home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



2. Грезы крымской ночи

В предместье Бахчисарая император, доселе без особого интереса наблюдавший унылый степной пейзаж и время от времени любезно кивавший своей спутнице, давая знать, что внимательно ее слушает, неожиданно приказал остановить карету. Показав пальцем на человека, который возился в поле, недалеко от дороги, велел позвать. Человек подошел. Вид у него был чудной: на русского крестьянина похож он не был, но и на татарина тоже. На голове плотно сидела каракулевая шапка, — вроде кавказской папахи, длинный халат надет был поверх белой рубахи, высокие башмаки аккуратно зашнурованы до колен.

Человек низко поклонился, но шапки не снял.

— Спроси, кто такой и чем занимается, — обратился император к переводчику.

— Крестьянин он, дом имеет и землю. Табак выращивает. Семья пятнадцать душ.

— А веры, веры какой будет? — нетерпеливо спросил австрийский император.

— Говорит, из иудейской секты караимов.

— Пусть идет, — сказал император и живо обратился к своей спутнице: — Вот, вот, сударыня, это как раз то, чего я так давно добиваюсь от этого племени. Чтобы исправить и сделать полезным для государства, его нужно отвратить от вредных промыслов и пересадить на землю.

Хотя до того беседовали они о письме Дидро, которое недавно получила Екатерина, Иосиф безо всякого перехода начал рассказывать российской императрице о реформах еврейской жизни, которые он проводил в своей империи.

— Мой Tolerantzpatent — манифест терпимости — сулит этому народу права полноценных граждан под условием его исправления. И это уже приносит плоды в Богемии и Моравии. Евреи там стали посылать детей в общие школы, участвовать в городских делах, жертвовать на государственные нужды. В Венгрии расширение прав этого племени мы поставили в зависимость от выполнения нашей просветительской программы. И, представьте, Systematica gentis Judaicae regulata — другой манифест терпимости, предназначенный для венгерской провинции, тоже дает результаты. А Нижняя Австрия? Здесь из этого народа уже образовалась группа вполне просвещенных, полезных отечеству граждан.

Увлекшись, Иосиф поведал Екатерине и о плане возложить на иудейских подданных обязанность отбывать натуральную воинскую повинность, и о том, что в конце концов мечтает он полностью подчинить жизнь этого народа Judenpatent — еврейской хартии, которая — император чуть понизил голос — «должна противустать французской Декларации прав человека и гражданина».

Тут Иосиф заметил, что спутница его, пытаясь скрыть зевоту, все чаще прикладывает к губам кружевной платок.

— Я утомил вас, сударыня?

— Ничуть, но я предпочла бы продолжить наш разговор за ужином.

Иосиф велел остановить, откланялся и пересел в свою карету.

Подъехали Потемкин и Зубов; Екатерина махнула рукой — хочу остаться одна.

Нет, не утомил ее австрийский император, которого пригласила она осмотреть Новороссию, показать, как распоряжается своими приобретениями. В словах же Иосифа услышались ей и похвальба, и скрытый намек на то, что лишь он один проводит реформы тонкие и глубокие, лишь он один добился успехов в части самой трудной, касательной иудейского племени.

Хорошо рассуждать тебе, друг мой, думалось Екатерине. Ты-то начал реформы еще под матушкой своей, Марией Терезией. От нее же унаследовал и австрийскую корону, и трон Священной Римской империи. Кто мешал тебе в реформах твоих? Кого было страшиться тебе?

И припомнилось Екатерине начало ее царствования, когда через неделю после вступления на престол прибыла она в Сенат и оказалась в глубоком затруднении: первым поставлен был вопрос о допущении в империю иудеев, изгнанных предшественницей ее. Умом понимала Екатерина всю выгоду от водворения в России этого торгового народа, да никак не могла начать царствование таким проектом. В тот час надлежало ей показать себя защитницей православной веры, успокоить умы, возбужденные воцарением мужеубийцы, к тому же нищей принцессы из захудалого рода Ангальт-Цербстских.

Да и чем похваляется император Иосиф — разве не ей обязаны сыны израилевы, которые в Польском королевстве были ничейными и бесприютными, словно звери лесные, правом записываться в сословие купцов и мещан? Разве не старалась она, чтобы племя сие рассталось с привычками вредными, с промыслами, ущерб приносящими? Широко распахнув двери страны иностранцам и инородцам, разве не думала она, что и иудейские ее подданные, преобразившись видом и духом, помогут разбудить русское купечество, поднять торговое и фабричное дело, проложить Империи российской дороги в далекие страны, как открыли они Испании путь в Америку, а Британии — в Индию?

Черным бархатом затянуло крымское небо. Царица задремала.


Не суждено было сбыться мечтам Екатерины — твердо стояла Русь против России, и новые ее жители — так уж повелось с самого начала — стали заложниками этой извечной борьбы. Не пришлось российским евреям снаряжать в дальние странствия своих колумбов, основывать свою Ост-Индскую компанию, прокладывать дорогу к богатствам Китая, Индии и других далеких стран. Да что там далекие страны! Необозримые просторы собственного отечества остались для них запретными, им и в своей стране не позволено было приложить труд, энергию, мастерство, чтобы освоить нетронутые богатства Сибири, Урала, Севера.

Либеральные поначалу воззрения Екатерины уступили место взглядам предшественницы ее, императрицы Елизаветы, и вовсе не желавшей терпеть в стране «врагов христовой веры». Указом от 1794 года просвещенная императрица установила для евреев, желающих записаться в городские сословия, «подати вдвойне против положенных с мещан и купцов христианского вероисповедания», а взамен воинской повинности вынудила их платить рекрутский налог, опять-таки вдвойне по сравнению с купцами-христианами.

Главным же препятствием на пути к равноправию стала черта еврейской оседлости.

Понятно, купцы и ремесленники внутренних губерний — Москвы и Смоленска, в первую очередь, — видели в евреях-торговцах и мастеровых опасных конкурентов. Ссылаясь на старые традиции Московского государства, они выступили с ходатайством перед Государственным Советом не допускать еврейских купцов в великорусские губернии. Ходатайство это было удовлетворено Госсоветом, а 23 декабря 1791 года последовал указ Екатерины, гласивший, что «евреи не имеют права записываться в купечество и мещанство во внутренних российских городах и портах». Это был первый законодательный акт, направленный на возведение стен большого российского гетто, — Черты. Избежав участи крепостных крестьян, евреи вскоре обнаружили, что на новой родине их закрепили не за помещиками, но за самим государством.


1.  «Как невкусно, т. Ленин!» | Пастухи фараона | 3.  Ворованный воздух