home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«КАРТИННЫЕ ГАЛЕРЕИ КАМЕННОГО ВЕКА»

В истории самого раннего искусства наблюдается поразительное явление: человек каменного века, пещерный житель, не умевший строить дом и обрабатывать землю, оставил после себя художественные произведения. На своих нехитрых орудиях труда, на стенах пещер он чертил каменным острием фигуры животных, окружавших его в жизни; северного оленя, медведя, дикой лошади… Но ради чего он это делал? Нацарапанные рисунки, конечно, не могли иметь утилитарного значения, они не улучшали орудия технически. Едва ли они служили эстетической или политической идее, как в более позднем искусстве. Вероятнее всего, первобытное художество служило священной цели: привлечь какую–либо чудесную силу или прогнать злого духа.

Древнейшие наскальные рисунки животных восходят к ледниковому периоду (между 60 000 и 10000 гг. до н. э.). Они были найдены на стенах пещер Франции, Испании, Скандинавских стран. Животные изображались как объект. Очевидно, эти рисунки имели не столько живописное, сколько магическое значение: их делали первобытные маги, веря, что эти сцены будут позже повторены в жизни.

Рисунки на стенах пещер времен палеолита состоят в основном из фигур животных, которых можно наблюдать в природе. Причем выполнены очень точно, даже натуралистично. Но, как показали исследования, эти рисунки не были простым воспроизведением натуры. Немецкий историк искусств Герберт Кююн писал: «Странно, что многие примитивные рисунки использовались в качестве мишени. В пещере Монтеспан находится рисунок лошади, попавшей в ловушку; на ней заметен след от метательного снаряда. Глиняная модель медведя в той же пещере имеет 42 отверстия». Известно много наскальных рисунков, на которых туловища животных проткнуты нарисованными стрелами и дротиками. Кроме того, найдены изображения, по которым было установлено, что в них стреляли настоящими стрелами, а также те, на которых нарисованы животные, пойманные в различные ловушки.

Вероятно, рисунки применяли в ритуалах охотничьей магии. При этом нарисованное животное несло в себе функцию «двойника»: охотники верили, что животное, изображенное раненным или пойманным в западню, будет действительно ранено или поймано в самом ближайшем будущем, что охота будет происходить так, как это изображено на картинке, и что, символически убивая животное, они убьют его и реально. Уже само изображение зверя с вонзенным в него копьем или дротиком служило залогом того, что животное действительно будет убито. Если же этого не случится, то вина будет не на картине, просто не все было точно исполнено.

Это форма так называемой гомеопатической магии: что происходит с рисунком, то будет и в жизни. Именно поэтому первобытные рисунки так верны натуре: их магическое влияние считалось в таком виде наиболее действенным. А подоплекой этому служила вера в тождество животного и его образа, на который смотрят как на душу. Отголоски такого магического культа встречаются и на более поздних ступенях развития: подобные ритуалы и поныне практикуются во многих племенах Африки и отражаются в бытующих суевериях.

Но почему именно художественный образ, несущий на себе элементы условности, в частности рисунок, стал неотъемлемой частью магического ритуала? Апеллируя к особенностям мышления первобытных людей, известный искусствовед Р. Арнхейм так объясняет этот феномен:

«Было бы трудно объяснить факты отождествления предметов и образов психологией восприятия, в соответствии с которой следует ожидать, что две модели выглядят идентичными или похожими друг на друга, только если одна из этих моделей является точной и совершенной копией другой по всем измеренным элементам: форме, направлению, размерам, цвету. Все примеры парадоксального отождествления объекта и образа возможны лишь потому, что восприятие полагается на бросающиеся в глаза характерные структурные черты людей, которые информируют о ее выразительности, а не о ее точности и завершенности.

…Фактически же все образы воспринимаются (в той или иной степени) буквально как «бытие» вещей, изображением которых они являются. Вместо наивного предположения, что ребенок, играющий с палкой как с куклой, является жертвой иллюзии, нам следовало бы понять, что нет ничего необычного в том, что предмет, будучи куском дерева, является в то же время и образом человека. Американские индейцы считали белых ученых виновниками голода, так как те, зарисовав бизонов, «забрали» их на страницы своих записных книжек. Тем самым индейцы, исходя из перцептивного подобия, отождествили объект с его образом. Они не пытались убить бизона в книге и съесть его, не старались сделать из зарисовок и какой–либо магический «символ»: бизоны были в одно и то же время и реальными и нереальными существами. Частичное отождествление образа с реальным объектом является скорее правилом, чем его исключением, не только у детей и первобытных людей, но и у всякого взрослого человека, который воспринимает образ, причем неважно, увидел ли он его во сне, в кино, в церкви, на фотографии или в художественном музее (Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие. М., 1974, с. 123).

И далее:

«Весьма символично, что искусство первобытного общества возникает не из любопытства, и не ради самого «творческого» порыва. Его целью не было и создание приятных иллюзий. Искусство в первобытном обществе является практическим инструментом в выполнении жизненно важных занятий. Оно вселяет в человека небывалую силу, которая становится его помощником. Первобытное искусство заменяет реальные предметы, животных и людей и тем самым выполняет свою задачу по воспроизведению всех видов услуг. Оно запечатлевает и передает информацию. Оно делает возможным «магически влиять» на отсутствующие вещи и живые создания. Значение всей этой деятельности заключается не в создании материальных вещей, а в воздействии, оказываемом этими вещами, или в воздействии, оказываемом на них.

Современное естествознание приучило нас рассматривать многие из этих воздействий как физические процессы, тесно связанные со строением материи. Эта точка зрения имеет недавнее происхождение и резко отличается от упрощенного представления, которое было присуще более раннему этапу в развитии науки. Мы считаем, что пища необходима потому, что содержит определенные физические вещества, которые усваиваются нашим телом. Для первобытных людей пища — это переносчик нематериальной силы или власти, чье ожцвляющее действие переходит к человеку. Болезнь оказывается не физическим воздействием микробов, ядовитых веществ или температуры, а разрушительным «флюидом», испускаемым определенными враждебными силами.

Из этого следует, что, согласно представлениям первобытного человека, специфический внешний вид и поведение вещей в природе (что, собственно, и является источником информации о тех физических воздействиях, которых можно от них ожидать) также не имеют ничего общего с их практической функцией, как форма и цвет книги с ее содержанием. Поэтому, например, в изображении животного первобытные люди ограничивались лишь перечислением таких характерных черт, как его органы и конечности, и использовали при этом четкие геометрические формы и модели, чтобы как можно точнее обозначить степень их важности, функцию, взаимные отношения. Кроме того, они использовали, по–видимому, изобразительные средства, чтобы выразить «физиогномические» свойства объекта, такие как враждебность или дружелюбие животного. Реальная деталь скорее затрудняла бы, а не проясняла понимание этих характеристик» (Арнхейм Р., с. 132).

Примечательно, что самые ранние памятники палеолитического искусства чаще всего реалистически воспроизводят лишь какую–нибудь одну характерную часть животного, но не животное в целом. И только позже, в ходе дальнейшего развития, на смену частичным образам приходят целостные реалистические изображения, хотя внимание к деталям по–прежнему сохраняется. В связи с последним очень интересны рисунки получеловеческих существ, которых иногда изображали рядом с животными. В пещере Трех Братьев во Франции сохранился рисунок: завернутый в шкуру животного человек играет на флейте, как будто хочет очаровать животных. В той же пещере есть изображение танцующих людей; одна из фигур с оленьими рогами, лошадиной головой и медвежьими лапами как бы доминирует над несколькими сотнями других животных подобно «Царю зверей». (Не явились ли такие образы прототипами языческих богов — полулюдей–полуживотных — Древнего Египта, Месопотамии, Греции?..


ЖЕРТВЫ СОЛНЦУ У МОНТЕ–ЧИРЧЕО | Величайшие загадки и тайны магии | ОТ РИТУАЛЬНОГО ДЕЙСТВА К МЫСЛИ