home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



20

— Та-Хин!

Мой друг Иста звал меня на бегу, спеша ко мне. Я стоял перед хижиной с дядюшкой и тетушкой: дядюшка помогал приладить на спине тюк, который мне предстояло нести, а то я от возбуждения даже перепутал лямки.

Стояло раннее утро, и лишь слабое свечение над восточным горизонтом возвещало скорое появления бога Солнца. Мы с Истой оба пребывали в крайнем волнении, ведь мы покидали селение и отправлялись в Кобак, город, находившийся в трех днях пути. Впервые нам представился случай удалиться более чем на дневной переход от дома и повидать большой город.

— Безопасной дороги, — сказал Иста моему дяде. То было обычное пожелание, каким провожали отправлявшихся, но оно прозвучало нелепо, поскольку дядя собирался уйти вместе со мной и Истой. Однако, как и я, Иста от радости пребывал в слишком сильном возбуждении, чтобы заботиться о манерах.

Иста был коренаст и широкоплеч, тогда как я, напротив, высок и строен, так что дядя в шутку называл меня деревцем, а моего друга — пеньком. Мой ровесник, Иста уже был вторым по силе во всем селении после первейшего силача — своего отца. Наедине он называл меня просто Тах, как, впрочем, и остальные ребята в селении.

— Я взял, — шепнул он мне.

Дядя заметил, что мы шепчемся, и нахмурился.

— Смотрите у меня, чтоб ни один из вас не стащил что-нибудь из товаров правителя, иначе и моргнуть не успеете, как окажетесь на жертвенном камне.

Весь каучук, произведенный «плачущими женщинами», принадлежал Господину Каучука. Он, со своей стороны, подчинялся правителю Кодака. Резина в поселке была повсюду, но точно так же как работники, добывавшие на шахтах дальнего юга зеленый жадеит или изготовлявшие обсидиановые клинки и зеркала на Холме Ножей, в Огненных Горах на западе, мы отдавали все добытое или произведенное местному вождю или правителю.

Мой дядя любил повторять, что каучука через наши руки проходит много, да только он к ним не прилипает.

— Мы ничего не украли, — заверил его Ист. — Мой отец разрешил мне взять с собой мяч нашего селения.

Отец Исты был главой селения. Он позволил нам взять в дорогу мяч, который выдавался поселянам для игры.

— Понимаю, понимаю. Вы вообразили, будто найдете в Кодаке дураков, которые согласятся играть с вами и проиграют. Ладно, а если там найдутся такие, которые вас обыграют? Что, если вы лишитесь мяча?

— Мы не можем проиграть. Никто не обладает таким оллин, как Тах.

Оллин. Движущая сила. Прежде чем бог Ксолотль придал движение миру, все пребывало в неподвижности, даже вода не текла и ветры не дули. Ксолотль взмахнул руками, породив ветер, а потом набрал полный рот воды из Восточного Моря и выплюнул на горы, породив реки, которые потекли с вершин вниз. Остальные боги послали Ксолотля в Преисподнюю собрать там кости животных, дабы сотворить из них существо, которое будет служить богам. Вынеся собранные кости на поверхность, он подбросил их в воздух, и они, падая, сложились в две груды: из одной возник мужчина, из другой женщина.

Ксолотль любил играть и использовал оллин для сотворения величайшей из игр: олли, игры в мяч. Когда ты на площадке, твое тело и мяч движутся в гармонии, и ты набираешь победные очки, проводя мяч в защищаемую противником зону и попадая им в цель. На некоторых площадках очки зарабатывают, забрасывая мяч в специальные установленные на высоте кольца.

Иста сказал чистую правду: никто в деревне не обладал таким оллин, как я. Даже мой дядюшка, носивший резину, предназначавшуюся в дань или на продажу во многие большие города, говорил, что я двигаюсь не хуже, чем профессиональные игроки, что странствуют из города в город и играют ради чести и богатства.

— С парнями из Кодака советую быть поосторожнее, — сказал мой дядя. — Они не такие, как вы. Среди них есть дети знатных отцов, которые, если вы одолеете их в олли, сочтут это оскорблением. А есть просто воры, способные перерезать вам горло ради мяча.

— Не бойся, дядюшка. Если кто-то захочет завладеть мячом, я умчусь с ним как ветер — а Иста будет прикрывать мой отход.

Я прекрасно понимал, что если мы вернемся, лишившись наших голов, даже это будет не так страшно, как потерять мяч.

Все было готово, и мы вчетвером направились на восточную окраину селения, где дожидались еще десять наших спутников. Как только мы прибыли на место сбора, вождь велел мне и Исте совершить жертвоприношение, дабы боги даровали нам безопасное путешествие. Все собравшиеся сложили свои дорожные посохи, после чего Иста сделал обсидиановым ножом надрез на внутренней стороне бедра и передал клинок мне. Я сделал то же самое. Вождь собрал кровь и окропил ею сложенные посохи. Жертва приносилась Йакетекутли, богу путешественников.

Наши заплечные мешки были заполнены каучуковыми изделиями — подошвами для сандалий, покрытыми резиной глиняными фигурками богов, мячами всевозможных размеров, от совсем маленьких, для сожжения в честь богов и на похоронах, до больших, предназначенных для олли. Оме и еще две женщины несли дорожный запас провизии.

Наконец мы отправились в путь. Дядюшка, с посохом в руке, двинулся вперед, задавая темп, остальные гуськом за ним. У каждого путника имелся посох с острым обсидиановым навершием. Вообще-то странствовать по дорогам Сего Мира было относительно безопасно: грабителей и разбойников, связав по рукам и ногам, отправляли в Теотиуакан и отдавали в руки жрецов Свежующего Господина. Желающих испытать судьбу находилось немного, однако дураки или безумцы все же встречались.

Каждые два часа мы устраивали привал, чтобы перекусить и попить воды, а для полуденной трапезы остановка была подольше. А за час до заката мы остановились, чтобы заночевать на поляне у реки, где уже устроили лагерь другие путники; кое-кого из них мой дядя знал по былым походам. Они разделывали на ужин добытого ими крокодила и угостили нас большим куском мяса в дополнение к нашей снеди.

На следующий день мы оставили джунгли позади и теперь шли по казавшимся мне бесконечными маисовым полям. Весь этот день, а за ним и следующий мы постоянно видели по обе стороны дороги маис, бобы и перец, все то, что кормило население Сего Мира.

К вечеру третьего дня пути, поднявшись на вершину холма, мы увидели впереди Кодак. Среди тусклых, землистых строений кое-где бросались в глаза вкрапления ярких цветов, красного, желтого и зеленого. Дядюшка сказал, что так окрашены дворцы знати, а также храмы и пирамиды, посвященные богам.

— Кодак — большой город, — сказал мой дядя. — Сами горожане не выращивают для себя еду, но весь урожай с полей, которые мы видели по пути сюда, пойдет им на стол.

— Но если они не выращивают для себя еду, то что они делают? Целыми днями играют в мяч? — спросил Иста.

— Они работают так же усердно, как и мы. Мы делаем каучук, а они — многое другое. Многие глиняные фигурки, которые мы покрываем резиной, глиняные и деревянные миски, из которых мы едим, изготовлены в Кодаке. Там делают ножи, мечи и зеркала из обсидиана, который доставляют с Горы Ножей. Браслеты, перстни, ожерелья, серьги и кольца в нос делают из раковин с побережья Восточного Моря. В городе продают ткани, из которых шьют одежду и одеяла, колючки агавы, служащие иглами, и поделки из жадеита, чуть ли не с самого юга Сего Мира. Айо! Сами увидите, вы сами увидите. Все наше селение меньше, чем их рыночная площадь. Но десять их рыночных площадей поместятся на великом рынке Теотиуакана.

— А площадка для игры в мяч? — заинтересованно осведомился я. — Наверное, ее стоит посмотреть.

— Там много площадок, они есть во всех частях города, но профессиональные игры проходят на самой большой, которая называется Двор Властелина. Она находится почти в самом центре города, рядом с пирамидами, посвященными Пернатому Змею и местным богам. Это далеко не самая большая площадка Сего Мира, есть и побольше — например, Великий Двор в Теотиуакане, — но людям, с самого рождения и до сего дня носа не высовывавшим из своего селения, она покажется огромной. Профессиональные игроки встречаются там перед лицом правителя…

— И мы увидим игру? — спросил я.

— Нет, это зрелище только для знати и богатеев, но перед игрой проводят парад, и вы можете увидеть игроков в их удивительных одеждах, разукрашенных яркими перьями.

Из рассказов дяди я знал, что на поле игроки выходят вовсе не в той одежде, в какой появляются на торжественном шествии. Профессиональная олли — это военная игра, битва, в которой тяжелые раны и даже смертельные случаи вовсе не редкость.

— Каждый раз, когда в город является профессиональная команда, это большой праздник. А на сей раз ожидается еще более пышное торжество, потому что старый правитель умер, и на трон восходит его сын.

Мы с Истой возбужденно переглянулись.

Профессиональные игроки в олли, лучшие мастера Сего Мира, целиком посвящали себя игре. Путешествуя из города в город, они встречались с местными командами или с другими странствующими мастерами.

Дядя рассказывал, что в Сем Мире существует немало профессиональных команд, двадцать пять, а то и больше.

Некоторые были очень знамениты, но больше всех славились «Ягуары Теотиуакана». Поговаривали, что ведущий игрок этой легендарной команды являл собой воплощение самого Ксолотля.

«Ягуары» играли лишь раз в год, в Игре Черепа, против первого игрока лучшей на тот год команды Сего Мира. Игрой Черепа эту встречу называли потому, что мячом в игре служил человеческий череп в резиновой оболочке — череп капитана команды, проигравшей в прошлом году.

Принять участие в Игре Черепов было вершиной чести и славы для игрока в олли — пусть даже это стоило ему жизни. Все мы знали, что игра важнее самой жизни.

Для меня и Исты увидеть игру профессионалов было все равно что полюбоваться состязанием самих богов. С самого детства нам запали в душу рассказы моего дяди и других носильщиков о победах и поражениях, об игроках, обладавших оллин богов, и других, закончивших дни на жертвенном алтаре, после того как они потерпели поражение в Игре Черепов, разыгрывавшейся перед глазами самого Свежующего Господина.

Победы и поражения касались не только игроков, но и зрителей, поскольку они заключали пари, делая ставки на любимые команды. Дядюшка Тагат не раз рассказывал про купца, который поставил на кон все свое состояние, а увидев, что его команда проигрывает, истек кровью до смерти, ибо изрезал себя ножом, надеясь, что если пожертвует кровь Ксолотлю, тот одарит игроков оллин, необходимым для победы.


предыдущая глава | Преисподняя XXI века | cледующая глава