home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



40

Закончив разговор с нами, Хольт приказал охранникам, караулившим меня со своими магическими устройствами, способными пронзать мое тело молниями, отвести нас в оранжерею. И велел говорить только по-английски, чтобы улучшить мои навыки.

— Они называют это место оранжереей, — сказала Каден, когда мы шли по направлению к высокому сооружению, показавшемуся мне стеклянным куполом. — Оранжерея, чтобы ты знал, это такое строение, в котором под защитным укрытием выращивают растения. Но мне больше по душе название «джунгли».

И действительно, самый настоящий лес рос внутри прозрачного строения, напомнившего мне тот пластиковый пузырь, в котором я находился в первое время по прибытии в преисподнюю.

Охранники остались снаружи, а мы с Каден вошли внутрь. На меня тут же повеяло прохладным туманом и запахом деревьев и трав, не знавших, что такое нехватка воды.

— Мне говорили, что тебе показывали спортивные игры, — сказала она. — Эта оранжерея размером примерно с футбольное поле, какие ты видел по телевизору.

Когда мы шли по грунтовой дорожке, освещенной находившимися на уровне земли светильниками, Каден добавила:

— Эта оранжерея построена для высших чинов Зонального управления и их семей. Такие же находятся во всех крупных населенных пунктах, где размещается персонал Управления. До сих пор я в таких местах не бывала.

Я все прекрасно понял. Этот зеленый храм предназначался только для богов и их высших жрецов.

— Мы больше не можем гулять под дождем, даже в северных краях, еще не пораженных заразой. Даже на севере это небезопасно, потому что никто уже не соблюдает экологических норм, и повсюду зачастили кислотные дожди. Ты знаешь, что такое кислотный дождь?

Я покачал головой.

— Наши фабрики и транспортные средства выбрасывают в воздух множество вредных для здоровья веществ. Дождевые облака впитывают их, а потом они проливаются на наши головы и на растения.

Она хихикнула, как ребенок.

— Ох, Тах, как же здесь хорошо. Мне хотелось бы сбросить одежду и пробежаться нагишом, впитывая влагу всей кожей.

— Так давай разденемся и пробежимся.

Я начал было стягивать одежду, но она, смеясь, остановила меня.

— Что ты, нельзя. Это не разрешено. Нас арестуют.

Мы прошли мимо фонтана в виде каменной рыбы, высоко взметавшей водяные струи. Подобная магия уже больше не поражала меня; я знал, что боги этого мира умеют создавать все, что им заблагорассудится.

Опустившись на колени у чаши фонтана, Каден зачерпнула пригоршню воды, понюхала ее и попробовала на вкус.

— Это не живая вода.

— А что такое живая вода?

Она встала и, когда мы пошли дальше, стала рассказывать на ходу:

— Я имела в виду природную воду, не зараженную и не подвергшуюся обработке. Ее можно сравнить с нашей кровью: самой здоровой она бывает в естественном состоянии. Есть немало людей, считающих, что Земля функционирует как организм.

— Организм?

— Как живое существо, животное или человек. Они верят, что наш мир — это огромное существо. Камень заменяет ему кости, грунт — это его плоть, а моря и реки, соответственно, — система кровообращения. Как и кровь, живая, природная вода содержит кислород, минералы, которыми подкрепляет потребляющих ее животных и растения. В мертвой воде кислорода нет. Для питья она пригодна, потому что безопасна, но вкуса не имеет.

Я слушал, впитывая каждое ее слово. И верил услышанному. Она была первой в этой преисподней, к кому я испытывал доверие.

— А как твой народ, Тах? Что у вас думают о месте, которое вы называете Сей Мир?

Я ненадолго задумался, а потом ответил:

— Мой народ верит, что мир непредсказуем и непостоянен, ибо пребывает под вечной угрозой разрушения по капризу богов. Чтобы ублажить богов и уберечь мир от их гнева, мы приносим им жертвы.

— Кровавый завет.

— Да, отдаем им кровь в обмен на солнце и дождь. Вращение колеса времени уже четырежды приводило Сей Мир к погибели. Если Кецалькоатль и другие боги не удовлетворятся жертвенной кровью, они погубят его снова.

— А есть у вас предания о том, как осуществится эта погибель?

— Всех людей истребят науали.

— Я о них слышала. Существа, способные выглядеть и людьми, и зверями. Хищники. Их можно назвать ягуарами-оборотнями.

— Ты ведь понимаешь, — сказал я, — мы бессильны помешать богам уничтожить мир.

— Тах… я не верю, что мир обречен на гибель. Мне известно, что ему всерьез угрожает многое из того, что создали и безответственно используют люди, но люди способны меняться. На самом деле в нас заложено удивительно много добра. И мы обладаем замечательной способностью исправлять ущерб, который сами же нанесли.

Мы остановились: ее глаза внимательно изучали мое лицо.

— Ты, наверное, удивишься, но моя семья происходит из тех самых мест, которые вы называете Сей Мир, из окрестностей Теотиуакана.

Она меня действительно удивила.

— Разумеется, теперь все там выглядит совсем по-другому, чем в твое время, — сказала Каден.

— Знаю, они показывали мне рисунки того, что называли «руинами Теотиуакана». Две великих пирамиды стоят, где стояли. Сохранились остатки храма Кецалькоатля, некоторые другие строения…

— Мои родители были из Мексики. Это мать моей матери рассказывала мне про науалей.

Ее связь с Сим Миром заставила меня отнестись к ней с еще большим вниманием и интересом. Возможно, бог по имени Хольт и использовал ее для каких-то своих целей, но в ней самой обмана не было.

— Ты жил в Теотиуакане? — поинтересовалась Каден.

Я рассказал ей всю правду: про Владыку Света, Воителей-Орлов и нянюшку Оме, бежавшую со мной. Каден слушала внимательно, иногда взволнованно, с расширенными глазами. Правда долго таилась во мне и теперь лилась наружу потоком. До сих пор я старался рассказывать о себе поменьше, делая вид, будто не понимаю вопросов, но с ней мне хотелось поделиться всем.

— Ты был профессиональным игроком в мяч, — сказала она. — Удивительно, я никогда по-настоящему не задумывалась о профессиональных спортсменах древности, а ведь среди них были гладиаторы и олимпийцы… — Каден снова внимательно присмотрелась ко мне. — А как насчет семьи? Ты женат? Дети есть?

Я покачал головой.

Неожиданно она улыбнулась и, лукаво глядя на меня, сказала:

— Что это я все расспрашиваю про твой мир: скажи лучше, что думаешь о нашем?

Долго размышлять над ответом надобности не было.

— Он зловонный. Тут и воздух пахнет, и вода: земля сухая, твердая и пахучая. Люди пахучие. Причем у тел запах не только телесный, к нему добавляются другие запахи, химические…

— Да, теперь мы моемся не так часто, как раньше. У нас в ходу так называемый «военно-морской душ»: нагрел воду, намылился, сполоснулся. Очень быстро. Вода используется «мертвая»: она забирается из канализационных стоков, очищается и снова пускается в дело, поэтому, умываясь, мы надеваем на рот резиновую повязку, чтобы не наглотаться. Ну а поскольку по-настоящему чистыми мы практически не бываем, то пытаемся отбить дурные запахи благовониями… — Она смущенно отвела глаза.

— Ты пахнешь, как роза.

Она рассмеялась:

— Ты прав. Это я так пытаюсь отбить запах мыла.

— Другое отличие в ваших тусклых цветах. Ваши города построены из серого камня, называемого бетоном, дороги здесь черные. В моем мире города яркие, разноцветные — здания красные, зеленые, желтые… А ваше искусство — ничто у вас не создается человеческими руками. Машины, которые вы называете компьютерами, создают за вас и картины, и то, что показывают по телевизору, и афиши. Выглядит это все превосходно, но не по-человечески, именно потому, что превосходно. А эта ваша чудовищная выдумка под названием телевидение: с чего бы это одним людям вдруг захотелось сидеть на кушетке и смотреть, что делают другие люди?

— А Хольт говорил мне, что ты смотрел много передач.

— Сначала телевизор был мне интересен, потому что позволял узнать больше о месте, которое вы называете Землей. Но сейчас многие передачи начинают казаться мне одинаковыми.

Она молча слушала, как я осуждал ее мир. Исчерпав все обвинения, я добавил:

— Они без конца твердят мне, что я попал в будущее, как-то там продвинулся вперед в чем-то, что называется временем. Пытаются внушить, будто это великая удача — быть похищенным из своего мира и оказаться пленником в вашем. Предположим, я поверю в это, приму как данность, что и вправду нахожусь в будущем. Но разве тогда я не вправе подивиться тому, как это вы, имея две тысячи лет на то, чтобы улучшить Сей Мир, не больно-то в этом преуспели?

— Очевидно, нас постигла неудача.

Некоторое время мы шли дальше в молчании, и я стал беспокоиться, что обидел ее. Но Каден заговорила снова, и теперь о другом:

— Тах, это… существо, Кецалькоатль, Пернатый Змей. Он создал что-то, вероятно, вирус, убивающий микроорганизмы, потребляющие метан. Зачем?

Я пожал плечами:

— Он хочет покорить ваш мир, как покорил Сей Мир.

— Но почему таким способом?

На мой взгляд, ответ был очевиден.

— Для того чтобы овладеть вашим миром, обсидианового оружия недостаточно.

— И поэтому он использует высокотехнологичное биологическое оружие, которым никто больше не обладает? Звучит разумно. Вся история войн свидетельствует о том, что новая технология непременно берет верх над старой. Бронзовое оружие давало преимущество по отношению к деревянному и каменному, железо одолевало бронзу, а в наши дни самым смертоносным является ядерное оружие… — Каден покачала головой. — Но этот его ход с метаном все равно кажется мне странным.

— Хороший воин, как и игрок в мяч, использует ту тактику, которая учитывает возможности противника. Вы далеко продвинулись в военном деле, создали это свое атомное оружие, и, возможно, при открытом столкновении он не имел бы столь явного преимущества.

Я понимал, что даже если эта женщина и одурачена здешними богами, она искренне переживает за судьбу своего жалкого мира. И мне было жаль ее, когда я говорил ей, какая судьба ему уготована.

— Ты должна бы знать еще одно предание Сего Мира. Там говорится, что Пернатый Змей снова, уже в последний раз, погубит мир, выпив всю воду, так что люди умрут от жажды.


— Интересно, — пробормотал Хольт, наблюдая на экране прогулку Таха с Каден по оранжерее и слушая их разговор. Вместе с ними все это смотрел еще один человек. Карл Страйкер, личный агент директора, специализировавшийся по убийствам.

— Вашему неандертальцу эта женщина приглянулась, — заметил Страйкер. — По физиономии вижу.

Хольт раскурил сигарету:

— Думать о нем как о троглодите непродуктивно. Он выходец из цивилизованного общества и весьма разумен. Что наглядно демонстрируют его дельные комментарии относительно Пернатого Змея.

В ответ на эту сдержанную отповедь Страйкер улыбнулся и пожал плечами. Поскольку он являлся личным представителем директора, отделаться от него было не так-то просто. Хольту этот тип не нравился, но еще больше его раздражало то, что Страйкеру было поручено курировать экспедицию Таха и Каден в прошлое. Будь у Хольта выбор, он предпочел бы, чтобы Тах убил этого заносчивого любителя решать все вопросы с помощью грубой силы — подкрепленной, конечно, пистолетом под мышкой и еще одним, прикрепленным к лодыжке, — а не болтуна-психиатра.

— Тах во всем этом ключевая фигура, — продолжил Хольт. — Он единственный, кто способен по-настоящему ориентироваться в Древней Америке, потому что это его родной мир.

— Мне приказано присмотреться к пленнику и оценить, насколько он может быть нам полезным. И если окажется, что он представляет собой проблему, отправить его в отставку.

Хольт и сам, в силу рода занятий, являлся прагматиком, и убийство как таковое, если оно совершалось в интересах страны, которой он служил, не составляло для него проблемы. Но он прибегал к устранению людей лишь как к крайнему средству. Со Страйкером он раньше ни разу не встречался, но разузнал кое-что о нем у директора Управления по борьбе с наркотиками, на которого Страйкеру довелось работать. В свое время Страйкер служил в спецподразделении ВМС в качестве снайпера, однако флот счел, что этот малый слишком уж любит жать на спусковой крючок, и в результате Страйкер перевелся в Управление по борьбе с наркотиками. По заданию этого ведомства он успешно выследил и убил мексиканского наркобарона, повинного в смерти агента Управления.

Оно бы и ничего, но, как сообщил Хольту глава антинаркотической конторы, Страйкер отнесся к этому заданию с несколько извращенным рвением, поскольку прежде чем добраться до воротилы, изловил, допросил под пытками и убил немало его подручных.

— До тех пор пока вы работаете под моим началом, вы не должны предпринимать никаких действий, не уведомив меня, — заявил Хольт, выпустив сигаретный дым в сторону собеседника.

Страйкер улыбнулся и кивнул.

— Разумеется. Но вы должны понимать, что я могу получать приказы и от директора.

— Конечно. Только получать вы их будете через меня, а не непосредственно. Если это вас не устраивает, можете ближайшим самолетом отбыть в Сиэтл.

Страйкер в ответ только снова улыбнулся.

Хольт и сам понимал, что это не победа: его оппонент просто не счел нужным спорить.

— Должен сказать вам, — произнес Страйкер, — что в Сиэтле-Такоме многие недоумевают по поводу этого странного плана — отправить меня на спецзадание в компании неподготовленной женщины и этого вашего сомнительного пленника. Дюжина коммандос и ядерный заряд помогли бы решить проблему куда вернее.

— Переправив в древний мир современное оружие, можно запросто изменить всю мировую историю. Вы перебьете огромное количество тамошних людей, что породит приливную волну последствий. Даже если миссия увенчается успехом, вы вернетесь в радикально изменившийся мир. Вы просто не узнаете время, которое оставили. Во всяком случае, так считают наши ведущие ученые. — Хольт уставил на Страйкера свою сигарету. — Будь у ацтеков современное оружие, это Монтесума завоевал бы Европу, а не наоборот. Имей Юлий Цезарь пневматические ружья, через несколько столетий варвары подступили бы к воротам Рима с атомной бомбой. Прошло почти две тысячи лет с Рождества Христова, прежде чем был изобретен «Гатлинг», первый по-настоящему эффективный пулемет. А от использования «Гатлинга» в Гражданской войне до применения атомной бомбы во Второй мировой потребовалось меньше столетия. Ни при каких обстоятельствах нельзя переносить современные технологии в древний мир.

Страйкер кивнул, не переставая улыбаться. Мертвые глаза. Фальшивая улыбка.

Старые кости Хольта пробрало холодом.


предыдущая глава | Преисподняя XXI века | cледующая глава