home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Последняя надежда

Прошло совсем немного времени, и началось ознакомление с материалами дела, подготовленными для второго суда.

Начало казаться, что это бесконечный процесс, в котором все силы объединились против меня. Но такую жалость к самому себе я гнал, как надоедливую муху, потому что она — самое худшее из чувств, поддавшись которому лишаешься любых сил. Со временем я научился быть благодарным за все подобные испытания, повторяя сам себе, что это самая малая милость.

С новыми силами я ухватился за мерцающие возможности, хотя и понимал всю их воздушность и облачность, оставляющие вместо ожидаемого лишь испарину на ладонях. Но, привыкнув не сдаваться и искать решение во внутренних ресурсах и своих силах, я делал шаг за шагом, преодолевая это, казалось бы, поначалу, невозможное «восхождение». С каждым преодолённым отрезком я всё больше и больше чувствовал то ли рядом, то ли в глубине себя, в самом сердце, поддержку чего-то неведомого ранее, хотя ещё не принятого, и уже не терял надежды, понимая — человек один не бывает.

Поддержка семьи тоже придавала силы и более всего помогала поверить в себя, как в человека, не совсем потерянного для общества.

Разумеется, я понимал о необычности, мягко говоря, ситуации. Чем встретит меня завтрашний день — не известно никому. Маловероятно, что желание быть кем-то и с кем-то совпадёт с настоящим положением, будет ли у меня шанс хоть на что-то? Или нужно забыть о нём раз и на всегда? Всё это станет известным лишь после второго суда, и то с одной оговоркой — как возможность.

Всё, что пришлось испытать и преодолеть до того, казалось мелким и неважным. Это напряжение было не только жутким по давлению и мощи, но и по кажущейся бесконечности, без возможности не только отдыха, но и малейшего расслабления.

И изучаемых томах не было ничего неожиданного, кроме, может быть, количества свидетелей и их состава. Исходя из опыта прошедшего суда, свидетелей защиты мы даже не стали привлекать, но более серьёзно подошли к их изучению и пониманию возможности воспользоваться ими в своих целях.

Прорабатывая каждого из тех, с кем я был знаком или хотя бы о ком наслышан, пытаясь понять, какой информацией они обладают, способны ли отвечать откровенно и честно, скрывать, теряться, как реагируют на раздражители, а, может быть и лесть, мы пытались составить алгоритм и манеру опроса каждого из них. Выбрали 5–6 человек из более чем сотни, и нужно отметить, что ошибок почти не было.

Необходимо понять, что каждый вопрос, каждое слово могут нести в себе почву не только для ожидаемого и нужного ответа, но и нечто совершенно противоположное , что только усугубит положение. Поэтому защитник вбивал чёткое понимание: «Если неуверен в положительном необходимом ответе, лучше молчать». Поэтому уже на судебном заседании концентрация достигла бешеного уроння. И почти всегда основой служила импровизация, отталкивающаяся от состояния, настроения и возможностей людей, выступающих свидетелями. Не всё предполагаемое оправдывалось, но если человек, которого я хорошо знал, в обычных ситуациях мог и обмануть, и утопить или, не сдерживая эмоций, говорил правду, то, попвдая в атмосферу судебного заседания и под взгляды обвиняемых, судьи, присяжных заседателей, обвинителей и и адвокатов, глаза которых буравили каждую его клеточку, а уши ловили каждый вылетающий из уст звук, не мог просто замкнуться в себе. Последствия могли вылиться в чём угодно, вплоть до истерик.

Кстати, откровенность, наигранность, ложь или надуманность в такой обстановке видны как на ладони.

К примеру, один из признанных потерпевших (правда, только морально) до дачи показаний, поставил выбор перед адвокатом: либо «хорошие» показания (правда, я не понял, в каком смысле хорошие в моей ситуации) за миллион рублей, либо показания, которые меня утопят (куда уж глубже). Разумеется, отказавшись от подобного предложения и прежде выдав о содеянном исчерпывающее повествование, я приготовился к обещанному. То, о чём говорил я и о чём сейчас рассказывал он, был эпизод с покушением с помощью взрыва в лифте, повлекшего за собой ранения ног его брата, слава Богу, восстановившегося полностью. Наигранность в даче показаний, растянутость и чрезмерное, буквально, смакование некоторых подробностей сыграли роль, обратную предполагаемой и не произвели желаемого впечатления на присяжных. Я был не против того, что он говорил и как он говорил, к тому же сам описал во всех подробностях всё произошедшее, предварив его рассказ, но здесь говорю об откровенности и о влиянии судебной ауры на людей.

Большое значение имеют и принимаемые позы, и мимика, и открытость, всё это описывает психология и стараться это учитывать обязательно нужно, хотя не всегда возможно. Так, скажем, скрытое лицо и взгляд исподлобья или прикрывание лица газетой, скрещенные на груди руки, заброшенная на ногу нога, злые ухмылки на обвинительные и обличающие речи и так далее — всё это даёт свои эффекты, формируя либо приязнь к твоим реакциям, либо, наоборот, действует отталкивающе. В любом случае — нужно быть самим собой.

Может показаться, что раскаяние вкупе с чистосердечным признанием никак не могут быть в одной связке с расчётом и подготовкой. Это сложный вопрос. Мало того, поначалу мне действительно было совершенно безразлично, чем всё закончится. Оставшись живым при задержании и получив в подарок добавочное время, я решил открыть правду о своей жизни, что продолжаю делать и сейчас.

Поступая так, постепенно начал понимать, что это время может затянуться и далее приговора. С каждым днем мысль о неслучайности происходящего, пульсирующая всё с большей силой, становилась чуть ли не основной, приводящей к пониманию необходимости сделать что-то, что могло бы возместить потерянное хотя бы родственникам. Может быть, эта книга сможет стать и предупреждением кому-то или хотя бы на что-то растрыть глаза тем, кто взял её в руки. Существует ещё много причин, которые заставляли меня стремиться изменить мою судьбу и добиться всё-таки конечного срока. Всего не перечислишь, да и не нужно, каждый из читающих по себе может понять, что хотел бы успеть сделать в своей жизни и какой след оставить после себя…


* * * | Ликвидатор. Книга вторая. Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера | * * *