home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 39: КЛЮЧ

Темноволосый кланник шел первым и крепко держал меня за руку.

Без него я бы точно отстала в этом хаосе — оглушительный гам в коридорах, беготня, отчаянные попытки преподавателей навести порядок… Когда мы миновали общежитие, стало полегче, но ненамного.

В комнате у Этны до нас долетали какие-то звуки, но я просто подумала, что это шумят студенты, у которых закончились уроки. Однако недооценила, как оказалось, толщину и звукоизолирующую способность перекрытий между этажами.

— Что происходит? — с трудом перекричала я гул голосов. Казалось, что от топота пол вибрирует.

— Эвакуация только что началась, — губы кланника едва шевельнулись, но слова я различила четко — наверное, благодаря телепатии. — Экстренные меры. Вам объяснят, эстиль.

В бок врезался тяжелый край тубуса. Я машинально обернулась и встретилась взглядом с растрепанным студентом. Глаза у него казались черными и блестели, как от лихорадки. Доли секунды мы смотрели друг на друга с одинаковым непониманием. Потом кланник потянул меня за руку, а мальчишку увлек за собой беспорядочный человеческий поток. Но это лицо — возбужденное, испуганное и недоумевающее — четко, рельефно отпечаталось в памяти, как оттиск в ломком сургуче.

Я оглянулась. Там, где мы с шакаи-ар просачивались, Этна и Джайян рассекали толпу надвое. Люди словно инстинктивно чувствовали исходящую от них силу — и отступали, поворачивались боком, на мгновение отклонялись в сторону, сами того не замечая. Ветер, немыслимый, непредставимый в этом замке, трепал светлые прядки валькирии, выбившиеся из высокого «хвоста», а она смотрела особенным взглядом — поверх голов, как смотрят за горизонт или с большой высоты. Этна шла следом и ступала тяжело, так, что ее шаги отдавались в узоре, заставляя нити вздрагивать. Сквозь разрезанные на коленях синие джинсы просвечивала по-южному загорелая кожа, болтались цыганские серьги в ушах, раскачиваясь в такт шагам.

«Быстрее», — кланник этого не сказал, но мне, сжимающей его жесткую ладонь, хватило даже мысли. А моя собственная голова словно опустела — только образы и звуки, просто чувствование без осмысления.

«Быстрее».

Все и так происходило слишком быстро.

На посту у входа в башню Терсис не было никого — отставленный стул, будто в спешке, опрокинутый стаканчик с карандашами и тусклая желтоватая лампа.

У меня давно сбилось дыхание. Не унималось колотье в боку. Ноги заплетались, а впереди была лестница в сорок пять ступеней и путаные коридоры лаборатории. Почти не глядя на дорогу, я резко нажала ногтем на точку у основания шеи, как учил Дариэль. Но то ли промахнулась, то ли перепутала — и мало того, что второе дыхание не открылось, так еще и мышцу вдобавок свело.

Внезапно свободной руки коснулись прохладные пальцы. Я машинально сжала ладонь, с непривычной чуткостью мгновенно отмечая мозолистые подушечки, гладкость широкого кольца и — запястьем — браслет-недельку.

Джайян.

Еще один шаг — и она поравнялась со мной на узкой лестнице. В спину мягко, но настойчиво толкнулся ветер, подгоняя, наполняя легкостью, и на губах Джайян проступила, как изморозь на стекле, колдовская, отстраненная улыбка.

На мгновение сердце кольнула иррациональная обида — я могла бы и сама справиться, коснуться нитей… Но, как всегда, опоздала.

— Что-то скоро случится… — шепнула валькирия. Глаза у нее были шальные. — Чувствуешь?

— Нет, — даже на коротком слове голос у меня сорвался.

Я сказала «нет», из глупого, суеверного страха, хотя не могла не чувствовать напряжение, растекшееся по нитям электричеством.

Почти все лаборатории были закрыты и «законсервированы». Эвакуация, опустевший пропускной пункт, сворачивание всяческой научной деятельности… Что случилось за короткие два с половиной часа?

Я думала, что нас поведут к залу с «бездной», но кланник свернул в боковой коридор. «Больничное крыло для экстренных случаев», — с опозданием пришло понимание.

Неужели с Кеем все так… плохо?

Но прежде, чем я навоображала себе разных ужасов, навстречу нам выскочил Максимилиан — взбудораженный и полный предвкушения, как мальчишка, который идет на свою первую войну.

— Наконец-то! — выдохнул он. Кланник тенью скользнул в сторону, давая дорогу князю. Ксиль на мгновение притянул меня к себе, горячая ладонь скользнула под свитер, под водолазку, прижимаясь к взмокшей от бега спине. Я смущенно наклонила голову, упираясь лбом в плечо князю, и почувствовала, как он мельком коснулся губами затылка. — Ну и бардак здесь творится, Найта… — он позволил мне отстраниться, с запинкой, словно нехотя. — Идем. Рад видеть вас, — кивнул он девочкам и снова обратился ко мне: — За Айне и Феникс мы отправили Ириано, чтоб от безделья с отцом не поцапался. Твоя пророчица сегодня в хорошем настроении?

— Не знаю, — честно призналась я. Дыхание уже выровнялось, легкие почти не кололо от недостатка кислорода, но зато ноги начали гудеть от напряжения. Все-таки я по-прежнему не в самой лучше физической форме… — Мы не виделись. А почему ты спрашиваешь?

Ксиль неопределенно развел руками, кривовато улыбаясь. Сегодня он выбрал из множества любимых способов произвести впечатление «игру в подростка». Нарочито растрепанные волосы, взгляды из-под ресниц… Широкий Дэйров свитер съехал у него с одного плеча, открывая обманчиво хрупкие косточки ключицы…

Ну да, сломаешь их. Разве что прессом на две тонны.

— Ну, Ириано в прошлый раз проломили грудную клетку, — задумчиво протянул князь, прищуриваясь. — Так что же заменило «двухтонный пресс»? Одна злая эстаминиэль?

— Один скучающий кретин, — ответила за меня Этна, кривя губы. — Серго.

— А, ведарси, — кивнул Ксиль, будто это все объясняло, и посторонился, пропуская меня вперед, к дверям в больничную палату: — Прошу.

Внутри резко пахло лекарствами. Дурными, человеческими — со стойким запахом химикатов. Дариэль никогда такими не пользовался, предпочитая эльфийские средства — изысканные, с тонкими травяными ароматами.

А еще — отчетливо тянуло кровью. Этот запах я знала хорошо.

Я быстро прошла в основное помещение. Людей здесь почти не было. Только два алхимика, чьих имен я не помнила, да Холли… впрочем, можно ли считать его человеком? Дариэль за отодвинутой в сторону ширмой осторожно оттирал влажной салфеткой темно-красные пятна с подбородка Кея. Кровь носом пошла, и сразу не остановили?

Чуть поодаль сидел Тантаэ, запрокинув голову на спинку стула. Лицо князя побелело — до безжизненного, как мел, оттенка. Горло мелко вздрагивало.

— Перетрудился, — тихо пояснил Максимилиан, касаясь моего плеча. — Ничего страшного, сейчас оклемается, поохотится — и будет как новенький. Тонкая телепатия, знаешь ли, сжигает не намного меньше энергии, чем крылья. Это не мои примитивные ковыряния в верхнем слое памяти…

Дариэль осторожно подтер остатки багровых подтеков над верхней губой Кея, что-то негромко сказал ему и только потом обернулся к нам.

Если бы не совершенно черные от расширенных зрачков глаза, я бы ни за что не догадалась, что Дэйру не слишком удобно работать с человеческой кровью. Та же безмятежная целительская полуулыбка и скупые профессиональные движения, как обычно.

— Проходите дальше, — коротко приказал он и шагнул к передвижной алхимической лаборатории в углу — Здесь и так больше людей, чем требуется для улучшения самочувствия пациента, — Холли, не прерывая негромкой беседы с алхимиками, полуобернулся через плечо и одарил целителя взглядом тяжелым, как могильная плита. Но Дэйр никак не отреагировал — конечно, смотреть спиной он еще не научился. — Дверь в служебное помещение за ширмой, там и остальные. Я закончу с Кеем и подойду. Нэй, постой, — окликнул меня Дариэль. — Ты останься, пожалуйста. Поможешь мне приготовить укрепляющий состав. Не пичкать же молодого человека химией…

— Хорошо, — легко согласилась я. Мне не терпелось занять руки делом, чтобы не начать, подобно Айне, теребить ворот свитера или кусать ногти. — А если тебе кто-то мешает, можно попросить их уйти.

— Ну, попроси, — скептически приподнял бровь Дариэль. Губы его дрогнули в намеке на улыбку. — К сожалению, наш консультант оказался начисто лишен почтения к целителям. Моей просьбе пройти в совещательную комнату и не стоять над душой, пока я пытаюсь уберечь Кея Мейера от инсульта, он не внял.

— А остальные? Тоже мешают? — понизив тон, спросила я, кивая на алхимиков.

— Господа Раймонд были так любезны, что согласились помочь мне с приготовлением состава, но раз ты пришла, их содействие не потребуется, — улыбка стала заметнее. — Возможно, твой авторитет как эстаминиэль произведет на Холо большее впечатление, нежели мой — как целителя…

— Холо? — мимолетно удивилась я.

— Так его зовут полностью. Не люблю человеческие сокращения имен, — равнодушно пожал плечами Дариэль и щелкнул переключателем горелки, зажигая маленький огонек.

Я сдержала улыбку.

А еще Дэйр очень не любил, когда ему кто-то возражает «при исполнении» — во время работы с пациентом.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась я со всеми разом — и с алхимиками, и с Холли. — Дариэль собирается готовить укрепляющее средство, и, боюсь, запах будет не слишком приятный. Может, вам лучше пройти в другую комнату? По крайней мере, Дэйр советовал бы это сделать…

Алхимики обменялись взглядами.

— Конечно, мы так и поступим, — понятливо согласился старший из них, оправляя форменный халат. — Чарли, идем. Успехов вам и господину целителю, — искренне добавил он.

— Благодарю, — склонила я голову. И обернулась к Холли: — А вам запах не помешает?

— Не думаю, — глаза у консультанта сверкнули азартом. — А вот понаблюдать за работой настоящего целителя будет настоящим удовольствием.

Я почувствовала легкое раздражение. Он говорил о Дэйре, как энтомолог — о редком насекомом. Конечно, у Холли и раньше проскальзывало в поведении что-то, оставляющее неприятный привкус: эгоизм, самовлюбленность, склонность игнорировать чужое мнение, отчасти деспотичность… Но вот исследовательский энтузиазм до сих пор не казался мне чем-то предосудительным.

Не тогда, когда он направлен на кого-то дорогого мне, видимо.

— Холо, может, все-таки оставите нас наедине с работой? — подкупающе улыбнулась я. Не ссориться же из-за чьего-то характера… У меня, наверное, тоже есть неприятные черты.

— А что, ежели я «нет» скажу? — поджал губы консультант. У Максимилиана эти слова бы прозвучали с вызовом, у Этны — с угрозой… А Холли произнес их с уверенностью потомственного аристократа — того, кто просто не привык принимать отказы.

Да Холо и внешне напоминал какого-нибудь графа или герцога — породистое лицо, прямая спина… А сейчас, когда он снял белый халат, сходство стало еще более очевидным. Темный костюм без единой пылинки или ниточки — зауженные книзу брюки без стрелок, рубашка, щегольской жилет и поверх — подобие сюртука.

«Если он благородный господин — то не может отказать даме», — привела к неожиданной мысли причудливая цепь ассоциаций. Поддавшись порыву, я шагнула вперед, доверительным жестом заключая руки Холо в замок своих ладоней:

— Холли, не откажите — личная просьба, — улыбнулась я застенчиво, едва сжимая его расслабленные пальцы, и была вознаграждена тенью замешательства, промелькнувшей на самоуверенном лице. — Дариэль, конечно, может работать в любых условиях, а вот мне будет неловко…

Холли смущенно кашлянул и переступил с ноги на ногу.

— Ну, коли так… И впрямь, я здесь один-одинешенек остался, — он обвел палату взглядом, на мгновение задержав его на Дэйре, невозмутимо отмеряющем на глаз порцию остро пахнущей эссенции. — Ждем тебя с целителем, милая, без вас не начнем, — заверил он меня. Я потупила взор и разжала пальцы, выпуская его ладони. После короткой запинки Холли отступил — и быстро прошел в соседнее помещение, видимо, в ту самую совещательную комнату.

Этна, Джайян и Ксиль, похоже, были уже там. Незаметно исчез и Тантаэ — кажется, только что сидел в кресле, тяжело дыша, и вот уже его нет.

Оставалось привести в порядок Кея, дождаться Айне с Феникс и… и что дальше?

Мейер полулежал на кушетке, опираясь спиной на подушки. Глаза у него были закрыты. Похоже, Дэйр погрузил его в короткий сон — логично, если действительно существовала опасность инсульта. Для меня приготовление состава тоже было сродни передышке.

Мы с Дариэлем работали, как единое существо — в той степени взаимопонимания, которая близка к телепатии. Я по одному кивку подавала нужный ингредиент или регулировала температуру. Дэйр стоял совсем близко, так, что иногда мы случайно соприкасались локтями — нет, не сталкивались, именно вскользь, невесомо касались.

Краем взгляда я поймала наше отражение в гладкой поверхности пластиковой ширмы. Одинаково удобные старенькие джинсы, свитера в тон: у него — цвета кофе с молоком, у меня — светло-бежевый. Растрепанная черная коса на моем левом плече и аккуратная медовая — на его правом. Косые челки, зачесанные симметрично.

Как будто отражения друг друга.

А потом я перевела взгляд на выход в комнату для совещаний — и едва не сбилась с рецепта, увидев Максимилиана, подпирающего дверной косяк.

В темно-синих глазах плескалось чувство, которое сложно было не узнать или истолковать превратно.

Зависть. Кислая, вяжущая на языке.

Ксиль отвел взгляд и молча отступил.

— Думаю, я иногда выгляжу так же, когда наблюдаю за вами. За тобой и князем, — произнес Дариэль через некоторое время, глядя почему-то в сторону совещательной комнаты. Состав остывал в колбе. Еще пару минут — и можно будить Кея и поить его лекарством. — Мне тоже кажется, что вы двое подходите друг другу больше, чем… мы с тобой.

— Ты о Ксиле? — я вздрогнула.

— Да, о нем. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, о чем он думает, — сказал Дэйр без улыбки. — И не нужно быть мудрецом, чтобы знать, что он ошибается.

— Тебе видней, — не нашлась я, что ответить. Пауза затягивалась, но неловкой не ощущалась. Мне уже давно надоело анализировать запутанные отношения, которые связывали нас с Ксилем и Дариэлем.

Хотелось просто пустить все на самотек и посмотреть, что выйдет.

В конце концов, могла же я положиться на судьбу хоть в этом?

А потом стало не до размышлений.

Айне и Феникс в сопровождении Ириано неторопливо прошли в комнату для совещаний. Пророчица выглядела очень рассеянной и, кажется, даже не заметила нас с Дэйром. Кланник привычно игнорировал меня. Даже Феникс — и та поздоровалась отстраненным кивком, погруженная в свои мысли. От нее отчетливо веяло сухим жаром, как от раскаленной печки.

Больше ждать было некого. Дариэль в последний раз провел диагностику и, убедившись, что Кею больше ничего не грозит, осторожно разбудил его. Я вручила магу чашку с лекарством, получив в награду восхищенно-благодарную улыбку.

Ну, по справедливости, эта улыбка должна была достаться Дэйру.

— Ох, Найта, мне так жаль, что я не вспомнил все раньше! — воскликнул Кей и поперхнулся зельем. Целитель прикусил губу, сдерживая смешок, и осторожно хлопнул беднягу по спине:

— Спокойнее, молодой человек. Не спешите. Допивайте мелкими глоточками, поднимайтесь и проходите к остальным. Там у вас будет возможность рассказать абсолютно все.

— Может не… — попытался что-то возразить Мейер, но я мягко перебила его, подталкивая кружку с зельем к губам:

— Пейте, пейте. Мне самой не терпится узнать, что послужило причиной паники в Академии, но не стоит так торопиться.

И тут, как назло, из комнаты выглянул Ксиль:

— Вы скоро там? Между прочим, некоторые уже изнывают от нетерпения, это я не про себя говорю, разумеется, но когда на одном конце стола в графине вода закипает, а на другом начинают подпрыгивать стаканчики — это, согласитесь, тревожный признак.

— Попробуй рассказать пару анекдотов, — от души посоветовала я, забирая у Кея пустую кружку. — Не посмеются — так удивятся. И, в любом случае, расслабятся.

— А вообще-то мы уже идем, — добавил Дариэль, протягивая магу руку и помогая встать на ноги. — Максимилиан, я не думаю, что Тантаэ или Ириано сейчас в состоянии пользоваться телепатией. Так что помочь Кею с рассказом придется тебе.

— Или Акери, — предложил Ксиль, провокационно опуская ресницы. — Он ведь так хотел принести пользу… Вот пусть и приносит.

Я подавилась смешком. Да уж, Максимилиан все-таки злопамятный. На последней тренировке Акери опять перегнул палку с нагрузками, в очередной раз доведя Ксиля до состояния полной беспомощности. Самое неприятное, что я после «контакта» с князем тоже, мягко говоря, была не в состоянии ни ходить, ни тем более колдовать. Так и прикорнула там, на ступеньках. А Акери на руках отнес Максимилиана в нашу комнату…

Точнее, попытался. По дороге Ксиль очнулся и, конечно, первым делом поинтересовался, что со мной.

Итогом закономерно стала драка между князем и старейшиной — учитывая, что Акери тронуть Ксиля боялся, преимущество было явно на стороне «наших».

Я же застудила себе поясницу и два дня мазалась кремами по Дэйрову рецепту.

Ну, а Максимилиан с поразительной язвительностью припоминал Акери при любом удобном случае фразу: «Я всего лишь хотел быть тебе полезным» и фактически использовал старейшину, как мальчика на посылках.

Акери принимал такое положение вещей со смирением и, кажется, даже с толикой удовольствия.

— Я сам справлюсь! Не надо… помощи старейшины, — испуганно воскликнул Кей, с неожиданной резвостью самостоятельно ковыляя к дверям. «Старейшины» прозвучало как «чудовища». — Видите, я даже сам иду! И говорить могу сам, видите!

— Видим, видим, — успокоил его Дариэль и, нагнав в два шага, подхватил под локоть. — Сам — так сам, — и, обернувшись через плечо, адресовал Ксилю гневный взгляд. Князь развел руками — мол, я-то что? — Вам вредно волноваться, Кей. И ступайте осторожнее.

В совещательной комнате за длинным столом, чем-то неуловимо напоминающим операционный, собрались все, кто играл важную роль в исследовании. Покачивался на стуле, перекинув через плечо аккуратную косу, Холо. По правую руку от него расположилась Риан. Она была одета не в ставшие уже привычными брюки с водолазкой и медицинским халатом поверх, а в свободный костюм из светлого савальского шелка. Волосы у нее были против обыкновения не стянуты в пучок, лежали на плечах мягкой волной, зафиксированные лишь заклинанием.

Напротив сидели алхимики, братья Раймонд, и пожилой мужчина — судя по головному убору, ректор Академии. Рядом с Риан размешивала ложечкой сахар в чае Мелисса, Творящая. Поодаль, на подоконнике, сидела, кутаясь в серо-коричневое пончо с этническим орнаментом, девочка лет четырнадцати с загорелой до бронзового оттенка кожей и прямыми черными волосами.

«Поющая, последняя из Триады Искусств», — инстинктивно поняла я, вглядываясь в резкие черты незнакомки. От нее не исходило никакой особенной силы, но связь этой девочки с Мелиссой и Риан ощущалась почти физически.

Против ожиданий после рассказа Ксиля, мои подруги держались вместе. Они расположились на противоположном от Холо конце стола. Я невольно задумалась, кто же «дергал» стаканчики на другой стороне, если все «лучики» сидели рядом. И лишь потом заметила, что на столе вообще нет ни графина, ни стаканов для воды — только кружка с чаем у Мелиссы.

«Уж и приврать нельзя», — проворчал мысленно Ксиль.

Я сделала вид, что ничего не услышала.

Тантаэ обнаружился по левую руку от Холли, по-прежнему нездоровый на вид. Ириано сидел на как можно большем расстоянии от отца, отгородившись пустыми стульями и Акери, застывшим, как статуя из покрытого инеем камня.

Нам, новоприбывшим, ничего не оставалось, кроме как сесть на свободные места. В итоге Кей с Дариэлем устроились рядом с Мелиссой, а мы с Ксилем — напротив, причем я оказалась между старейшиной и князем.

Риан окинула взглядом собравшихся и хлопнула в ладоши, откидываясь на спинку стула:

— Итак, все на месте. Кей, если вас не затруднит, начните свою историю заново. Думаю, многим присутствующим будет интересно узнать, почему все исследования свернуты, а студенты эвакуируются в полном составе.

«И Хелкар с ними», — неожиданно подумала я и невольно обрадовалась, что брат будет далеко, когда здесь начнется что-то опасное.

А ведь это может произойти довольно скоро, если мне не изменяют предчувствия.

— Начать заново… — Кей, казалось, растерялся. Его светлые волосы обвисли жалкими сосульками, на свитере багровели свежие пятна крови, лицо осунулось… Но тем не менее, слова этого человека сейчас буквально меняли настоящее… и будущее заодно. — Честно говоря, соглашаясь на эту ерунду со взломом блоков, я и не рассчитывал, что смогу принести пользу. Но все вышло по-другому… Совершенно неожиданно, — криво улыбнулся он и вдруг посмотрел на меня в упор. — Думаю, вы и не представляли себе, что у меня спрятано в голове, Найта, когда не дали Максимилиану меня убить…

— Благородные поступки потому и благородные, что не преследуют выгоды, — сдержано заметил Максимилиан, сцепляя пальцы в замок. — Однако я рад, что тогда решил не огорчать Найту. Это оказалось… полезным.

Кей потупился и смущенно почесал щеку.

— Да, да, конечно… Наверное, это даже нельзя назвать совпадением — скорее, закономерность. Я имею в виду свою работу и то, что из нее вышло. Понимаете, Найта, — он снова поймал мой взгляд, будто рассказывал свою историю только для меня. — Я работал в той же лаборатории, что и мой дядя Йохан. На подхвате. А дядя Йохан был одним из множества людей, которые обеспечивали выполнение Сервиольского договора. Мне даже дали допуск низшей категории…

— Сервиольский договор? — недоуменно переспросил ректор. Я нервно хмыкнула. Да уж, похоже, магов никто и не думал посвящать в секреты Ордена.

— Договор, заключенный в городе Ле Сервиоло около трехсот лет назад, — подсказала я, припоминая все, что слышала от инквизитора Лешковича и от Элен, принимавшей в расследовании непосредственное участие. — Один из магов Ордена Порядка и Созидания случайно открыл врата на тонкий план и сумел заключить с Древним пакт, согласно которому смотрители обеспечивают демонам проход на наш слой бытия, а те в ответ оказывают военную поддержку, если начнется прямое противостояние с нечеловеческими расами.

— Невозможно! — подскочил на месте ректор, едва не опрокидывая стул. — С демонами невозможно заключить такое масштабное соглашение и тем более — хранить это в тайне столько лет…

Кей усмехнулся — неожиданно по-взрослому и устало.

— Возможно. При помощи Древних — вполне. Не секрет, что в Ордене давно функционирует ранговая система — подражательство естественным рангам равейн и шакаи-ар. У нас… то есть у них, в Ордене, всего двенадцать ступеней. Переход на каждую новую ступень знаменуется принесением новой клятвы, наложением ограничений на сознание и блоков — на память. В случае необходимости любой, стоящий на высшей ступени, может активизировать эти блоки. Рассказать о Договоре, как и о других секретах, принадлежащих Ордену, нельзя — включаются механизмы стирания памяти или провоцируется инсульт.

— Любопытненько, — облокотился на стол Холо, подаваясь вперед. — Так что ж это, получается, послушнички в рабство добровольно отправляются?

Кей смешался.

— Да, — произнес он с запинкой. — Но в процессе это все выглядит совсем по-другому! — Мейер вскинул на меня взгляд. — Найта, поверьте, мы были не такими идиотами, какими кажемся по рассказам! Клятвы и блоки воспринимались чем-то необходимым… Честное слово, я и предположить не мог, что… Впрочем, не важно, — оборвал он себя. — Да ну их, эти оправдания. Все делали карьеру — и я делал, чего уж думать о каких-то блоках. Тем более, у меня были неплохие способности к магии, а значит — мне открывалась дорога в элитные лаборатории, допуск сразу шестой ступени… Там мы работали по Сервиольскому договору. Искали способы массового переноса Древних в наш слой бытия, но обойти первый договор, согласно которому у каждого демона был партнер-человек, не представлялось возможным. Для этого нужно было бы найти первозаключателей договора, а они…

— …давно уже погибли, я полагаю, — кровожадно оскалился Ксиль. — Конечно, ведь триста лет — срок немаленький для человека. А Древний, скорее всего, после гибели физического тела отправился обратно на тонкий план.

— Верно, — кивнул Кей. — Ну, это ведь не сказать, чтоб закрытая информация… Любой, у кого шестая ступень, а таких в Ордене много, примерно каждый сотый, может рассказать о Сервиольском договоре. Просто мы не можем говорить об этом тем, у кого допуска нет. Блоки не позволят.

— А специально никто Орден не исследовал, — задумчиво подперла рукой щеку Риан. — Зря, скажу я вам.

— Может быть, — пожал плечами Кей. — Сотрудничество не ограничивалось переселением демонов в наш мир и Орденской экспансией против нечеловеческих рас. Например, Древние каким-то образом передавали с тонкого плана вещество, которое превращало медь в пиргит. Иногда подобные субстанции попадают в наш мир через аномалии или порталы… И тогда образуются, скажем, природные залежи пиргита, Но это не важно, на самом-то деле… Я всегда много болтал, — улыбнулся вдруг Кей виновато. — Из-за этого один раз и попал под горячую руку, когда старшие инспектировали дядины лаборатории… Со мной поступили, как с сотнями провинившихся подмастерьев до меня — активизировали частично блоки в памяти и отправили на «боевое» задание… Обычное дело. Ведь если бы среди младших ступеней прошли слухи о том, что в Ордене существует смертная казнь, энтузиазма у послушников бы поубавилось… А «боевые» задания были отличным выходом.

Меня покоробило. Да уж, «идеальная» система. Точная имитация рангов шакаи-ар — старший способен одним словом убить младшего. Только у кланников к силе прилагалась ответственность, а у инквизиторов… Бедные мальчики, скольких отправили на такие вот «боевые задания»!

— Но… это все было затянувшееся предисловие, — продолжил Мейер, не замечая — или не желая замечать? — моего сочувственного взгляда. — Надо сказать, что мне повезло, Найта, что я выжил. Тогда вы использовали довольно сильное заклинание… Но дело в том, что все, кто работает с Древними, так или иначе становится менее чувствителен к магии. Таким образом, я выжил один из всех, в то время как должен был оказаться единственной жертвой. Ну и ирония… — он помотал головой. — А к чему я вел? Да все очень просто. Когда блоки сняли, я, конечно, сразу узнал «бездну». У нас в лаборатории артефакты этого типа называли «Святые врата».

Я дернулась, как будто меня ошпарили кипятком. В ушах набатом зазвучал голос Лешковича, уже почти год мертвого инквизитора, когда-то рискнувшего взять в заложники детей ведарси.

После прецедента в Ле Сервиоло, когда с Древними был заключен магический пакт, так называемый «Сервиольский договор», каждый демон, попадающий в наш мир через Святые врата или в результате жертвоприношений, обязан подписывать стандартное соглашение с одним из членов Ордена. Эрсе был моим партнером…

— Святые врата… — выдохнула я. — Невероятно. Мы могли понять это давным-давно… Но если это врата, то что же будет… ключом?

— Дар равейны, отданный добровольно, — без улыбки ответил Кей. Глаза у него превратились в серый пепел — взгляд иссушал и обжигал одновременно. — Также для открытия врат может использоваться сильно сконцентрированная магическая энергия. Часть ее поглощается, часть — «выталкивается» защитным полем. Своеобразный предохранительный клапан, ведь единовременно Святые врата могут впитать только ограниченное количество энергии. Для заключения договора и открытия прохода на тонкий план достаточно было одному из магов Ордена высшей ступени провести ночь рядом с активированным артефактом. Ведь любой маг не только манипулирует внешними энергиями, но и излучает некоторое количество своей собственной силы…

Меня прошиб холодный пот. Достаточно одному магу всего лишь ночь провести рядом с «бездной»… А сколько в Академии учеников? Пять тысяч, шесть? Десять? А взрослых магов?

Теперь ясно, почему образовалось такое обширное «безмагическое» пространство. «Бездна» просто отторгала ту силу, которую не могла впитать!

— То есть… сейчас с той стороны ждет Древний, который может прорваться нам в любой момент? — осторожно предположил ректор, отирая платком лысину. Бедняга, видно, не одна я перенервничала… Ну и новости…

— Не один Древний, а несколько десятков, — качнула головой Риан. Я только сейчас заметила, насколько бледна Танцующая. Ей тоже было не по себе. — А то и сотен. И если раньше требовался инквизитор, который заключал с Древним контракт, то мы со своими опытами настолько перенасытили «бездну», что почти превратили ее в стационарный портал, аномалию.

— Но не превратили же… — то ли утвердительно, то ли вопросительно прошептала я. Голос сел совершенно. Сердце колотилось где-то в ушах. Глаза ломило, как от температуры.

— Пока — нет, — жестко произнесла Риан. Между бровей у нее залегла тревожная складка, сразу делающая ее старше лет на десять. — И, к счастью, исследования, кроме очевидного вреда, принесли еще и пользу. Мы выяснили, что сила равейн, направленная на «бездну», временно закрывает ее. А теперь, со знаниями, полученными от Кея… — она запнулась и требовательно взглянула на Мейера.

— Сила равейн — палка о двух концах, — вскинулся юноша. — Дар, отданный добровольно, передает демону власть над частью этого мира, ведь равейны — это персонификация Изначальных сил, составляющих сущее. Но если эту мощь направить против Святых врат… Наша реальность сама отторгнет чуждый элемент. И лучше всего для этого подойдут равейны, чьи силы относятся к Тьме, Свету…

— …Жизни, Смерти или Эфемерату девяти отражений… — продолжила я тихо. Конечно — «жертвы», которые затворяют, согласно преданиям, врата в иной мир… Скорее всего, равейны погибали не из-за самого обряда, а потому, что выкладывались досуха… — И что же теперь делать? Ведь точных описаний обряда нет, а времени на поиски у нас может и не оказаться…

Холли внезапно опустил на стол ладони с резким хлопком.

— Что делать, деточка? Али и так не понятно? У нас есть Триада Искусств, да и Звезда Стихий вся в сборе… А ты, Дэй-а-Натье, фокус звезды, неужто силу Тьмой не подкрасишь?

Горло сдавило удушьем.

Я хотела сказать что-то, но не могла.

Да и не успела бы опередить Ксиля, наверное, даже если бы и очень захотела.

— Что вы хотите этим сказать? — по-гадючьи прошипел Северный князь, зло щуря синие, как грозовое небо, глаза. — Что Найта должна стать… жертвой?

— Чего ж сразу жертвой-то? — всплеснул руками Холли с изрядной долей театральности и доверительно понизил голос: — Али привычка?

Еще минуту назад я готова была поклясться, что консультант не только не в курсе сложной истории взаимоотношений Северного князя и меня, но и вообще едва замечает нас. А теперь в душу закралось неприятное подозрение, что Холо может знать то, что лично я хотела бы сохранить в секрете.

Максимилиан, против ожиданий, и бровью не повел.

— Не забывайте о том, что я телепат, — мягко напомнил он. — И часто всего лишь повторяю мысли собеседника. Но, возможно, на сей раз я не сумел разобраться в мешанине… то есть в сложном узоре ваших ассоциаций. Не могли бы вы раскрыть свою идею?

— Ксиль, тебе умничанье не идет, — заметил Дариэль, сдержанно улыбаясь. Похоже, целителя вся эта ситуация только позабавила. Он явно не воспринимал обряд как серьезную угрозу моей жизни, и невольно я тоже расслабилась. Немного смущало всплывшее слово «жертва», но ведь пророчество Айне уже сбылось… или нет? — Никто никого в жертву приносить не собирается, — продолжил Дэйр, словно отвечая на мои мысли. — У Найты, если припомнить, уже получалось временно «загасить» излучение «бездны». Если эстаминиэль сумела сделать это в одиночку, думаю, что шансы на полное запечатывание артефакта для восьми королев довольно велики.

— Я тоже так считаю, — согласилась Риан. — Участвовать будем все вместе. Среди нас, кроме Дэй-а-Натье, есть еще и равейна, причастная к Эфемерату девяти отражений и еще одна — со склонностью к сфере Смерти, — «Айне и Феникс», — догадалась я. — Наша же Триада Искусств просто присоединится к работе Звезды и пропустит поток силы через фокус. Найта, ты сумеешь удержать такое напряжение? — поймала Риан мой взгляд. — Времени для того, чтобы посылать кого-то в Замок-на-Холмах, уже нет…

Наверное, от меня ждали воодушевленно-героического «Да, справлюсь!», но я застыла, как изваяние, не в силах выговорить хоть слово… да и просто кивнуть. Вот этим-то и страшна большая сила — рано или поздно ты окажешься в такой ситуации, когда выбора не будет. Мне было до немеющих губ, до звона в легкой голове страшно. Я боялась сорвать обряд, подвести всех, подвергнуть опасности чужие жизни…

Но в первую очередь, как это ни стыдно, страшно было за свою жизнь.

А за окном бушевала метель. Снег слепо бился в окна, налипал на стены и крыши, оседал в огромных сугробах там, внизу, где ветер стихал под защитой высоких скал.

Последний месяц зимы…

Я и не представляла, насколько хочу, оказывается, увидеть весну.

— Найта?

Кто именно меня окликнул — я не поняла, но нацепила на лицо улыбку, как карнавальную маску, и тихо сказала, еле ворочая языком:

— Постараюсь оправдать доверие.

В конце концов, рисковать будут и Айне, и Феникс. Но обе они сейчас совершенно спокойны, не трясутся и не мечтают оказаться где-нибудь подальше отсюда.

«Ты так уверена? — насмешливо поинтересовался Ксиль. — Скажу тебе, как эмпат: страшно здесь абсолютно всем. Только некоторые, вроде магов-профессоров «присоединились» к эвакуации, а некоторые — остались и пытаются сделать хоть что-то».

«Эвакуация? С удовольствием бы присоединилась, но не могу», — мрачно откликнулась я, опуская глаза. Почему-то мелкие детали врезались в память необыкновенно отчетливо. Наверное, и через двести лет мне будут сниться стерильно-белое пластиковое покрытие стола, выщербленный край блюдечка под чашкой у Мелиссы и собственные неровно отстриженные ногти.

Знала бы, что сегодня придется рисковать жизнью, хоть привела бы себя в порядок. Если уж умирать — так красивой.

«Отставить упаднические настроения, — с напускной суровостью приказал Ксиль, окидывая меня цепким взглядом, как врач-диагност. — Я буду рядом во время обряда и не дам никому причинить тебе вреда. И Дэйр, думаю, в стороне стоять не станет… А если мучают скверные предчувствия — просто напомни всем, что ты еще ребенок. Пусть дозываются до других королев. Их там целый замок».

«Но Риан сказала, что ждать нельзя…»

«Глупости, — отрезал он. — Конечно, есть риск, что эта ваша бездна «рванет», пока мы будем ждать помощи. Но риск есть всегда. А если ты решишь, что не готова к… подвигам — мы всегда можем уехать куда-нибудь подальше… Честно говоря, — продолжил он после паузы, — мне бы не хотелось, чтобы ты участвовала в обряде. Если пошлешь всех в бездну — буду только рад».

На мгновение я представила, что сбегаю из Академии вместе с Максимилианом и Дариэлем. От опасности, от промозглого холода, от постоянного давления «бездны»…

И поняла совершенно ясно, что не смогу.

— От первой битвы не бегут, Ксиль, — беззвучно прошептала я, чувствуя, как расползается по губам кривая, но искренняя улыбка. — Иначе это может стать привычкой на всю жизнь.

— Вот и правильно! Смело вперед! — воскликнул Холли, и я вздрогнула, не сразу сообразив, что обращается он не ко мне, а к Риан, излагающей детали предстоящего обряда.

Впрочем, мне особенных указаний не требовалось. Фокус всегда делает одну и ту же работу: сглаживает диссонансы между противоположными стихиями, одновременно пропуская силу через призму своего дара. Это Айне, например, приходилось нелегко. И пользоваться стихией воды в самом приземленном понятии, и оперировать энергиями на высших слоях эфемерата в то же время…

— Прекрасно! Если все понятно — приступаем! — завершила Риан долгое объяснение, суть которого сводилась к следующему: делаем то же самое, что во время опытов в лаборатории, но сил вкладываем в десять раз больше.

Еще около четверти часа ушло на сборы. Дариэль подбирал медикаменты на случай, если понадобится первая помощь, Максимилиан поил Пепельного князя, наотрез отказавшегося убраться в безопасное место, кровью из запястья. В сторонке Ириано что-то тихо выговаривал Айне. Пророчица слушала его рассеянно и только кивала время от времени.

А потом кто-то сказал «Пора», и все мы, за исключением Кея и оставшихся дежурить подле него алхимиков, покинули лазарет.

Я осознала это уже в коридоре. Непривычная тишина давила на уши, и даже шорох шагов не мог разбавить ее. В груди ныло противно и тоненько.

— Тут ужасно холодно, — произнес вдруг удивительно музыкальный голос, глубокий и звонкий одновременно, как звук гитары. — Никак не могу привыкнуть…

Я повернула голову. Девочка в пончо шла рядом со мной, заложив руки за спину. Лицо у нее было сосредоточенное, но без нервозности, а взгляд казался нечитаемым из-за очень темного цвета радужки.

— Да, с отоплением здесь проблемы, — ответ прозвучал шаблонно и неловко, но Поющая совершенно не обратила на это внимания. — Найта.

— А меня зовут Малин. Это значит что-то вроде «обаятельная, та, что обращает на себя внимание»… Только я людей не люблю. А производить впечатление на них — тем более, — она запнулась о выщерблину в полу, и я едва успела подхватить девочку под локоть. — Спасибо тебе, Найта, — улыбнулась она так же серьезно, как говорила до того. У Малин не было челки и лоб оставался открытым, отчего девочка казалась чуточку старше. — Я это к тому, что нам вовсе не обязательно быть тем, кем нас видят другие люди.

Я невесело усмехнулась, пряча руки в карманы. Неловкость куда-то испарилась, но волнение только усилилось.

— Ну, кажется, мне мое имя вполне подходит. То ли «нет», то ли «темнота» — словом, нечто неопределенное.

Малин внезапно рассмеялась — грудным, низким смехом, больше подходящим взрослой женщине, а не подростку.

— Я не об имени твоем говорила, Найта!

Она крутанулась на пятках и в два шага догнала Мелиссу и Риан. Ухватила их обеих за руки, как ребенок — родителей, и, обернувшись через плечо, подмигнула.

Впрочем, рядом со мной тоже были те, кто всегда готов подать руку.

Я скосила глаза.

Ну, или почти всегда. В конце концов, нести инструменты и аптечку одной рукой для Дариэля было бы неудобно, а Ксиль…

— Я здесь, — шепнул он на ухо, переплетая свои пальцы с моими.

Нервная дрожь от этого стала меньше, пусть и на капельку.

А лаборатории действительно оказались опечатанными, почти все. Удивительно, когда маги успели это проделать! В самой главной, где находилась «бездна», остался только один из дежурных магов, равейна боевого вида и кланник, которому явно было не по себе.

На входе случилась небольшая заминка. Тантаэ и Ириано прошли внутрь относительно спокойно, а вот Ксиль побледнел и некоторое время не мог переступить порог. Акери и вовсе остался снаружи, дальше по коридору, безразличным тоном сообщив, что «ситуация, боюсь, стала еще хуже» и находиться поблизости от «бездны» ему, старейшине, довольно болезненно.

Когда Максимилиан пересилил себя и прошел в лабораторию, Риан уже расчертила мелом расчищенное от столов и оборудования пространство. Четырехлучевая звезда с точкой фокуса — для нас. Большой круг, заключающий в себя эту звезду, был приготовлен для Триады Искусств. В узловых точках мы поставили стулья и положили подушки для сидения — проводить обряды стоя чревато сотрясением мозга при падении.

Холо уселся с ногами на стол в компании осунувшегося Ксиля. Дариэль, вопреки предупреждениям, вместе с ректором, кое-что смыслящим в лекарском деле, устроился поближе к месту проведения обряда.

На «бездну» я не смотрела. Достаточно было мерзкого, давящего, и уже привычного, к сожалению, ощущения, чтобы понять, где она находится.

Никакой команды «Начали!» так и не прозвучало. Просто в какой-то момент оказалось, что я вслушиваюсь не в едва различимый гул электрических приборов и вой вьюги где-то далеко за стенами, а в негромкое пение Малин. Нити не появлялись, как обычно, по щелчку, а проступали с изнанки мира, словно вода — на брошенной в лужу тряпке. И чем дальше — тем больше наполнялся силой узор.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Волнение, страх, дурные предчувствия — все постепенно отступало на второй план. Веяло сухим жаром и чем-то невыносимо жутким от Феникс. Расслабленная фигура Айне, различимая даже сквозь веки, источала мерцающий свет и сырую прохладу. Воздух вокруг Джайян, казалось, копил напряжение, как грозовые тучи высоко в небе. Через Этну, через ее прижатые к полу ладони я слышала, как стонут на морозе камни, а нутро гор дрожит в вечном предвкушении катастрофы, мечтая о селях, камнепадах и коварных лавинах.

Пение становилось громче. Я слышала, как позванивают медные браслеты на запястьях Риан и как шепчет что-то Мелисса…

Из глубины моего существа поднималось странное чувство. По венам словно разлилась кипящая смола. Через сорок шесть ударов сердца — мне показалось это неимоверно важным — я начала не спеша вливать в едкую тьму ту силу, которая копилась в узоре.

А потом — отправлять по нитям туда, где словно зияла дыра в пространстве.

В «бездну».

Постепенно те нити, что уходили через провал на тонкий план стали иссыхать и скручиваться. Я подхватила их и, по наитию, начала плести из мертвой, пропитанной тьмой материи кокон вокруг «бездны».

От любого случайного прикосновения накатывала отдача, с каждым разом все сильнее. Потом мертвых нитей стало не хватать.

Не задумываясь, я «открылась» — и на «бездну» хлынул поток силы от Звезды Стихий и Триады Искусств.

Через меня.

…так мокрый снег облепляет гладкий стеклянный шар — сначала почти все соскальзывает, уходит в пустоту, больно бьет отдачей. А потом за первую снежинку цепляется вторая, третья… Слой нарастает за слоем…

«Бездна» определенно обладала разумом… и не хотела «умирать».

С тонкого плана выплеснулся клуб золотистой пыли. «Снег» от него таял, но и сама пыльца исчезала. Кто кого, значит, да?

Я усилила напор, добавляя еще и своей собственной силы. Жгучие черные капли тьмы впитывали золотистые облачка — и словно испарялись. Мне казалось, что я уже не силу — свою кровь перегоняю по нитям.

Песня Малин превратилась в комариный писк на грани слуха. Немели ноги, в груди становилось тяжело… но все физические ощущения долетали словно издалека, как во сне.

Еще чуть-чуть…

…немного силы…

…еще…

— Прекратите! Шатт даккар, остановитесь!!

— Они не…

— Дариэль, воды, холодной!

Кажется, я спала. Но даже в этом сумрачном состоянии ощущала себя невероятно слабой, как будто снова оказалась в плену у ведарси, опоенная пиргитом. И… мокрая?

— Максимилиан… — с трудом разомкнула я губы. Перед глазами плавали золотистые пятна.

— Тише, тише, — убаюкивающе прошептал князь, прижимая меня к себе. — Все в порядке… я же говорил, что не дам тебя умотать этим идиотским подобием обряда… Правда, пришлось вас всех водой отливать, как загулявших кошек, но ты ведь меня простишь?

— Я… — меня скрутил приступ кашля. Но постепенно становилось лучше. Головокружение и слабость потихоньку отступали. Зрение прояснялось. Я уже могла разобрать опрокинутые столы, какой-то железный хлам в углу… Ах, дорогущая лабораторная установка, кажется…

Откуда-то из-за спины доносились негромкие голоса. Риан спорила с Айне, но о чем — я разобрать не могла.

— Ксиль… у нас получилось?

Объятия стали крепче. Я только сейчас заметила, что князя колотит дрожь.

— Нет, — тихо сказал он, касаясь губами моего мокрого затылка. От сквозняка становилось холодно. — Не получилось. Из-за меня, наверное. Но я не мог…

Он осекся.

Я повернула голову, пытаясь взглянуть в сторону «бездны».

Там, за демонстрационным стеклом, творился самый настоящий хаос. Свет, тени, клубы дыма, искаженное пространство… Как будто квинтэссенция Эфемерата девяти отражений, но я чувствовала, что к сфере Айне это никакого отношения не имеет. Слишком… чужое.

Там, где раньше была дверь, а теперь — только гладкая поверхность стекла, стоял Холо, непривычно серьезный и погруженный в себя. Его пальцы оглаживали простой ключ от сейфа, каким-то немыслимым образом наполовину вплавленный в стекло.

— Холли закрыл «бездну» в отсеке, — с особенной интонацией произнес Максимилиан. В его голосе было настоящее уважение, почти трепет. — И это была не магия… Он просто каким-то образом загнал все отростки «бездны» в отсек с оборудованием и закрыл его на ключ. И излучение как ножом отрезало… Как ты думаешь, этот Холо вообще человек?

Вопрос прозвучал с суеверным страхом. А я невольно подумала, что Холли, если он правда бессмертен и способен открыть и закрыть любую дверь, отрицая всякие законы магии, действительно не подходит под определение человека. Или даже Древнего…

Неужели он… один из Вечных?

Да нет, бред…

— Ксиль… получается, «бездна» уже больше не опасна? — осторожно спросила я, не отводя от Холли изучающего взгляда. Седоватый, прямая спина, усталое лицо… И не человек… Кто же? — Если он ее закрыл?

Холо внезапно обернулся к нам, как будто слышал все до последнего слова.

— Закрыл врата? — произнес он громко, пресекая все разговоры. — О, нет, увы нам и увы. Я лишь закрыл эту комнату. Но «бездна» скоро поглотит сами стены, обращая камень в подобие себя… И тогда даже мой ключ ее не удержит. Есть двери, Найта, — внезапно обратился он ко мне, — есть двери, которые надо не закрывать, а разрушать, раз и навсегда.

Я слушала его, не в силах отвести взгляда от хаоса за лабораторным стеклом, а в ушах звучало набатом:

— …разрушать, разрушать, разрушать…


ГЛАВА 38: РИТУАЛЬНАЯ ЖЕРТВА | Тонкий мир | ГЛАВА 40: ВРАТА