на главную | войти | регистрация | DMCA | контакты | справка |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


моя полка | жанры | рекомендуем | рейтинг книг | рейтинг авторов | впечатления | новое | форум | сборники | читалки | авторам | добавить
фантастика
космическая фантастика
фантастика ужасы
фэнтези
проза
  военная
  детская
  русская
детектив
  боевик
  детский
  иронический
  исторический
  политический
вестерн
приключения (исторический)
приключения (детская лит.)
детские рассказы
женские романы
религия
античная литература
Научная и не худ. литература
биография
бизнес
домашние животные
животные
искусство
история
компьютерная литература
лингвистика
математика
религия
сад-огород
спорт
техника
публицистика
философия
химия
close

реклама - advertisement



ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ловушка для кабельщиков

Без банковской тайны Каймановы острова снова превратятся в рыболовецкое сообщество.

Бывший банкир Джон Мэтьюсон

Гордон Райан торговал хот-догами на одной из улиц в деловой части Джерси-Сити, штат Нью-Джерси.

Одну сосиску с квашеной капустой и горчицей, пожалуйста…

Это называлось «хот-дог Гордона».

…Один «Доктор Пеппер»…

И какое-то время бизнес действительно процветал.

…Да, и еще пиратский декодер.

* * *

Гренадцы были дилетантами, дорого заплатившими за уроки Зиглера-Бринка. Вместо этого им следовало взять несколько уроков на Кайманах, где обязательным предметом является искусство летать ниже радара.

Джон Мэтьюсон отслужил в корпусе морской пехоты США, а затем управлял собственной строительной компанией в Чикаго. На пороге своего 52-летия, в 1980 году, он решил, что заработал достаточно денег, чтобы удалиться на покой. Неудивительно, что после стольких зим, проведенных на Среднем Западе, Мэтьюсон выбрал такое теплое местечко, как западные Карибы. Но на его выбор повлияло еще кое-что кроме яркого солнца и возможности заняться подводным плаванием. Мэтьюсон решил начать новую карьеру. На этот раз он намеревался стать банкиром, а Кайманы были исключительно благоприятным для этого местом. Переезжая туда, он и не подозревал, что однажды хот-дог из Нью-Джерси разрушит всю его жизнь.

Первое, что сделал Мэтьюсон после того, как купил подставной банк Argosy, — это подыскал ему более подходящее название. Он остановился на Guardian Bank and Trust Company, потому что в мире было, по меньшей мере, еще 11 банков, название которых начиналось с Guardian, и он знал, что, создав таким образом некоторую путаницу, сильно затруднит отслеживание сделок своего Guardian.

«Это было очень важно, — говорил он позднее, — потому что офшорные банки в маленьких юрисдикциях вынуждены совершать большинство своих операций через международные платежные системы, и им необходимо найти способы минимизировать возможность обнаружения и раскрытия информации о клиентах».

В отличие от других компаний и банков, регистрировавшихся в те дни на Кайманах, Guardian имел там физическое присутствие, арендуя офис на втором этаже невысокого здания в деловой части города. По закону, его клиентами могли быть только иностранцы, но это не было проблемой, потому что Мэтьюсона всегда привлекала европейская клиентура. И все же иметь банк — это одно, а заполучить клиентов — совсем другое. Как он ни старался, ему так и не удалось набрать достаточное число европейцев, чтобы поддержать свое предприятие.

Тогда он решил обратиться к североамериканскому рынку и развернул мощную рекламную кампанию в американских и канадских журналах. В размещенных там объявлениях Мэтьюсон откровенно намекал на то, что поможет своим клиентам сделать подоходный налог «делом выбора». Однако он никогда не был настолько безрассуден, чтобы прямо призывать вас не платить налоги, нет, он говорил лишь о «защите активов». И это работало. К 1990 году объем вкладов, привлеченных банком Мэтьюсона, составил 350 млн. долларов. Более 90% клиентов были американцами, из которых 95% выбрали его банк исключительно из-за нежелания платить налоги.

«Без американских клиентов банковская индустрия на Каймановых островах не могла бы существовать, — говорил он позднее. — Более того, глупо было бы рассчитывать на то, что кто-то захочет открыть офшорный счет, не имея такого мотива, как избежание налогообложения».

* * *

Задолго до того, как Мэтьюсон изобрел Guardian или Гордон начал продавать хот-доги, в Америке стало развиваться кабельное телевидение.

Хотя на это потребовалось более десятилетия и хотя большая часть остального мира выбрала спутники, к 1980 годам появилось огромное количество спортивных, новостных и ночных порнографических каналов, которые привлекли огромную зрительскую аудиторию, но наибольшей популярностью пользовались CNN, HBO, ESPN, Cinemax, Showtime и порнография. Однако у этого бизнеса был один серьезный недостаток. Подобно голландскому мальчику, который, если верить легенде, обнаружив в плотине дырочку, заткнул ее пальцем да так и простоял возле нее всю ночь, спасая от затопления свою деревню, поставщики кабельных услуг должны были постоянно следить за тем, чтобы их зашифрованные сигналы не так легко было украсть.

Проблема заключалась в микропроцессоре. В отличие, скажем, от мобильного телефона, где компьютер, позволяющий вам подключаться к сети, располагается в телефонной компании, декодер кабельного телевидения, расшифровывающий телевизионный сигнал, находится в вашем доме, обычно рядом с телевизором. Поскольку доступ к этому декодеру никак не ограничен, то любому человеку, желающему украсть эту услугу, достаточно лишь снять крышку, вынуть микропроцессор с 28 ножками, воткнуть на его место модифицированный чип и поставить крышку на место. Люди, которые толком не умеют пользоваться своим собственным видеомагнитофоном, могут проделать этот фокус менее чем за 30 секунд. Поставщики услуг кабельного телевидения винят производителей оборудования в том, что те делают пиратское подключение к сети таким легким. Производители винят передовую технологию, которая всегда доступна тем, кто хочет ею воспользоваться.

Уже в 1984 году в Вашингтоне поняли, что кабельное пиратство представляет собой серьезную проблему, и попытались что-то предпринять, но вышло только хуже. В соответствии с принятым в тот год законом о кабельном телевидении преступлением считалась кража сигнала, а не покупка, продажа или установка декодера. В отличие от наркотиков, хранение которых является нарушением закона, в данном случае ответственность наступала только за незаконное использование вами пиратского декодера. Т.е. вы могли купить такой декодер, установить его и спокойно пользоваться им, при условии, что вы платите оператору кабельного телевидения за то, что смотрите. Поэтому оказалось, что единственным человеком, нарушавшим закон, является конечный пользователь, а не те люди, которые производят и продают декодеры.

Неудивительно, что в 1980-х годах рынок наводнили пиратские дескремблеры. Пираты кабельного телевидения вышли из преступного мира и внедрились в мир законопослушный, по большей части подталкиваемые самой этой отраслью, которая взимает с клиентов плату за каждый подключенный телевизор. Если вы заплатили за подключение к кабельной сети телевизора в гостиной и вдруг решаете, что хотите использовать еще и телевизор в спальне, то поставщики этой услуги возьмут с вас за него отдельную плату, утверждая, что имеют на это полное право. Потребители, чувствуя себя ущемленными, возражают, что, поскольку владение пиратским декодером не является незаконным, то, оплатив кабель для одного телевизора, они имеют полное право подсоединить декодер ко второму. Как бы то ни было, это, по крайней мере, недорогой способ проучить излишне жадные кабельные компании.

И кабельное пиратство превратилось в идеальное преступление.

Пираты, рассматривая это как высокодоходное предприятие с низкими рисками, размещали рекламу в ведущих национальных изданиях. Население считало их бизнес вполне законным: пиратам ведь не разрешили бы публиковать такие объявления. Соответственно, уже в 90-е годы рыночное предложение данных услуг стало резко увеличиваться, чтобы удовлетворить возрастающий спрос. С появлением Интернета пираты ринулись в киберпространство, предлагая готовые декодеры в сети. Сегодня существуют целые сайты, на которых можно найти инструкции для любителей, которые хотят сами изготовить декодер. Необходимые детали стоят порядка 13 долларов, и их до смешного легко купить в отделах электроники, находящихся практически в каждом торговом центре.

В результате кабельное пиратство распространилось настолько широко, что данной услугой, по некоторым оценкам, пользуется каждый пятый потребитель. Сегодня стоимость американского кабельного бизнеса составляет порядка 24 млрд. долларов в год. Примерно 7 млрд. из них приходится на пиратов. Поэтому, коль речь идет о таких больших деньгах, неудивительно, что они нанимают профессиональных маркетологов, первоклассных инженеров и вкладывают огромные суммы в исследования и разработки. Ведь им необходимо всегда быть впереди законных производителей микропроцессоров.

Естественно, что, когда дело доходит до защиты собственного рынка, операторы кабельного телевидения ведут себя очень агрессивно. Поэтому, когда руководитель некой компании — поставщика услуг в Джерси-Сити услышал, что продавец хот-догов заодно торгует пиратскими декодерами, он обратился в офис ФБР в соседнем Нью-Арке. Задержание уличного продавца хот-догов — это вам не перестрелка в стиле Джона Диллинджера, поэтому провести его поручили человеку, занимающему самое скромное положение среди агентов.

Билл Уолди работал в ФБР всего три года, а родом он был из Нью-Джерси. Вначале его направили в отделение в Вашингтоне, округ Колумбия, но затем перевели в родной город. Начальство поручило ему не очень-то почетную работу: с точки зрения ФБР, дело о кабельном пиратстве относилось к числу третьеразрядных. Уолди же считал, что у него и так полно довольно скучной работы.

«Гордон продавал декодеры Oak Sigma, — говорит Уол-ди, — и это, похоже, было самым интересным в данном деле, потому что никому до этого не удавалось сломать код декодера Oak Sigma. С декодерами General Instrument и Scientific Atlanta проблем не было, но Oak взломать было нелегко. Я решил, что эта работа займет у меня от силы пару дней. Съем несколько хот-догов, сделаю пару контрольных покупок, а потом арестую этого парня».

Уолди пошел взглянуть на Гордона и понял, что с тем не так-то легко будет справиться. Покупка хот-догов никаких вопросов не вызвала, однако, услыхав о декодерах, Гордон насторожился. Он хотел знать, откуда Уолди стало известно о том, что он продает декодеры. Ему нужны были рекомендации. Конечно, Уолди сказал Гордону все, что тот хотел услышать, и когда Гордон счел, что его покупатель вполне надежен, он спросил: «Пригород или Джерси-Сити?»

Уолди стало интересно. Что за поставщики у Гордона, подумал он, если у него имеются декодеры Oak с разными чипами. Одно дело воткнуть микропроцессор в декодер, другое — предлагать на рынке различные варианты декодеров. Кабельные декодеры стоят порядка 35 долларов. Пятидолларовый пиратский чип поднимает их цену до 250–350 долларов. Гордон продавал Oak Sigma по 450 долларов.

«Я сделал ошибку, — признает Уолди, — недооценив этого парня. Я думал, он торгует хот-догами, чтобы заработать на жизнь. Никак не мог себе представить, что он продает огромное количество различных декодеров. Стало очевидно, что поставщики Гордона участвуют в сложной операции. Я не знал, сколько еще было таких Гордонов, но меня они мало интересовали. Необходимо было выйти на человека, стоящего на следующей ступеньке этой лестницы, а затем проследовать по ней до самого верха. Здесь-то я и совершил ошибку. Вместо того чтобы раскрыть это дело за несколько дней, я растянул его на целых четыре года».

Через некоторое время Гордона застрелили. С тех пор прошло более 10 лет, но многие люди, живущие далеко от Джерси-Сити, по-прежнему помнят его хот-доги.

* * *

Будучи еще молодым человеком, Филип Деминг пять лет проработал в Бюро по контролю за продажей алкогольных напитков, табачных изделий и оружия. Уйдя оттуда, он стал консультантом по вопросам безопасности в телекоммуникационной промышленности, но никогда не переставал мыслить как уличный полицейский. Это пригодилось ему в 1993 году, когда он работал на General Instrument — в то время крупнейшего в мире производителя декодеров для кабельного телевидения. Подчиняясь непосредственно руководителю службы безопасности GI Стэну Дьюри, Деминг расследовал дела, связанные с пиратством, по всей стране. В Небраске он вышел на ливанскую семью Аббуд и обратился в ФБР в Вашингтоне в надежде, что ему помогут покончить с их нелегальным бизнесом, но в Бюро не проявили к этому особого интереса.

Именно тогда Дьюри позвонил один из его бывших служащих, желавший переправить партию декодеров в Южную Америку. Южноамериканский рынок имеет огромное значение для производителей, поскольку именно там они продают излишки дескремблеров. Появление новых, более совершенных моделей побуждает американских потребителей каждые несколько лет менять свое оборудование, и устаревшие модели продаются к югу от границы, обеспечивая значительные доходы. Этот бывший служащий сказал Дьюри, что он и его деловой партнер заключили сделку о поставке в Бразилию старых моделей декодеров на сумму 4–5 млн. долларов, и попросил Дьюри заняться поставкой. Он был очень настойчив, да и Дьюри не хотел упустить выгодную возможность. Но что-то ему во всем этом не нравилось, и Дьюри попросил Деминга разобраться в этом деле.

Деминг тут же заподозрил, что бывший служащий занимался какого-то рода жульничеством, но вместо того чтобы сразу отказаться от сделки, предложил Дьюри встретиться с этим человеком и его партнером и выяснить все как следует. Встреча состоялась в зале ожидания нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардиа.

«В то время, — вспоминает Деминг — это был единственный в Ла-Гуардиа зал ожидания, находившийся внутри зоны безопасности. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через металлодетектор. Я хотел быть уверенным, что у этих ребят нет микрофонов, чтобы они не могли впоследствии использовать какую-нибудь информацию против нас. Я также хотел быть уверенным в том, что они не вооружены».

Он прибыл в зал пораньше, чтобы убедиться, что в переговорной комнате не установлены жучки. Вскоре появился некий тип слегка за сорок, выглядевший, как представитель мафиозного клана Сопрано. Одетый в черный костюм и черную рубашку, с массивным золотым перстнем, который невозможно было не заметить — инициал «F» на нем был выложен из 8 небольших бриллиантов, — этот парень также пришел заранее, чтобы осмотреть место встречи.

Когда появился бывший служащий, между ним и человеком в черном произошел короткий разговор, затем они разошлись в разные стороны и появились только после прихода Дьюри. Бывший служащий поздоровался с Дьюри, тот представил Деминга, и все трое прошли в комнату переговоров. И только после того, как они уселись, к ним присоединился человек в черном.

«Его звали Фрэнк Руссо, — вспоминает Деминг. — И он явно хотел показать, что у него имеются серьезные связи. Позднее мы узнали, что он избил нескольких человек и некоторое время занимался вымогательством. Ничего более серьезного о нем известно не было. Он не был значительной фигурой, просто состоял при “больших людях”. Но тогда мы этого не знали. В продолжение всей встречи он курил и пил виски. Я подумал, что человек такого типа вполне может иметь при себе и микрофон, и оружие. В его обществе нам было очень неуютно».

Фрэнк был представлен как президент начинающей компании, которая хочет продать декодеры на юг. Дьюри пришлось объяснить, что General Instrument, как и все законопослушные поставщики кабельного оборудования, строго контролирует передвижение декодеров — именно для того, чтобы они не попали в руки пиратов и те не смогли бы поменять в них микропроцессоры. Он предупредил, что компания проверяет всех, кому продает декодеры, и что прежде чем они смогут заключить какую-либо сделку, им потребуется проверить прошлое Фрэнка и его компании.

На это Фрэнк ответил: «Ладно, назовите цену». Дьюри был поражен. Но Фрэнк хорошо подготовился: «Два миллиона, чтобы пропихнуть сделку».

При сделке, сулящей 4–5 млн. долларов прибыли, взятка такого размера была неслыханной. Но Деминг немедленно воспользовался этим, чтобы вмешаться. «Я сразу же выставил оттуда Дьюри, сказав Фрэнку, что Дьюри как представитель публичной компании не может участвовать в таких вещах и должен покинуть помещение». Чтобы подыграть Демингу, Дьюри встал и вышел. Тогда Деминг обратился к Фрэнку: «О’кей, расскажите обо всем поподробнее. Если это меня заинтересует, мы сможем организовать все без Дьюри». Фрэнку понравились его слова, и он изложил Демингу свой план.

На следующий день Деминг рассказал о предлагаемой Фрэнком сделке юристам General Instrument. Когда те согласились, что этот случай можно квалифицировать как коммерческую взятку, Деминг связался со своими знакомыми в вашингтонском ФБР и изложил им суть дела. Неожиданно они заинтересовались его рассказом.

В то время Деминг еще ничего не знал о далеко идущих планах, которые Билл Уолди строил в Нью-Арке.

* * *

Чем глубже Уолди увязал в «деле о хот-догах», тем больше убеждался в том, насколько в действительности широка сеть игроков. И тем более очевидной казалась их связь с мафией. Уолди теперь действовал в тесной связи с помощником федерального прокурора Донной Галлучио. Донна, высококвалифицированный и энергичный государственный обвинитель, без сомнения, была одним из последних людей в Нью-Арке, с которыми представители защиты хотели бы встретиться в суде. Вскоре они заговорили о «большой картине». Связь этого дела с мафией означала, что оно вполне могло принять общенациональный масштаб. Но это повышало и риск. Дело против мафии требовало серьезного «подкрепления» — привлечения человеческих ресурсов, разработки мер предосторожности и системы сбора улик. Чтобы сделать все как следует, решили Уолди и Галлучио, необходимо привлечь «активы». Поэтому они составили подробный план операции и запросили средства для «Группы 1».

А теперь немного о терминологии. Когда полиция проводит операцию «покупка — арест», т.е. агент выходит на улицу в дурацкой шляпе и парике, чтобы купить что-то у конкретного лица, это прикрытие называется «Группа 3». Когда полицейский в течение двух дней прикидывается не тем, кто он есть на самом деле, чтобы заснять улики на пленку, это уже связано с некоторой опасностью, и такие действия относятся к категории «Группы 2». Но когда операция аналогичного содержания отличается повышенной опасностью, когда необходимо использовать людские ресурсы и активы, такие как зарегистрированные корпорации, арендованные помещения, квартиры в пентхаузах, вертолеты, реактивные самолеты, автомобили «Феррари», золотые цепи, шелковые костюмы, катера, — тогда применяются правила «Группы 1». Для этой цели министерством юстиции в Вашингтоне созывается специальный совет, который одобряет или не одобряет предложенный план. После этого план может меняться, устанавливаются его параметры, график исполнения, осуществляется контроль за поддержкой и финансированием операции.

То, что началось с покупки пары хот-догов, обернулось шестью месяцами изнурительной бумажной работы и безрадостных административных баталий — и все лишь ради того, чтобы получить одобрение Вашингтона. Но дело, которое они намеревались провести по «Группе 1», было очень важным. В Вашингтоне сказали «да», и после этого все закрутилось со скоростью света. Уолди арендовал склад с погрузочной площадкой в промышленной зоне Кэнилворт, штат Нью-Джерси. Сотрудники технической службы ФБР оборудовали его звуко- и видеозаписывающей аппаратурой, а Уолди купил мебель для офиса, отпечатал фирменные бланки, бланки счетов, установил телефоны и компьютеры и даже раздобыл автопогрузчик. От одного из производителей он получил партию кабельных декодеров, незаметно проштемпелевал их, чтобы впоследствии использовать как улику, посадил за стойку в приемной молодого агента по имени Джим Кэй и открыл предприятие под названием Prime Electronics. Единственное, чего у него не было, — это клиентов.

И вот тут-то появились Филип Деминг с Фрэнком Руссо.

«Это был прекрасный момент для введения нашей компании в игру, — говорит Уолди. — Все сходилось. У Prime имелись декодеры на продажу, а Деминг и Фрэнк Руссо хотели их купить».

Они водили Фрэнка как рыбу на крючке. Деминг сказал ему, что General Instrument ни при каких обстоятельствах не уполномочит его быть своим дилером, но добавил, что нашел компанию, готовую на него работать. Деминг пообещал, что добьется нужных полномочий у своего друга Джима в Prime Electronics, выждал некоторое время, а потом снова позвонил Фрэнку и сказал, что Prime получила разрешение General Instrument. Через несколько дней Джим уже начал перевозить кабельные декодеры Фрэнку. Чтобы подмазать Демин-га и убедиться в том, что Prime не имела никаких связей с полицией, Фрэнк начал выплачивать Демингу зарплату по 10 000 долларов в месяц наличными.

«Мы начали с людей, продававших эти штуки, — говорит Галлучио. — Потом мы перешли к дистрибьюторам. Когда мы увидели, как они получали декодеры, мы перешли к оптовикам. И очень скоро мы имели дело с людьми по всей стране».

Кабельное пиратство никогда не вызывало интереса у ФБР, и трудно припомнить, чтобы Бюро когда-нибудь было инициатором расследования кабельного дела. Но операция «Ловушка для кабельщиков» выросла до таких гигантских размеров — и за такие короткие сроки, — что работа по ней велась практически круглосуточно. Галлучио скоро потребовалась помощь, поэтому был привлечен еще один помощник федерального прокурора.

Его звали Джим Карни. «Парнишка с хот-догами был лишь началом. По-настоящему волнующим это дело стало тогда, когда Билл и Донна прошли весь путь от уличного торговца в Джерси-Сити к компаниям, ворочавшим миллионами долларов на всей территории Соединенных Штатов, в Азии, на Мальте, в Великобритании и других частях мира. Prime поставляла декодеры тысячами и все время получала и обрабатывала невероятное количество улик против все расширяющейся преступной сети», — говорит он.

Для того чтобы добиться осуждения этих людей, Галлучио и Карни должны были доказать их «намерения». Поскольку Prime продавала декодеры, не оснащенные процессорами, обвинению нужно было продемонстрировать в суде, что люди, покупавшие эти декодеры у Prime, собирались превратить их в пиратские, позволяющие их клиентам красть сигнал. Поэтому под объективами скрытых камер Джим Кэй начал говорить некоторым из своих клиентов, что он, мол, готов поставить сотню недоукомплектованных декодеров, но взамен ему нужно 10 декодеров с микропроцессорами, потому что и у него есть кое-какие друзья. Так в Prime начали поступать декодеры, оборудованные микропроцессорами.

В одном случае Кэю не пришлось ничего делать самому, потому что все за него сделал преступник. Он ворвался на склад, уселся прямо перед камерой и начал вещать: «ФБР не сможет поймать тебя, пока не узнает, что ты крадешь. Мы знаем, что крадем, но они-то этого не знают».

Еще один человек вывалил кучу декодеров прямо перед Уолди и Кэем, не зная, что все это записывается на пленку, и не подозревая, с кем разговаривает. «ФБР могло бы поймать меня только в одном случае, — сказал он, — если бы оно находилось прямо здесь и видело бы, что я делаю».

С самого начала Фрэнк Руссо покупал столько декодеров, что навсегда остался крупнейшим клиентом Prime. Но еще более интересной связь с Фрэнком была благодаря его партнеру Джо Руссо. Эти двое не были связаны родственными узами, но у них была общая компания в Голливуде, штат Флорида, называвшаяся Leasing Ventures. Им также принадлежали компания под названием Cable Box Services и несколько крупных складов в порту Сент-Люсия, также во Флориде, через которые переправлялись пиратские декодеры.

И если Фрэнк был позером, то Джо был настоящим преступником, крупным игроком, связанным с группой Гамбино. Человеком, стоявшим за Джо, его безмолвным партнером, профинансировавшим несколько крупных закупок неукомплектованных декодеров, был некто Джон (Джонни Блэк) Трематерра, стареющий авторитет, член преступной группировки Лючессе. Именно благодаря Джо «Ловушка для кабельщиков» вышла в высшую лигу.

Оба Руссо покупали декодеры, если могли это сделать, и воровали их, когда не могли купить. Люди, входившие в круг общения Джо, были связаны также с торговлей оружием. Когда Джо сообщили о человеке по имени Уилли Пейган, укравшем 40 тыс. декодеров со склада в Балтиморе, он решил с ним разобраться. При краже декодеров общей стоимостью 5 млн. долларов Уилли проявил такое мастерство, что руководители компании даже не заметили этого, пока Билл Уолди не открыл им глаза. Но Уилли совершил серьезную ошибку, переправив декодеры своему приятелю во Флориде, который, в свою очередь, продал их Фрэнку и Джо. Случайно он оставил на нескольких из них оригинальные наклейки. По ним Джо сумел вычислить Уилли и, явившись к нему в сопровождении одного из своих громил-подручных, заявил, что теперь ему придется иметь дело непосредственно с Руссо. Джо также установил новые цены на декодеры — значительно ниже того, что Руссо платили раньше. Так Уилли стал новым поставщиком Руссо, и время от времени Фрэнк Руссо продавал некоторые из украденных Уилли декодеров Джиму Кэю.

«Этим ребятам было наплевать, с кем и как вести дела, — подчеркивает Уолди. — Они тащили все, что плохо лежит, воровали даже друг у друга. Фрэнк и Джо создали компанию под названием Greenhouse Electronics, чтобы ограбить Джона Трематерру. Они использовали Greenhouse, чтобы покупать товар, на который затем делали наценку и продавали его в Leasing Ventures по более высокой цене. Leasing Ventures платила за него деньгами Трематерры, а разница делилась между Джо и Фрэнком».

Подручный Джо и Уилли Пейган были не единственными отморозками, попавшими в поле зрения ФБР вместе с Руссо. Первый вовлек в дело своего приятеля — Джорджа Зверя, — а тот продавал краденые декодеры Prime, которая, в свою очередь, продавала их Франку Руссо, часто заявлявшему при включенном микрофоне, что он знал о том, что декодеры были ворованными.

«Интеллектуалами этих ребят, конечно, не назовешь, — продолжает Уолди. — Но они довольно хитры. Их проблема в том, что они слишком жадные. Все дело в деньгах. Сколько мы можем заработать? А может, еще? Они превращаются в животных. Они не доверяют друг другу, и не без оснований. Они начинают проворачивать закулисные сделки. Бывали случаи, когда Фрэнк предупреждал нас: “Не говорите об этом Джо, потому что он не в курсе. Платите наличными, а деньги принесите мне домой”».

Когда оборот достиг десятков миллионов долларов, Фрэнк купил себе «мерседес-кабриолет». Джо захотел такой же, но до окончания срока аренды его «лексуса» оставался еще год, поэтому, чтобы избавиться от него, он устроил так, чтобы его угнали, а потом разбили. Он сообщил об угоне на следующий день после того, как машина была найдена. И когда эти ребята рассказывали об этом Джиму Кэю, каждое их слово было записано на пленку.

Была записана и передача взятки Руссо Демингу. Однажды, когда Деминг прибыл во Флориду, чтобы получить свою ежемесячную долю в 10 тыс. долларов, Фрэнк вытащил из посудомоечной машины пачку свежеотпечатанных стодолларовых банкнот.

Вскоре Деминг потребовал больше. «Мы поставляли декодеры целыми грузовиками. Но кое-что меня беспокоило: деньги, переходившие из рук в руки, не имели бы особого веса в качестве улики в суде Нью-Арка. Представьте себе, что вы говорите кому-нибудь из присяжных из рабочего пригорода, что обвиняемые вели бизнес объемом в несколько миллионов долларов. Он видит перед собой бизнесмена и думает, что это обычный бизнесмен. Поэтому я предложил ФБР продемонстрировать присяжным, что это не обычные бизнесмены, что они оплачивали свои счета необычными способами. ФБР дало свое согласие, поэтому я потребовал у Фрэнка «порш-каррера».

Идея угодить Демингу показалась Руссо разумной, и он купил во Флориде автомобиль за 52 тыс. долларов и доставил его тому в Нью-Джерси.

«Он был великолепен, — говорит Деминг с легкой печалью в голосе, — но ФБР не разрешило мне его оставить. Я постарался убедить себя, что не стоит так уж расстраиваться. Поразмыслив, я решил, что, в конце концов, все дело было в автоматической коробке передач».

Видя его муки, ФБР разрешило Демингу прокатиться на «порше», после чего он, как и все остальные улики, собранные по этому делу, был изъят. Несколько позже Руссо предложил Демингу катер, но операция была завершена до того, как он смог его получить.

* * *

Мэтьюсон всегда внимательно относился к клиентам и всегда выполнял для них одни и те же процедуры.

Обычно он начинал с продажи им подставной компании с любыми банковскими и брокерскими счетами по их желанию. Чтобы клиент мог пользоваться деньгами, он обеспечивал его золотой картой Visa или MasterCard — всегда на имя подставной компании — и определял лимит расходов, который мог достигать хоть миллиона долларов в месяц, в зависимости от того, сколько денег клиент клал на банковский счет. Он также советовал им расписываться на обороте карты так, чтобы подпись «можно было воспроизвести, но невозможно прочитать».

Клиентам, желавшим депонировать чеки, Мэтьюсон предлагал указывать в качестве получателя подставную компанию, принадлежавшую Guardian, — такие компании имели названия типа Fulcrum, Sentinel или Tower, — и предупреждал их о том, чтобы они никогда не индоссировали чеки. Вместо этого он велел им присылать чеки в Guardian, указывая номер счета на простом листке бумаги. Guardian, в свою очередь, штамповал каждый чек для депонирования в корреспондентском банке, при этом Каймановы острова вообще нигде не упоминались.

В число банков — корреспондентов Guardian входили: Credit Suisse на Гернси; Cayman National, Bank of Bermuda и Butterfield International на Кайманах; Sun, Popular, Capital, First Union National, EuroBank и Bank of New York в Соединенных Штатах; Royal Bank, Toronto Dominion, Credit Suisse и Cannaccord Capital в Канаде. Guardian также имел корреспондентские отношения с брокерами, включая Prudential, Wheat First, Smith Barney Shearson, Charles Schwab и Richardson Greenshields.

По словам Мэтьюсона, ни один из этих корреспондентов не требовал никакой информации о клиентах Guardian. Насколько он мог судить, «вряд ли кто-то из них когда-либо пытался отслеживать счета».

Если деньги переводились по телеграфу, Мэтьюсон велел клиентам использовать неамериканский корреспондентский банк, чтобы в Штатах оставалось как можно меньше документов. И опять-таки нельзя было сообщать никакой личной информации. Клиенты просто звонили в Guardian и сообщали о переводе.

Простейшим способом снятия денег со счета было использование кредитной карты. Но если клиент хотел иметь чековую книжку, это не возбранялось. Чековые книжки обычно выпускались одним из корреспондентских банков. Вверху либо было напечатано слово «Guardian» — но без адреса и телефонного номера, либо указывался только номер счета Guardian в этом корреспондентском банке. Более того, Guardian также имел собственные текущие счета в банках-корреспондентах, не указывающие непосредственно на Guardian. Поэтому по просьбе клиента, желавшего сделать крупную покупку, не привлекая к себе внимания, Guardian разбивал его платеж на такие части, которые не требовали отчетности. Это означало, что чеки обычно выписывались на суммы, не превышавшие 10 тыс. долларов.

Вести дела с Мэтьюсоном было дорогим удовольствием. Guardian взимал за открытие счета 5 тыс. долларов плюс ежегодные 3 тыс. долларов за его обслуживание. Дополнительно клиенты платили 5 тыс. долларов за стандартную подставную компанию, которая обходилась Мютьюсону всего в 500 долларов при покупке ее у местных властей, и 12–16 тыс. долларов, если им требовалась «старая» подставная компания, т.е. компания, образованная несколько лет назад, что позволяло клиентам датировать счета задним числом и вносить фиктивные записи о сделках. Обязательным номинальным акционером каждой подставной компании также была дочерняя компания Guardian, за что опять-таки взималась плата. Мэ-тьюсон, кроме того, мог обеспечить компанию директором — обычно также какой-то дочерней компанией Guardian и, естественно, за дополнительную плату. Помимо всего этого он взимал по 100 долларов за каждый отправленный или полученный телеграфный перевод.

Дополнительные услуги включали подготовку счетов на имя любой компании для содействия клиентам в обмане своих собственных компаний с помощью махинаций с трансфертным ценообразованием, а также предоставление зарегистрированных в Голландии подставных компаний для выдачи взаимных ссуд, замаскированных под залог недвижимости. Ставки Мэтьюсона за трансфертное ценообразование варьировали от 1 тыс. долларов за час до единоразового ежегодного платежа в 25 тыс. долларов плюс процент от стоимости продукта, на который выписывался счет. Сбор за фальшивую взаимную ссуду составлял 30 тыс. долларов.

В результате получалась довольно крупная сумма, но Мэтьюсон знал, что, сколько бы ни стоили его услуги, его клиентам они все равно обойдутся дешевле, чем уплата всех налогов. «Зачем человеку тратить время и деньги на создание офшорного счета, если он не стремится избежать уплаты налогов или укрыть средства? Даже если офшорный счет выглядит вполне невинным, вполне вероятно, что за ним что-то скрывается», — говорит он.

Расследование Биллом Уолди дела семьи Руссо — включая жену и сына Фрэнка — вскоре привлекло внимание управления ФБР во Флориде. Вместе они отыскали ниточки, которые привели их к множеству новых участников этих преступлений.

Примерно в то же время ФБР наконец обратило внимание на ливанских пиратов в Небраске, о которых сообщал Деминг. Члены семьи Аббуд были одними из наиболее заметных фигур в сообществе кабельных пиратов. Они проводили рекламную кампанию и активно участвовали в деятельности «ассоциации» потребителей пиратского кабельного телевидения, устраивавшей регулярные встречи в Лас-Вегасе. На них пираты открыто учили, как избегать столкновений с ФБР, что делать, если вас поймали с поличным, как прятать пиратские товары. Наблюдая за Аббудами, агенты посещали эти встречи, делали записи и вносили в свой список все новые имена.

В частности, им многое удалось узнать об Уильяме С. (Трее) Превосте-третьем. Двадцатидевятилетний владелец и управляющий нескольких предприятий в Сан-Вэлли, штат Калифорния, включая две пиратские фирмы кабельного телевидения — Novaplex и Gage Systems Group, — он был культовой личностью в сообществе. Превост уже сталкивался с полицией в начале 1990-х годов, когда к нему нагрянули с обыском и изъяли 3500 кабельных декодеров. Судья тогда отпустил его, назначив испытательный срок и запретив ему впредь заниматься подобными делами. Превосту, правда, пришлось заплатить 2,75 млн. долларов в качестве возмещения ущерба оператору кабельного телевидения в Южной Калифорнии.

Декодеры стоимостью четверть миллиона долларов, изъятые полицейскими у Превоста, оказались на складе улик управления полиции Лос-Анджелеса, устроенном в старой тюрьме, которая время от времени сдавалась в аренду теле- и кинокомпаниям. Каким-то образом Джо и Фрэнк Руссо узнали о его местонахождении и вместе со своим сообщником из Лос-Анджелеса, знакомым Джо, убедили полицейское управление Лос-Анджелеса в том, что являются съемочной группой MTV. Они арендовали тюрьму для съемок видеоклипов и, приехав в пустом фургоне, вырезали решетки на окнах, погрузили декодеры в свой фургон и уехали.

Очевидно, кража улик из управления полиции не показалась им достаточно дерзкой, и они приезжали еще дважды, пока не вывезли все три с половиной тысячи декодеров.

Узнав о том, кто это сделал, Превост очень расстроился. Он все еще рассчитывал вернуть часть декодеров из управления полиции Лос-Анджелеса, но нечего было и надеяться забрать их у Джо и Фрэнка. Поэтому он подал в суд на полицейских, утверждая, что они отвечали за сохранность его собственности, пока та находилась у них под замком. Это была неплохая попытка, однако она не сработала.

Руссо продали часть декодеров Провеста Аббудам, остальные достались Prime. Франк Руссо даже рассказал Джиму, естественно, ничего не зная о работающей камере, как он состряпал себе идеальное алиби. Он сказал, что у него были документы, свидетельствующие о том, что он купил эти декодеры у человека по имени Кэн. А алиби это было непробиваемым потому, заявил Фрэнк, что «Кэн мертвее мертвого, а мертвые не говорят». И он гордо добавил: «Я сам все это придумал».

Тем временем в ходе расследования деятельности Превоста Уолди выяснил, что тот по-прежнему активно занимается бизнесом и, следовательно, нарушает условия своего освобождения. У него имелся склад площадью 50 тыс. кв. футов, набитый пиратскими кабельными декодерами, которых хватило бы, чтобы заполнить17 грузовиков с прицепами. Кроме того, совместно с Джо, Фрэнком и некоторыми другими людьми он создал консорциум под названием Cable Box Central, служивший вывеской, за которой скрывались несколько компаний, ведущих крупномасштабные незаконные операции. Они ввозили в США детали из стран Востока, поступавшие на адреса подставных и несуществующих корпораций, проводя их через таможню по фальшивым декларациям. Они также угнали фургон, в котором перевозились кабельные декодеры. Пока правоохранительные органы Калифорнии и Аризоны занимались расследованием, Уолди наблюдал за тем, как краденые кабельные декодеры появлялись у дверей Prime. К удлиняющемуся итоговому списку обвинений против обоих Руссо он добавил перевозку краденой собственности между штатами.

В ходе разработки Превоста Уолди вышел на компьютерного фаната, который занимался микропроцессорными технологиями. За его услуги Превост платил более 1 млн. долларов в год.

«Это была огромная сеть, — рассказывает Уолди. — Все крупные игроки были взаимосвязаны. Все они имели дело друг с другом. Все они конкурировали друг с другом, но всем им были нужны недоукомплектованные кабельные декодеры, и Prime стала центром этой сети. Дело настолько разрослось, что Джим, Кэй и я появлялись на складе каждое утро в шесть часов, часто работая без выходных, а порой проводя там по 18 часов подряд. Бывали дни, — продолжает он, — когда доставлялось одновременно до двух тысяч декодеров, и все их нужно было распаковать и пометить, чтобы затем использовать как улики, а потом снова запаковать и отправить дальше. Летом внутри склада температура поднималась до 40 градусов и выше.

Prime зарабатывала кучу денег, а ведь мы даже не занимались оборудованием декодеров микропроцессорами. Мы просто продавали декодеры-полуфабрикаты, правда в огромных количествах. Никто не заходил к нам с улицы, чтобы купить пару штук. Фактически, если вы ничего о нас не знали, вы не могли попасть дальше входной двери. Фрэнк Руссо, скажем, за один раз покупал 2 тыс. декодеров, для нас эта сделка означала 135 тыс. долларов. Он перепродавал их за 250 тыс., а тот, кто вставлял в них микропроцессоры и затем распродавал их в розницу, выручал 350 тыс. долларов. Деньги делали все участники цепочки. Включая ФБР.

Раскрутив этот бизнес, мы перешли на самофинансирование. Мы не брали никаких денег у Бюро. Prime сама оплачивала все расходы на расследование, все четыре года. Наши складские, транспортные расходы, питание, деньги на покупку декодеров — все оплачивалось прибылью от Prime. Когда дело было закончено, мы передали Бюро где-то около миллиона долларов, которые оставались на нашем банковском счету. — Уолди на минуту замолкает, потом шутит: — Правда, мы с Джимом работали всего за доллар в час».

* * *

При таком количестве кабельных декодеров, прибывающих из Prime, и таком притоке денег в Leasing Ventures Руссо начали подумывать о защите своего богатства. Они хотели спрятать деньги в каком-нибудь безопасном месте, где никто не мог бы их найти. Кроме того, им нужно было быть уверенными в том, что деньги при этом не оставят за собой следа, по которому их можно будет отыскать, — на тот случай, если их арестуют.

Именно Джо Руссо пришла мысль о Guardian Bank. Он рассказал о нем Фрэнку, который упомянул об этом Джиму Кэю, — тогда-то Бюро и услышало о Мэтьюсоне. Идея Фрэнка заключалась в том, чтобы перенести все свои банковские операции на Кайманы и управлять ими через Guardian. Для платежей он хотел использовать поддельные счета, а ежемесячные 10 тысяч, полагающиеся Демингу, выплачивать ему со счета Guardian с помощью кредитной карты. Поэтому была запланирована поездка на остров. Первоначально предполагалось, что поедут Фрэнк и Джо — последний должен был представить всех Мэтьюсону, — Кэй, Уолди, а также еще несколько людей из Leasing Ventures. Но Джо в последнюю минуту отказался, и всем им пришлось связываться с Guardian самостоятельно.

Однако это вовсе не означает, что они чем-то рисковали. Главным для Мэтьюсона было наличие у клиента денег, которые можно было положить на счет, а что это за деньги и чем занимается клиент, его не особенно волновало. Мэтью-сон открыл для Руссо подставную компанию под названием Hanson. Фрэнк положил на счет Hanson 20 тыс. долларов, и Мэтьюсон выпустил кредитные карты, включая одну для Деминга. С этого момента Руссо переводили деньги в Hanson. Мэтьюсон предоставлял им документы, подтверждающие эти платежи, и в книгах Leasing Ventures эти вклады отражались как расходы предприятия. С этого момента Мэтьюсон стал занимать одну из верхних строчек в списке людей, которых ФБР намеревалось привлечь к уголовной ответственности.

Уолди и Кэй начали разрабатывать Мэтьюсона. Привозя ему деньги, они всегда старались сделать так, чтобы Мэтью-сон понял, что они были выручкой от незаконной деятельности. Мэтьюсон радостно принимал их и даже советовал Уолди, как удобнее вывозить крупные суммы наличных из Соединенных Штатов, — что является прямым нарушением американских законов, — и переправлять их на Кайманы, что является нарушением уже кайманских законов.

«Мэтьюсон знал все ходы и выходы, — говорит Уолди. — Он предупреждал нас: не носите много драгоценностей, чтобы не привлекать к себе внимания, не кладите много денег в свою ручную кладь. А самое главное — всегда надевайте ковбойские сапоги. Именно это я и делал. Я запихивал в сапоги деньги — в каждый умещалось примерно по 50 тыс. долларов — и спокойно проходил через детекторы. Они водили по мне металлоискателем, а я стоял и думал про себя, что если деньги найдут, то меня арестуют и все дело, вероятно, развалится. Нам этого совсем не хотелось, поэтому я, стоя там с десятками тысяч долларов, засунутых в сапоги, честно говоря, немного паниковал».

Но денег никто ни разу не нашел, и Мэтьюсон так и не заподозрил, что все это подстава.

В январе 1995 года, через семь месяцев после того, как Мэтьюсон, зарегистрировав для Руссо Hanson, сам того не зная, открыл двери для ФБР, и всего за два месяца до того момента, когда Уолди, Кэй, Галлучио и Карни планировали захлопнуть ловушку для кабельщиков, правительство Каймановых островов удивило всех, закрыв Guardian.

Кайманцы утверждали, что банк неминуемо бы разорился и им пришлось вмешаться, чтобы защитить вкладчиков. Мэтьюсон выдвигает совершенно иную версию случившегося. Он утверждает, что представитель органа, регулирующего банковскую деятельность, потребовал от него взятку в размере 250 тыс. долларов, а получив отказ, затеял расследование каких-то невнятно сформулированных нарушений. Как бы то ни было, правительство прислало в банк ликвидационную комиссию. Вскоре после этого Мэтьюсон со своей женой и тремя детьми покинул острова, перебравшись в Сан-Антонио, штат Техас, и начал планировать свое возвращение в бизнес: на этот раз он собирался открыть банк на Багамах.

* * *

Записав более 3 тыс. бесед и примерно столько же телефонных разговоров, потратив несколько месяцев на прослушивание всех этих записей и подготовив все улики, собранные Уолди и Кэем, прокуроры Галлучио и Карни получили обвинительные документы с соответствующими печатями против десятков участников этого дела в четырех штатах. Были выдвинуты обвинения в почтовом мошенничестве, мошенничестве с использованием электронных средств связи, взяточничестве, торговле краденым, отмывании денег, несанкционированном использовании услуг кабельного телевидения, различных сговорах и перевозке краденых товаров между штатами.

Теперь Уолди нужно было скоординировать серию арестов в национальном масштабе. «У нас было 60–70 подозреваемых, разбросанных по всей стране. Не могу сказать вам, сколько десятков ордеров на обыск и изъятие пришлось нам подготовить, но эта бумажная работа была просто невероятной. Мы планировали нанести одновременный удар в 24 точках в разных частях страны».

Рассчитывая стравить Фрэнка Руссо с Джо Руссо и другими подельщиками, Уолди и Кэй решили доставить Фрэнка в Нью-Джерси в тот самый день, когда будут происходить аресты. Поэтому за 10 дней до операции Джим позвонил Фрэнку и сказал, что произошла очередная кража и на рынок должны поступить 2 тыс. новейших декодеров. Он спросил: «Тебе об этом что-нибудь известно?»

Фрэнк сказал, что ничего не знает, но попросил Джима взять эти декодеры: «Мне они нужны позарез».

Джим пообещал постараться. Фрэнк звонил через каждые два-три часа, упрашивая Джима достать ему эти декодеры. Когда Джим заявил, что сможет это сделать, но партия будет стоить 150 тыс. долларов, Фрэнк начал торговаться, сбил в конце концов цену до кругленькой суммы в 100 тыс. долларов наличными и согласился забрать декодеры в назначенный день. Однако в самую последнюю минуту Фрэнк объявил, что вместе с ним приедет Джо, и Уолди понял, что возможность повлиять на Фрэнка упущена.

Руссо явились на склад, имея при себе сто тысяч наличными, как раз в то время, когда триста агентов ФБР по всей стране проводили аресты подозреваемых. Когда эти двое обсуждали с Джимом условия сделки, вдруг раздался звонок. Джим открыл входную дверь, и в помещение ворвались восемь вооруженных человек в жилетах с надписью «ФБР», среди которых был и Уолди. Раздались крики: «Стоять, не двигаться, руки вверх…»

Фрэнк и Джо посмотрели друг на друга, перевели взгляд на агентов, снова посмотрели друг на друга и заложили руки за голову. Уолди отвел Фрэнка от Джо, затем представил ему специального агента ФБР Джима Кэя. Фрэнк не поверил своим ушам. Уолди объяснил, что агентом был не только Джим, Деминг также работал на ФБР.

Фрэнк продолжал твердить: «Не может быть, не может быть». Уолди заверил его, что все это правда. Наконец, Фрэнк сказал: «Давайте разберемся. Джим агент ФБР? И Филип… чертов Филип!» Последовала длинная пауза, затем Фрэнк пожал плечами и произнес: «Думаю, это означает, что я не получу новых декодеров».

«Никаких декодеров», — подтвердил Уолди.

И все же Фрэнк предпринял последнюю попытку: «Послушайте, ребята. Мы же можем заработать кучу денег».

И это стало концом Фрэнка Руссо.

Будучи настоящим преступником, Джо не потерял присутствия духа. Он лгал с самого начала и продолжал лгать до самого конца, настаивая на том, что не имеет ко всему этому никакого отношения и всего лишь является бухгалтером Фрэнка.

«Джо не может даже правильно написать слово “бухгалтер”», — смеется Уолди.

Джо также отрицал, что ему что-либо известно о чемодане с деньгами, который они вдвоем принесли на склад. Он клялся, что эти деньги не его. Конечно, Фрэнк говорил то же самое. Но деваться им было некуда, потому что все было записано на видео.

К тому времени, когда были выписаны все остальные ордера, на обоих Руссо уже надели наручники. Были проведены обыски примерно в 40 помещениях, в ходе которых изъяли примерно 50 тыс. декодеров. Бюро также досталось компьютерное и электронное оборудование, автомобили и деньги. Дело было так хорошо подготовлено, что пятеро подозреваемых признали свою вину сразу же, а некоторые из них, такие как Фрэнк Руссо, быстро согласились сотрудничать со следствием.

В июне 1996 года в хищении и продаже декодеров общей стоимостью в несколько миллионов долларов были обвинены еще 14 человек, среди них Фрэнк и Джо, которым были предъявлены обвинения по 71 пункту, включая преступный сговор, мошенничество с использованием электронных средств связи, перевозку краденой собственности между штатами, кражу сигнала кабельного телевидения и отмывание денег. Оба были отправлены в тюрьму. Последовали новые аресты и новые обвинения. Аббудов обвинили в отмывании денег. Они сознались, и их активы были конфискованы, а семейный бизнес — ликвидирован. Позднее станет известно, что Аббуды также пользовались услугами банка Guardian и провели через Кайманы 27 млн. долларов. Из банковских документов следовало, что они, кроме того, переводили средства в Венесуэлу, в связи с чем появилась совершенно новая линия расследования.

Превост, обвинение которому первоначально было предъявлено по 93 пунктам, ранее уже получил предписание суда Калифорнии, запрещавшее ему когда-либо заниматься кабельным бизнесом. Но он нарушил это предписание, открыв в Ирландии мошенническую компанию под названием Hazeltown Trading, имевшую почтовый адрес в лондонском районе Найтсбридж. Когда его покупатели хотели приобрести пиратские микропроцессоры, они платили в Hazeltown, и эти деньги перемещались одним из четырех крупнейших британских банков на Мальту. С Мальты часть денег возвращалась в Штаты, другая же часть исчезала неизвестно куда. Во время судебного заседания по его делу, которое велось в рамках операции «Ловушка для кабельщиков», Превост, когда его спросили о Hazeltown, поклялся на Библии, что ему о ней ничего не известно.

А вот что говорит Уолди: «Фрэнк и Джо Руссо были свиньями, и притом весьма глупыми. Трей же был другим. Он создал хитроумную схему. Однако на суде он заявил, что не имеет никакого отношения к Hazeltown, и это было очень глупо, потому что мы знали, что это была его компания».

Вскоре после того как Превоста освободили под залог, ему стало известно, что его вот-вот вновь арестуют за дачу ложных показаний, и он тайно покинул страну. Его обнаружили живущим под чужим именем в Коста-Рике. ФБР «предложило» ему вернуться в Штаты, и в мае 1998 года он сдался федеральным агентам. Теперь его обвинили еще и в бегстве с целью избежания правосудия, в отмывании денег, даче ложных показаний и преступном сговоре. Он согласился признать свою вину, был оштрафован на 500 тыс. долларов и отправился в тюрьму на пять лет.

Но это дело еще не было закончено.

* * *

Ранним июньским утром 1996 года сотрудники ФБР постучали в дверь Джона Мэтьюсона. Джон собирался отметить свой 70-й день рождения, и у него было больное сердце. Когда перед ним замаячила перспектива провести остаток жизни в тюрьме, он ужаснулся, сразу же отказался от своего права на защиту и согласился помогать следствию. Мэтьюсон спросил, что еще он должен сделать, чтобы избежать тюрьмы. Ему сказали правду, заключавшуюся в том, что отсидки ему, по всей видимости, избежать не удастся. Тогда он стал умолять о помощи, но в ответ услышал, что на такой поздней стадии вряд ли можно будет что-нибудь сделать. «А если, — поинтересовался он, — я соглашусь передать вам имеющиеся у меня резервные копии файлов банковского компьютера?» Еще до наступления вечера у Мэтьюсона и ФБР появилась тема для обсуждения.

На следующий день он передал дискеты с данными по переводам средств около 1000 клиентов Guardian по 1600 счетам, осуществлявшимся в течение 14 месяцев. Все клиенты банка, за исключением 73, были американцами. Кроме того, Мэтьюсон передал ФБР свою электронную записную книжку Rolodex, в которой содержались сведения о фактических владельцах счетов. Единственная проблема заключалась в том, что вся информация была зашифрована.

ФБР обратилось к Кайманам за помощью в их расшифровке, однако власти острова ответили категорическим отказом, заявив, что эти данные, являющиеся собственностью регулирующих органов Каймановых островов, были украдены, и потребовали их возвращения. Когда ФБР ответило, что это невозможно, члены ликвидационной комиссии, работавшей в банке, — очевидно, поощряемые кайманским правительством, — подали иск в федеральный суд США, требуя их возвращения. Ликвидаторы также попросили суд запретить правительству Соединенных Штатов публиковать, передавать или каким-либо иным образом использовать полученные данные. Они настаивали на том, что сохранение этой информации необходимо для того, чтобы защитить интересы клиентов, предотвратить дискредитацию банковской системы Каймановых островов, а также не допустить «вылавливания» американцами лиц, уклоняющихся от уплаты налогов.

Галлучио и Карни ответили в том смысле, что позиция Кайманов не существенна с точки зрения американского закона, а также неразумна, да и просто глупа во всех отношениях.

До этого момента власти Кайманов регулярно заявляли, что репутация страны как прачечной по отмыванию грязных денег основывается главным образом на «газетных стереотипах», а не на «объективной реальности». Банковские бухгалтерские книги показали, что эти заявления были абсолютной ложью, и многие островитяне понимали это. Однако официальные лица продолжали заявлять, что, если информация будет расшифрована, это окажет «значительный негативный эффект на чистоту, конфиденциальность и стабильность индустрии финансовых услуг Каймановых островов».

Иными словами, все это не имело ничего общего с защитой клиентов, речь шла лишь о защите самих себя. В одном решении суда ясно говорилось: «Каймановы острова и, по сути, экономика этой страны, могут понести невосполнимый ущерб».

Такая же озабоченность ясно чувствуется и в конфиденциальной переписке между адвокатами ликвидаторов, самими ликвидаторами, другими юристами и королевской кайманской полицией, ясно указывая на подлинные причины обеспокоенности правительства.

Адвокат Джон Роджер, выступая от имени кайманской стороны, заявил в одном письме: «Представляется весьма вероятным, что, когда федеральные власти поделятся со Службой внутренних доходов полученной ими информацией, начнется обширное расследование, которое, возможно, завершится наказанием ряда клиентов банка».

Член ликвидационной комиссии Guardian Кристофер Джонсон предостерег полицию: «Я думаю, что такие события окажутся потенциально очень вредными для имиджа государства в глазах широкой публики и для репутации ее банковской отрасли».

Сегодня власти Кайманов утверждают, что Мэтьюсон всегда казался им подозрительным. Официальная позиция правительства может быть озвучена следующим образом: «Мы избавились от него, потому что нам не нравилось то, что он делал». В Bankers Association считают, что ликвидаторы были правы, пытаясь воспрепятствовать доступу американцев к базе данных Guardian, и продолжают настаивать на том, что люди хранили деньги в этом банке вовсе не для того, чтобы избежать уплаты налогов. Они говорят, что были шокированы, узнав, что попали в черный список FATF, и в ответ на это ужесточили свои законы в отношении отмывания преступных денег. Они также говорят, что предприняли меры для того, чтобы стать настолько прозрачными, насколько это возможно без ущерба для бизнеса, что, очевидно, вполне удовлетворило FATF, поскольку Кайманы после этого были вычеркнуты из черного списка.

В 2001 году власти острова согласились на проведение расследования финансовых злоупотреблений, как международных, так и собственно кайманских, в тех случаях, когда очевидна их криминальная сущность. Вскоре после этого они объявили, что подпишут с американцами договор о регулировании в сфере налогообложения, который раз и навсегда положит конец всем недоразумениям, касающимся уклонения от уплаты американских налогов. При определенных обстоятельствах Кайманы теперь будут передавать банковскую и корпоративную информацию налоговым властям США.

Какое-то время казалось, что слова Мэтьюсона — «правительство Каймановых островов сознательно помогает избегать налогов и поощряет уклонение от налогообложения» — потеряли свою актуальность. Так казалось до 2002 года, когда это правительство объявило, что на самом деле не будет подписывать налоговый договор.

Оглядываясь назад, Джон Карни с трудом может поверить в поразительное двуличие, которое демонстрировали представители кайманской стороны на протяжении всей истории с Guardian. «Публично заявляя, что не имеют никакого понятия о том, чем занимались банк и его клиенты, в своей корреспонденции они не скрывали, что прекрасно знали, для чего этот банк был создан и почему люди пользовались банковскими услугами на Каймановых островах».

Мэтьюсона обвинили в отмывании денег, помощи в уклонении от налогообложения и сговоре с целью совершения мошенничества с использованием электронных средств связи. Он признал свою вину и попросил суд о снисхождении. «Мне нет оправдания в том, что я делал, помогая гражданам США уклоняться от налогообложения. И тот факт, что этим же занимается почти каждый банк на Кайманах, не уменьшает степень моей вины».

Галлучио, Карни и Уолди выступили на суде в его поддержку, сообщив о масштабах его сотрудничества со следствием. Мэтьюсон никогда особенно не беспокоился о том, с кем вел дела, поэтому помимо поощрения мошенничества, воровства и уклонения от налогообложения он оказался замешан в организации прохождения через Guardian наркоденег и денег организованной преступности. И все же судья окружного суда США Альфред Лехнер-младший согласился с тем, что помощь Мэтьюсона федеральным властям была «беспрецедентной», и это спасло его от тюрьмы. Отметив, что он получил необычайно большое число просьб о помиловании, судья приговорил Мэтьюсона к шести месяцам домашнего ареста, пяти годам условного заключения, 30 000 долларов штрафа и 500 часам общественных работ.

К Кайманам суд проявил меньше снисхождения, постановив, что использование американским правительством базы данных Guardian было вполне законным и что кайманская сторона не имела права требовать ее возвращения: «Интересы Каймановых островов в сохранении конфиденциальности сведений, защищенных законом Кайман о конфиденциальных отношениях, являясь жизненно важными для них, не превышают, однако, интересов правительства Соединенных Штатов в расследовании нарушений его уголовных законов».

Не желая подчиняться постановлению судьи Лехнера, члены ликвидационной комиссии делали все, что было в их силах, чтобы не допустить расшифровки информации. Они угрожали иностранной компании программного обеспечения, создавшей шифровальную программу, а также самому Мэтьюсону. В результате угроз компания программного обеспечения отказалась от сотрудничества с ФБР, однако Мэтьюсон на сотрудничество пошел, и с его помощь Бюро вскрыло код, после чего ФБР передало список клиентов Guardian во Внутреннюю налоговую службу США (IRS).

«В этом замешано так много людей, — признался один агент IRS, занимавшийся делом Guardian, — что я даже не знаю, хватит ли у нас народу, чтобы разобраться со всеми».

Сотрудники IRS арестовали одного мошенника, который перевел через банк 25,3 млн. долларов как часть гигантской аферы с кредитными картами, и доктора, который подавал ложные сведения о доходах, сэкономив таким образом на налогах примерно 22 тыс. долларов. На 30 тыс. долларов был оштрафован брокер — за незаконный перевод корпоративных средств на свой счет, и на 46 месяцев отправлен в тюрьму еще один человек — за ущерб в 14,6 млн. долларов, нанесенный правительству в результате мошеннических действий. Были выдвинуты обвинения против видеопродюсера в связи с неуплатой налогов в размере 40 тыс. долларов и владельца сети компьютерных магазинов — в связи с уклонением от уплаты 2 млн. долларов.

Сотни дел уже рассмотрены, и еще сотни ожидают своего рассмотрения в суде.

По оценке IRS, следствие по делу Guardian продлится даже после 2005 года, а сумма подлежащих взысканию неуплаченных налогов и штрафов составит примерно 300 млн. долларов.

Неплохие деньги за освобождение одного человека.

Одну сосиску с квашеной капустой и горчицей, пожалуйста… один «Доктор Пеппер»… да, еще пиратский декодер.



ГЛАВА ВОСЬМАЯ Призрак Понци | Всемирная прачечная: Террор, преступления и грязные деньги в офшорном мире | ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Мыльные пузыри и другие игры