home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 31: НЕВЕРНЫЙ ШАГ

Рассеянная после непростой беседы с Тантаэ, я беспрекословно позволила князю вести меня, куда ему было угодно. Опомнилась уже на лестнице башни Терсис, когда пост охраны остался далеко позади.

— Куда это мы идем? Разве не встречать Феникс? — я потянула шакаи-ар за рукав.

Чтобы смотреть князю в глаза, приходилось задирать голову, но все равно я чувствовала себя наравне с Таем. Забавно — нахальный Ками Кайл умудрялся при своем невеликом росте поглядывать на собеседников так, что они сразу начинали чувствовать себя букашками.

Эх, Ками, Ками, угрюмый лисенок, рыжая радуга… Как он там, интересно… Тантаэ ничего не рассказывал о жизни подшефного лисенка.

Одно воспоминание потянуло за собой другое, и перед внутренним взором появилось лицо Ханны. Сердце сжалось от дурного предчувствия. Не к добру вспоминать покойников…

Боги, только бы с Ксилем было все в порядке!

— Вместе с эстаминиэль Феникс в Академию отправились сопровождающие из Северного клана и, разумеется, доложили о прибытии Максимилиану, — просто объяснил Пепельный князь. К счастью, телепат не отнес хмурое выражение моего лица на свой счет. — А Ксиль счел необходимым уведомить меня… или, скорее, вас — моими устами, что эстаминиэль Феникс решила сразу взглянуть на «бездну», не заходя в общежитие. Полагаю, Мастер огня уже в лаборатории.

Я невольно заулыбалась:

— Вы, как всегда, все предусмотрели. И как так получается? Можно только позавидовать…

— В данной ситуации правильнее говорить об удачной случайности, — улыбнулся Тантаэ в ответ. — К слову, мы уже на месте. Я вынужден попрощаться сейчас — дела.

— До скорого и спасибо за все, — понимающе кивнула я.

Наверняка Тантаэ сейчас был голоден, если уж Ксиль… сделал его своей «точкой опоры». Человек на месте Пепельного князя всего лишь чувствовал бы усталость и со временем бы восстановил бы силы. А шакаи-ар — как сосуды. Можно перелить содержимое одного в другой, но новый состав сам не зародится.

Неужели и сердце шакаи-ар подобно такому же сосуду, из которого можно выплеснуть прежние чувства и налить более свежие? Или, скорее, заменить один сосуд на другой…

Даже думать об этом было больно. И вместе с тем где-то в темном уголке сознания пряталась мерзкая мыслишка: возможно, для меня вышло бы лучше, если бы Ксиль разочаровался в своей любви. Я — не шакаи-ар, а время лечит даже самые глубокие раны. Когда-нибудь воспоминания бы поблекли, и в моем сердце поселился бы кто-нибудь другой… равный… к которому не надо было бы тянуться, как к звезде…

«Хватит думать об этом, — зло сказала я себе, чувствуя острый приступ отвращения. — Так можно до абсурда дойти. Может, вообще не стоило тогда лечить князя?»

Но решить — это одно, а отогнать навязчивую, как осу, мысль — совсем другое… Впрочем, стоило хотя бы попытаться.

Дверь лаборатории мне открыли даже без пропуска — пожилой профессор, который дежурил на входе, обладал прекрасной памятью на лица. Кивнув ему в знак приветствия, я прошла мимо стойки вглубь помещений.

Сегодня здесь было на удивление шумно.

Риан о чем-то спорила до хрипоты с кучкой магов в белых халатах. «Академики» воздевали руки, не скупясь на патетику, и потрясали стопками отчетов. Танцующая смотрела на бумаги так, что если бы на ее месте была Феникс, то злополучные листы уже давно задымились бы.

Холли, настраивая аппаратуру, носился от одной машины к другой, и белый халат за его спиной вздувался пузырем. Ярко-желтая лента наполовину выпала из разлохмаченной косы и издевательски завивалась спиралькой, кокетливо лежа на плече, как будто локон из некачественного парика. Ассистент неугомонного «консультанта» с тоской наблюдал за этими метаниями, пристроившись на стульчике в углу. Покрасневший нос, злые глаза и взъерошенные светлые волосы наводили на мысли о том, что Холли остался чем-то недоволен и влепил помощнику нагоняй.

Я про себя посочувствовала мальчику — страшнее, чем у консультанта, нотации были только у Айне. И если Холли брал напором, то моя подруга — методичностью… о, вот, кстати, и сама пророчица. «Интересно, о чем она толкует с Ириано, если у него такое восхищенно-оскорбленное лицо?» — подумалось мне при взгляде на заваленный бумагами стол, за которым Айне беседовала с желтоглазым шакаи-ар. Подходить я не рискнула — еще сама схлопочу лекцию. Только махнула издалека рукой, получив в ответ приветственный кивок.

— Ой, На-айта-а-а! — радостно взвизгнули на всю лабораторию, и через мгновение в меня врезалась серебристая комета. Я только охнула, едва успев отставить ногу, чтобы не свалиться. Когда у вас на шее висит «кулек» весом в сорок семь килограммов, удержать равновесие обычно сложновато.

Феникс никогда не стеснялась выражать свои чувства, а сейчас, похоже, еще и была в настроении похулиганить.

— Ну ты не представляешь, как я ужасно соскучилась! — пискнула огненная мастерица, словно подтверждая мои мысли. Глаза у нее были блестящие и слишком уж веселые. Скорее всего, Феникс кто-то успел обидеть или огорчить… и теперь она будет мстить всему миру, разыгрывая из себя пустоголовую манерную ведьмочку. — А со мной Шеан и Теа приехали, представляешь? Ну, не как вместе со мной, но вместе, понимаешь? — затараторила она и кровожадно сверкнула глазами: — А нам не дали нормальную комнату. Их отправили в башню, а меня — в общежитие… Ну вот ведь гады, а?

Я только вздохнула, машинально убирая с лица Феникс легкую серебристую прядь. В последнее время все пепельные блондины и блондинки с голубыми глазами напоминали мне об Акери и ученичестве Ксиля, а это была не самая приятная тема для размышлений.

Особенно сейчас, после новостей, которые принес Тантаэ… Надо было сразу идти к Ксилю, а не Феникс встречать. Впрочем, поздно уже метаться…

— Вас разделили, и поэтому ты злишься, — вслух подвела я итоги. Феникс обворожительно улыбнулась, делая бровки домиком. Значит, угадала. — Неужели у тебя все так серьезно с твоими шакаи-ар?

— Нет, — безо всякого манерничанья ответила Феникс, мгновенно мрачнея. — И это, ну… грустно, что ли… — она тряхнула головой, опять надевая личину веселой и безмозглой пташки. — А у тебя тут весело, да? Все вместе живете, а еще уже опыты делали, с этой, как ее… ну, «бездной». А давай сейчас попробуем? Ну, пожалуйста!

— Только через мой труп! — вырвалось у меня в сердцах. «Исследовательская» деятельность уже давно сидела в печенках, а после выматывающей ночи и не менее напряженного утра я меньше всего хотела работать «батарейкой»… Тем более, что теперь мне придется тщательнее следить за уроками Ксиля и, возможно, даже напрашиваться в качестве свидетеля. — Давай не сегодня, а? Я устала до неприличия просто.

Глаза у Феникс сделались большими и виноватыми. Подруга растерянно подцепила серебристую прядь и накрутила ее на палец.

— Ну… правда? А я уже с этим Холли договорилась, — созналась подруга. Я только мученически закатила глаза. Так вот почему носится господин консультант! Да уж, если ему что-то в голову стукнуло, то планы он менять уже не станет. Легче согласиться на один маленький опыт, чем час доказывать Холли, что ты не выспалась, не хочешь и вообще звезды не под тем углом сошлись.

На мои плечи с двух сторон опустились жесткие теплые ладони. От испуга я пискнула и зажмурилась — неужели Холли подкрался незаметно? Вот ведь не везет…

— Ваши мысли, о прекрасная равейна, напоминают сейчас вольный пересказ одного анекдота, — мурлыкнули в правое ухо.

— Ну, я назвал бы это не анекдотом, а, скорее, афоризмом, — иронично хмыкнули над левым.

Я резко развернулась — так, что умудрилась полоснуть волосами по обеим наглым физиономиям.

— День добрый, Шеан, — поздоровалась я с любителем анекдотов. — И тебе привет, — досталась улыбка и Теа, очевидно, предпочитавшему афоризмы. Братья синхронно отступили назад и расплылись в одинаковых ухмылках… Почти одинаковых. У Шеана получалось скалиться беззаботнее… Тоже мне, старший. — Еще не наигрались в близнецов? И что это за страсть к подкрадыванию со спины — давно по носу не получали? — ворчливо поинтересовалась я, скрещивая руки на груди.

Шеан расхохотался так, будто я рассказала невероятно смешную историю. Теа только хмыкнул, покровительственно глядя на него, и отвел за ухо прядь цвета пшеницы. Раньше мне казалось, что оттенок волос у братьев из Северного клана был немного потемнее… Впрочем, не настолько часто я видела эту парочку, чтобы судить.

— Никогда больше так не делай, — доверительно посоветовал Шеан, всласть насмеявшись. — Слишком похоже получается на Тантаэ, когда он Ксиля отчитывает. Пообщались, что ли, недавно?

— В точку, — вздохнула я. Разговор с Пепельным князем снова всплыл в памяти. Интересно, а самого-то Максимилиана удастся убедить в том, что ему необходима «точка опоры»? Тантаэ сказал, что для меня такой выбор будет опасным… Вряд ли Ксиль не знал, чем грозит его личности переход в разряд старейшин. Значит, все взвесил и пришел к выводу, что риск того не стоит?

Лестная версия. А может, он просто… не цепляется за чувства ко мне?

Теа деликатно кашлянул. Я подняла взгляд, очнувшись от раздумий.

Шеан старательно полировал рукавом рубашки черные когти, не глядя в мою сторону.

Ох… слишком много телепатов вокруг. Либо мне нужно научиться ставить ментальные щиты, либо размышлять о личном только в гордом одиночестве.

— Разумное решение, — заметил Теа, конкретно ни к кому не обращаясь. Феникс непонимающе взмахнула ресницами и выразительно посмотрела на него, ожидая пояснений.

— Потом расскажу, — торопливо пообещала я, пока братьям не пришло в голову озвучить мои мысли. — Давай подойдем к Холли и узнаем, в чем суть опыта. Ты же вроде хотела поскорее глянуть на «бездну», так?

— Ага, — рассеянно согласилась Феникс. Судя по долгому обмену взглядами с братьями и тому, что уточнения «Когда это — потом?» не последовало, параллельно шел мысленный разговор.

Действительно, надо бы научиться держать свои тайны при себе… Может, попросить маму показать мне, как делаются ментальные щиты?

— Ой, а что это тот дядечка машет руками?

— Холли? — я обернулась и увидела воодушевленного консультанта в компании Риан и Айне. — Полагаю, нас зовет.

Как я и думала, и в этом опыте нам, эстаминиэль, снова отводили роль генератора энергии. На сей раз, правда, сверхмощного, благодаря Феникс. К защитному барьеру из стекла прибавились заклинания Танцующей — так, на всякий случай. В кресла, напичканные электроникой, нас решили не сажать — их было только два.

Холли чуть не приплясывал на месте от нетерпения, с любовью поглядывая то на аппараты для анализа излучений, то на «бездну». Глаза у него блестели, как у больного лихорадкой. Я даже специально прошлась рядом с консультантом, чтобы посмотреть, не идет ли от него нездоровый жар. Высокой температуры не обнаружила, зато увидела коричневое пятно на щеке, о чем и не замедлила сообщить Холли.

— Где? — нахмурился он и наклонился к металлическому боку аппарата. Увидел свое чумазое отражение, досадливо ругнулся и попробовал стереть пятно пальцем. — Кошку твою об стену, а… Препаршиво… Эй, Том, солнце мое, дай-ка мне свои чудесные платочки.

Паренек живо вскочил со стула в углу, где он прятался от начальственного гнева, и, на ходу шаря по карманам, подбежал к Холли.

— Вот, — преданно заглядывая в глаза руководителю, протянул он упаковку обыкновенных влажных салфеток… с запахом ромашки, кажется. — Простите, я видел, это от кофе… хотел сказать, но…

— Побоялся, что по шеям получишь? — насмешливо закончил за него Холли, перед «зеркалом» оттирая кофейное пятно. — Чего бояться-то, несмышленыш? Ежели снова учудишь что-нибудь — к электричеству с мокрыми руками сунешься или кофе мой опять на отчеты прольешь… — с намеком ухмыльнулся Холли, и помощник густо покраснел, как умеют только такие рыжеватые блондины — до самых ушей и даже немножко шеей. — Тогда, конечно, и оплеуху тебе отвесить не зазорно будет. А так… Я же не зверь какой, Томми… Ну, благодарствую. Надо бы и мне такими платочками разжиться, а то все хожу, как из леса вылез — оттереть, так пятерней…

Ассистент робко улыбнулся, запихивая салфетки обратно в карман джинсов. Пола халата смешно задралась. Высокий, тощий, нескладный и неловкий, с угловатым лицом, мальчишка был полной противоположностью своему начальнику, в котором черты безумного ученого мешались с повадками аристократа. Но кое-что все-таки объединяло этих двоих — неуемное любопытство и исследовательский энтузиазм.

Наверное, так же странно со стороны выглядели мы с Дэйром, когда я только начинала помогать ему в лаборатории. Восторженная девочка-подросток в джинсовом сарафане и спокойный целитель. Столько воды с тех пор утекло… Хм, если подумать, то в конце концов я стала похожа на Дариэля не только стилем поведения, но даже внешне.

Холли перехватил мой задумчивый взгляд и подмигнул. Я смутилась и отвернулась. Когда мы с Феникс и Айне уже занимали положенные места около «бездны», консультант, не отрывая взгляда от суетящегося на подхвате помощника, произнес:

— Думаешь, легонько мне ругать эдакого балбеса, который все сердцем переживает и дуется полдня? А ведь надо… ежели он думать не будет, куда нос свой сует, то беды не оберешься, а ученым так и вовсе не стать. Эх, молодость, молодость, все бесстрашные-бесшабашные… Знал я одного похожего, — выражение его лица стало задумчивым, без следа шутовства или исследовательского азарта. — Тоже высокий был, как оглобля, и волосы такие же — не поймешь, то ли рыжие, то ли желтые. Все за дочкой моей ухлестывал. Так тот умный был — судьба ему сызмальства плюх навешала, а по случаю он и вовсе чуть ворон кормить не отправился. А Том — мальчишка балованный, цену жизни не знает. Ну, да что это я, — спохватился он и растянул губы в нарочито веселой улыбке, хотя взгляд его оставался грустным, будто бы устремленным в прошлое. — Чего время терять — пора дело начинать! Дорогие мои, хорошие, машины-то включайте, носы любопытные берегите — да смотрите внимательно…

Я поспешила встать между Феникс и Айне. Они уже держали свою силу наготове — воздух разве что не звенел от магии. Стоило коснуться их ладоней, как и меня тоже «выбросило» в то странное состояние полутранса, когда перед глазами появлялись нити.

Справа и слева, как маленькие солнца, пылали силуэты эстаминиэль, и от этого света моя кровь начинала бежать быстрее. Я почти видела ее — черную, жгучую, наполненную темной отравой и могуществом.

«Бездна» тоже изменилась. Нити вокруг нее были натянуты густо, как осенняя паутина — такие же тонкие, почти невидимые. Я все никак не могла разобраться в этом клубке — откуда что идет. Узор словно заволакивала дымка — золотистая мельчайшая пыльца, похожая на…

…предчувствуя вспышку силы, я оттолкнула Айне и Феникс — все равно куда, только бы подальше от меня…

…это уже было, было, было…

— Лови! — сказала она негромко и бросила Дэйру яблоко.

Узкие ладони сомкнулись на глянцевитых боках… и вдруг оболочка лопнула, выпуская желтое облако, пыльцой окутавшее руки до локтей.

Боги, боги, как он кричал…так безумно, так мучительно…

Сила захлестнула меня с головой, вымывая из мира краски.

Вне себя от бешенства, я шагнула к «бездне», протягивая к ней руки… Вокруг полурасслабленных ладоней взметнулись языки бездымного пламени — не тьма, но свет, нечто бесконечно быстрое, хаотичное, агрессивное…

Мои пальцы легли на теплую, как нагревшийся на солнце камень, поверхность артефакта. Золотистая пыльца дрогнула, мешаясь со светом… И выплюнула в меня сгусток энергии. На мгновение я ослепла, и…

Из груди вышибло воздух.

Сухой хруст — спину и затылок прошило болью.

Кто-то взвизгнул, прокатилась жаркая волна…

Преодолевая чудовищную слабость, я открыла глаза. Ладони покалывало иголочками — как бывает, когда проходит онемение. Взгляд, словно намагниченный, притянуло к «бездне».

Теперь не живой, не пульсирующей, не дышащей… Просто странному камню.

Пустому.

— Ой, мамочки… — прошептала я ошарашенно. — Кажется, я ее нечаянно сломала…

Пару секунд в лаборатории царила оглушительная тишина, а потом все вдруг одновременно загомонили. Недовольные возгласы мешались с удивленными, радостными и испуганными, создавая жуткую какофонию. Риан, колотя чем-то по столу, кричала: «Молчание, молчание, молчание!», грозно и сердито. Но внимания на нее обращали не больше, чем на старосту класса, если учителю во время контрольной вздумалось выйти.

Айне с застывшим лицом опустилась рядом со мной на колени и быстро взяла мои руки, ощупывая их тонкими пальцами. Холли, проскользнув через дверцу, разглядывал «бездну» с непривычной для него задумчивостью. Глаза консультанта были недобро сощурены, словно увиденное ему очень и очень не нравилось.

Феникс метнулась сначала к артефакту, потом — ко мне, суетливо и нервно. А потом встряхнула головой и встала посреди отсека, лицом к лаборатории. Взгляд Энни застыл, не выражая ничего, кроме крайней степени раздражения.

Нити едва заметно вздрогнули, и я поспешно зажмурилась.

Вовремя.

Даже сквозь веки было видно, как в потолок ударил сноп невыносимо ярких трескучих искр. Голоса за перегородкой как отрезало.

— Вы, все, успокойтесь, — ледяным голосом, без следа обычного кокетства, произнесла Феникс. Волосы у нее стояли дыбом, а по коже то и дело пробегали огненные сполохи, остатки заклятия. — Хватит дурить. Лучше попробуйте разобраться, что сейчас произошло.

— Спасибо, Феникс, — несколько смущенно кашлянула Танцующая. — Я и сама была готова уже устроить небольшой фейерверк, но вряд ли бы у меня получилось лучше, чем у тебя. А вам, господа, — повернулась она к персоналу, упирая руки в бока, — следует быть более выдержанными. Все за работу! Стампкин, Эванс — берите энергетические пробы на «фактор Кайо». Остальные — действуем по схеме, как обычно. Ну же, ну же! Холо, что у вас?

Консультант, бездумно водящий пальцами по поверхности «бездны», ответил не сразу.

— Она не сломана, Риан, — он медленно отвел руку и отступил назад, будто любуясь «бездной» издалека. — Просто закрыта. Уж поверьте на слово старику, в ключах и замках я толк знаю. Раньше-то по-другому было, а как — не пойму… Может, деточка нам сама подскажет, чего учудила? — Холли обернулся ко мне.

Встретив немигающий взгляд серых глаз, я вздрогнула и невольно отшатнулась, повторно стукнувшись затылком об стекло. Айне тут же выпустила мои руки и заставила нагнуть голову.

— Вроде ничего серьезного, только шишка будет, — констатировала пророчица, осмотрев поврежденное место. — Но лучше зайти к целителю. А на вопросы можно и позже ответить.

Я осторожно выпрямилась, откинулась на стекло. Гораздо больше меня беспокоили не возможные черепно-мозговые травмы, которые любой целитель вылечит на раз, а руки, которыми я влезла в пыльцу. Но странное онемение прошло так же внезапно, как и появилось. А голова и спина побаливали, но видимо, ничего опасного со мной действительно не случилось… или шок не давал пока это осознать.

— Все в порядке, — тем не менее упрямо произнесла я вслух. — Только вот говорить мне особенно не о чем. Дело в том, что я увидела вокруг этой «бездны» облако из желтоватой пыльцы… Очень похожей на вещество с тонкого плана. Нам с Дэйром приходилось сталкиваться с подобным, — объяснять ситуацию с риском выдать Дариэля мне не хотелось, но что-то сказать было необходимо. — И воспоминания остались не из самых приятных. Поэтому действия были инстинктивными… и агрессивными, — фраза вышла сухой и неловкой, и близко не описывающей то безумие, которое захватило тогда все мое существо. Но Риан, кажется, поняла, да и Феникс с Айне тоже… Если будет нужно, они объяснят. — Обычно у меня лучше получаются манипуляции с тьмой, но на сей раз я ударила светом. Точнее… — я замялась, подыскивая более точные слова. — Попыталась ударить. «Бездна» каким-то образом закрылась, и в свете сгорела только пыльца. Вот и все.

Пока я говорила, легкое головокружение постепенно отступало, и к концу речи самочувствие уже можно было искренне назвать сносным. Только усталость навалилась жутчайшая — как будто я марафон бежала.

А ведь мне еще предстоял разговор по душам с Ксилем…

— Тонкий план, значит… — задумчиво пробормотал Холли, отводя взгляд. — Вот тебе и ключик, вот тебе и замочек, а надобно ли за дверь-то заглядывать?.. Ну, ладно, — внезапно улыбнулся он. — Доведите свою подругу до дому да возвращайтесь, милые, — обратился Холо к Феникс и Айне. — Мы с вами еще потолкуем. А Найта пускай отлеживается, отсыпается — нынче за троих отработала.

Как у меня получилось дотащиться до комнаты и не свалиться по дороге — загадка, даже если учесть помощь подруг. Да и откуда навалилась такая усталость? Наверное, количество травм и усталости за последние дни перешло некий невидимый предел… Будь Дариэль в нормальном состоянии, он поставил бы меня на ноги за пару часов, но ему самому нужна была помощь. И, кажется, я могла ее оказать…

То, что свет уничтожает «пыльцу» с тонкого плана — не было новостью. Думаю, точно так же бы с этой напастью справилась бы любая другая стихия или даже физическое воздействие, вроде высокой температуры. Вопрос в том, как можно начать процесс «очищения», не навредив Дэйру. Ведь даже кровь равейны, находящейся в трансе, смертельно ядовита — что «темная», что «светлая» — солнечный яд.

Подумав, я решила пока не рассказывать целителю о произошедшем в лаборатории. Если понадобится, поделюсь идеями с Ксилем — он придумает, что делать. Пока же лучшей стратегией было ожидание, тем более что у Дэйра наметился прогресс. Вполне возможно, регены справятся с «пыльцой» гораздо быстрее и безопаснее для целителя, чем мои опыты с магией.

Впрочем, все эти теоретические вопросы вскоре отступили на задний план, а вперед вышли самые что ни есть насущные проблемы.

— О, боги, — схватился Дариэль за голову, увидев, как меня с двух сторон подпирают подруги. — Вы с Ксилем что, сговорились, по очереди заявляться в бессознательном состоянии?

— Нельзя заявиться в бессознательном состоянии, — вяло подала голос я. — В бессознательном состоянии человека несут… или волокут, это смотря какие отношения у посту… пострадавшего с сопрва… сопровождающими, — закончила я умную фразу, с трудом выговаривая сложные звукосочетания.

— Ах, это тело еще разговаривает? — елейным тоном поинтересовался Дариэль, и я съежилась. Нечасто целитель, образно выражаясь, метал молнии взглядом, но сегодня у бедняги точно терпение лопнуло. — Dess, такими темпами я поседею раньше, чем Ксиль!

— А разве шакаи-ар седеют? — наивно удивилась Феникс, хлопнув ресничками.

— Исключительно от счастья и полноты сил, — хохотнул Ксиль, появляясь из-за Дариэлевой спины. И спал с лица: — Боги, малыш, ты что с собой сделала?

— Вот и мне это интересно, — пробормотала я и на всякий случай изобразила обморок. Выяснять отношения при девочках мне не хотелось, а пока все к этому и шло.

По странному стечению обстоятельств, свалившись на пол, я и вправду потеряла сознание. На то, чтобы привести меня в относительный порядок, потребовалось достаточно много времени, но, к счастью, не вся ночь, как это вышло вчера с Ксилем. К девяти вечера я была уже довольно бодрой, пригревшейся и, хотя и отруганной, но вполне довольной жизнью. Дэйр внимательно изучил мое состояние и обрадовал тем, что никакого сотрясения нет. «Сотрясать уже нечего», — пробормотал Ксиль и схлопотал от сердитого целителя подзатыльник.

Меня же после кружки молока с медом уложили спать. Поддавшись минутному капризу, я перебралась с подушки на Дэйровы колени, как в детстве. Целитель вздохнул, но не стал прогонять обратно под одеяло и настаивать на немедленном отбытии в страну снов. Наоборот, через несколько минут я ощутила, как неловкие пальцы осторожно обвели контур уха и зарылись в волосы на затылке. Шишка от удара о стекло побаливала, но прохладные пальцы словно вытягивали эту боль… Как если бы к Дэйру вернулся дар.

Но, к сожалению, чуда не было — только немного запоздавший эффект от лекарств.

Я щурилась, глядя на пляшущие в камине языки пламени, то проваливаясь в сон, то ощущая кристальную ясность сознания. Во время одного из таких просветлений мы с Ксилем встретились глазами… И в голове остро, как укол боли, вспыхнуло воспоминание.

Акери. Тантаэ. «Точка опоры».

— Максимилиан, не хочешь мне ничего рассказать? — спросила я четко. В голосе не было ни следа сна. Князь вздрогнул — не ожидал такого.

— О чем ты, малыш? — беспечно поинтересовался он, но в глазах его появилось подозрение. — А, бездна… Ты говорила с Тантаэ, — подытожил он обреченно. — Честно, я собирался рассказать сегодня же, просто так совпало, что ты заболела, и…

— А Дэйру ты рассказал? — я села и бросила взгляд на целителя. Тот настороженно наблюдал за нашей беседой. — Очевидно, не рассказал.

— О чем? — проявил любопытство Дэйр. Оглядел виноватого Ксиля, мою хмурую физиономию и заметил в пространство: — И почему я все всегда узнаю последним… Включая даже новости о собственном превращении в шакаи-ар.

— Я забыл, — попытался оправдаться Максимилиан. Видимо, градус недоверия у нас с Дариэлем превысил предельно допустимое значение, и князь использовал единственно верный антидот: свой неповторимый жалобный взгляд а-ля «несправедливо обиженный подросток». — Честно.

«Пока я еще выгляжу младше Ксиля, но когда-нибудь стану взрослой женщиной, — с ужасом подумала я. — Если уже сейчас он давит на материнские инстинкты, что потом-то будет?»

Максимилиан презабавно хлопнул длиннющими ресницами и вдруг рассмеялся — бархатным и порочным смехом, никак не вяжущимся с образом подростка.

«Тогда, малыш, — мурлыкнул он мысленно, — я буду давить на другие инстинкты, уж поверь…»

Дэйр сдавленно кашлянул и упрямо-собственническим жестом перетащил меня на колени, словно умудрился подслушать наш диалог.

«Не подслушал, — усмехнулся Ксиль, довольно глядя на заалевшие скулы Дариэля. — Но подозревает».

— Если ты «забыл», то, может, хоть теперь расскажешь? — пробурчала я, цепляясь в руку Дэйра, как в последнюю защиту от княжеского обаяния. Максимилиан только фыркнул:

— Расскажу. Найта… — он проникновенно заглянул мне в глаза, на сей раз не изображая ни ребенка, ни коварного соблазнителя. Мне подумалось, что такие вот взоры гораздо опаснее любой игры, потому что одной своей искренностью они основательно выбивают почву из-под ног. — Торжественно сознаюсь в том, что я дурак. Тай мне это очень подробно объяснил, он умеет…

Ксиль сделал выразительную паузу. У Дэйра вырвался вздох:

— Хорошо, предположим, то, что ты дурак, мы и так знаем, — с воистину целительским смирением изрек Силле и опустил трепещущие ресницы, в точности копируя манеры князя. — Может, теперь объяснишь, почему?

— Это мое естественное состояние, — с трогательным смущением откликнулся Максимилиан.

Я спрятала лицо у Дэйра на плече. Меня душил неприличный для серьезного разговора смех. Эти двое могли любую трагедию превратить в комедию… если хотели.

Невозмутимо дождавшись, пока приступ веселья закончится, Максимилиан продолжил:

— Но на этот раз я совершил особенно фееричную глупость, и Тай был дважды прав. Дело в том, что переход в разряд старейшин затрагивает довольно тонкие материи… — Ксиль на мгновение замолчал, и я посерьезнела — его замешательство было непритворным. Может, он правда не знал? — Я всегда был исключением в плане силы… Посчитал, что и теперь справлюсь сам. Но старейшина — это не просто очень сильная особь шакаи-ар. Перемены происходят на всех уровнях. Изменяется природа голода — доля жизненной силы и материи становится минимальной, но возрастает потребность в эмоциях, причем в сотни, в тысячи раз. Но это не главное, — он нахмурился и немного неловко взъерошил волосы. — Старейшины могут погружаться в особый вид транса. Это необходимо, чтобы освоить превращение тела в чистую энергию, в крылья. Только в отличие от них «туман» имеет очень слабую эмоциональную насыщенность… Проще говоря, когда старейшина погружается в транс, то не чувствует ничего. Привязанности, потребности… даже любовь — все исчезает.

Стоило представить эту пустоту, и меня передернуло от ужаса. Пульс у Дариэля ускорился, хотя по лицу целителя нельзя было прочитать ничего — только любопытство и сдержанное сочувствие.

Не чувствовать совершенно ничего… думаю, чем-то похоже на состояние транса эстаминиэль, когда в венах течет чистая сила, и сердце слушает лишь ее шепот.

— Может, поэтому эмоциональный голод усиливается, — прошептала я пересохшими губами. Максимилиан отвел взгляд.

— Скорее всего, так. Поэтому-то старейшинам и нужна «точка возврата», то, что станет напоминать… тот, кто позволит стать для тебя всем. Иногда этих «точек» бывает несколько — два, три, четыре человека… — Ксиль вдруг улыбнулся в сторону. — Не посчитайте за наглость, но я решил, что моими станете вы. Найта и Дариэль. И, может, Тантаэ… Но он почему-то против, — Максимилиан обернулся к нам, и глаза его сверкнули нездоровым весельем. — Вот уж не думал, что доживу до того момента, когда окажусь по другую сторону связи старейшины и «точки»… — он осекся.

У меня мелькнула нехорошая догадка.

— Акери, — тихо произнесла я.

Максимилиан не стал отрицать.

— Так получилось, что я оказался его единственной «точкой опоры»… — наверное, в моем взгляде появилась ревность, потому что Ксиль передернул плечами и с деланной небрежностью продолжил: — Предупреждая твои расспросы, скажу, что у меня в жизни были разные… периоды. В том числе и такие, когда я нуждался в Акери. И не в защите клана дело. Но прежде чем спрашивать, пожалуйста, определись, что тебе важнее: то, через что я прошел, или то, к чему пришел.

— Второе, — тихо произнесла я, сгорая от стыда.

А про себя добавила, что еще важнее, куда мы все вместе пойдем теперь. Но это будет зависеть только от нас.

Больше в тот вечер разговоров о вечном не было. Мы перескакивали с одной банальной темы на другую: погода, приближение нового года, пытались угадать, кто приедет раньше — Джайян или Этна. Спать легли по уже устоявшейся традиции в одной постели. Я — у стены, целитель — с краю. А князь нагло развалился прямо посередине, умудрившись и уткнуться носом мне в шею, обвивая одной рукой талию, и притянуть к себе Дэйра.

Уже засыпая под недовольное ворчание Дариэля и почти кошачье мурлыканье Ксиля, я запоздало вспомнила, что так и не навестила брата. И с мамой тоже не поговорила, а она наверняка все эти дни ждала хотя бы звонка. Меня обуял смутный стыд, как будто я невольно обидела самых близких своих людей. Конечно, в последнее время случилось ужасно много всего. Проблемы Рэма и Люси, внезапно открывшееся прошлое Максимилиана, опыты с «бездной», запутанные отношения Ириано и Тантаэ…

Кажется, я поучаствовала во всех мало-мальски значительных событиях, а вот о семье забыла.

«Это нормально, — успокаивающе ткнулся в виски мысленный голос Ксиля. — Ты не стала любить их меньше… Уж поверь эмпату. Просто у тебя появилась новая семья, а свежие связи требуют гораздо больше внимания… Как свежие раны».

«Странное сравнение».

Я повернула голову. От макушки Ксиля пахло медом — сладкий аромат эльфийского мыла. Чуть влажные волосы щекотали подбородок и нос. Я прихватила одну прядку губами — почти поцелуй. И на мгновение испугалась от мысли, что могла потерять все это из-за дурацкой самоуверенности моего князя…

Ксиль редко говорил о любви. Он предпочитал показывать ее, каждым поступком, каждым жестом. Даже во сне князь чутко улавливал мое настроение. Обнимал, крепко прижимая к себе, когда я нуждалась в этом, или позволял отгородиться от всего мира в коконе из одеял. Рядом с Максимилианом никогда не было ни жарко, ни холодно, словно он подстраивал под чужие желания даже температуру собственного тела. Порой я ощущала его продолжением себя, вроде руки или ноги… или сердца, которое почему-то билось вовне…

Медленно, размеренно… тук… тук… тук…

«Странное сравнение? — донеслось до меня сквозь сон удивление Ксиля. — Раны затягиваются, появляются шрамы. Любовь тоже оставляет следы, только в душе… Эй, малыш? Найта?.. Надо же, заснула…»

Второй день подряд мое утро началось с визита Мэйсона. На сей раз некромант был совершенно спокоен, но мрачен, как на похоронах. Ксиль стоял поодаль, рассеянно разглядывая пустые книжные полки. Дариэль сидел рядом с Рэмертом, частично копируя его позу — переплетенные в замок руки, слегка ссутуленные плечи… Так Силле вел себя, когда беседовал с особенно трудными пациентами.

Резко пахло мятой и пустырником.

— Что случилось? — мой голос со сна звучал хрипло.

Рэм промолчал. Вместо него ответил Дариэль, с той заботливо-нейтральной интонацией, которая свойственна только целителям и священникам в человеческих храмах.

— Люси отравилась. Похоже, намеренно. Соседки по общежитию вовремя заметили ее состояние и вызвали дежурного мага… К счастью, Люси спасли. Но… — Мэйсон резко вскинул голову, и Дариэль замолчал.

— …но не ребенка, — тихо произнес некромант. Глаза у него были жуткие — покрасневшие, как от бессонницы, и совершенно пустые. — Боги, я никогда так не боялся, как сегодня, — его голос немного окреп, но взгляд по-прежнему был мертвым. — Сначала мне сказали, что она умирает. Я ночевал под дверью лазарета… Потом — что Люси плохо и она меня зовет. Я пытался войти, но врач меня не пустил… Тоже мне, братская забота, — Рэм невнятно выругался и крепче сцепил пальцы. — У нее сводный брат работает лазарете, закончил целительский факультет лет десять назад… Ему, как незаконному ребенку, никакое наследство не светит, ну так отец хоть немного с работой помог… А эта тварь, братец, сам же Люси со мной и познакомил, а теперь не хочет пускать меня к ней! — Рэм сорвался на крик и дернулся, будто хотел встать. Я отшатнулась, ожидая чего угодно — истерики, дебоша, битья посуды…

Но некромант вдруг закрыл лицо руками и втянул воздух сквозь зубы со странным, свистящим звуком.

— Почему… почему она это сделала, дурочка малолетняя… — шептал он, наклоняя голову все ниже и ниже. — Кретинка… и я кретин еще хуже. Наговорил ей столько гадостей после суда… а она же вся на нервах, гормоны…

Дыхание будто разрывало его легкие, и хрипы становились все громче. В какой-то момент я с суеверным ужасом осознала, что Рэм… плачет? Нет… давится слезами, задыхается, как астматик.

Это было страшно.

— Если с ней что-нибудь случится, я… я…

«Мальчики и девочки, свалите-ка в спальню, — раздался в голове властный приказ Максимилиана. Я вздрогнула. От моего внимания ускользнул момент, когда князь оставил книжные полки в покое и оказался рядом с Рэмом. Сейчас он был не похож на себя обычного — светлый, невыносимо чужой и отстраненный. — Здесь успокоительным не поможешь, нужна работа эмпата. И вряд ли взрослый мужчина потом простит себе то, что закатил истерику перед малолетней равейной и незнакомым эльфом. Так что займитесь пока чем-нибудь в спальне».

От двусмысленности указания я запнулась о ковер и чуть не упала, но Дэйр вовремя подхватил меня под локоть и увел в теплую комнату.

— Он знает, что делает. Князь, я имею в виду, — целитель усадил меня в кресло и занялся чайником. — Рэмерт сейчас в глубоком шоке. Похоже, у твоего некроманта была хроническая депрессия в последние месяцы, а попытка суицида у Люси его добила. Но Ксиль приведет Мэйсона в порядок, — на темных губах появилась кривая улыбка. — Меня же когда-то привел… А ведь я был действительно сумасшедшим.

— А сейчас? — машинально переспросила я, кутаясь в колючий плед. Люси хотела убить себя! У меня это в голове не укладывалось. А как же ребенок? Или она решила и за него тоже?

— Сейчас я практически в норме, — пожал плечами Дэйр. Я только теперь заметила, что коса у него разлохмачена, а челка разве что не дыбом стоит. Волновался… — Так что я уверен, что Рэмерт в надежных руках… Мне интересно, о чем думала эта девушка, когда чуть не угробила троих.

— Троих? — меня подбросило. — Кого это?

Неужели она подмешала яд в общую кастрюлю или что-то вроде того?

— Себя, ребенка и Мэйсона. Знаешь, почему твой некромант бросил рейды? — поинтересовался Дариэль, отвлекаясь от засыпания в чашки травяного сбора. Я качнула головой. — У него сердце шалить стало. Так что после череды сильных потрясений — ссоры, суда и суицида — вполне мог случиться сердечный приступ.

— Бедняга Рэм… — пробормотала я, испытывая острую жалость к некроманту. — И бедная Люси… насколько же ей было плохо, если она решилась на такое?

Дариэль задумчиво сузил глаза, глядя на огонь.

— Вряд ли она вообще задумывалась, Нэй. Скорее всего, Люси действовала, будучи во власти эмоций. Мало кто решается на самоубийство в результате долгих размышлений. Обычно люди отваживаются на такое под влиянием момента… особенно если под рукой есть средство для «легкого» ухода. Яд, например, — Дэйр скривился. На лице его мелькнула тень презрения — чувства, неподобающего целителю. — Впрочем, какое «отваживаются»… Чаще всего самоубийство совершают из трусости. Это последний шаг, финальная ошибка, признание того, что ты ничего не стоишь и жизнь тебя сломала.

— Жестоко, — я отвела глаза. Видеть Дариэля осуждающим кого-то мне было неприятно, хотя уж он-то имел на это полное право. Целитель боролся с навязанной Акери идеей суицида почти восемь тысяч лет — и выжил, несмотря на травлю, провокации и собственные промахи.

Может, то, что натворила Люси, и являлось по сути поступком избалованной богатой девицы, которая не смогла получить желаемое другим путем… Но все равно мне было до боли жаль ее.

Люси страдала. И чья вина, что подле нее не оказалось человека, который поддержал бы запутавшуюся в собственной судьбе малышку?

Рядом со мной всегда кто-то был — Ксиль, Дариэль, мама, Хэл, подруги…

А она, похоже, осталась одна.

— Жестоко, — согласился целитель без споров, и тон его стал сухим и невыразительным. — И пусть я покажусь тебе циником, но, на мой взгляд, Люси поступила глупо, безответственно… Если ты когда-нибудь повторишь ее подвиг, я тебя спасать не буду, учти, — произнес он, глядя в сторону.

Я резко поднялась с кресла… и ошеломленно застыла. Дариэль… испугался? Побоялся, что мне в голову однажды придет такая же мысль, как и Люси?

— Дэйр… — мои пальцы осторожно огладили его напряженное плечо. — Не переживай. Я никогда не брошу вас с Ксилем. И не позволю маме хоронить дочь, а Хэлу — сестру. Веришь?

Он ничего не ответил, только притянул меня к себе и обнял покрепче.

— Верю, Нэй. Верю…

Руки у него были горячими и немного дрожали…


ГЛАВА 30: ОСУЖДЕННЫЕ И ОСУЖДАЮЩИЕ | Тонкий мир | ГЛАВА 32: СВЯЗУЮЩИЕ НИТИ