home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



43

Сиэтл Такома

Когда «ДС-3» заходил в воздушное пространство Сиэтл-Такомы, Хольт смотрел в окно. Теперь к Пьюджент-Саунду примыкала сплошная густозаселенная зона, простиравшаяся от Олимпика до Порт-Таунсенда[38]. Состояла она главным образом из трущоб и палаточных городков с грязными улочками, выгребными ямами, очередями за продовольственным пайком. Отсутствие водопровода и канализации способствовало распространению тифа и холеры. Потребовалось совсем немного времени, чтобы превратить Америку из страны яппи[39], прерий и бодрых, не поддающихся старости людей, родившихся в период послевоенного демографического взрыва, в страну третьего мира. Единственное, что отличало ее от прочих бедных государств, так это запас межконтинентальных баллистических ракет и термоядерных боеголовок, позволявший ей при последнем издыхании уничтожить всю планету.

Ураганы с Карибов порождали ветра, способные разносить влагу почти по всей Северной Америке, но чем дальше на север распространялись облака, тем меньше с ними разносилось заразы. Вашингтон, бывшая столица, лежал прямо на пути Карибского урагана, прошедшего до самого Восточного Побережья, и давно подвергся заражению. А вот агломерация Сиэтл-Такома оказалась идеальным местом для размещения столицы в чрезвычайной ситуации. Это был наиболее удаленный от Нью-Мексико крупный населенный пункт во всех континентальных Соединенных Штатах, располагавший крупным международным аэропортом, лежавший почти в двух с половиной тысячах миль от Мексиканского залива и вдобавок отгороженный от него Скалистыми горами. Этот горный кряж, протянувшийся на две тысячи миль, от Британской Колумбии до Нью-Мексико, составлял основу Континентального раздела, отделявшего реки, текущие в Мексиканский залив и Атлантику, от других, несущих свои воды к Тихому океану.

Поскольку перенаселенность агломерации Сиэтл-Такома в результате массового исхода с юга и постоянное брожение среди беженцев, зачастую выливавшееся в открытые столкновения, делали эту территорию почти неуправляемой, первоначально планировалось переместить столицу дальше на север, в недавно завоеванный город Ванкувер в провинции Британская Колумбия. Но война с Канадой, перейдя в партизанскую стадию, приобрела затяжной характер, и размещать новую столицу на канадской земле показалось слишком опасным. Рассматривались еще два варианта, Гонолулу и Анкоридж. Город на Аляске, в отличие от Гонолулу, не был окружен океаном и, стало быть, менее подвержен опасности заражения и находился уже недалеко от арктических льдов, последнего источника воды в Северном полушарии.

Хольт не выспался. Чтобы крепче заснуть, он накачался красным вином, но все равно проснулся через четыре часа. Голова шла кругом от бесчисленных проблем, на которые накладывались воспоминания. Он верил в возможность обучения во сне, потому что как раз посреди ночи порой находил нужные решения и припоминал все детали, необходимые для отчетности. В такие моменты он всегда думал о своей семье.

Глядя вниз, на уподобившуюся аду землю, Хольт уже в который раз задался вопросом, а заслуживает ли этот мир спасения? Не может ли нынешнее бедствие быть новым Всемирным Потопом, не решил ли Бог очистить эту планету и начать все заново?

Вздохнув, Хольт откинулся в кресле. В столицу его вовсе не тянуло, поскольку его взаимоотношения с боссом, директором Зонального управления безопасности Карвисом Мюллером, были далеки от идеальных. Мюллер не имел отношения к назначению Хольта руководителем программы по использованию Зонда Времени: на его кандидатуре настояла Барбара Берг, президент страны. Между тем степень влиятельности Мюллера, в отличие от многих высших чиновников, определялась не только его официальным статусом: в его руках находился вооруженный контингент, оснащенный и обученный лучше, чем регулярная армия.

В то время как армия теряла силы в бесконечной борьбе с канадскими партизанами и растрачивала их на исполнение полицейских функций на северных территориях, подразделения Управления постепенно превращались в мощнейшую силовую структуру страны. Мало того, что директор обладал фактически абсолютной властью в Зоне, на территории, охватывавшей чуть ли не треть площади континентальных США, но в силу зыбких границ, постоянного нелегального перемещения на север миллионов американцев и перманентного военного положения простирал свое влияние повсюду. Чрезвычайные полномочия давали ему наряду с президентом право превентивного ареста и заключения и возможность вмешиваться в действия судебной системы.

Во время своей работы в предыдущей администрации, где Барбара Берг занимала пост вице-президента, Хольт имел репутацию приверженца гражданских прав, считавшего Патриотический акт[40], принятый в ответ на угрозу терроризма, опасным перегибом, прелюдией к введению «общенационального чрезвычайного положения», каковое, как тому однозначно учит история, всегда ведет к узаконенной тирании. Но в настоящее время он не возражал против некоторого ограничения гражданских прав: в условиях нанесшей удар по всей стране и продолжающейся катастрофы первостепенной задачей являлось простое выживание.

Хольт работал с президентом Берг в ту пору, когда он был директором ЦРУ, а она — председателем Специального комитета Сената по разведке. Он знал ее как рассудительную, волевую женщину, вовсе не склонную к тирании. Но это пока она была жива и облечена властью.

Директор Управления безопасности Мюллер был совсем из другого теста. До начала кризиса он получил пост главы Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям исключительно в силу своего умения собирать деньги для политиков: именно он обеспечил финансирование избирательной кампании прежнего президента. На новой должности функции у него были в сущности те же: имея возможность распределять правительственные заказы, он добивался от заинтересованных компаний финансовой поддержки правящей партии. То есть делил пирог казенных контрактов, получая соответствующую поддержку.

Когда разразилась катастрофа, влияние ведомства Мюллера стало стремительно расти, и в конце концов на его основе возникло Зональное управление безопасности. Вся политическая, судебная, исполнительная и законодательная власть в зараженном регионе сосредоточилась в его руках. Хольт знал, что в настоящее время между Мюллером и президентом велась подспудная борьба, призом в которой станет власть над страной. И программа, которую курировал Хольт, должна была стать важным ходом в этой борьбе.

То, что Зонд Времени открывал новую возможность для уничтожения Кецалькоатля, делало программу проходной пешкой. Однако Хольт, поднаторевший в политических интригах и крючкотворстве, нутром чуял, что для участников противостояния ее значение выходит далеко за рамки еще одной попытки устранить угрозу.

Хольт не был в курсе всех нюансов создания Зонда Времени, но как шахматист и политический назначенец прекрасно знал, что пешками зачастую жертвуют, чтобы получить преимущество.

Служебный автомобиль встретил его у трапа самолета, чтобы перевезти к ближайшей вертолетной площадке. Безопасно добраться до правительственного центра Сиэтла фактически можно было только по воздуху, на военных вертолетах, выделявшихся для нужд высокопоставленных чиновников и высшего менеджмента корпораций, имевших дело с правительством. Преодолевать пятнадцатимильную полосу между аэропортом и правительственным центром по земле было опаснее, чем плавать по ночам в кишащем акулами море. Главная автомагистраль была разрушена в нескольких местах, куда угодили канадские ракеты, а проделывать путь по городским улицам можно было решиться только в сопровождении многочисленной охраны на бронеавтомобилях. В каждом районе властвовала своя банда с заправилой, собиравшим «пошлину». Но если вам и удавалось как-то отделаться от бандитов, ничуть не меньшую опасность представляла собой толпа голодных, измученных жаждой людей, готовых штурмовать любой автомобиль в надежде поживиться, возможно, имеющимися там едой, водой и бензином.

Как и аэродромы Зоны, северные аэропорты были закрыты для обычных граждан. А как еще поступить, если в непосредственной близости находится порядка двадцати миллионов человек, только и мечтающих о том, чтобы любой ценой попасть на самолет, который унесет их к последнему прибежищу надежды. На Аляску.

Здание аэровокзала, поврежденное недавним взрывом, еще дымилось.

— Вчера канадские партизаны откуда-то со стороны границы выпустили по аэровокзалу ракету «Скад». Чертовски удачный выстрел, если верить тому, что ракета у них, говорят, была старая и ржавая.

Войны велись в разные эпохи по разным поводам, в отношении же канадской войны главным понятием была емкость экосистемы. Термин для здешнего политического лексикона новый, но в настоящее время известный всем. До заражения ученые использовали его для обозначения соотношения количества живых существ и ресурсов территории их проживания. То есть то число особей — олени это, медведи или люди, — которое может прокормить регион, это и есть емкость его экосистемы. К сожалению, рост человечества и истощение водных и продовольственных ресурсов ограничивают емкость экосистем всей планеты.

Когда продовольственных или водных ресурсов какой-либо территории уже не хватает для поддержания жизни местного населения, перед людьми встает простой выбор: вымирание или завоевание земель соседей. В Канаде было больше воды и плодородной земли, чем ей требовалось, а ее огромный южный сосед страдал от голода и жажды. Другим распространенным термином было понятие «дарвинизм». Вид, лучше всего приспособившийся к окружающей среде, имеет преимущество в борьбе за существование. Острая нехватка воды в мире означала сокращение популяции, яростную борьбу за ресурсы… и выживание наиболее приспособленных.

— Бедуин в состоянии выжить, потребляя галлон[41] воды в неделю, — сказал спутнику сидевший напротив Хольта в вертолете ученый. — До заражения мы использовали больше для одной лишь чистки зубов. В среднем Америка потребляла по сто галлонов в день на человека.

Но теперь мало кто мог позволить себе прополоскать рот, да и зубы не все чистили. Если вы, конечно, не высокопоставленный чиновник или промышленник, то вода подается в ваш дом крайне лимитированно, только для основных гигиенических надобностей, а для питья и приготовления пищи используется исключительно вода в бутылях.

Что изумляло Хольта в водном кризисе, так это тот факт, что он вовсе не являлся кризисом питьевой воды. На самом деле люди выпивали не больше одного процента расходуемой воды. Остальные девяносто девять процентов уходили на промышленность и сельское хозяйство: людям приходилось платить жаждой за то, чтобы не умереть с голоду.

Сохранение воды было равнозначно сохранению жизни, а потому ее потребление контролировалось властями гораздо более жестко, чем когда-либо контролировалось нелегальное распространение наркотиков. И, естественно, предпринимались все возможные усилия по поиску альтернативных источников воды. Помимо воды, подававшейся по трубам с севера, и таяния айсбергов разрабатывался масштабный проект дробления арктических льдов с загрузкой крошева в трубопроводы, с тем чтобы по пути к потребителю трение вызывало таяние, превращая лед в воду.

Когда показался Правительственный центр Сиэтла, откуда осуществлялось руководство страной, Хольт покачал головой. Семьдесят четыре акра[42] зданий и парков, над которыми доминировала Космическая Игла, были буквально взяты в осаду трущобами и палаточными городками. Изрядная толика правды содержалась в городской легенде, согласно которой хозяева венчающей башню «летающей тарелки» возвели ее специально, чтобы надзирать за копошением туземцев.

«Странный он, этот новый мир», — подумалось Хольту. И то сказать, нынешний искалеченный мир был для него почти столь же чужим, как весь этот двадцать первый век для выдернутого из прошлого Таха. Правда, сам он в государстве, превратившемся в страну третьего мира, оставался персоной из мира первого. А люди в Африке, да и во многих странах Азии вовсе не нашли бы мир голода и жажды таким уж странным.


предыдущая глава | Преисподняя XXI века | cледующая глава