула я, усаживаясь на место. — Обойдешься. Еще кто-нибудь заметит…

— Ничего, — как ни в чем ни бывало, легкомысленно отмахнулась Феникс. Она отходчива, но не хотела бы я попасть ей под горячую — в буквальном смысле! — руку. — Подумают, что петарда. Девочки, не ссорьтесь!

— Мы не ссоримся, — вздохнула Айне, возвращаясь за стол. — Просто кое-кто еще не может смириться со своим титулом эстаминиэль и обязанностями, которые он накладывает.

— А кое-кто…

— А я на выходных с Эмилем в кино собираюсь! — излишне жизнерадостно перебила меня Феникс. — Там будет фильм про драконов, мы хотели для смеха позвать Роя или Клода, но они все в делах…

Я тут же выбросила из головы пророчества и обязанности и улыбнулась, вспоминая блондинисто-анимешную семейку ведарси:

— В каких, интересно?

— С детьми возятся, — охотно пояснила Энни. — Дафна все уговаривает Клода позволить ей слиться с духом, но «папаша» упирается и требует дождаться совершеннолетия. А близнецы жутко впечатлились своим пленением и теперь тормошат Серго и Роя, чтобы они научили их драться.

— Боевые малютки, — фыркнула Этна. — Серго их научит… ругаться и хамить женщинам.

Мы с Феникс обменялись многозначительными взглядами. Единорог все-таки припомнил нам оговорку про рыжую ведьму с характером, как у одноименного вулкана, и попросил — нет, потребовал! — чтобы мы его с ней познакомили. Я-то считала, что с него хватит и знакомства с Риан, после которого Серго еще долго подозрительно оглядывался и осторожничал, перед тем как сказать какую-нибудь гадость, но огненной мастерице это показалось хорошей шуткой.

Делать нечего, пришлось знакомить.

И вот теперь Серго отсиживается в горах, залечивая цветистый фонарь под глазом, который никакая регенерация не берет, а Этна начинает шипеть и плеваться, как только кто-нибудь вспоминает о единороге.

Феникс считает, что это любовь с первого взгляда. Сохрани Бездна. Я представляю себе такое семейство и стучу по дереву — авось пронесет.

— Не так уж он гад, — мечтательно улыбнулась мастерица огня, строя коварные своднические планы. — Между прочим, в восторге от рыжих.

— Ну вот пускай и перекрашивается и любуется на себя в зеркало, — мрачно посоветовала Этна. — И ко мне не лезет.

— От судьбы не уйдешь, — припечатала Айне, которая, кажется, вообще не слушала разговор.

— Это пророчество? — подозрительно осведомилась рыжая.

— Нет, философствования, — с сожалением отвергла предположение желтоглазая ведьма. — А жаль. Неплохой, в общем-то, человек… то есть ведарси.

— Ну и встречайся с ним, раз он тебе так уж нравится, — рассердилась Этна.

— Нет, — задумчиво протянула Айне. — У меня другой суженый…

Феникс посмотрела на нее и поежилась.

— Не, быть пророчицей — это жуть! Встречаешь человека и уже сразу делишь: этот друг, этот враг, а этот — так, побоку. Ужас!

— И не говори… — вздохнула наша пророчица.

На некоторое время воцарилась тишина. Не неловкая, как можно было бы подумать, а очень уютная — как бывает, когда люди понимают друг друга без слов. В кафе не осталось посетителей, кроме нас, и даже кассирша ушла куда-то вглубь служебных помещений. Радио переключилось на ретро-волну, донося до слуха мелодии песен, популярных едва ли не полвека тому назад. Запах кофе, оладий и сливок плыл в воздухе, мешаясь с доносящимся из фойе сигаретным дымом. От батареи исходил сухой жар, и, если закрыть глаза, можно было представить, что сидишь у печки.

Кажется, время остановилось. Иллюзия, конечно, но такая правдоподобная… такая нужная…

— А ты, Найта? — прервала молчание Джайян. — Чем займешься на выходных? Если нет планов, можешь присоединиться к нам с Птицей — мы собирались на концерт сходить, в магическую часть города. Менестрелька приехала, говорят, поет неплохо…

— Нет, спасибо, Джайян, — я с сожалением покачала головой. — Хотелось бы, конечно, пойти, но у меня на неделю вперед уже расписано. Завтра собираюсь съездить на пару дней в загородный дом, мама просила проверить, как там розы, пережили ли первые заморозки. Ну, и еще по мелочи поручений надавала. Может, в другой раз? Вы там вспоминайте обо мне, если куда соберетесь.

— Хорошо, — с готовностью кивнула подруга. — Если придумаем еще чего-нибудь, то обязательно тебе свистнем.

— А приличные ведьмы на свист не оборачиваются, — хихикнула Феникс. — Кстати вот, о приличиях. Мне кажется, или кассирша нам на что-то намекает?

Я перевела взгляд на прилавок, на девушку, выразительно косящуюся на часы… и охнула.

— Уже минут двадцать, как ей кафе закрывать пора. Ладно, девушки, расходимся, а то нас в следующий раз обслуживать не будут, — напророчествовала я, завязывая шарф. Он согрелся на батарее, и теперь медленно отдавал тепло.

— Будут, куда они денутся, — проворчала Этна, но все же начала собираться.

Через несколько минут кафе опустело.

Мы еще недолго потоптались на улице перед погасшей витриной, а потом стали прощаться. Айне ждали родители дома, Джайян — Птица и романтический ужин, Феникс уже давно позевывала, следя за минутной стрелкой, Этна… ну, у Этны, полагаю, были свои дела, в которые она просто не захотела нас посвящать.

Все разошлись в разные стороны. Я постояла и тоже медленно побрела к остановке — мимо забитых машинами улиц, мимо оранжевых фонарей, мимо площади с загодя развешанными новогодними гирляндами, мимо светлых окон торгового центра…

Я люблю ноябрь. Хорошее время на грани между разноцветной осенью и монохромной зимой. Казалось бы, все кругом серое, коричневое и белое, но приглядись — и увидишь, что по тусклыми покровами скрывается яркое, теплое сердце. Как кленовый лист в замерзшей луже. Это время, когда где-то глубоко внутри зреет предчувствие чего-то чудесного — нового года, нового начала…

Ноябрь — значит новая надежда.

У меня она пока все еще есть.


Софья Ролдугина Тонкий мир | Тонкий мир | ГЛАВА 1: ПОПЫТАЙСЯ ЕЩЕ РАЗ