home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Прежде чем Эмма снова увидела Киллорана, прошло три дня. Безусловно, это обстоятельство должно было ее только радовать.

Серое шерстяное платье, которое она носила, будучи гувернанткой, навсегда исчезло в недрах дома графа, а новое пока не появилось. Зато в дополнение к роскошному халату Киллорана у нее появилось тонкое батистовое белье. Кормили невольную заложницу отсутствия собственного гардероба очень вкусно — повар графа был знатоком своего дела. Слуги старались предугадать каждое желание девушки. Стоило ей слегка поежиться, и в камин тут же подбрасывали новые поленья. Не успевала она еще понять, что проголодалась, как на столике рядом появлялась чашка горячего чая и тарелка со свежайшими кексами и оладьями, щедро сдобренными маслом или джемом. После первого дня таких гастрономических излишеств Эмма, всегда питавшая слабость к мучному и сладкому, решила взять себя в руки.

Сделать это было нелегко, потому что много лет не она себя ограничивала, а ее ограничивали — в доме де Винтеров к чаю подавали пресные лепешки, делая исключение только в воскресенье и на праздники.

В течение трех этих дней Эмма редко оставалась в полном одиночестве. Натаниэль, внимательный и учтиво-заботливый, научил ее играть в карты. Прежде Эмма не умела этого делать, поскольку кузина Мириам почитала карты искушением сатаны. А между тем оказалось, что это весело и интересно, к тому же у Эммы проявлялись явные способности к карточной игре, так что уже на второй день она стала раз за разом выигрывать у своего учителя.

— Знаете, мне это нравится! — она не смогла удержаться от смеха.

— Только не надо играть на деньги, кузина Эмма, — предостерег ее Натаниэль. — Мужчины не любят проигрывать, особенно женщинам. Последствия такого проигрыша могут оказаться непредсказуемыми.

Эмма посмотрела на молодого человека с удивлением.

— Почему вы назвали меня кузиной? Мы же не родственники.

— Это, конечно, так, но граф Киллоран заявил, что вы его незаконнорожденная сестра… Мы оба знаем, что сие не так, но опровергнуть это утверждение мне нечем. Впрочем, называть вас «мисс Браун» мне тоже не хочется, а раскрывать свое настоящее имя вы не хотите. Для того чтобы я обращался к вам просто по имени, мы недостаточно хорошо знакомы…

— С другой стороны, сам факт, что мы сидим здесь за карточным столом, а я к тому же в чужом мужском халате, мог бы несколько повлиять на нюансы этикета. Согласитесь, что ситуация во многом нетривиальная.

— Вы так полагаете? — такая постановка вопроса Натаниэля удивила и в то же время заинтересовала.

Эмма внимательно посмотрела на молодого человека. Что и говорить, он на редкость привлекателен — обстоятельство, как-то ускользнувшее от ее внимания. Вообще-то она не из тех, кто больше всего ценит красивую внешность, да и в доме ее кузины привлекательные молодые люди бывали нечасто. Там Эмма большую часть своего свободного времени проводила за чтением — ее окружали вымышленные герои, а не реальные джентльмены с их силой и слабостями, достоинствами и недостатками.

Без сомнения, Натаниэль Хепберн был самым красивым молодым человеком из всех, с кем ей приходилось встречаться в своей жизни. У него такие ясные голубые глаза, густые каштановые волосы, широкие плечи… Лицо умное, доброжелательное. Эмма отметила все то же самое, что леди Барбара, и даже больше.

Но сердце девушки билось так же ровно, как всегда.

— Да, я так полагаю, — сказала она, наконец. — И хочу, чтобы мы общались как равные.

— Так и есть, — в голосе Натаниэля девушка уловила легкую иронию. — Лорд Киллоран гостеприимно распахнул перед нами двери своего дома.

— И в этом доме есть стол, где я раз за разом у вас выигрываю, — добавила Эмма и улыбнулась. — Пожалуй, я могла бы зарабатывать так себе на жизнь. Ведь некоторые люди существуют на выигрыш в карты, разве нет?

— Говорят, что именно так Киллоран составил себе состояние, — понизил голос Натаниэль.

— Он что, нечестно играет?

— Только не выскажите такое предположение при нем! — предостерег девушку Натаниэль. — А лучше даже не думайте об этом и уж тем более не говорите вслух. Вряд ли то, что такие слова скажет женщина, спасет вас от гнева графа.

В этом Эмма и сама не сомневалась. Ясно, что Киллоран, при всей своей холодной учтивости, рассердившись, будет очень опасен.

— Пожалуй, вам стоит предостеречь меня, — она смешала карты и подняла глаза на молодого человека. — О чем еще мне нельзя думать и говорить?

— Вам вообще лучше ни о чем не думать, — усмехнулся Натаниэль. — В обществе настороженно относятся к женщинам, которые думают.

— Что бы там ни говорил лорд Киллоран, вряд ли мне придется часто бывать в обществе, — она перевела взгляд на свой халат. — Хотя в оперу я бы съездила с большим удовольствием.

— Любите оперу? О себе я этого сказать не могу, — молодой человек немного смутился от такого признания. — А вот Киллоран, похоже, разделяет ваше пристрастие.

— Я ни разу не была в опере, — призналась Эмма. — Правда, дома меня начали учить музыке. Если бы отец заранее поставил условие, чтобы я и дальше брала уроки…

— И что это был за дом? — Вопрос задал уже не Натаниэль, а Киллоран.

Эмма от неожиданности чуть не подпрыгнула на стуле и тут же поплотнее закуталась в халат. Натаниэль встал. Во взгляде его мелькнуло что-то странное, словно молодой человек чувствовал себя виноватым. Эмма, по какой-то непонятной причине, тоже ощутила укол вины.

— Дом моих родителей, — прошептала она и покраснела.

— И как же звали твоего отца?

— Мистер Браун.

Было видно, что ее упорство снова позабавило Киллорана. Впрочем, он тут же перевел разговор на другую тему… Чтобы рано или поздно вернуться к нему вновь — в этом девушка не сомневалась.

— Я учил кузину Эмму играть в карты, — Натаниэль сказал это, словно оправдываясь.

— Неужели? Есть успехи?

— Да, и немалые, — Натаниэль кивнул и не удержался от улыбки.

Киллоран опустился в то кресло, где раньше сидел молодой человек.

— Думаю, тебе повезет за любым карточным столом, дорогая, — он тоже слегка улыбнулся. — Мужчины будут настолько зачарованы твоей красотой, что станут путаться в картах.

— А я так не думаю! — вспыхнула Эмма.

— И чем ты, собственно, недовольна? — поинтересовался Киллоран.

— Я всем довольна! Просто знаю, что я вовсе не красавица. Вот леди Барбара — совсем другое дело. Моя внешность совершенно не соответствует представлениям о красоте, и мне это хорошо известно…

— И чья же внешность, по твоему мнению, им соответствует? Кого ты считаешь красавицами?

— Изящных брюнеток, — Эмма поджала губы. — А еще хрупких блондинок… Я же слишком высокая и… полная. И цвет волос у меня ужасный…

— Напрашиваешься на комплименты, радость моя?

— Совсем нет, — фыркнула она. — Просто говорю то, что думаю. Откровенно…

— Вот как. Тогда почему бы тебе не рассказать нам с Натаниэлем о своем детстве? Откровенно.

А между тем молодого человека уже не было в комнате.

— Натаниэль ушел…

Киллоран даже не повернул головы, хотя наверняка догадался об отсутствии юноши еще раньше, чем Эмма сообщила ему об этом.

— Да, Натаниэль нас покинул. Это не совсем вежливо с его стороны, но нынешняя молодежь вообще плохо воспитана, — он откинулся на спинку кресла и вытянул вперед длинные ноги. — Иди и ты, детка. Поднимайся наверх, миссис Рамсон уже ждет.

— Зачем?

— Привезли твои наряды. Нам пора появиться в обществе.

Перед взором Эммы, словно наяву, предстали ее незатейливые платья, занимавшие в доме, где она провела свои последние годы, едва ли четверть шкафа.

— Наряды? — В голосе девушки было слышно явное напряжение. — Я привыкла носить простые вещи и сейчас тоже хотела бы что-нибудь такое… — она не смогла подобрать нужные слова и сделала неопределенный жест рукой. — Одним словом, это не должно быть… — Эмма опять замялась. — Не должно быть… вычурным. — Она твердо посмотрела графу в глаза.

— Конечно, нет. Просто новые платья подчеркнут… как ты там сама отозвалась о своей фигуре? Сказала, что слишком высокая и полная? Вот это они и подчеркнут. А еще платья должны оттенить цвет твоих волос. Ты, кажется, назвала его ужасным? Полагаю, тебе должен пойти розовый цвет… А еще абрикосовый. — Киллоран, как бы раздумывая, окинул девушку рассеянным взглядом и продолжил: — Жаль, что ты не видишь сейчас своего лица, дорогая Эмма. Неужели я похож на человека, который может посоветовать женщине носить эти ужасные цвета? Ступай к миссис Рамсон. Вечером мы поедем в оперу. Надеюсь, страдания Орфея и Эвридики полностью удовлетворят твою кровожадную натуру.

Эмма Ланголет очень хотела сказать этому человеку, что не нуждается ни в новых платьях, ни в развлечениях. Еще ей хотелось сказать, что она совсем не кровожадная, однако события, свидетелем которых был граф, этому противоречили. К тому же именно сейчас она испытывала острое желание швырнуть в Киллорана чем-нибудь тяжелым.

— Хорошо, ваша светлость, — сухо ответила она и пошла к двери.

Сказать по правде, девушка ожидала услышать смех, но вслед ей не донеслось ни звука.


Дом Мириам де Винтер отделяла от дома графа Киллорана миля, не больше, но скорее можно было сказать, что расстояние между ними равно длине экватора. И если снаружи эти два дома еще могли бы считаться просто зданиями в одном городе, то внутри они были совсем разными. Покойный дядя Хорас отдавал предпочтение темным и блеклым цветам, тяжелой, громоздкой мебели, а его дочь совсем изгнала из обстановки те милые безделушки, которые свидетельствуют о том, что хозяевам дома не чужды воспоминая о чем-либо приятном. По сравнению со всем этим жилище Киллорана напоминало дворец какого-нибудь восточного владыки: здесь все было ярким и красочным. В частности, на полу в спальне Эммы на втором этаже лежал роскошный персидский ковер, а ее постель была такой мягкой, что девушке казалось, будто она спит на облаке. Покрывало и портьеры были шелковыми, чудесного золотистого цвета, и даже серое лондонское небо словно становилось не таким мрачным, как, например, сегодня. Впрочем, как раз сегодня оно как нельзя лучше соответствовало настроению Эммы Ланголет.

В доме кузины Мириам ее комната походила на монашескую келью. Конечно, никакого ковра там не было, даже самого тоненького. Кровать стояла прямо на деревянном полу, была узкой и жесткой. Занавески простые, темные.

Условия ее нынешнего существования и того, как она жила совсем недавно, были несопоставимы, и Эмме приходилось время от времени напоминать себе, что в роскошном жилье графа Киллорана она в меньшей безопасности, чем в аскетическом доме кузины Мириам. Чем скорее она отсюда уйдет, тем лучше. Найти бы только какую-нибудь одежду поудобнее и попроще… Откровенно говоря, роскошное платье из черного шелка, которое сейчас миссис Рамсон протягивала Эмме, ни удобным, ни простым назвать было нельзя.

— Его светлость сказали, что сегодня вечером вы наденете это, мисс.

— Почему именно это, а не то? — удивилась Эмма, разглядывая новые платья, лежавшие на кровати. — Все они выглядят совершенно одинаковыми.

— Так распорядился милорд. У его светлости безупречный вкус. Все платья разные. Правда, гамма выдержана строго — они черные. Полагаю, потом в вашем гардеробе появится еще белое и серебристое.

— Почему?

— Этот вопрос не ко мне, мисс. Спросите графа. Он будет здесь через минуту.

— Ох, нет! — Эмма, успевшая к тому времени сбросить с плеч халат, схватила черное платье и стала судорожно натягивать его на себя.

Миссис Рамсон бросилась ей помогать. Не успели они как следует расправить складки, как дверь распахнулась. Эмма, запутавшаяся в пышных нижних юбках, готова была разорвать их и уйти из этого дома голой.

— Споришь с миссис Рамсон, мой ангел?

Девушка дернула платье вниз, от души надеясь на то, что тонкий шелк треснет, да погромче. Увы, этого не произошло. Шелк оказался не только тонким, но и прочным. Гладкая ткань скользнула вниз и идеально обрисовала фигуру девушки.

— Я не привыкла одеваться при мужчинах, — глаза Эммы метали молнии, но графу это, похоже, было совсем неинтересно.

Киллоран поудобнее устраивался в кресле.

— Привыкай, моя радость, — он пожал плечами. — Сейчас у многих дам есть не только камеристки, но и… преданные слуги, которые помогают им подбирать к наряду драгоценности и духи. Смотри на меня как на такого слугу.

— Я не из числа таких… дам, — теперь к молниям добавились раскаты грома.

Киллоран рассматривал девушку, как всегда, невозмутимо, разве что в его взгляде появилось оценивающее выражение.

— Пожалуй, ты права, — вынес он наконец свой вердикт. — Обычной твою внешность не назовешь. Но при этом в тебе есть нечто… завораживающее.

Последнее слово граф произнес так, что Эмма испугалась. Впрочем, уже в следующее мгновение перед ней сидел все тот же холодный, самоуверенный аристократ, которого ничто не могло ни заинтересовать по-настоящему, ни удивить.

— Подкрашивать глаза и губы тебе не нужно. Разве что пару мушек приклеить. Что касается драгоценностей, тут надо подумать…

Эмма попятилась.

— Я не могу принять от вас драгоценности, — сказала она.

— Почему же? Ты приняла кров, одежду, пищу и согласилась на мою скромную помощь в… э-э… иных вопросах. Так почему бы тебе не принять заодно и украшения? Если переживаешь из-за того, что это дороже, чем все перечисленное, то, право, зря. У меня столько денег, что потратить их я не смогу за всю жизнь, как бы ни старался.

— Нет.

Граф встал, и Эмма отступила еще немного. Между тем миссис Рамсон исчезла, оставив их наедине. Киллоран сделал два шага вперед, и Эмма, хотя и твердила себе, что бояться ей нечего, сделала столько же шагов назад.

Девушка уперлась спиной в стену. Граф подошел к ней практически вплотную, так что шелк его камзола скользнул по шелку ее платья, и Эмма ощутила жар тела этого ледяного человека. Немыслимо… Разве может быть лед таким горячим?

— Ты наденешь то, что я пожелаю, и будешь делать то, что я скажу, — это граф сказал очень негромко. — Ты ведь и сама не против, правда, Эмма?

Если быть откровенной хотя бы с самой собой, девушке следовало мысленно кивнуть. Сейчас она больше всего хотела, чтобы эта немыслимая во всех отношениях сцена закончилась.

Но Эмма Ланголет не могла сдаться! Она не допустит, чтобы лорд Киллоран догадался, какие чувства — одновременно ужас и сладкую истому — вызывают у нее его слова… его жесты… его взгляды.

— А если я откажусь? — Голос девушки все-таки слегка задрожал, но она тут же справилась с волнением, во всяком случае внешне.

У нового платья Эммы был очень низкий вырез, щедро обнажавший ее грудь. Рыжие волосы волной падали ей на плечи, и Киллоран подхватил один из локонов, поигрывая им, как шелковистой лентой. Затем произошло и вовсе немыслимое — граф провел этой прядью по коже у декольте.

Внезапная — и столь смелая! — ласка чуть не стала у Эммы причиной обморока. Казалось бы, что тут такого: ведь это ее собственные волосы, но прикосновение их оказалось таким возбуждающим, что девушка испуганно вскрикнула.

— Ты не откажешься, — Киллоран снова провел локоном по ее груди. — Ты умная девочка, Эмма, и знаешь, когда можно рисковать, а когда ставка слишком высока. Ты наденешь то, что я скажу. Не так ли?

Локон в третий раз скользнул по груди Эммы и теперь опустился за линию декольте, под черный шелк. Ощущения оказались такими, что впору было не просто кричать…

Девушка прикусила губу.

— Сегодня я это сделаю, — она и сама поразилась тому, что голос не дрожит.

Эмма смотрела на графа совершенно спокойно, и лицо ее было бесстрастно, однако от Киллорана не укрылось то, что грудь девушки вздымалась чаще, чем это происходит при спокойном дыхании.

Секунду он стоял неподвижно, а затем разжал пальцы и выпустил из них локон. Не успела Эмма первый раз вздохнуть чуть спокойнее, как ее ждало новое потрясение. Киллоран вновь дотронулся до нее — на сей раз до шеи, и не ее прядью, а своей рукой.

— Бриллианты, — произнес он вполголоса, — в оправе из белого золота. А волосы мы просто перехватим лентой и пудрить не станем.

— Я буду выглядеть как уличная девка! — Щеки Эммы полыхнули румянцем.

— Ты будешь выглядеть прекрасно. Никто не посмеет назвать мою сестру уличной девкой.

— Я вам не сестра!

Киллоран смотрел на Эмму со странной улыбкой, не убирая руку от ее шеи. В следующее мгновение он наклонился, и девушка ощутила дыхание графа на своих губах. Слабость, которую она почувствовала в эту минуту, была Эмме Ланголет еще неизвестна. Если бы не стена, девушка вообще вряд ли устояла бы на ногах. Затаив дыхание, она смотрела в насмешливые зеленые глаза, которые уже стали для нее наваждением.

— Помни об этом, — прошептал Киллоран и отступил назад, избавив ее от своего взгляда, своего дыхания, своей столь опасной близости.

Это было так внезапно, что Эмма с трудом удержалась от того, чтобы качнуться к нему.

И все же сие еще не означало окончательной капитуляции. Девушка дождалась, пока Киллоран коснется ручки двери, и бросила ему в спину несколько вопросов сразу:

— Почему вы решили одеть меня именно так? Почему выбрали такое украшение и такую прическу?

— Для этого есть основания.

— Наверное, все знают ваши вкусы, и вы хотите, чтобы окружающие думали, будто я в полной вашей власти. Ваша собственность.

— Фу, как неэлегантно, — Киллоран укоризненно покачал головой. — Скажем так: я намерен подчеркнуть нашу с тобой связь. Если ты будешь появляться в черных, а потом в серебристых нарядах, все поймут, что это не просто так.

— Ненавижу черное.

— Жаль. Тебе очень идет этот цвет. И разве ты сейчас не носишь траур? Неужели запамятовала о преждевременной кончине своего дяди?

Эмма была потрясена.

— Вы очень дурной человек, — сказала она наконец. А что еще можно было сказать?

— Слава тебе, господи, — губы Киллорана тронула полуулыбка. — А то я боялся, что ты этого до сих пор не поняла.


Глава 6 | Любовь черного лорда | Глава 8