home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Возможно ли было уйти?

«Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие».

(Евангелие от Матвея Гл. 23 ст. 24

«…оставьте их: они — слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму».

(Евангелие от Матвея Гл. 15 ст. 14)

Уйти от всего, просто сказав: «Ребята, мне с вами не по пути»? Или отказаться, как рассуждают некоторые газетчики или ведущие ТВ программ?

Дело не в том, что они, журналисты, никогда не стояли перед таким выбором и, скорее всего, не будут стоять. Дело даже не в том, что и девяностые-то прошли для них совсем в другом ракурсе, чего, кстати, не скажешь об операх МУРа — те то, отведя взгляд в сторону, всё понимают и иногда, наверно, молятся, что их жизнь сложилась так, а не иначе. И вопрос для них стоит не в осуждении, а в том, будет ли человек, выйдя на свободу, продолжать прежнее или все же одумался?

Позволю себе продолжить: и дело даже не в том, что что-то нужно написать или сказать, и это написанное или сказанное должно, во-первых, звучать, во-вторых, не выходить из общепризнанных разрешенных рамок, а в том, что невозможно понять со стороны ход мыслей людей, стоящих перед выбором, где на одной чаше весов — преступление, а на другой — страх и цена заведомо неподъёмная. Как примеры и осуждение тому времени лежат и гниют кости тех, кто даже не отказался, а просто высказал некоторое осуждение, причем не содеянному, а необходимости делать это, или недовольства, а иногда просто сделав что-нибудь неудачно!

Только святые могли подобному сопротивляться, становясь мучениками и страстотерпцами. Но начинали они с себя…. собою и заканчивали. Мы же слабы и далеко не мудры, зато горделивы и меркантильны. Иногда я ловил себя на мысли, что мне даже нравится, когда люди, испуганные рассказами обо мне и предупреждениями «старшеньких» о том, что этот человек любого найдет и превратит в пепелище не только дом и его самого, но и всю его семью, опускали глаза и отводили взгляд, стараясь не вызвать недовольства или подозрений. В том числе и этим держалась железная и даже репрессивная дисциплина. И, слава Богу, что никого из своих я не искал и в пепелище не превращал. А Олег Пылёв настолько заигрался, что на сообщённые ему сведения следователем в комнате допросов тюрьмы о моем задержании, подошел к окну и с выдохом облегчения сказал: «Наконец-то, теперь хоть к окну подойти можно!» О чем мне и сообщил чуть позже И.А. Рядовский — старший следователь по особо важным делам, наверное, чтобы с улыбкой посмотреть на мою реакцию.

Хотя, чести ради, нужно сказать: одному человеку, а именно Сергею Елизарову удалось уйти без особого напряжения. Правда, он сводный брат обоих Пылёвых и уйдя, оставался на виду, занимаясь частным извозом на своей «Газели».

А вот крестника своего Олег не пожалел, когда тот не просто попытался уйти, но даже в монастырь скрылся. Достал и позаботился о нём как «крёстный отец», даже не предав тело земле на кладбище и не дав его душе последнего облегчения. Подобная же участь постигла и второго крестника. Того, якобы после передозировки наркотиков, вынесли в последний путь в коробке из-под холодильника в потерянном навсегда направлении.

Была ли возможность у «главшпанов» откреститься, уйти в тень и жить на скопленном добре — не мне рассуждать. Знаю, что любой бизнес чахнет без личного надзора, даже если поддерживать его драконовскими ме-шдами, а именно так они и сделали. С 1995 года, если не раньше, Андрей не появлялся в России, Олег — очень редко, но метко. Отдай они бразды правления «Шарапу», «Лысому» или «Шарпею» и «Шульцу» — не факт, что те не захотели бы избавиться от тех, кто их помнил «никем» и «ничем», или не захотели бы сэкономить на их долях, без чего братья вряд ли захотели бы уйти.

История знает лишь единичные подобные случаи: Сулла и Диоклетиан оставили свои посты диктатора и императора, соответственно, последний правда ненадолго. Можно вспомнить Иоанна IV Васильевича, да личность Симеона Бекбулатовича ясно говорит, зачем он покинул трон, а кровавые последствия подтверждают очевидное.

Да и кто бы им поверил — Пылёвы ушли от дел!? Исчезнуть — дело другое, но родственники, а потом власть и неограниченные возможности, сконцентрированные в твоих руках, отдать крайне тяжело. Я исчезал от отца, сестры и остальных родственников на восемь лет, от жены и друзей — почти на три года, в мыслях они меня похоронили, хоть и получали финансовую поддержку якобы от «профсоюза», но скажу вам: исчезни я по сей день — был бы толк, но это 20 лет! Нужна ли такая жизнь?! Фактически я провел 14 лет в «бегах», насыщенных всем, о чем можно прочитать только в книгах, и не дай Бог испытать это на себе кому-либо.

А рядом жили обычные люди со своей спокойной суетой, в разных по благополучности семьях, и я им завидовал, прежде всего, из-за понимания: у меня такого не будет никогда! И несчастная женщина, которая меня полюбит, и сироты-дети, которые от меня родятся! Вот наказание много тяжелее всего, что может придумать изощренный мозг и ощущаемое уже тогда. Хотя надежда теплилась в душе, ведь многим удаётся не только избежать наказания и жить в шикарных условиях, но даже становиться общественными деятелями, меценатами, чиновниками, губернаторами, а то и депутатами — «народными избранниками» и гораздо выше. Но их жизнь в страхе, хоть и наполненная роскошью и показухой, а у меня после суда появилась надежда, может быть, призрачная, но на всё воля Божья.

И, может быть, просуетившись несколько десятилетий в армии, криминале и тюрьме, я смогу обрести семью и покой, конечно, отдавая себя уже не детям и юной, и желанной, а внукам и любимой, и всегда для меня молодой женщине…


* * * | Ликвидатор. Книга вторая. Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера | Глоцер