home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Вердикт — новый отсчёт

«Я не обещаю вам Лёгкой победы и радости.

Я обещаю вам Кровь, пот и слёзы…»

Уинстон Черчилль

Двенадцать человек вынесли вердикт, давший мне надежду на новую жизнь. В любом отрезке есть конец, а 18 или 23 — это уже частности, я же верю в лучший исход.

Итак, по всем 72 вопросам, я и ещё один человек из нас четверых — Сергей Елизаров, кровный брат обоих Пы-лёвых, но, похоже, вобравший в себя всё самое лучшее от родителей, оставив наихудшее Олегу, а лавры Андрею, — получили «СНИСХОЖДЕНИЕ». Но это было не сразу, а ещё через две недели, равные, как показалось, двум жизням. В ожидании физиологически я чувствовал себя отлично. Спортивные нагрузки «тюремного фитнесса», увеличенные на этот период в два раза, забирали большую долю отрицательных эмоций, правда, разум производил их в масштабах просто громадных, и поглотить их в состоянии было только чудо. Если говорят о муках адовых, то, скорее всего, имеют в виду именно истязания души, а не тела, которое может превозмочь боль и привыкнуть к ней. То же, что происходит внутри нас, — сводит с ума, отнимая силы.

В этот период при переводах из камеры в камеру я во второй раз пересёкся с Василием Бойко. Не было свободной минуты, чтобы этот человек не читал молитвы, в том числе и о нас грешных, которые порой, не сдерживаясь, позволяли себе иронизировать по этому поводу. Кстати, его дневные и ночные бдения были услышаны, что является крайней редкостью для этой тюрьмы, и его выпустили под залог в 50 миллионов рублей. Правда, выйдя но внутренний дворик, он отправился не домой, что следовало из постановления Верховного суда, а в тот самый Петровский изолятор, откуда он через несколько дней попал на новый суд-ему предъявляли новое обвинение. Но судья, изучив «свежие материалы дела», пришёл в негодование, удивившись непрофессионализму и лености представителей прокуратуры, которые даже не удосужились и строчки текста поменять в прежних томах. Такого неуважения к суду, правосудию и к себе, «Его честь» потерпеть не смог, и из зала суда Василий под аплодисменты отправился домой. Далее Бойко вытащил из тюрьмы несколько человек, обвиняемых по тому же делу, вложив в виде залогов ту же сумму за каждого.

По всей видимости, моё напряженное состояние не прошло для него незамеченным, но успокаивать и убеждать, понятное дело, было бесполезно, к тому же внешне я был спокоен и отчуждён. Наверное, то, что он сделал, было наилучшим — он подарил мне книгу о св. Преподобном Силуане Афонском, буквально «набитую» откровениями и истинами.

Оголённые и реагирующие на всё нервы помогали воспринимать прочитанное очень близко, чем успокаивали возбуждённое естество. Это чтение действительно увлекло и помогло, открыв многое в отношении к жизни и сложившейся ситуации, в частности.

То ли странное совпадение, то ли воля Создателя, но день памяти святого — 24 сентября — именно тот день, когда я окончил настоящую книгу, и тот день, на который было назначено вынесение вердикта, и это та дата, которую я теперь признаю своим вторым рождением. С этого момента я ощущаю покровительство второго, после св. Святителя московского Алексея, — св. преподобного Силуана Афонского. Более того, случилось так, что колония, где мне определено отбывать наказание, находится на его родине.

А о Василии Бойко я всегда вспоминаю с теплым чувством и храню его пожелания о милости Божией и о спасении души…

Утро было спокойным и без особых переживаний протекло до полудня. Подымаясь в зал суда, переговорили с Олегом о А.П. Таран-цеве. У Пылёва уже был пожизненный срок, и по Уголовному кодексу большего не предполагалось — ведь «высшей мерой социальной защиты» являлась смертная казнь, но на неё был установлен временный мораторий, следовательно, и прибавлять ещё что-то не имело смысла.

Олег был уверен, что его показания понадобятся на суде над хозяином «Русского золота», и считал это своим шансом в дальнейшем уйти на менее тяжёлый срок. Но факт остаётся фактом — того, что было достаточно для нас, людей не медийных и не имеющих веса в обществе, маловато для публичных персон. Над ними если и проводится суд, то обязательно учитывается презумпция невиновности, где именно прокуратура должна доказывать вину обвиняемого, а не обвиняемый свою невиновность. Конечно, в случае, если не проводится «показательная порка».

Находясь в нижних камерах Мосгорсуда 24.09.2009 года, в предвкушении, возможно, самого важного момента моей жизни, о чём я думал? Сейчас те часы для меня покрыты тайной, ибо много последующих перекрыла неописуемая радость от произнесённого старшиной коллегии присяжных заседателей и повторенного судьёй, даже с некоторой дрожью в голосе, по всей видимости, от небывалого и неожиданного приговора в отношении меня. Всё, что осталось от этих тяжелейших минут, впрочем, облегчённых после маленькой молитовки, — несколько строк, написанных от руки, будто сошедших свыше как откровение предстоящего.


«Последнее слово подсудимого Шерстобитова А.Л. | Ликвидатор. Книга вторая. Пройти через невозможное. Исповедь легендарного киллера | 60 секунд