home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Власть и сила

«Любое прошлое, когда-то было будущим, а любое будущее станет прошлым, но и то и другое всплывает настоящим, в виде отношения к себе».

(Из тюремного дневника автора)

1998 год ничем не выделялся и был относительно спокойным. Самым главным событием стал, как и для всей страны, дефолт, который произвёл на криминальную братию поначалу такое же воздействие, как и усиление уголовного кодекса в 1996 году, правда, и последствия были такие же — все привыкли, а отразилось неё на других. У самих же «братков» зарплаты резко сократились, расстояние между подчинёнными и «главшпанами» увеличилось и, думаю, именно в этот год «общая» почил в Бозе. Причина до тошноты проста: держатели его тоже теряли в материальном содержании, а привычка жить на широкую ногу оставалась, и менять её не хотелось, тем более, нашёлся ещё не до конца распотрошённый мешок, который считался набитым доверху, с предназначением — быть потраченным на общие нужды. Правда, содержание его не раздавалось никому, кто бы и гуда ни просил. Думаю, братья без зазрения совести ' приходовали не только то, что было внутри, но и саму мешковину.

Странно то, что ещё десяток лет, а то и меньше назад, за подобное их просто разорвали бы те же «Лианозовские», но далеко не так было сейчас. Наглядные примеры, учат многому. И понаслышке я знал — это не единичные случаи, ведь власть денег над людьми непреодолимо сильна, так же, как и власть людей над людьми, правда, эти две «вещи в себе» вообще не сравнимы.

Страшнее всего, когда две эти власти складываются, и тогда тяга к наживе и превосходству над себе подобными доводит человека до того, что он предпочитает убить, нежели выплатить причитающееся, или позволить кому-то хотя бы приблизиться к его положению, а возможности в таком случае безграничные. Нужна лишь причина, которую найти проблем не представляет.

Немотивированные страхи о потере денег, приоритета и авторитета ввергают человека в состояние дикой нервозности и подозрительности, окутывая любую мысль негативным окрасом, куда прибавляется боязнь покушения и, как результат, приводит к устойчивым фобиям. Впрочем, это не особенно действенно, если у человека имеются настоящие ценности, семейные или духовные, или хотя бы он о них помнит, — они занимают то место, где рождается депрессия, ведущая через страх потери к необратимой подвижке сознания.

По всей видимости, из-за резкого понижения зарплат упала дисциплина, и братьями было принято решение: рядом мер хотя бы удержать её, пусть и на тогдашнем уровне. Здесь отводилось место и мне.

За месяц до нового, 1999 года, Андрей, несмотря на моё сопротивление, поделился связью со мной и с Олегом, который очень настойчиво просил меня прибыть на остров Санта-Круз де Тенериф, Канарского архипелага, на проводимое в первый раз широкомасштабное празднование Нового года. Так же настойчиво я и отказывался, понимая, что мне просто противопоказано появляться перед людьми, которые не только не видели меня 4–5 лет, но и слышали уже только в легендах, исходящих от младшего брата (Олега). Впрочем, легенды позволяли как раз поддерживать эту самую дисциплину. Старший Пылёв (Андрей) тоже не захотел войти в моё положение и поддержал инициативу. В результате, после полной оплаты двухнедельного пребывания двух человек, я всё-таки сдался. Ну нужно было им показать наличие гипертрофированного монстра и погрозить пальцем!

Устроенный банкет и представление, конечно, понравилось, был снят президентский люкс в отеле «Медитеранен». Огромный зал-фойе в виде эллипса, по периметру которого шли балконами возвышающиеся этажи с номерами, был заставлен столами, венчающимися ярко украшенным подиумом с оркестром и музыкантами н белых фраках. Сверху свисали огромные хрустальные люстры, и всё это на самом верху завершалось балконом снятого номера, с другой стороны которого имелся и второй, не менее огромный выход на балкон, с видом на удаляющийся до пересечения с горизонтом океан и отражающееся в нём бесконечное небо со звездами и лунной дорожкой.

Номер был очень большой, вместивший 30–40 человек мужчин и женщин. Пар, в основном, не было, лишь персоны, имеющие вес, могли себе это позволить. Дресс-код был обязателен: для дам — бальные платья, джентльмены, пусть даже «удачи» — в смокингах. Снующие и пытающиеся угодить официанты не мешали, но успевали ко всём. Алкоголь разбавил напряжённость, а приятные блюзовые и джазовые мелодии в стиле Луи Армстронга, Эллы Фитцджеральд и Фрэнка Синатры только добавили вкуса 30-х годов.

Нечего сказать — красиво, особенно застолье, проходящее либо на балконах, либо внизу на танцполе. Вид, открывающийся почти с крыши высокого здания, поражал воображение своей красотой, время пролетало несметно, а шампанское в бокалах словно испарялось, придавая особый вкус и аромат лёгким объятиям и поцелуям признательности и волшебства последних часов уходящего года.

Скоро гангстерская тусовка вошла во вкус, и стала похожа на возможно когда-то бывшие именно такими, какими мы можем наблюдать их по многим фильмам на подобные темы, не только видом и звуком, но и атмосферой «ежиков», волос, зализанных назад с помощью геля, а также сигар, виски и красивых женщин с шикарными причёсками, дорогими украшениями и «откутюрными» платьями, придававшими им особый блеск, изменявший их до неузнаваемости, добавляя и так чрезмерного магнетизма.

Вместе с «работниками», привыкшими ходить «по большой дороге», здесь, за отдельным столиком, где сидели мы с Махалиным и Шараповым, были и адвокат Илья Рыжков, и банкиры — Максим и Влад, разумеется, с вторыми половинами, что придавало и статусности, и приятных тем для медленно текущего разговора.

Наша компания несколько сторонилась основной массы, к тому же наши пары, составляющие эту смешанную группу, имели разные интересы и привычки в отдыхе по сравнению с остальными. Нередко, нашу десятку разбивал Олег с супругой, находясь, в основном, со своими подчинёнными, Андрей же нарушил данное мне обещание и прилетел лишь через пару дней, пригласив нас десятерых в китайский уютный ресторанчик у берега океана.

На этом празднестве мы задержались недолго и исчезли около двух часов. Выйдя на улицу, наслаждались праздностью гуляющих людей, океанским воздухом и друг другом — молодые ещё мужчина и женщина, в чёрном смокинге и великолепном длинном платье, сшитым на морской манер, с глубоким декольте, огромным воротом и оголённой спиной. Вряд ли когда-нибудь ещё я могу вспомнить нас двоих, гуляющих с таким романтическим настроением глубокой ночью в таком виде и совсем забывших о реалиях нашей жизни.

Это была хорошая поездка. Мы всегда брали в аренду небольшой автомобиль типа «Форда Фокуса» и разъезжали по острову, начиная, конечно, с вулкана Тейде и заканчивая северной частью, куда можно было попасть через совершенно непохожие друг на друга места и природу на верхнем плато верхушки уснувшего вулкана-великана и на его склонах, а также подымаясь и спускаясь по серпантинам к самому океану. Пляжи у отеля были достаточно хороши, и утро начиналось с них.

Во время неоднократных посещений Канарского архипелага появились и полюбившиеся ресторанчики: два, находящиеся у порта, и один китайский на скале, высоко над гладью воды.

Но всё-таки основным местом посещения зарубежья и эти годы стали предместья Гибралтара — Марбелья и близлежащие городки. Ничего особенного в этом населённом пункте не было, кроме фешенебельного курорта, любителей моря, дорогих яхт и машин, красивых вилл и пообще, насыщенности недвижимостью, принадлежащей куче знаменитостей, от Бандероса до Лужкова, ко-юрый, разумеется, сразу подружился с местным мэром. Гуда, конечно, сразу попала статуя Колумба работы Церетели, правда, не такая большая, как московский Пётр Первый, а лишь в человеческий рост, в виде подарка полюбившемуся месту. Местный градоначальник был известен многим, он поднял город до сегодняшней величины известности, завёл конную полицию, развил инфраструктypy, думаю, не без учёта интересов своего кармана. Правда, уже загремел на 15 лет, оставив все свои наработки следующему… Какие похожие судьбы!

Только ленивый обладатель хоть сколько-нибудь наполненного кошелька не приобрёл здесь какую-то домушечку или квартирку, тем самым облегчив работу правоохранительным органам, которые «хлопали» и «хлопают» (и, по всей вероятности, с успехом будут продолжать го делать) незадачливых, скрывающихся от правосудия, в том числе и по поддельным документам, с последующей экстрадицией в радушные объятия Следственного комитета РФ.

До сих пор и я вспоминаю, так и не ставший моим, домик, расположенный на третьей линии от среза воды, в горах. Вариант был великолепный: дом в 200 кв. м почти полностью из стекла, где рёбрами жёсткости были огромные кедровые брёвна. В нём было удобно до непривычности, и в любую сторону открывался чудный пейзаж, красивый до ненастоящности: склоны гор, где расположился маленький бассейн с мозаичными дельфинами, несколько огромных сосен и две пальмы, а также необычное достоинство, которое и составляло основную цену недвижимости — теннисный корт, для постройки которого было снято огромное количество скальной породы. Ну и, конечно, сам дом с гаражом на одну машину, тоже в скале, откуда к теннисной площадке вёз лифт. Усадебка была кем-то заложена банку, который чуть было не реализовал мне его второпях, чтобы окупить просроченный бывшим хозяином кредит в 400 тысяч у.е. Как я уже писал, заплатив половину, я тоже погорел на кредите благодаря доброте и отзывчивости наших «главшпанов», по всей видимости, оказавшись недостойным воспользоваться общественными деньгами, как раз для этих целей и существовавших. С этих 200.000$, заплаченные мною банку, оный забрал одну треть неустойки, оставшиеся вернул замечательному адвокату Алехандро и в закрома того же «общака», оплатив счета братьев — красиво жить не запретишь (повторяюсь, чтобы выговориться и забыть).

Но какой смысл расстраиваться, тем более сегодня судьба этого дома была бы в подвешенном состоянии. Вообще, у человека, находящегося в заключении, почти всё, что связывает его с нормальной жизнью, находящейся за стенами подобных учреждений, пребывает в подвешенном состоянии, и если говорить о какой-то собственности, то ссылаясь только на баулы и дафлы, хранящиеся в каптёрке. Исходя из этого, по меркам лагеря, я совсем не беден, имея, кроме того, сотню фотографий, пару горшков с цветами, которые нежно оберегаю, и небольшую библиотечку.

Жизнь забита ежедневной суетой, ограниченной статьями и параграфами Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (устаревшего до безобразия, где нет места даже такому понятию, как кипятильник и работой, что можно разбавить разрешенными непродолжительными тренировками, и как сейчас, писаниной и прогулками.

Некоторый красочный аспект придают жёстко лимитируемые передачи и бандероли, иногда балующие вкусностями, чтение, которое особенно радует душу, и письма в неограниченном количестве, благодаря чему скрашивается, пусть и не то одиночество, к пониманию которого человек привык на свободе, — ведь здесь ты постоянно окружён людьми, — но одиночество, если можно так выразиться, непонимания, направления и душевного рвения.

Эта жизнь — вряд ли та, к которой нужно стремиться, но через которую можно прийти к желаемой, пусть хотя бы остатку от неё, и через большой промежуток времени.

Годы заключения даются человеку не для того, чтобы просто переосмыслить прошлое и сделать выводы, но чтобы приучить себя к чему-то новому, перестроив своё поведение и свою мораль под те, с которыми человек приходит в этот мир, а после, на протяжении всей своей жизни, усиленно меняет, доводя до тех причин, о которых многие, находясь под «охраной», сожалеют.

Здесь принято говорить о восстановлении системы ценностей — пусть так. Я же конкретизирую для себя — это скорее сохранение её внутри себя, прежде восстановленной и, теперь уже, обороняемой от напора возможных ошибок и воздействий со стороны субъектов, у которых система выстроена не в том порядке.

Правда, к сожалению, в нашем мире, часто то, о чем написано, выглядит совершенно по-иному в живую, а по-юму все о чем говорилось строчками выше, сегодня зависит в этих местах только от самого человека и может ныть достигнуто лишь его усилиями.

Чтобы дать понять, о чём я хочу сказать и от чего нужно будет удерживаться после освобождения, находя иные выходы, приведу пример мотивации.

Представьте себе пса, мирно трескающего сахарную косточку, отстранённого от окружающего его мира и имеющего вид существа, которого всё устраивает. Будь вы ловцом и уничтожителем бродячих собак, то, даже по долгу службы, вам пришлось бы переступать через себя, чтобы уничтожить эту собаку. Если же вы простой гражданин, которому надоели «лепёшки» на асфальте, прилипающие к вашем башмакам, оставляемые беспризорными псами, то вполне достаточно было прогнать его и остаться довольным. Имей вы ружьё, в такой ситуации вряд ли рука поднялась бы на беззащитную тварь. Большинство же людей, глядя на жизнь этих созданий, скорее поделятся своей пищей из жалости и какой-то отдалённой, глубоко внутри себя спрятанной родственности живых существ.

А теперь представьте своего ребёнка, в тело которого вцепился тот же вислоухий, после того как ваш отпрыск решил, шутки ради, отобрать эту косточку, совершенно не понимая по наивности, к чему это может привести. Воспользуетесь ли вы ружьём? Что вы скажете или сделаете, вдруг обнаружившемуся хозяину, который, вдобавок ко всему, ещё обвинит вашего ребенка во всём случившемся, а вам, по вашей же слабости и растерянности, надаёт оплеух?

А всего в нескольких метрах висит совершенно официально оформленное оружие, к которому толкает справедливый гнев и обида? Лично я всегда удерживался и удержусь! Но что же я позволю себе сделать? Ведь случившееся оставлять так нельзя. Полиция? Но, узнав всю подноготную моей жизни и сравнивая ее с судьбой хозяина собаки, кому поверят больше?

Разумеется, в такой постановке вопроса и даже возможности её, кроме меня, винить больше некого, но конфликт как-то должен быть разрешён, и уж точно — мирным путём. Но таким образом, чтобы повторения подобного больше не было.

Героем приведённого примера было животное, имеющее только душу и врождённые рефлексы, последние и «сподвигли» существо на нападение.

Думаете, на людей нужно смотреть иначе из-за имеющихся у нас разума и, кроме врождённых, ещё и приобретённые рефлексы? Ничуть! Ответственность каждого из нас многократно выше, чем у этого «Шарика», именно из-за присутствия разума, чем мы и выше животных.

Только выше ли?!


*  * * | Ликвидатор. Книга вторая. Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера | * * *