home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 9

СНОВА В СТРОЮ

Закончить учебу в Промышленной академии Леониду Григорьевичу Петровскому не пришлось. Надвигавшаяся война требовала развертывания все новых и новых воинских формирований. Естественно требовались и командиры. Особенно не хватало командиров старшего звена. К тому же война с Финляндией вскрыла ряд серьезных пробелов в подготовке командных кадров. Объяснялось это главным образом двумя причинами:

— во-первых, несоответствием многих из командиров занимаемым должностям в связи непродолжительным временем пребывания в них, что было следствием частой смены командиров в связи с репрессиями и ростом количества частей и соединений в Красной Армии;

— во-вторых, большими недостатками в организации командирской подготовки в войсках, а также недостаточно продуманной системой обучения в военно-учебных заведениях.

Была еще одна причина, а точнее, первопричина сложившегося положения с командными кадрами — организованные Сталиным и его окружением травля и уничтожение командно-начальствующего состава Красной Армии, что уже отмечалось выше. Многие командиры и военачальники день и ночь напролет думали о том, не будет ли сегодняшний день последним в их жизни, а не о том, как крепить боевую выучку войск.

И это вполне естественно — такова была обстановка в стране и армии в тот период времени. Военный комиссар одной из воинских частей Шеховцов докладывал: «У нас в дивизии оказалось изъятых врагов народа свыше 100 человек во главе с комиссаром дивизии врагом народа Поляковым».

Один из главных погромщиков Красной Армии М.Л. Фриновский во время поездки по Дальнему Востоку летом 1938 года рапортовал Наркому НКВД Ежову, что «за одни день в воинских частях ОКДВА[19] арестованы 201 человек».

О чем можно говорить, если сам Нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е Ворошилов додумался па всеармейском совещании политсостава Красной Армии сказать буквально следующее: «Война может вспыхнуть в любой момент. А значит, корчуй напропалую»{37}.

«Довыкорчевывались» до такой степени, что некоторыми дивизиями командовали капитаны и майоры. Потом протрезвели и начали вытаскивать на свет божий тех командиров, которых еще не успели уничтожить. Так вскоре оказались на свободе многие из тех, кто уже несколько лет находился в сталинских застенках, но чудом избежал расстрела: К.А. Мерецков, К.К. Рокоссовский, К.П. Подлас, С.И. Богданов, Э.Я. Магон, В.А. Юшкевич и многие другие, а также оказавшиеся не у дел, но не познавшие «прелестей» сталинских тюрем и лагерей командиры наподобие Л.Г. Петровского.

По ходатайству нового Наркома обороны, которым после советско-финляндской войны стал Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, Л.Г. Петровский был восстановлен в кадрах Красной Армии. Приказом Наркома обороны № 05257 от 28 ноября 1940 года Петровский был назначен командиром 63-го стрелкового корпуса, дислоцировавшегося в Приволжском военном округе. И уже через несколько дней поезд мчал его к новому месту службы.

Ольга Леонидовна Туманян (Петровская) рассказывает:

«Несмотря на то что я была все-таки еще ребенком, но отчетливо помню те предвоенные годы. Все чаще в разговоре старших речь шла о войне. В воздухе, как говорится, уже пахло войной. И хотя внешне все было так же, как и раньше, но вокруг все больше встречалось людей в военной форме. Многие из тех, кто раньше вообще не служил в армии, стали военными.

Я помню, как-то вечером папа пришел сильно возбужденный и сказал, что его скоро вызовут в Кремль. Говорят, приготовьтесь, возможно, вам придется встретиться со Сталиным. Он постоянно ждал звонка и не отходил от телефона. Через день или два раздался звонок, и ему сказали прибыть в Кремль, вам заказан пропуск.

Я не знаю, с кем он тогда встречался, но, по-моему, у Сталина он не был. Короче говоря, ему предложили восстановиться в армии. Конечно же, папа с радостью принял это предложение. Ему предложили стать командармом, но он попросил назначить на корпус, сославшись на то, что он два года не служил. За это время произошло много изменений.

Он так и сказал: "Я боюсь, что я отстал. Прошу назначить на корпус"».

Племянник Л.Г. Петровского, сын Петра Петровского — Леонид в своей статье, о которой говорилось в предыдущей главе, пишет, что за Леонида Григорьевича заступился М.И. Калинин. Причем описанные им обстоятельства восстановления Леонида Григорьевича в армии тоже не в полной мере соответствуют реальным событиям:

«Обычно осторожный "всесоюзный староста" симпатизировал талантливому комдиву и был уверен в его лояльности, потому и рискнул начать со Сталиным тяжелый разговор. Под конец "кремлевский горец" зло бросил:

"Вернуть в армию! Сослать, как брата, в Саратов". Петровский был немедленно вызван в Генштаб, где после разговора, напоминающего допрос, получил предложение на выбор: возглавить дивизию, корпус или армию (после массовых репрессий 37—38 годов вакансий было много). Леонид Григорьевич остановился на корпусе.

В Саратове он и начал готовить 63-й стрелковый к крупномасштабным сражениям, понимая, что мирный договор с Гитлером — только отсрочка большой войны. И когда война началась, именно его бросили на перехват группы "Центр", нацеленной на Москву».

Не знаю, откуда почерпнуты подобные сведения, но надо отметить следующее.

Во-первых, всесоюзный староста никогда, ни за кого не заступался, ибо боялся «вождя народов», больше всего в жизни.

Во-вторых, талантливому комдиву М.И. Калинин никак не мог симпатизировать, ибо Леонид Григорьевич Петровский комдивом был давным-давно. Должность комдива он сдал в мае 1937 года, а с ноября 1937 года носил воинское звание «комкор».

В-третьих, фраза вождя «Вернуть в армию! Сослать, как брата, в Саратов» — абсолютно несостоятельна. Брат Леонида Григорьевича, т.е. отец уважаемого автора этой статьи, уже давно не имел никакого отношения к городу Саратову, третий год находясь в орловской тюрьме, где отбывал пятнадцатилетний срок, полученный им «за участие в антипартийной и антигосударственной деятельности».

В-четвертых, маловероятно, что кто-то мог предложить Петровскому стать командиром дивизии. Не надо забывать о том, что до увольнения из армии он был командующим Среднеазиатским военным округом, некоторое время занимал должность заместителя командующего Московским военным округом. И к тому же носил воинское звание «комкор». Так что дивизия — это абсолютно не его уровень. Тем более что с учетом резкого роста войсковых формирований, как правило, назначали на должность на ступень выше или равную, но никак не ниже.

И последнее. При всем уважении к Леониду Григорьевичу говорить о том, что именно его бросили на перехват группы «Центр», нацеленной на Москву, — просто несерьезно. 63-й ск комкора Петровского, входивший в состав 21-й армии, получил приказ на передислокацию на территорию Белоруссии в середине июня 1941 года. А когда его вернули в армию, на дворе был только ноябрь 1940 года, еще не началась война, еще ничто не угрожало нашей столице. К тому же бросать стрелковый корпус на перехват группы армий «Центр» было бы полным безрассудством. В период Московской битвы натиск этой вражеской группировки с трудом сдерживали полтора десятка наших армий, а здесь один корпус ринулся «на перехват группы "Центр", нацеленной на Москву». Так что в этих строчках больше выдумок, чем правды.

Вернувшись в армейский строй, Леонид Григорьевич поймал себя на мысли, что за два с половиной года, которые прошли с того времени, как он был отстранен от должности и выведен в распоряжение Управления по начальствующему составу Красной Армии, в армии произошли очень большие изменения. Красная Армия значительно увеличилась численно. Появилось много образцов новой боевой техники и вооружения. Произошли значительные изменения в организации Вооруженных Сил, которые коснулись различных звеньев Народного комиссариата обороны, начиная от центрального аппарата и заканчивая соединениями и частями.

Основу организации сухопутных войск составляли стрелковые корпуса, являвшиеся высшими тактическими общевойсковыми соединениями. Значительно увеличивалась их огневая мощь. Одним из таких стрелковых корпусов, сформированным в августе 1939 года на базе частей Приволжского военного округа, и предстояло командовать комкору Л.Г. Петровскому.

Резкое увеличение армии не могло не сказаться на качестве боевой подготовки и уровне боевой выучки войск. Еще хуже обстояло дело с командными кадрами. И если в звене батальон—полк—дивизия командиры имели определенный опыт, многие и боевой, то в звене взвод—рота положение было очень сложным, не говоря уже о том, что многие должности командиров взводов исполняли младшие командиры из числа военнослужащих срочной службы. Это с сожалением должен был констатировать Л.Г. Петровский после первой своей беседы с бывшим командиром 63-го стрелкового корпуса комкором В.Ф. Сергацковым, который убывал в Москву на должность старшего преподавателя Академии Генерального штаба.

За год, прошедший с начала формирования корпуса, было сделано немало, но еще больше предстояло сделать. Командиры и политработники соединений и частей 63-го ск день и ночь работали над сколачиванием воинских коллективов, проводили занятия по боевой и политической подготовке, прилагая максимум усилий для того, чтобы в кратчайший срок дать красноармейцам и младшим командирам хотя бы минимум тех знаний и умений, которые могут понадобиться в бою. Особое внимание уделялось подготовке специалистов: танкистов, артиллеристов, саперов, воинов зенитных подразделений.

И здесь большую помощь оказал Леониду Григорьевичу Петровскому начальник артиллерии корпуса генерал-майор А.Ф. Казаков, с которым они были знакомы еще по службе в Среднеазиатском военном округе. Александром Филимоновичем была проделана очень большая работа по подготовке воинов артиллерийских частей и подразделений. А группировка артиллерии, подчиненная ему, была немалая: семь артполков, три отдельных противотанковых дивизиона, три отдельных зенитных дивизиона, да к тому же восемнадцать артиллерийских и девять минометных батарей, входивших в состав стрелковых полков корпуса.

Советская военная доктрина в предвоенные годы справедливо рассматривала наступление как решающий вид стратегических действий. Однако она также признавала необходимость и закономерность обороны, но не учитывала возможности ведения длительных оборонительных действий на всем стратегическом фронте, на своей территории, с отходом вооруженных сил в глубь страны. Об этом никто не только не мог сказать, но и подумать не имел права. Красная Армия всех сильней!

Основная сущность советской стратегической доктрины была отражена в проекте Полевого устава 1939 года, который был главным пособием по подготовке войск, в котором говорилось:

«На всякое нападение врага Союз Советских Социалистических Республик ответит сокрушающим ударом всей мощи своих Вооруженных Сил.

Наша война против напавшего врага будет самой справедливой из всех войн, какие знает история человечества.

Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий. Войну мы будем вести наступательно, перенеся ее на территорию противника.

Боевые действия Красной Армии будут вестись на уничтожение, с целью полного разгрома противника и достижения решительной победы малой кровью»{38}.

Установка вождя на ведение войны только на чужой территории и на достижение победы «малой кровью» ориентировала на легкость победы, чем расхолаживала войска, которые уверовали в свою непобедимость. Это уже не говоря о том, что подобные взгляды на ведение боевых действий явно противоречили особенностям современной войны, неизбежно связанной с огромным напряжением сил не только армии, но и всей страны.

Подобный взгляд советского военного руководства нанес большой вред воинскому воспитанию личного состава Красной Армии, не мобилизуя красноармейцев и командиров на упорную и длительную борьбу с сильным противником. Правда, весной 1940 года на специальном совещании по вопросам идеологической работы, а затем в ходе совещания руководящего состава Красной Армии, состоявшегося 23—31 декабря того же года, тезис о легкой победе над врагом был подвергнут критике. Однако переломить существовавшие настроения в армейской среде в оставшееся время до начала войны не удалось.

Отрицательное воздействие на организацию боевой подготовки войск в предвоенные годы оказала неправильная оценка И.В. Сталиным и командованием Красной Армии боевого опыта, полученного в различных военных конфликтах, особенно в Испании в 1936—1939 гг.

Слепо перенеся опыт, полученный в этих локальных войнах, на современные условия ведения боевых действий, Народный комиссариат обороны принял решение ликвидировать крупные соединения бронетанковых войск — механизированные корпуса и заменить их отдельными бригадами и полками, которыми якобы было легче управлять.

Через некоторое время, изучив характер ведения германскими вооруженными силами боевых действий в Европе, руководство страны решило исправить эту ошибку, но было уже слишком поздно. К тому же вновь организованные механизированные корпуса с количеством танков около, а то и более 1000 в каждом из них, оказались и в самом деле очень громоздкими и неповоротливыми. Так, в 7-м механизированном корпусе генерал-майора В.И. Виноградова на 1 ноября 1940 года насчитывалось 909 танков, причем все устаревших марок. В 6-м механизированном корпусе генерал-майора М.Г. Хацкилевича (10-я армия) по состоянию на 13 июня 1941 года было: 114 танков KB, 238 Т-34, 416 БТ-7, 126 Т-26. Всего: 994 танка.

Даже в последние годы войны наши танковые армии, обладавшие более мощным аппаратом управления, чем предвоенные механизированные корпуса, фактически имели в своем составе не более 600—700 танков.

Структура стрелковых корпусов и дивизий накануне войны существенно не изменилась по сравнению с предыдущими годами. Стрелковые корпуса состояли, как правило, из трех стрелковых дивизий, двух корпусных артиллерийских полков, отдельного зенитного артиллерийского дивизиона, саперного батальона и ряда других специальных частей и подразделений.

Всего по штату военного времени в стрелковом корпусе трехдивизионного состава предусматривалось иметь 51 061 человека, 306 полевых орудий (84 152-мм гаубицы, 24 107-мм или 122-мм гаубиц, 48 76-мм орудий дивизионной артиллерии, 54 76-мм орудия полковой артиллерии), 162 45-мм орудия ПТО, 48 зенитных орудия (24 76-мм и 24 37-мм орудия), 450 минометов (252 50-мм, 162 82-мм и 36 120-мм минометов).

Стрелковая дивизия состояла из трех стрелковых и двух артиллерийских полков, зенитного и противотанкового дивизионов, саперного батальона и ряда других специальных частей и подразделений.

В стрелковой дивизии по штату военного времени предполагалось иметь: 14 483 человека, 16 легких танков, 13 бронемашин, 78 полевых орудий (12 152-мм гаубиц, 32 122-мм гаубицы, 16 76-мм орудий ДА и 18 76-мм орудий ПА), 54 45-мм орудия ПТО, 12 зенитных орудий (4 76-мм и 8 37-мм орудий), 150 минометов (84 50-мм, 54 82-мм и 12 120-мм минометов).

Однако на 1 июня 1941 года большинство дивизий, даже дислоцированных в западных приграничных военных округах, содержались по штатам мирного времени (стрелковые — 11 958 человек, горнострелковые — 7508 человек). Часть дивизий, расположенных в тыловых районах приграничных округов, и дивизии внутренних военных округов содержались по сокращенным штатам мирного времени (6000 человек).

Война и в самом деле была не за горами — воздух уже был насквозь пропитан ею. За те несколько месяцев, что находился во главе корпуса комкор Л.Г. Петровский, ему удалось провести в жизнь ряд мероприятий по повышению уровня боеготовности частей и подготовки штабов корпуса и дивизий. Командующий войсками Приволжского военного округа генерал-лейтенант В.Ф. Герасименко[20] в отзыве на командира 63-го стрелкового корпуса Л.Г. Петровского в апреле 1941 года отмечал:

«Тов. ПЕТРОВСКИЙ — партии ЛЕНИНА-СТАЛИНА и Социалистической Родине предан.

В должности Командира Корпуса с декабря м-ца 1940 года. Показал себя вполне подготовленным командиром. Правильно понимает современные требования Народного Комиссара Обороны по перестройке боевой и политической подготовке и требования приказа НКО № 30.

Энергичный, дисциплинированный, с достаточной силой воли командир. Пользуется большим авторитетом у подчиненных. По оперативно-тактическим вопросам подготовлен хорошо. Лично достаточно уделяет внимания непосредственной работе в частях, а также подготовке штабов.

Партийно-политическую работу выполняет хорошо и как единомышленник с задачей справляется.

Должности командира корпуса вполне соответствует.

Заслуживает присвоения воинского звания "ГЕНЕРАЛ-МАЙОР'.

Однако представление командующего округом осталось не реализованным, и Л.Г. Петровский убыл на фронт в звании комкора.

В середине июня 1941 года 63-й стрелковый корпус получил задачу в составе 21-й армии, которая была образована на базе Приволжского военного округа, передислоцироваться ближе к границе, на территорию Белорусского военного округа.

На Днепровском рубеже. Тайна гибели генерала Петровского


ГЛАВА 8 ВЗЛЕТ И ОПАЛА | На Днепровском рубеже. Тайна гибели генерала Петровского | ГЛАВА 10 ВОЙНА