home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Приложение А

Воспоминания о Гиммлере Адольфа Эйхмана

Накануне суда в Израиле Адольф Эйхман добровольно согласился на весьма тщательное расследование, в ходе которого были просмотрены и обсуждены сотни документов (в основном фотокопии письменных показаний и досье РСХА). Расследование началось 29 мая 1960 года, и почти ежедневные заседания продолжались до 15 января 1961. 76 записанных в ходе расследования магнитофонных лент дали 3564 страницы подробного стенографического отчета обо всех допросах, которые с великодушного позволения Израильского посольства в Лондоне нам позволили изучить.

Эйхман с готовностью помогал следствию и демонстрировал такое же раболепие, как некогда перед своими бывшими командирами. Он гордился своей пунктуальностью в исполнении приказов и с удовольствием в мельчайших подробностях описывал систему учета и прочие бюрократические процедуры. Он утверждал, что вступил в СС примерно в 1931 или 1932 году (точной даты он не помнил) под влиянием Кальтенбруннера, которого хорошо знал с детства. Позже он подал заявление в СД и был назначен секретарем в «Музей свободного масонства». Впоследствии, как нам известно, он стал специалистом по делам евреев.

Во время допросов Эйхман настойчиво утверждал, что это Гитлер отдал приказ о физическом уничтожении евреев, а Гиммлеру было поручено исполнение этого приказа. Сначала Эйхман описывает Гиммлера (стр. 38–39) как «всегда готового услужить Фюреру, стремящегося вникнуть в мельчайшие детали, но в то же время, весьма импульсивного и склонного подписывать приказы с далеко идущими последствиями». На стр. 146 Эйхман снова возвращается к импульсивности Гиммлера, выражающейся в подписании чреватых последствиями приказов под воздействием внезапно осенившей его идеи. Как правило, такие приказы передавались любому оказавшемуся рядом офицеру и затем, как только достигали соответствующих официальных каналов, шли по инстанциям обычным путем.

Эйхман упомянул неприязнь Гиммлера к пальцам с никотиновыми пятнами. Вызванным к Гиммлеру офицерам рекомендовалось воспользоваться лимоном и пемзой, которые всегда можно было найти в туалетной комнате специального гиммлеровского поезда. Тот, кто этим пренебрегал, рисковал получить от трех до шести месяцев испытательного срока, что означало мгновенное исключение из СС, если виновного в этот период видели курящим.

В Минске Эйхман был свидетелем массового расстрела евреев прямо на краю траншеи, а чуть дальше (на стр. 240) он утверждает, что Гейдрих из чистой бравады приказал убить евреев, которые уже были убиты по приказу Глобочника. Гейдрих сказал: «Настоящим повелеваю подвергнуть еще 150 000 евреев окончательному решению [der Endlosung zufiihren]». Впрочем, Эйхман не был уверен в точном числе евреев, упоминавшихся в том приказе — возможно, их было 250 000. Осенью 1941 года его и Мюллера вызвал Гиммлер, чтобы они отчитались об этих случаях (стр. 263). Интервью длилось не более пяти минут.

Эйхман довольно много рассказал об эсэсовских эвфемизмах, таких как «окончательное решение» и «специальные меры». Даже на печально известном совещании у озера Ваннзее (см. стр. 127) избегали прямого упоминания убийств. Гейдрих предпочитал термин «Отослать работать на Восток». Другой часто упоминаемый Эйхманом факт (например, на стр. 135–136, 1020, 2028, 2167) это то, что Гиммлер считал лагерь в Терезиенштадте практически своей вотчиной и настаивал, чтобы все приказы, касающиеся этого места, исходили лично от него. Как уже упоминалось, он всеми силами стремился поддержать миф о Терезиенштадте как о «Гетто для престарелых», то есть о месте, где престарелые евреи могли спокойно жить в мире и комфорте, и очень злился, когда происходила утечка информации о том, что заключенные Терезиенштадта отсылаются в газовые камеры Аушвица и других лагерей смерти. Но поскольку лагерь не мог вместить больше 10 000 человек, Гиммлер ничего не предпринимал для остановки «эвакуации» из Терезенштадта сотен тысяч жертв. Он просто настаивал на соблюдении строжайшей секретности, чтобы не шокировать общественное мнение.

Во все времена Гиммлер особенно интересовался «знаменитыми» заключенными. Поэтому, например, он отдал специальный приказ (стр. 2608) о том, чтобы фрау Глюк, сестру Ла Гардиа, мэра Нью-Йорка, отделили от остальных узников и перевели в лагерь, где содержались Леон Блюм, Одетт Черчилль и другие важные заключенные.

На стр. 2456 и далее Эйхман выражает удивление документальным доказательствам того, что Гиммлер, в такие сложные годы, как 1943–1944, уделял много времени решению такого, казалось бы, мелкого вопроса, как помилование двух или трех евреев в одном случае и пяти или шести в другом, на том основании, что в первом случае это были эксперты-металлурги, а в другом — ювелиры. Дело в том, что специалисты в этих областях были нужны для производства оружия и высококачественных рыцарских крестов.

Существует несколько свидетельств (например, на стр. 1249, 1290 и 1318) о том, что Гиммлер в октябре 1941 года приказал остановить эмиграцию евреев «за исключением отдельных случаев, когда это выгодно рейху» (имелись в виду евреи, достаточно богатые, чтобы заплатить 100 000 швейцарских франков). В июле 1941 года Гиммлер выпустил приказ о прекращении эмиграции некоторых венгерских евреев в Палестину, «поскольку они биологически сильны, и их выживание может повредить интересам Рейха». Однако в апреле 1942 года (стр. 478) Гиммлер написал командующему СД, что, несмотря на то, что приказы Гитлера об «окончательном решении» должны безжалостно исполняться, он хочет, чтобы работоспособных евреев и евреек пока не трогали и использовали на работах в концентрационных лагерях. В июле 1942 года ни Эйхман, ни его начальник Мюллер не осмелились решить судьбу французских детей-евреев, о которых все еще заботились французские благотворительные организации (стр. 701–702). Мюллер обратился за решением к Гиммлеру, и рейхсфюрер лично приказал «отправить их всех на Восток», что означало убить. На стр. 660 и далее приводятся подробности о личных приказах Гиммлера на Grossabschiedung (массовый вывоз) французских евреев на восток для «окончательного решения».

Последний раз Эйхман видел Гиммлера весной 1945 года, когда тот сказал ему, что в случае будущих переговоров с Эйзенхауэром ему понадобится 200 или 300 знаменитых евреев «в качестве заложников». Эйхману следовало собрать их в разных лагерях и затем договориться с гауляйтером Хофером в Инсбруке о резервировании для них нескольких эвакуированных деревень. Эйхман исполнительно доложил о приказе рейхсфюрера Кальтенбруннеру, который, по свидетельству Эйхмана, «почти не проявил интереса, поскольку ничто уже практически не играло роли».


VIII Самообман [145] | Генрих Гиммлер | Приложение Б Франкфуртский суд (1964 –1965)