home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 30: ОСУЖДЕННЫЕ И ОСУЖДАЮЩИЕ

Преодолевая приступ дурноты, я отлепилась от стенки. Мэйсон выхаживал по площадке, от перил к запертой входной двери. Сигарета в его руке давно погасла, но он продолжал механически делать затяжки, даже не понимая этого.

— Так, Рэм, погоди, — ужасно хотелось убежать подальше и закрыться на замок от всяких нервных некромантов, сумасшедших шакаи-ар и шокированных целителей. Но я почему-то чувствовала ответственность — и за Ксиля, и за Дэйра, и за Рэмерта. За последнего — особенно, ведь он попросил меня о помощи. Переступил через гордость… А значит, я просто не имела права отговориться бессонной ночью и трусливо отправить его решать проблемы самостоятельно.

— Повтори еще раз, на какое время назначено разбирательство, — я сунула озябшие руки поглубже в карманы и постаралась сосредоточиться на разговоре. Колеблющийся свет алхимического огонька в лампе превращал задымленную площадку в некое мистическое пространство со своими законами оптики и физики. Стены то наплывали, то отступали в темноту… Или это у меня все еще кружилась голова? — Кто будет в разбирательстве участвовать — тоже нелишняя информация. И хватит мельтешить, присядь, что ли… Хотя бы на ступеньки.

— Да какие, к черту, ступеньки, они ж ледяные… — машинально возразил некромант, и в его глазах наконец-то появилось осмысленное выражение. Взгляд по-прежнему был затравленным, но за паникой постепенно начала проступать здоровая злость, явно стимулирующая рассудочную деятельность. — Разбирательство назначено на три часа ровно. Проводить его будут деканы факультетов под председательством ректора Академии. Пеньки старые, — он сунул сигарету в зубы и зашарил в карманах в поисках спичек. Я машинально прищелкнула пальцами и поднесла огонек к расплющенному кончику, мельком удивившись, как мало сил потребовалось для этого колдовства. — Спасибо, — неразборчиво, но благодарно буркнул Рэм и, прикрыв глаза, затянулся. Сейчас, пожалуй, он сошел бы за модель для рекламного плаката «Бросайте курить, пока не поздно». — И один хрен из Правовой лиги, независимый наблюдатель. Но он — наоборот, этакое «молодо-зелено, ни черта ни думаю, много говорю». Канцелярская крыса, ни в один рейд не ходил. Учился здесь же, средне так — едва «серый» диплом получил, практические дисциплины завалил все, выехал на теоретических. Некромантия у него шла только теорией, — едко усмехнулся Мэйсон и выдохнул в сторону белесую струю табачного дыма. Она повисла в воздухе облаком, не спеша рассеиваться — сквозняка почти не было. — Я поставил парнишке на экзамене целых семьдесят баллов, хотя знал он на тридцать самое большое. Но у маленького паршивца была специализация «Магия и право», так что боевая некромантия ему по жизни нужна, как собаке — пятая нога. Только вряд ли этот заморыш вспомнит мое одолжение. А вот ненависть ко всему преподавательскому составу у него в кости въелась.

Рэм неловко шевельнул пальцами, и столбик пепла просыпался на замызганный свитер. Некромант глухо выругался, смял сигарету об перила, бросил вниз и начал отряхивать одежду. Но это было что мертвому припарки — паленое пятно отчетливо выделялось даже на затертой шерстяной ткани.

Н-да.

Я отступила на шаг и окинула некроманта оценивающим взглядом. Сейчас Рэм походил не на преподавателя, а на месяц кутившего студента. А ведь встречают по одежке…

— Ладно, — вздохнула я. — Будем решать проблемы постепенно. Во-первых, успокойся и перестань постоянно курить. Большинству людей это не нравится, и если ты придешь на разбирательство с сигареткой в зубах, то шансы выиграть дело будут стремиться к нулю.

— Эй, ну я же не идиот, — возмутился было Рэм, но я упрямо продолжила, стараясь не сбиваться с мысли, чему весьма способствовал царящий на площадке холод:

— Идем дальше. Сейчас шесть утра. Лекций у тебя сегодня нет?

— Еще б у меня и лекции были, — фыркнул некромант и потянулся в карман за сигаретами, но под моим осуждающим взглядом быстро передумал. Ну и правильно, вряд ли бы я вытерпела еще одну порцию никотина, распыленную в воздухе. И так нервы разве что не звенели от напряжения. Но это странным образом вовсе не мешало думать, а наоборот, стимулировало. Мысли в голове крутились быстро-быстро, словно за одну минуту разум прорабатывал десятки вариантов развития событий.

«То ли стресс о себе знать дает, то ли я плаваю на поверхности «памяти матерей» и примеряю на себя маску какой-нибудь энергичной пра-пра-пра», — чуть отстраненно отметила я.

Впрочем, неважно, если это помогает разрешить проблему.

— Вот и замечательно, — подытожила я. — Тогда ты сию минуту вернешься в спальню, примешь снотворное и поставишь будильник на полдень. Потом встанешь, вымоешь голову, побреешься, найдешь какую-нибудь приличную одежду и к двум часам подойдешь сюда. А, да — в три часа в Академию прибывает эстаминиэль Феникс, — спохватилась я. Энни должны были сопровождать Шеан и Теа, так что вряд ли она заплутает, но все-таки… — Пусть кто-нибудь ее встретит у портала. Я не смогу, потому что наверняка буду присутствовать на этом самом разбирательстве. Позаботишься о Феникс?

Рэм задумчиво почесал подбородок. Мне бросилось в глаза, что обычная легкая небритость некроманта уже давно превратилась в щетину. И это его нисколько не красило… Похоже, со всеми волнениями и сердечными трепыханиями Мэйсон абсолютно себя запустил. Некромант и раньше не отличался аккуратностью, а теперь и окончательно распустился.

Плохо. Дэйр как-то говорил, что такая абсолютная неряшливость и безразличие к своему физическому состоянию — признак депрессии. А депрессия — препротивная болезнь.

— Попрошу кого-нибудь из своих оболтусов. Ну, студентов из старших групп, — пояснил Рэм и вновь поскреб ногтями по своей щеке — на сей раз с отвращением. — Справятся, я думаю. Ну, а кого ты привлечешь для судебного разбирательства?

— Тантаэ, Пепельного князя, — ответила я, не раздумывая ни секунды. Можно было бы воспользоваться и интересом Ириано к Айне, и Ксиля запрячь… Но в другой раз. Северному князю и так сейчас приходится несладко. А просить Ириано — значит подставлять пророчицу. — Но учти, если ты что-то утаиваешь — то лучше сказать ему заранее. Покрывать тебя он, конечно, не станет, но может посоветовать, какой линии защиты придерживаться. Но о Тантаэ не беспокойся, найти его и уговорить — моя забота. Просто приходи сюда к двум, ладно?

Мэйсон глубоко вздохнул. Вертикальная складка у него на лбу разгладилась, напряжение ушло — словно с плеч камень свалился.

— Ладно, — он улыбнулся. Карие глаза потеплели и ожили. — Если все пройдет, как по маслу, я буду тебе должен, детка. Уже второй раз мою шкуру спасаешь, а? — хохотнул Рэм немного нервно. — Я в долгах, как в шелках.

— О долгах потом поговорим, — я с трудом сдержала зевок — кислорода на этой площадочке не хватало. — А теперь иди. Снотворное, чистые волосы и уверенность в себе — вот твои козыри. А то в таком виде, как сейчас, ты правда можешь соблазнить кого-то только с помощью магии.

— Тьфу на тебя, — возмутился Мэйсон и выпрямился, расправляя плечи. — Это ты просто разбаловалась. Общаешься с безупречными шакаи-ар и эльфами, которым-то и рожу брить не надо… А для человека я очень и очень неплох. В любом виде, — подмигнул он мне.

Мои губы тронула улыбка — и тут же угасла. Ксиль и Дэйр уже меня заждались, наверное…

— Не преувеличивай, Рэм. До встречи в два часа, — вздохнула я, нажимая на ручку двери. Она показалась мне очень тугой, но, скорее всего, дело было в навалившейся усталости. — И не забудь расчесаться!

— Не забуду! — махнул некромант ладонью, уже спускаясь по лестнице.

Очутившись в гостиной, я привалилась спиной к стене и замерла так на пару минут. Голова слегка кружилась. Тело было легким, словно его воздухом накачали. «Ничего, от одной бессонной ночи никто не умирал, а вечером наверстаю», — решила я и усилием воли заставила себя встряхнуться и пойти, наконец, в спальню.

— Кто это был? — поинтересовался Дариэль, стоило мне только перешагнуть порог.

Целитель сидел на кровати, поджав под себя одну ногу с шакарской непосредственностью, и механически разминал пальцами поврежденное запястье. Максимилиан устроился на полу рядом с ним, прислонившись щекой к чужой коленке. Черные когти вяло щекотали узкую ступню Дариэля, но он совершенно не обращал на это внимания… Или только делал вид, что ему все равно — вторую-то ногу под себя подобрал.

— Рэм, — зевнула я и плюхнулась на кровать и подползая под бок к целителю. — У него небольшие проблемы… Опять Люси чудит. Устроила судилище, понимаете ли.

Ксиль фыркнул, выражая этим одновременно и свое презрение к неумной девице, и сочувствие бедняге некроманту, и потерся щекой о коленку Дариэля. Тот мученически закатил глаза, но от комментариев воздержался, спросив вместо этого:

— И что от тебя понадобилось уважаемому декану Мэйсону? Неужели психологическая помощь? Моральная поддержка?

— Ой, не язви, — слабо возмутилась я, ткнув кулачком его в бок. — Нахватался от шакаи-ар ужасных манер…

— Я уже не целитель, так что мне не обязательно постоянно демонстрировать чуткость, милосердие и смирение, — рассудительно заметил Дариэль, одной рукой подтягивая меня поближе. Я с удовольствием откинулась на его теплое, надежное плечо. Тут же накатила страшная слабость — голову не поднять.

Ну вот, стоило на секунду себя отпустить, и…

Не время. Надо собраться…

— Рэму понадобился телепат, чтобы подтвердить невиновность, — четко выговорила я, хотя язык ворочался с трудом. Да еще и Дэйр гладил меня по волосам так ласково… — Люси утверждает, что он ее приворожил, а результаты экспертизы вполне могут оказаться не в его пользу. Эта парочка использовала заклинания «чувственной» группы, Рэм и не скрывает. Но не в качестве приворота…

— А в качестве стимулятора, — непонятно чему усмехнулся Дэйр. Горячие пальцы скользнули по уху, и я вздрогнула. По спине побежали мурашки. — Тогда экспертиза действительно подпортит Мэйсону репутацию — это в лучшем случае. И ты теперь хочешь попросить нашего Ксиля постоять за честь некроманта?

— Что-то вроде того, — зевнула я. — Только не Ксиля, а Тантаэ, Ксиль и так устал…

— Я не устал! — тут же откликнулся с пола Северный князь. — Уже отоспался. Схожу на охоту — и буду, как новенький. И вообще, мне раскисать некогда. Надо готовиться к следующему уроку у Акери. Ай, шатт даккар, Силле, полегче, я не резиновый! — взвыл Максимилиан. — За что?!

Я открыла глаза, и с меня даже сонливость слетела от удивления — целитель с нечитаемым лицом выкручивал князю ухо.

— За то, что мы тут с ума чуть не посходили от беспокойства, когда тебя увидели на руках у Акери, — холодным голосом произнес Дариэль. Таким тоном он бывало отчитывал меня за то, что я совала свой длинный нос в шкафчик с опасными реактивами или забредала слишком далеко в лес. — Трудно было предупредить? Если бы я заранее все узнал и приготовил бы «энергетик», то ни мне, ни Найте не пришлось бы всю ночь провести за пробирками. Более того, мы могли бы подстраховать тебя и забрать прямо из тренировочного зала… или где вы там с Акери развлекались, — Дэйр брезгливо сморщился. Ксиль прекратил цепляться за выкручивающие ухо пальцы и широко распахнул глаза. В полночной синеве разливалось счастливое недоверие:

— Ну-ка, Силле, повтори-ка последнюю мысль… ты что, ревнуешь?

Целитель дернул напоследок несчастное ухо и выпустил, отворачиваясь в сторону.

— Ни в коем случае, Максимилиан, — сухо произнес он, и пальцы на моем плече сжались. — Но, по-моему, волноваться о самочувствии друзей — это нормально, — скулы целителя порозовели — самую чуточку, в отсветах огня и не заметишь, но мы сидели слишком близко друг к другу. — И я не вижу смысла скрывать то, что меня обеспокоило твое состояние после занятий с Акери. Что он с тобой творил?

Ксиль отодвинулся, обхватывая руками согнутые в коленях ноги. На лице его промелькнула рассеянность.

— Не помню, — тихо сказал он, не отрываясь, глядя в камин. — То есть помню, но… отрывками. Целые куски словно вырезало из памяти. Кажется, я много раскрывал крылья… А он целиком переходил в энергетическую форму, окутывал меня… и направлял. Потом я уже едва отличал, где мои мысли, а где его. Боги… — простонал Ксиль, крепко зажмуриваясь. — У него столько желаний… они просто разрывают его… Если бы я так любил кого-то… и желал… Наверное, я бы не смог удержаться. Тем более — находиться рядом, видеть — и не сметь коснуться. Хотя… — он задумчиво склонил голову. Ресницы дрогнули и поднялись. Губы изогнулись в дразнящей усмешке. — Держусь же я, пусть и сплю каждую ночь в твоей постели, малыш, — с придыханием прошептал он. Синие-синие глаза сияли из-под ресниц, как звезды.

Лицо мое залил румянец. А ведь пора бы уже и привыкнуть к намекам князя…

— Ну, ты же касаешься, — еле нашла я в себе силы возразить. Меня словно захлестнуло жаркой волной. Во всем теле разлилась томительная слабость, а веки потяжелели. Хотелось превратиться в большую кошку, свернуться у Ксиля на коленях… и мурлыкать, мурлыкать… — И под себя подминаешь… А мне потом снятся пожары и заклинившие двери лифта… — я бормотала все тише. Рука Дэйра вновь принялась поглаживать меня по спине, мягко, почти невесомо. А Ксиль смотрел, не отрываясь, и улыбался. — Прекратите… оба вы… мне еще к Тантаэ идти, за помощью… И Ксиль так и не рассказал, как попал к Акери… Ксиль, не смотри, так нечестно… я же… я же… засыпаю…

К моему виску прижались теплые губы. Дариэль.

Вот предатель…

— Ну и спи, — выдохнул со смешком целитель. — Три часа погоды не сделают. А потом я дам тебе какой-нибудь бодрящей настойки, чтоб до вечера сил хватило.

Я хотела гордо задрать нос и потребовать настойку прямо сейчас… но вместо этого тряпкой сползла с Дэйрова плеча. Целитель едва успел меня подхватить.

Чьи-то когтистые пальцы начали расшнуровывать мои ботинки. А еще одни руки — развязывать тесемки рабочего фартука, который я напялила перед тем, как приступить к работе в лаборатории.

«О, ужас, — подумала я, проваливаясь в сон. — А ведь они вдвоем меня заболтали и усыпили. Не сговариваясь… Эти двое все-таки подружились. По-настоящему подружились!»

То-то говорят, что самое страшное — это когда мечты вдруг сбываются…

Меня разбудил густой запах кофе — даже не сваренного напитка, а едва-едва размолотых зерен. Толком не проснувшись, я потянулась, оглядывая из-под ресниц комнату. Занавески на узком окне были раздвинуты. Огонь в камине почти погас, и в спальне стало заметно свежее. Впрочем, мне, заботливо укрытой до подбородка двумя одеялами, на температуру воздуха было наплевать.

В голове царила удивительная ясность — иллюзия, созданная парой часов сна. Я знала, что эта псевдободрость продержится всего полдня, а потом опять меня потянет в постель… Ну, если заранее не позаботиться о бодрящих зельях.

— Просыпайся, Нэй, — Дариэль с улыбкой взъерошил мои волосы. Челка и так стояла дыбом, а теперь и вовсе зачесалась назад. Я недовольно мотнула головой, чтобы пряди вновь упали на лицо и закрыли белесые паутинки шрамов, но пальцы целителя заботливо отвели волосы за ухо. — Честно говоря, я чувствую себя изувером, когда бужу тебя после четырех часов сна, но ты, кажется, много запланировала на сегодня.

Запланировала? О… точно.

— Ну, не такой уж ты изувер — четырех часов для отдыха вполне хватит, — машинально возразила я, садясь на кровати и отбрасывая одеяло. Свитер и носки с меня стащили, а футболку и брюки оставили — значит, раздевал Дэйр. Ксиль бы наверняка зашел дальше, нисколечко не стыдясь. — Погоди, ты сказал — четырех часов? — встрепенулась я, приходя в себя. — Так который уже час?

— Половина одиннадцатого, — успокоил меня Дариэль, вручая стопку одежды. — Времени вполне хватит. Ксиль просмотрел твою память и выяснил, что суд назначен на три часа дня. Ведь так?

— Так, — согласилась я, натягивая свитер. Спросонья движения были ужасно неловкими — то уронишь что-нибудь, то засунешь голову в рукав… К счастью, целитель и не думал меня подкалывать на этот счет. — Но Тантаэ еще нужно найти… А Ксилю по лбу надо дать, чтоб в чужих головах не копался. Пусть в своей разберется сначала. То он пойдет к Акери, то не пойдет… О, кстати, а где наш князь? — спохватилась я. Максимилиана было не только не видно, но и не слышно — странно.

— Ушел на охоту, — лаконично ответил Дариэль, осуждающе хмурясь. В темно-зеленых глазах промелькнула тень недовольства. — Между прочим, охотиться он будет прямо в Академии. Прижмет в углу какого-нибудь студента… или студентку, — в голосе Дэйра отчетливо прозвучала ревность и эхом отразилась в моей душе. Да, до шакаи-ар нам с ним далеко… — И будет тянуть эмоции, жизнь и кровь. Пока не было смертельных случаев, ректорат смотрит на подобные развлечения шакаи-ар сквозь пальцы, — презрительно протянул целитель. — Люди, что еще скажешь… Попробовал бы князь поохотиться в Пределах.

— Эльфов — миллионы, а людей — миллиарды, — заметила я и поморщилась — так цинично это прозвучало. — В смысле, эльфы привыкли ценить каждую жизнь… А люди — только жизни своих близких и тех, кто их касается, так или иначе. Ну, это и понятно — слишком мало времени, слишком быстрый мир…

— Да нет, дело в менталитете, в воспитании, — возразил Дэйр, и в глазах его зажегся азартный огонек. — Конечно, психические реакции во многом зависят от физических показателей, от продолжительности жизни, например, но в целом…

…После работы в лаборатории медовые волосы целителя все еще были собраны в узел на затылке, из которого выбилась всего пара прядей. Сережка-амулет поблескивала в ухе, как застывшая капля крови. Я невольно залюбовалась Дариэлем. Он всегда-то был невероятно красивым, но когда увлекался чем-то, его красота приобретала особенный оттенок. Силле словно светился изнутри, как солнце — открытый, любопытный, живой, увлекающийся…

— …Человечество воспитывает детей в осознании того, что они принадлежат к некой семье, политической партии… словом, группе лиц. А мы… да и другие малочисленные расы, вроде равейн, шакаи-ар или ведарси — как часть народа. Понимаешь? — он взмахнул рукой, привлекая мое внимание. Взгляд невольно задержался на изящных, но сильных пальцах с коротко, по-целительски остриженными ногтями. Старые привычки не спешили отпускать Дэйра, что бы он ни говорил о том, что его дар и все с ним связанное остался в прошлом.

— Понимаю, — усмехнулась я, отводя взгляд. На самом деле ведь ничего не менялось… Споры о противопоставлении человеческой расы прочим велись в домике в Кентал Савал с завидной регулярностью. Я сейчас словно в детство окунулась, только вместо мамы отвечала Дэйру уже сама. — Именно поэтому люди легче принимают иных. Человек вполне может дружить и с шакаи-ар, и с эльфом, не впадая периодически в приступы ксенофобии… А у остальных такое бывает.

Дэйр глянул на меня со смешанным выражением превосходства и обожания, как на заумничавшее дитя.

— Очень хорошо, Нэй, — произнес он тоном «Да-да, как скажешь, ягодка моя, только кашку кушай». — Но твой завтрак остывает, а кофе лучше пить горячим. Тем более что я в него добавил экстракт листьев беличьего дерева, а он выпадает в осадок при остывании до комнатной температуры…

— … и начинает горчить, — со вздохом закончила я за эльфа, и мы одновременно просияли улыбками. Все-таки алхимия — потрясающая наука. Когда полоса приключений закончится, обязательно займусь ей всерьез. Не очень-то мне хочется связывать жизнь с политикой и своим статусом эстаминиэль, а вот работать вместе с Дариэлем…

Заманчивая перспектива.

Кстати, о перспективах…

— Послушай, Дэйр… — неуверенно протянула я, усаживаясь на край кровати и подхватывая со столика горячую чашку. — Как твои руки? И… дар?

Эльф, стоявший ко мне спиной, вздрогнул и машинально спрятал руки в карманы. Точнее, попытался — в «рабочих» джинсах карманы были зашиты, и пальцы только бессильно скользнули по бедру, царапнув небрежный шов.

Когда Дариэль обернулся, в его глазах застыла странная смесь чувств — тщательно задавленная надежда и привычное разочарование.

— Ничего не изменилось, — бесцветно ответил целитель и осторожно присел рядом, избегая встречаться со мной взглядом. — Когда Ксиль выбил мне сустав, я был уверен, что чувствительность вернулась — так болела рука. И дар… отзывался. Очень странно, агрессивно… Почти неконтролируемо. Но я мог «выгнать» его на ладони через боль. Наш князь на себе это почувствовал, — с грустью улыбнулся Дэйр. Пальцы сжались в кулак — и медленно разжались, словно цветочный бутон распустился. «Пустоцвет», — пронеслось у меня в голове. — И теперь у него на шее приличный ожог. Будем надеяться, что после охоты сойдет. И что энергетический баланс восстановится… Я не смогу поправить все сам.

Последние слова его были пропитаны жгучим чувством вины. Мне даже показалось, что в комнате стало холоднее и темнее, хотя на самом деле солнышко уже вовсю заливало нашу сторону башни.

— Дэйр, не мучай себя, — я вздохнула и, допив залпом кофе, отставила чашку. Стеклянное донышко глухо стукнулось о деревянную поверхность стола. — Ты не можешь пользоваться даром всего месяц. А сегодня уже стало понятно, что есть подвижки… — я подсела ближе и несмело обняла Дэйра. Он инстинктивно подался к человеческому теплу, но потом вдруг застыл, глядя в сторону. По скулам начал разливаться еле заметный румянец. Я улыбнулась и потерлась щекой о напряженное плечо, чувствуя, как пульс у Дариэля ускоряется. Надо же, как быстро проблемы вылетели из головы… Надо запомнить способ. — Когда-нибудь все наладится. Может, даже быстрее, чем ты думаешь.

— Может быть, — с сомнением согласился Дариэль и вдруг улыбнулся, чуть поворачивая ко мне голову. В задумчивом взгляде промелькнула искорка насмешки — над собой или надо мной? — Конечно, все наладится, Нэй. Я не сомневаюсь. Если не вернется дар — займусь опять наукой. А то однажды тебе надоест мое нытье, и вы с Ксилем сбежите куда-нибудь на край света.

Я подавилась смешком. Это ревность, что ли? И к кому из нас?

— Даже Максимилиан тебя не бросит, а уж я-то — тем более. Так что хватит глупости говорить!

— Вот, к слову, интересный вопрос — зачем я нужен Северному князю, — вздохнул Дэйр, устало прикрывая глаза. Бедняга, он тоже целую ночь не спал… Эльфы, конечно, выносливее людей, но все равно — не железные ведь. — В последнее время он слишком заботится обо мне, и забота эта весьма своеобразная. Есть подозрение, что шакарская кровь мне больше не требуется: приступов голода я почти не ощущаю, регенерационные и эмпатические способности постепенно исчезают… Но Ксиль теперь заставляет меня чуть ли не каждое утро прикладываться к его запястью.

— Может, хочет тебя в шакаи-ар превратить? — отшутилась я, но Дэйр кивнул совершенно серьезно:

— Может, и так.

Тратить целое утро на поиски Тантаэ я не собиралась и поэтому, не обнаружив его в лаборатории, просто прицепилась к первому попавшемуся шакаи-ар и попросила вывести меня к Пепельному князю. Кланник Акери сначала огрызнулся. Но когда понял, что я — эстаминиэль, то быстро проникся уважением и, ориентируясь, кажется, только на запах и на телепатию, проводил в библиотеку — и бесшумно удалился.

Наверное, боялся, что еще заданий надаю.

Тантаэ нашелся в третьем читальном зале, где царили холод, сравнимый с арктическим, и интригующий полумрак. Как князь умудрялся читать в таких условиях — загадка.

— Доброе утро, Тантаэ. Мне нужна ваша помощь, — начала я с места в карьер. И так слишком много времени ушло на поиски.

— К вашим услугам, — живо откликнулся Тантаэ, откладывая книгу. — Сделаю все, что в моих силах, милая леди. Прошу, присаживайтесь, — он плавно поднялся и отодвинул для меня кресло. Потом шагнул в сторону, подкрутил регуляторы светильника, и алхимический огонь разгорелся ярче. — Здесь немного прохладно, Найта. Если разговор предстоит долгий, не лучше ли нам перейти в более теплое помещение?

Я невольно улыбнулась. После завуалированного хамства Ириано непринужденная вежливость Тантаэ была похожа на глоток воды: не вызывает восторга как завершение изысканной трапезы, но вот если вас напичкают острым перцем…

— Не стоит. Не хотелось бы затягивать дело, — Пепельный князь понимающе кивнул и наконец сел напротив меня, закинув ногу на ногу. У любого другого этот жест был бы вульгарным, но у Тая он вышел изысканно-небрежным. Почти завидно… Тряхнув головой, я продолжила: — У одного моего друга, Рэмерта Мэйсона… Ну, профессора некромантии, с которым мы начинали здесь исследования по противоядию… В общем, ему нужен телепат.

— Да? — удивился Тантаэ. Глаза его чуть сузились, выдавая интерес к разговору. — Любопытная просьба. И зачем же?

— В качестве свидетеля на разбирательстве, — неловко пояснила я. Князь, конечно, заинтересовался, но не факт, что он согласится помочь. А Ксиль ушел на охоту и неизвестно, когда вернется… Ох, не подвести бы Рэма! Значит, нужно говорить поубедительнее. — Мэйсона обвиняют в корыстном применении заклинаний «чувственной» группы. Проблема в том, что он действительно их применял, но с согласия своей… партнерши, — словечко легко соскользнуло с языка, но оставило привкус грязи. — А теперь они поссорились, и Люси хочет испортить ему жизнь… Тоже мне, невеста…

— А вы, юная королева, конечно, хотите его выручить, — с легкой иронией закончил за меня Тантаэ. — Вот ведь времена настали… Раньше впечатлительные особы мечтали, что их спасет какой-нибудь принц, а теперь сами бросаются на защиту угнетаемых принцев. Найта, а вы уверены, что ваш принц нуждается в защите?

— Рэм? Ну, я уверена, что он не стал бы соблазнять девушку при помощи магии, если вы это имеете в виду, — нахмурилась я.

Тантаэ только улыбнулся:

— Естественно, иначе он не стал бы просить о помощи телепата. Я не стану прикрывать его грешки, да и никто из шакаи-ар не станет. Мы не любим, когда нас используют. Вопрос вот в чем, Найта, — Пепельный князь задумчиво переплел пальцы. — Стоит ли он того, чтобы его защищать? Если я все правильно понял, то Люси — его невеста. Задумайтесь, как нужно обидеть девушку, чтобы она отказалась от своего возлюбленного, да еще и натравила на него суд. Может, Рэмерт сам виноват?

— Не думаю, — твердо ответила я, хотя зерна сомнения упали на благодатную почву. Рэм действительно был довольно жестким человеком… Кто знает, на что походила их совместная жизнь с Люси? — Его невеста — совершенно неадекватный человек. Скандалы закатывала, из ревности чуть не сбросила меня с лестницы… Мне кажется, это все какое-то нервное расстройство. Может, из-за беременности…

— Так она еще и ждет от него ребенка? — нахмурился Тантаэ, и меня одолели нехорошие предчувствия. — Тогда мне определенно нужно побывать на этом разбирательстве. Я не обещаю, что поддержу Рэмерта, но если он не лжет — подтвержу это.

Я задумалась. А не станет ли Рэму хуже, если Пепельный князь выступит не на его стороне? Да-а, надо было, пожалуй, попросить Ксиля. Он бы выгородил некроманта в любом случае, хотя бы из благодарности за помощь в разработке противоядия. Не совсем честно по отношению к Люси, конечно, но лично у меня эта «невеста» не вызывала никаких добрых чувств. Она вела себя, как избалованная дочка кого-нибудь из богатых и великих… Кстати, надо будет уточнить у Рэма ее биографию.

— К слову, об уточнениях, — Тантаэ поймал мой взгляд и удержал. Я моргнула — смотреть в эти непроницаемые темно-вишневые глаза мне всегда было сложно. — А почему вы не обратились к Максимилиану? Вот уж кто помог бы с радостью и не задавая лишних вопросов.

— Он занят… на охоту ушел, — интересно, а Ксиль сказал своему другу о… так, подумаю позже, здесь же есть телепаты…

— Вы недоговариваете, леди, — с мягкой укоризной заметил Тантаэ.

Я подскочила с кресла, отчаянно заталкивая мысли об Акери вглубь сознания. Плетения ментальных щитов никак не хотели вспоминаться.

— Тантаэ, давайте позже вернемся к этому, ладно? — я в панике отступила назад, но на лице Пепельного князя уже проступило понимание… и, кажется, гнев.

— Значит, Акери, — негромко произнес он, также поднимаясь на ноги. Глаза в полумраке красновато отсвечивали, как у большой кошки. — Переход на последнюю ступень иерархии. И никто мне ничего не сказал, — голос его зазвенел металлом. — Ну, Ксиль, ну, мальчишка… — из горла Тантаэ вырвалось глухое рычание.

Я ойкнула и отпрыгнула в сторону, врезаясь локтем в книжную полку. Тантаэ прикрыл глаза и нарочито медленно перезаколол волосы. Лицо его постепенно расслаблялось.

— Прошу прощения за несдержанность, — произнес он наконец, открывая глаза. Взгляд вновь стал нечитаемым. — Эта новость была для меня несколько… неожиданной. На заседание я приду, даже не сомневайтесь. Зал найду сам. На который час назначено?

— На три, — произнесла я немного опасливо. Похоже, Ксиль на этот раз сильно разозлил своего друга. Представляю себе чувства Тантаэ — наверное, мне тоже было бы обидно, если, скажем, Феникс бы скрыла от меня решение стать ведарси. Или Дэйр бы тайком перешел в лагерь шакаи-ар… Бр-р. Жуткие какие-то фантазии. — Тантаэ, может, мне обратиться к кому-нибудь еще? Я вижу, у вас появились срочные планы…

— Сейчас еще нет и полудня, — мягко заметил Пепельный князь, тщательно разглаживая манжеты рубашки. — Я вполне успею завершить свои дела и попасть на заседание суда. К тому же этот случай меня заинтересовал. Не беспокойтесь, Найта, я не подведу вашего друга, — ободряюще улыбнулся он.

«Да я просто боюсь, что вы Ксилю на радостях от «повышения» голову оторвете», — в сердцах подумала я, но вслух сказала:

— Что вы, я полностью вам доверяю. Тогда, наверное, до встречи на заседании?

— До встречи, — кивнул Тантаэ и быстрым шагом направился к выходу. Быстрым — но не выходящим за границы человеческих возможностей. Пепельный князь считал неприличным демонстрировать свои способности тогда, когда без них можно было бы обойтись… Раньше это было для меня нечто само собой разумеющееся. Но сейчас я поняла, что, возможно, раньше Тай просто не мог пользоваться шакарской силой — не хватало энергии в регенах, приходилось экономить на мелочах. А Ксиль, который всегда был ненормально могуществен, вел себя, как подросток: любил эпатировать окружающих, не задумываясь, демонстрировал способности…

Но оба они, и Тантаэ, и Максимилиан, оставались князьями. Жестокими, хитрыми и довольно беспринципными, думающими в первую очередь о себе, о близких и о благе клана, а не о морали.

…Алхимический огонь в светильнике разгорелся вовсю — можно было даже окна не открывать. Стало заметно теплее. Мой взгляд упал на книгу, которую читал Тантаэ. Она оказалась на эльфийском языке. Ну-ка, ну-ка… О, так это же исторические хроники! Да еще Первой войны! Правда, в позднем пересказе, но что это меняет… Посмотрим, как развлекался в молодости папочка Дариэля…

Книжка оказалась такой интересной и настолько легко читалась — все больше повествование, где о смысле можно было догадываться по контексту, — что я не заметила, как пролетело время. Опомнилась только в половине второго. Бегом пронеслась по коридорам и лестницам, пугая прохожих выпученными глазами, пару раз задела каких-то бедняг — к счастью, без фатальных последствий, вроде падения на весьма жесткий каменный пол. И напоследок — чуть не врезалась в Рэма, только начавшего подниматься к нашим комнатам.

— Прости, задержалась, — задыхаясь, извинилась я. Щеки пылали, волосы разлохматились — хоть сейчас переплетай косичку. — Кстати, хорошо выглядишь.

— А вот ты — не очень, — честно ответил Рэм, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. — Знаешь, у меня одно время собака была, с синим языком. Так вот, она так же страшно дышала. И язык тоже на бок вываливала… Детка, ты что, кросс бежала?

— Вроде того, — откашливаться после бега и хихикать было совершенно невозможно, и организм выбрал кашель. Вот бездна, надо легкие развивать… Заняться, что ли, физкультурой… Вон, Джайян меня давно тянет на занятия по единоборствам… Но физическая форма — это не магия, ее не подтянешь, сидя на стуле. — Тантаэ согласился. Он сказал, что подойдет к началу заседания. Может, опоздает немного, но точно будет, так что не волнуйся. Кстати, где костюмчик раздобыл? У тебя таких вроде не было.

— Были, — Рэм с гордостью одернул синий пиджак — немного странной, удлиненной модели. Я думала, что невысоким людям такие не идут, но на Мэйсоне пиджак смотрелся изумительно. Рубашка выглядела не просто дорого, а очень дорого — из явно эльфийского производства ткани с легким серебристым отливом. Растрепанный сноп на затылке, который Рэм обычно называл гордым словом «низкий хвост», сменился на аккуратную, пусть и коротенькую косичку с металлической заколкой.

Но что меня поразило больше всего — Мэйсон был чисто выбрит. Щеки и подбородок у него были гладкими, как у шакаи-ар, отчего Рэм сразу помолодел лет на десять и теперь вполне мог бы сойти не за некроманта, прошедшего через рейды и преподавание у старших курсов, а за амбициозного аспиранта.

— А ты не перестарался? — поинтересовалась я иронично, стараясь скрыть восхищения. Даже глаза у Рэма стали ярче — не просто карие, а с каким-то шоколадным оттенком… Сладкие такие. — Увидят тебя и сразу решат, что ты заядлый ловелас.

Рэм только усмехнулся и немного неловко пригладил волосы.

— А я и есть ловелас. Причем со стажем. На меня постоянно студентки вешаются… Да и в рейдах от напарниц спасу не было… Да и когда учился — тоже без внимания не оставался, — он подмигнул мне. Я, закаленная непрекращающимся флиртом Максимилиана и пронзительными взглядами Дариэля, в ответ чопорно надула губки:

— Как не стыдно. При живой-то невесте…

— Эта живая невеста меня скоро в гроб загонит, — резко посерьезнел Рэм. — Идем. Зал для заседаний довольно далеко. Как бы не опоздать…

Не опоздали, конечно. Даже заранее пришли. Люси, разумеется, уже была на месте и сидела за трибуной обвинения рядом с наблюдателем от Правовой лиги. Главы факультетов и ректор устроились за длинным столом, покрытым жестким сукном мрачноватого багрового цвета. На стенах тоже висели полотнища в тон с гербом Академии. На этом фоне Люси, уложившая волосы и нарядившаяся в голубое вязаное платье, выглядела невинно и трогательно, как пушистый котенок.

К слову, она тоже не пренебрегла психической атакой и привела себя в порядок. Подкрасила волосы, уложила их так, чтобы не бросалась в глаза отросшая стрижка… На вороте платья переливалась скромная брошь с жемчужиной.

Просто дивное видение, а не земная девушка. Только вот глаза у этого видения красные и заплаканные.

— Вот ведь птенчик, а? — вполголоса произнес Рэм, наклоняясь ко мне. Среди деканов пронесся неодобрительный шепоток. Люси скромно потупила взор, но кулаки ее гневно сжались. — Даже брошку нацепила… мой подарок. А дома корила, что я ей «дешевку» преподнес. Ну, да, я — не ее папочка, алхимическими лабораториями не владею, в элиту общества не вхожу. Но для обычного мага состояние у меня очень и очень неплохое…

— Так Люси — богатая девочка? — удивилась я, припомнив неряшливый халат Рэмовой «невесты». — Непохоже что-то.

— Она не любит этим хвастать, — улыбнулся Рэм. Я заметила, что он глаз не отводит от Люси, превратившейся сейчас в настоящую красавицу. — В общем-то, она не простушка. Да и мозгамее боги не обделили. И смелая — с такой хоть в рейд иди, не прогадаешь…

— Ты ее любишь? — спросила я в лоб. Рэм растерялся. Может, он и ответил бы, но тут ректору надоело созерцать нашу перешептывающуюся парочку и он рявкнул:

— Наконец-то и обвиняемый явился. Рэмерт Самани Мэйсон, не хотите признать вину?

— Нет, — быстро заявил Рэм. — А вы были бы рады, да? Помнится, ваш сын очень хотел получить место декана, да вот только Совет покровителей Академии оказался против. Не мытьем, так катаньем, да?

— Это к делу не относится, — поджал полные губы ректор и нахмурился. Лоб сразу пересекли глубокие морщины. — И, кстати, что делает в зале посторонняя?

— Не посторонняя, а наблюдательница от равейн, — сурово сдвинула брови я, собрав все свое нахальство. — Эстаминиэль Риан очень заинтересована в исходе дела, так как господин Мэйсон оказывает неоценимую помощь в исследовании «бездны». Поэтому я прослежу за тем, чтобы в процедуре не было нарушений. Ах, да позвольте представиться Найта, эстаминиэль Дэй-а-Натье. Какое место мне занять? — я надменно повела подбородком, окидывая аудиторию безразличным взглядом.

Только бы прокатило… Только бы они купились…

— Э-э… — рассеянно протянул ректор. Лицо его приняло беспомощное выражение. — Можете сесть рядом с обвиняемым. Вон за ту трибуну, — указал он на массивный стол напротив места Люси.

— Благодарю, — вежливо кивнула я и медленно проследовала к трибуне. Мэйсон же подошел к невесте, перекинулся парой слов и только после этого сел подле меня.

Заседание проходило нервно и скучно одновременно. Мы с Рэмом переживали потому, что Тантаэ явно опаздывал. Люси уже успела пройти экспертизу при помощи амулета, показавшего использование полулегальных заклинаний. Высказал свою точку зрения наблюдатель от Правовой лиги, тощий парнишка с острым кадыком и застенчиво алеющими ушами. Он явно симпатизировал очаровашке Люси и даже не скрывал этого.

Рэм отказывался подписывать признание, хотя результат экспертизы был против него.

Люси не отрывала глаз от своего возлюбленного и, кажется, готова была расплакаться и забрать свое заявление обратно, лишь бы он не скользил по ней взглядом так безразлично.

Атмосфера накалялась.

К счастью, ровно в половине четвертого противно заскрипела входная дверь и Тантаэ, как ни в чем не бывало, прошел в зал.

— Добрый день, господа, — вежливо улыбнулся князь, демонстрируя шакарский оскал. От Тантаэ пахло кровью — не в буквальном смысле, конечно, но ощущение опасности было совершенно определенным. — Тантаэ, князь из клана Пепла времени. Если не ошибаюсь, самая нудная часть разбирательства уже завершена и осталось только решить, что делать с обвиняемым… Верно?

— Все уже решено, — ректор нервно сглотнул, но все же нашел в себе силы ответить высокому гостю. — Вина подсудимого полностью доказана. Разумеется, он будет снят с должности. Полагаю, Лига обяжет его также выплатить бедной девушке компенсацию. Вопрос о заключении Рэмерта Самани Мэйсона под стражу будет решаться на заседании суда в Правовой лиге, если Люси Стамман напишет соответствующее заявление…

Тантаэ не стал дослушивать речь до конца и мягко перебил председателя комиссии:

— В чем обвиняется господин Мэйсон?

Ректор стушевался, но зато откликнулся наблюдатель от Правовой лиги:

— В использовании заклинаний «чувственной» категории без согласия и ведома объекта, статья сто семнадцатая, пункт два дробь шесть, — уверенно отбарабанил парнишка. — Результат экспертизы — положительный. Я склонен согласиться с решением господина ректора.

Тантаэ медленно склонил голову набок, нарочито хищным, свойственным только шакаи-ар движением. И — скользнул вперед, к трибунам, замерев точнехонько посередине между столами обвинения и защиты.

«Рисуется», — подумала я, и Тай улыбнулся.

— Вам интересны результаты экспертизы или истина, господин Йиржи Новак? — поинтересовался Тантаэ, глядя парнишке прямо в глаза. Я поежилась, представив себя на месте наблюдателя из Правовой лиги. Рэм же и вовсе застыл, как статуя, только моргал часто-часто. «Как бы у него с сердцем плохо не стало», — пронеслась в голове глупая мысль. Конечно, он — человек здоровый, но испытание в виде Люси кого угодно может подкосить. Меня вон довело до падения с лестницы…

К чести юного Новака, он выдержал взгляд Тантаэ и уверенно ответил:

— Истина, конечно. Если не ошибаюсь, вы хотите предложить еще и телепатическую экспертизу?

— Вы правы, — губы Тантаэ дрогнули в улыбке. — Возражения?

— Только одно, — вздернул брови паренек. Я невольно прониклась к нему уважением: возражать Пепельному князю… — Подобные процедуры должны быть оговорены заранее, а телепат — проверен на незаинтересованность в исходе дела.

— Вы намекаете на то, что я недостоин доверия? — предельно вежливо поинтересовался Тантаэ, но от него отчетливо повеяло угрозой.

— Нет, конечно, но… — запутался Новак и сник.

— Вы хотите знать истину? — повторил вопрос Тантаэ, делая еще один плавный шаг к трибуне обвинения.

Паренек шумно вздохнул и побледнел. Я подивилась: вот уж не думала, что Пепельный князь любит запугивать обывателей. Впрочем, мне никогда не приходилось видеть его в общении с людьми — все больше с равейнами и другими шакаи-ар.

— Д-да… — произнес наконец наблюдатель, немного заикаясь.

Тантаэ светски кивнул, словно только такого ответа и ждал.

— Замечательно. В таком случае позвольте уверить вас: этот молодой человек, — князь кивнул на замершего Рэма, — не виновен во вменяемых ему преступлениях. Все заклинания произносились с согласия и, более того, по настоянию девушки, — сегодня Тантаэ был вежлив, но вовсе не тактичен, и от очередного выпада в свой адрес Люси залилась краской. — Так что Рэмерт Мэйсон совершенно чист перед законом. А вот его возлюбленной… — взгляд Тантаэ задержался на Люси. — Вот его возлюбленной определенно есть, что скрывать. Но это, господа, не мое дело. Благодарю за внимание.

Тантаэ легко поклонился комиссии.

Я медленно выдохнула, едва осознавая, что легкие уже колет от недостатка кислорода.

Первым опомнился Рэмерт. Глаза его торжествующе сверкнули. Распрямились ссутуленные плечи, как будто пал с них тяжелый груз.

— Ну что, дорогая, — Мэйсон поймал затравленный взгляд «невесты» и пошло ухмыльнулся. — Получила свои «заклинания»? Почувствовала полное удовлетворение? Или хочешь еще в чем-нибудь меня обвинить? Давай, продолжай! На что ты рассчитывала, интересно? Что я приползу к тебе каяться? И тогда святая Люси Стамман меня простит, благословит и окольцует? Так заруби себе на носу, дорогая, — голос некроманта стал опасно низким и уверенным, словно это не Мэйсон всего минуту назад беспомощно хлопал глазами и ждал вердикта Тантаэ, как приговоренный — помилования на эшафоте. Внезапно накатило омерзение, которого я никак не должна была испытывать, глядя на своего друга, на того, кто доказал, что мне под силу спасти Ксиля… — Вранье и лицемерие я не терплю. Так что иди, поохоться на другого жениха. А не найдешь подходящую жертву — пожалуйся папочке, пусть купит.

Губы у Люси задрожали. Она прерывисто вздохнула раз, другой… Широко распахнутые глаза оставались совершенно сухими, только зрачки расширились так, что цвета радужки было уже не разобрать. Судорожно сжимались кулаки, комкая длинные рукава вязаного платья.

Я не владела телепатией, но чтобы ощутить всю боль девушки, никаких мистических способностей не требовалось. В душе у меня скользкой змеей заворочалось нехорошее чувство.

Рэм не должен был такого говорить.

С моих губ не сорвалось ни одного осуждающего слова — пока. Но Йиржи Новак подскочил, протянул было руку к трясущейся всем телом Люси — и отдернул, не решаясь коснуться хрупкого девичьего плеча.

— Ваше… ваше поведение — недопустимо, господин Мэйсон, — срывающимся голосом выкрикнул он, покрываясь красными пятнами. Оттопыренные уши наблюдателя от Правовой лиги уже пылали так, что чуть ли не светились, но в круглых рыбьих глазах, обрамленных светлыми ресницами, проступал такой гнев, что смеяться мне совершенно не хотелось. — Я… я… я… понимаю ваши чувства, но обязуюсь… вынужден сделать вам замечание! — взвизгнул Новак. Люси дернулась, и по бледным щекам наконец покатились слезы — отчаянные, по-настоящему горькие. — Мы снимем обвинения в привороте, но вы уплатите… мы обяжем вас уплатить штраф за… за… непотребное поведение!

Рэм недобро сощурился и скрестил руки на груди — жест неуверенный, но агрессивный.

— Что-то не припомню такой формулировки в юридических справочниках, — насмешливо произнес некромант. — И попрошу не забывать, господин Йиржи Новак, что вы здесь просто наблюдатель. Решения принимает наш замечательный ректор, и касаются они лишь закрытия дела или передачи его в Правовую лигу. Это не суд, — ухмыльнулся он. — Это педсовет. И штрафов за нарушение дисциплины в Академии пока не предусмотрено. Так что подписывайте протокол и закончим этот фарс.

— Полагаю, мое присутствие больше не требуется? — подал голос Тантаэ. Я скосила глаза на князя, но так и не смогла понять, что он чувствует — бледное лицо не выражало ничего, кроме вежливой скуки.

— Не требуется, — с трудом справился с гневом наблюдатель и отвесил Пепельному князю церемонный поклон. — Благодарю, вашу помощь нельзя переоценить. Можно ли будет получить вашу подпись на протоколе? Он будет готов через несколько часов.

— К сожалению, у меня нет времени ждать, — одними губами улыбнулся Тантаэ. Я сразу прониклась тем, какую огромную любезность оказал нам князь, когда в своем плотном расписании нашел время и для визита в эту аудиторию. — Думаю, лучше будет, если я не стану дожидаться протокола прямо здесь, а зайду завтра утром в деканат. С вашего позволения… — он опустил голову в намеке на поклон. — Найта, не могли бы и вы проследовать со мной? Я был бы не против продолжить прерванный разговор…

— Да, конечно, — согласилась я, пытаясь сообразить, что за разговор имел в виду Тантаэ. По всему выходило, что никакой, а князь просто хотел вытащить меня отсюда. Но оставалось одно незаконченное дело… — Только вот узнаю у Рэмерта, кто встречает эстаминиэль Феникс и где находятся выделенные ей апартаменты… Можно он выйдет с нами на пару минут?

— Можно, — милостиво разрешил Тантаэ, нисколько не интересуясь мнением суда по этому вопросу.

Двери аудитории закрылись, отсекая и звуки сдавленных рыданий Люси, и громкий шепот членов комиссии, обсуждающих протокол, и утешительное бормотание Йиржи. Вот ведь любопытно выходит: с виду этот Новак — шут шутом. Уши оттопыренные, краснеет все время, неловкий — стакан с водой чуть не опрокинул, когда Люси подавал… Но не желает мириться с несправедливостью. У нас похожий паренек был в школе. Элен всегда говорила, что из таких и вырастают потом настоящие мужчины, пусть по молодости они и кажутся смешными.

Рэм выжидательно смотрел на меня, подпирая стену, и вертел в пальцах старенькую зажигалку. Тантаэ отошел к подоконнику, внезапно заинтересовавшись видом промерзшего внутреннего дворика.

— Встречать твою подружку я отправил Леви, старосту старшего курса. Поселят Феникс в комнате общежития, напротив Айне, — Мэйсон привычным жестом сунул руку в карман и сморщился: наверное, вспомнил, что по уговору сигареты остались в его апартаментах. — Но ты ведь не за этим меня выдернула, детка? — проницательно заметил он, щелкая колесиком зажигалки.

Вместо огонька зажигалка выплюнула с десяток тусклых, быстро погасших искр.

— Угадал, — на сердце у меня было тяжело, несмотря на удачный исход дела. — Рэм, я, конечно, поздравляю тебя с тем, что удалось отбиться от лживых обвинений и наветов… Но не теряй лица, ладно? — неловкость все нарастала, но я понимала, что если промолчу сейчас, то не смогу потом спокойно общаться с некромантом из-за неприятного осадка в душе. — Пинать трупы врагов нехорошо, а Люси сейчас выглядит так, что краше в гроб кладут. Мне кажется, что ей очень плохо… — снова щелкнуло колесико, и за треском колючих искр мои последние слова совсем потерялись. — Не спорю, правда в этом процессе на твоей стороне, но… Есть границы, Рэм, которые нельзя переступать никогда. И есть слова, которые обесценивают любую правду.

Рэм смотрел на меня с удивлением, как будто видел в первый раз. А я стояла, неестественно выпрямившись, до боли сжимая за спиной кулаки и кусая губы.

Надеюсь, Мэйсон поймет меня правильно и не станет сейчас спорить.

Тантаэ провел ладонью по стеклу. В гладкой поверхности отражалась понимающая усмешка.

— Ну… Люси переживет, я думаю, — вздохнул Рэм. Зажигалка выскользнула из нервных пальцев и со стуком упала на каменные плиты. — У нас с ней ссоры и похуже были. И в любом случае, детка, я не собираюсь это продолжать. Топтаться по мертвецам, или как ты там выразилась… не мой стиль, — неловко пошутил он, отводя глаза.

— Ага, ты трупы поднимаешь, возвращая им подобие жизни, — рассеянно откликнулась я, думая о том, как же сложно выбрать правильный тон, когда друзья неправы. И обидеть нельзя, и оставить так — тоже.

Но, наверное, друг тем и отличается от приятеля по гулянкам, что не станет лицемерить, чтобы сохранить добрые отношения.

— Ну тебя, Найта, — рассмеялся Мэйсон и наконец наклонился за зажигалкой. — Поднимать этот «труп» я не стану. Просто тихо разойдемся с Люси… А ребенка я усыновлю, если эта избалованная девица не захочет с ним нянчиться.

Ребенок… Как все просто! Справится девушка — будет растить сама. Нет — заберу.

И Рэм даже не думает о том, что для кого-то дети — это невозможная мечта, а не неприятный повод для брака.

Вот у нас с Ксилем детей может и не быть вовсе.

— Как знаешь, — вздохнула я и подумала: «Пусть хотя бы у этой парочки все наладится».

Люси не подарок, но Мэйсона, кажется, любит.

Рэмерт сунул зажигалку в карман, махнул рукой и, пробурчав неловкое «Спасибо за все, позже увидимся», вернулся в аудиторию. Тантаэ молча предложил мне руку. Я оперлась на нее, больше из вежливости, хотя постепенно возвращалась изгнанная Дариэлевым зельем сонливость, и мы медленно пошли в сторону лестниц.

— Я говорил с Максимилианом, — через некоторое время нарушил молчание Тантаэ. Вокруг не было посторонних, и безразличная вежливость исчезла из глаз князя, уступив место обеспокоенности и легкой грусти. Между бровей залегла морщинка — странно это смотрелось на безупречно гладкой коже шакаи-ар.

— И… как? — осторожно спросила я. Вряд ли Тантаэ был обрадован тем, что у Ксиля появились от него тайны, тем более такие.

Пепельный князь глянул на меня и рассмеялся — немного натянуто.

— Никаких тайн, юная леди. Этот… балбес, прошу прощения за выражение, просто-напросто забыл сообщить мне о произошедших с ним переменах. Полагаю, потому, что не собирался в ближайшее время принимать предложение Акери, — при упоминании имени старейшины вишневые глаза кровожадно сверкнули. — Но Акери, к сожалению, догадался сам подойти к нему и спросить прямо… и Ксиль решился.

У меня перед глазами как вживую встала сцена — Максимилиан на руках у беловолосого старейшины, беспомощный и уязвимый.

— А это обучение… тяжелая штука, да?

— Непростая, — уклончиво ответил Тантаэ, не желая вдаваться в подробности. — Если совершать переход на другую ступень самому, то неправильные действия могут привести и к мгновенному истощению, и к безумию, и даже к смерти… Но надо признать, что рядом с Акери Ксилю ничего не грозит. Хозяин Крыла Льда скорее расстанется со своей жизнью, чем осмелится причинить боль Максимилиану, — в спокойных интонациях Тантаэ прорезались ревнивые нотки — так неожиданно, что я подумала, будто мне показалось. — Опасность в другом… Не в физическом плане, — Пепельный князь поймал мой взгляд и удержал. Наши шаги замедлились, а потом мы и вовсе остановились. — В Ксиле сейчас меняется очень многое. Если он не найдет точку опоры, к которой будет возвращаться после тренировок… Его личность может измениться.

Я похолодела.

— Измениться?

— Становление старейшиной — настолько сильный стресс, что могут пострадать даже глубинные эмоциональные привязанности, — губы Тантаэ едва шевелились, но мне казалось, что слова впечатываются мне напрямую в мозг. — Шакаи-ар могут полюбить один раз в жизни, это так. Но если перемены в сознании окажутся слишком… качественными, то место князя может занять другая личность, у которой будут… новые чувства. К иным людям…

— То есть… — начала я, преодолевая головокружение — … Ксиль может меня разлюбить?

Глаза Тантаэ потемнели.

— Именно это я и хочу сказать, Найта. Память никуда не денется, но вот эта тончайшая материя, любовь… Хрупкая и прочная одновременно… Я не хочу, чтобы в качестве точки опоры Ксиль выбрал кого-то вроде Акери, кому не боится причинить вред, — пальцы Тантаэ скользнули по моей руке и крепко сжали ладонь. — Поэтому прошу вас о том, на что бы никогда даже не намекнул в другой ситуации. Найта, девочка моя… — внезапно перешел он на «ты», и у меня мурашки по спине побежали от того, каким проникновенным стал его голос. — Каждый раз, когда Ксиль будет возвращаться с тренировок — делись с ним своей кровью. Позволяй ему окунаться в твои мысли, окутывать крыльями… Это опасно, потому что после занятий с Акери он будет невероятно голоден, — Тантаэ отвел глаза и отступил на шаг, выпуская мою руку. — Пусть кто-нибудь находится рядом и контролирует процесс, чтобы остановить Ксиля, если он зайдет слишком далеко. Дариэль тоже мог бы… предложить свою кровь, — добавил он тихо.

«Дэйр?» — удивилась я про себя, но потом вспомнила нежность, с которой Ксиль смотрел иногда на целителя, и поняла, к чему клонил Тантаэ. Ксилю нужны были близкие люди рядом… А Дариэль, кажется, успел стать его другом.

— Я последую вашему совету, — ответила я, обходя Тантаэ и вновь заглядывая в его глаза, встревоженные и наполненные чувством вины. — Если бы узнала обо всем раньше — предложила бы ему свою кровь уже сегодня, и Ксилю не пришлось бы уходить на охоту… или… — меня внезапно озарила догадкой. — Скажите, ведь это вы сегодня стали для него точкой опоры, да? И поэтому задержались?

— Разумеется, — спокойно ответил Тантаэ. — Но лучше, если этой «точкой» станет не друг Ксиля, а его возлюбленная. Мне бы не хотелось стать для вас… проблемой. Ксиль заслуживает счастья.

— Если я могу составить его счастье, — вырвался у меня вздох. Но думать о таких вещах было неприятно, поэтому я сказала первое, что пришло в голову, чтобы отвлечься: — А вы изменились, Тантаэ… Стали более эмоциональным человеком, — он чуть насмешливо поднял бровь, и я попыталась объясниться: — Ну, раньше не понятно было, о чем вы думаете — вежливый, учтивый… вроде того. А сейчас чувства как будто спрятаны за полупрозрачной маской. И не очевидны, как у других людей, но и догадаться уже можно.

Тантаэ внезапно улыбнулся — теплой, почти отеческой улыбкой:

— Это не я изменился, юная леди. Это вы растете и учитесь замечать то, что спрятано. И можете теперь судить о вещах, которых раньше не замечали.

Я открыла рот, чтобы возразить, да так его и закрыла.

Помнится, Максимилиан как-то сказал, что Тантаэ не ошибается.

Поживем — увидим.


ГЛАВА 29: ПРЕДСКАЗАННОМУ ВЕРИТЬ | Тонкий мир | ГЛАВА 31: НЕВЕРНЫЙ ШАГ