home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 7

– Друзья, я собрал вас всех для того, чтобы посоветоваться, – начал очередное рабочее совещание Император. – Мы взяли Константинополь – древнюю кафедру православия, и с этим нужно что-то делать. Такие трофеи не каждый день попадают в наши руки.

– Вы хотите нам что-то предложить? – недоверчиво переспросил митрополит киевский Арсений.

– Да. Конечно. Кое-какие соображения у меня уже имеются. Например, я хотел бы собрать Всеправославный собор, – Александр выдержал паузу и внимательно посмотрел на митрополитов, что стали озадаченно переглядываться.

– Но зачем?

– Мне нужно, чтобы разрозненные силы различных православных церквей были объединены в единое целое.

– Это невозможно. Между многими из них лежат пропасти. Те же раскольники никогда с нами не помирятся. Да и не только они. Количество пунктов, по которым мы не сможем найти согласия со всеми силами, огромно.

– Я понимаю, что для этих людей отрицание официальной позиции есть способ самоидентификации, но…

– Простите, что? – удивленно переспросил митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский и Финляндский Исидор.

– Чтобы обозначить себя как нечто особенное, самостоятельное и полноценное, раскольники пытаются противопоставлять себя во всем официальной позиции. Это вечный протест против всего. Точно так же поступают недоросли. Чтобы почувствовать себя самостоятельными, они стараются показать, что уже имеют собственное мнение по всем или почти всем вопросам, а так как на самом деле собственного мнения у них нет, они просто отрицают озвученное. Обычно такие завихрения в мозгах проходят с возрастом, но некоторых людей подобная беда преследует до конца их дней. Вечные подростки.

– Но ведь они считают, что таким образом спасут душу! Иначе бы и не сопротивлялись, – возразил московский митрополит Филарет.

– Спасение души. Хм. Скажите мне, Владыко, а почему спасение души должно каким-то образом оправдываться вещами, придуманными человеком?

– Что вы хотите сказать? – насторожился Филарет.

– Ни мне, ни вам Всевышний лично не рассказывал о том, как проводить обряды и трактовать святое писание. А злые языки говорят, что даже святое писание – вообще дело рук людей и только людей, которые «хотели как лучше», а получилось то, что получилось. Я своими глазами видел тексты, анализирующие логическую связанность и непротиворечивость Евангелия. И уже даже в этих четырех книгах находились моменты, взаимно противоречащие друг другу. То есть даже в столь небольшой малости чувствуется отсутствие стройности и чистоты. А если собрать воедино разные труды, например, святых отцов, вроде того же Августина и Григория Паламы? Ведь каша же выйдет, причем, что немаловажно, говорящая о том, что ее писали разные люди с разными взглядами на жизнь и спасение души. И таких работ немало эти злые языки породили.

– Действительно – злые языки, – покачал головой Филарет.

– Друзья, дело в том, что эти злые языки будут точить духовный фундамент православия так же, как и черви точат деревянные сваи и балки. В один прекрасный момент наберется критическая масса и все обрушится, погребя под обломками своих последователей.

– То есть вы считаете, что эти злые языки правы? – недоверчиво переспросил Исидор.

– Их мнение – мнение наиболее образованной части нашего общества. Вы уже не раз замечали, что очень многие люди перестают верить в Бога при повышении уровня их образования. Сколько верующих среди студентов? Мало. Очень мало. А почему? Да потому, что они видят, что иерархи цепляются за ничего не значащие детали и не занимаются делом спасения души своей паствы. Кроме того, беда церкви в том, что она слишком сильно сует свой нос в политику и частенько делает это неудачно. Почему? Потому что, во-первых, в ней самой нет единства, а во-вторых, она нуждается в духовном обновлении. Или вы думаете, что сказка о попе и работнике его Балде возникла просто так? Считаете, что у подобного образа не было прототипов? С каждым днем люди перестают вам верить уже и так. А ведь не забывайте – уровень образования необратимо будет увеличиваться, что повлечет всевозрастающее общественное давление и обостренную критику каждого неудачного шага. Вашего шага.

– Ваше Императорское Величество, – развел руками Исидор, – люди не без греха, даже рукоположенные.

– Безусловно. Поэтому я и хочу наведения порядка, в том числе кадрового, в православии. Если хотите, можете назвать это чисткой. Но каждому священнику, что стоит в полку, на корабле или в каком-нибудь селе, было оказано высокое доверие – представлять духовную идеологию государства. Поэтому всех, кто не способен заниматься этой сложной работой, надобно выгонять. Да и саму систему взглядов необходимо привести к единой непротиворечивой системе, приняв или отвергнув на Соборе различные тексты и вопросы.

– И как вы предлагаете это делать?

– Быстро ничего сделать не получится, но начинать нужно с чего-то. Поэтому я предлагаю отдать на нужды православия Константинополь как площадку для серьезного центра развития и обновления Русской Православной церкви.

– Как? Вы его разве не будете возвращать туркам?

– Нет, конечно. Мы пришли в проливы надолго. А турки? Они теперь прошлое.

– Но как же можно отдать Константинополь на нужды православия? Там огромное количество магометанских сооружений.

– После затяжного штурма от Константинополя остались только обугленные руины. Там бушевали такие пожары, что его по большому счету придется отстраивать с нуля на многих участках. Поэтому я считаю, что, во-первых, нужно приложить усилия на возрождение древних сооружений, которые бы говорили о Византии. Например, восстановить из руин средневековые стены и ворота, ипподром, термы и так далее. Этот город – одно из наиболее ценных культурных наследий нашего Отечества, чему следует уделить особенное внимание. Во-вторых, я убежден, что магометан из города нужно выселить, а их культовые сооружения не восстанавливать или снести.

– А как поступать с католиками и иудеями?

– Я хочу, чтобы в Константинополе после реконструкции остались только православные учреждения: храмы, церкви, монастыри, семинарии, художественные мастерские. Этот город станет обновленным духовным центром с широкой поддержкой правительства Империи. Именно в нем я планирую начать массовую переподготовку священников, чтобы разобраться с тем бардаком, который сейчас имеет место и дискредитирует своим поведением вас, меня и Империю.

– А если найдутся те, кто откажется?

– Знаете, я не силен в духовных методах убеждения, но мне кажется, что армейский подход в этом плане будет очень правильным. Не умеют? Научим. Не хотят? Заставим. Встанут в позу и начнут открыто противодействовать? Уничтожим.

– Мне кажется, что столь сложные проблемы такими простыми решениями исправить не удастся, – покачал головой Филарет.

– Очень зря. Любая самая что ни на есть сложная проблема при правильном подходе представляется набором элементарных затруднений. И вот их уже решать можно и нужно чем-то проверенным и надежным.

– Это только так звучит… – тяжело вздохнул Исидор. – А как на деле? Вот, возьмите, например, раскольников. Что с ними делать? Вон сколько лет мучаемся. Столетий!

– А в чем, собственно, проблема раскольников? Единого центра у них нет. Следовательно, перед нами большое поле сложной, но вполне выполнимой работы. Не понимаете? – Александр улыбнулся. – Помните старое древнеримское правило «разделяй и властвуй»? Так вот. Слабость раскольников в том, что они разрознены и не имеют единого центра сопротивления. Поэтому мы можем их грызть потихоньку. Начиная с самых легких участков. Например, берем некую общность – городок с численностью общины в несколько тысяч человек. В любой общине есть духовные лидеры. Всегда. В группе больше одного человека всегда есть лидер, который определяет взгляды и поведение остальных. Вот с ними и начинаем работать. Как? Очень просто. Если человек тщеславен, то ему можно предложить какой-нибудь подкуп: деньги там или должность. В случае же, когда он начинает упираться – помогаем ему споткнуться и выставляем в глазах общины ничтожеством. Опыт работы аппарата Имперской безопасности говорит о том, что любого человека, находящегося на позиции лидера более-менее крупной группы, всегда есть за что сажать в острог, а то и вообще – на плаху везти. Подкупать, вербовать, организовывать публичную травлю и так далее – вариантов масса.

– А вы уверены в подобном подходе? Высокие духовные чины в общинах редко занимают люди аморальные и падшие.

– Неужели вы все искренне считаете, что раскольники – люди более нравственные и духовные, чем иерархи нашей святой веры? – Александр посмотрел с милой улыбкой, а митрополиты испуганно стали переглядываться.

– А если человек будет неприступен?

– Он может попить холодного молочка и умереть от сильной простуды, которая так внезапно у него образовалась. – Улыбка на лице Александра стала еще ярче.

– Все настолько серьезно? Неужели вы готовы на себя взять столько греха?

– Вы даже не представляете, насколько все серьезно… и то, как далеко я могу пойти для того, чтобы сделать все как надо. – Улыбка сменилась на спокойное, холодное выражение лица с льдинками в глазах. – И я очень надеюсь на то, что вы мне поможете в этом нелегком деле. Ведь вы мне поможете?


– Вам не кажется, что Император сошел с ума? – раздраженно спросил Исидор, когда последний иерарх, аккуратно прикрыв за собой дверь, вошел в один из кабинетов московского митрополита Филарета.

– А вам не кажется, что такое спрашивать как минимум опасно? – вернул вопрос Филарет.

– Зачем он лезет в духовную жизнь, совершенно в ней не разбираясь? Что, дел с солдатиками и заводиками ему не хватает?

– Значит, не хватает. Думаю, характер нашего Императора вы знаете…

– Знаю. Слишком хорошо знаю. Иначе бы и не придал значения этой речи, подумал бы, что забавляется по малолетству.

– Забавляется? – улыбнулся Филарет. – Я был у тех расстрельных рвов, где он захоронил большую часть уголовного мира Санкт-Петербурга осенью 1867 года. В своих страстях он подобен Петру Алексеевичу – если что в голову вбил – пока не сделает, не уймется. Это хорошо еще забаву себе не завел – зубы дергать. А то ведь как пить дать – после каждого совещания уходили, недосчитываясь парочки. Хм. К чему это я? Боюсь, но его рука не дрогнет, даже если придется массово расстреливать и подавлять сопротивление тех недовольных людей, что вздумали встать поперек его реформаторской деятельности.

– Сопротивление? Ха! Да мне кажется, он специально провоцирует на это. Подведет армейский корпус и положит всех недовольных из пушек да винтовок. Это будет в его духе. Спасение души… символ веры… плевать он на них хотел. Его символ веры – это винтовка. Так и живет. – Исидор покачал головой. – Ну что за напасть? Отчего его брат старший не правит? Отчего он умер? Этот бы медведь занимался своими заводами да солдатами и в сложные вопросы не лез. А то ведь тонко работать совсем не умеет. Я даже не представляю, что будет.

– На все воля Божья, – сокрушенно ответил Арсений. – Но что делать нам? Константинопольский патриарх сейчас это фактически духовный лидер православных греков, обслуживающий их интересы. Ему Россия и ее дела нужны постольку-поскольку. Как нам с ним договориться?

– Давайте скажем ему честно, что если что, он столкнется с этим антихристом.

– Исидор, хватит. Александр наш Император. Как вы его называете?

– А разве не это прозвище останется за ним в веках?

– Скажи честно, вы так негодуете из-за того, что он решил навязать нам свою волю? В чем еще причина вашей злобы?

– А вы разве не понимаете?

– Нет, дорогой друг, не понимаю. Александр дает нам огромный подарок – Константинополь. Говорит об укреплении роли церкви в делах мира. Переживает за то, чтобы смять наших недоброжелателей. Чего же вам не нравится? Давайте говорить прямо – Император предлагает нам сделку. С одной стороны, он укрепляет наше положение и, прости Господи, наши доходы. Ведь мы все не святым духом питаемся. А с другой стороны, диктует определенные условия игры, прямо заявляя то, что он хочет. Или вы что, желали бы все получить бесплатно? – слегка надменным тоном сказал Филарет.

– Как вы все вывернули…

– А как вы хотели? Я сказал как есть. Он что, выступил против православия? Он что, выступил против нас? Нет. Александр приглашает нас поучаствовать в проводимых им преобразованиях. Вы хотите отказаться от предложения?

– И что он сделает, если мы откажемся? – презрительно скривился Исидор.

– А вас урок 1867 года ничему не научил? Вы хотите испытать судьбу? Думаете, вас причислят к лику святых посмертно? Не надейтесь. Император явно описал судьбу тех, кто решит ему противостоять.

– Вы сгущаете краски. Он не поднимет руку на митрополита.

– В самом деле? На Папу Римского поднял, а митрополита испугается?

– Что?!

– В Ватикане считают, что нынешний Папа стал очень покладистым после «лечения», которое ему организовали сотрудники нашей разведки. Он до сих пор при упоминании рыцарского ордена Красной звезды и имени нашего Императора не на шутку бледнеет. А какой был гордый и ретивый. Помните?

– Это ничего не доказывает. В конце концов, Папа Римский для любого православного человека еретик.

– Про судьбу бывшего архиепископа Минского и Бобруйского Михаила вы помните? Что потупились? Забыли о том, как он попытался противиться воле Императора и даже более того, имел смелость заявить, что пятилучевая звезда – символ антихриста? Где он сейчас?

– Наверное, погиб, – потерянным голосом сказал Исидор.

– И что, церковь уже бросилась причислять его к лику святых? Хоть кто-нибудь выступил в его защиту? Нет. Так что, дорогой друг, с этим медведем шутки плохи.

– Александр не вечный. После его смерти Михаила оправдают.

– Во-первых, что заставляет вас так считать? Вы уверены в том, что Александр за свою жизнь укрепится недостаточно для того, чтобы после смерти пришли к власти его последователи? Во-вторых, оправдан ли этот риск? Смерть ведь не выход.

– А уступить ему – это выход?

– Выход. Он ничего плохого или позорного нам не предлагает. Или вам идея с мировым центром православия не нравится? Он ведь аналог Ватикана задумал. Только масштабнее. Что? Дурная мысль?

– Нет.

– Так вот и не ворчите. В конце концов, любого из нас всегда можно заменить. Вы хотите, чтобы такое ответственное дело доверили неоперившимся юнцам? Александр ведь Вселенский патриархат собирается восстановить в той форме, в которой он существовал в лучшие годы Византии. И он восстановит. С нами или без нас.

– Хорошо! Ладно! Все! Хватит! – Исидор, недовольно морщась, замахал руками. – Вы правы. Полностью и кругом. Но что мы реально можем?

– Я так думаю, – подал свой голос архиепископ Минский и Бобруйский Александр, – первая задача, которая перед нами стоит, заключается в созыве Всеправославного собора. На нем мы предложим греческой церкви выделиться в отдельную автокефальную, а сами откажемся от самоуправления и признаем верховную власть Вселенского патриарха. Заодно и выборы нового вселенского патриарха проведем.

– А греки отделятся?

– А у них будет выбор? Или подчинятся русским, или отделятся в автокефальную церковь.

– Почему это они должны будут подчиниться русским? – продолжил все еще раздраженно спрашивать Исидор.

– Потому что после слияния кафедры Вселенского патриархата и Русской Православной церкви мы получим абсолютное большинство голосов и сможем поставить своего патриарха. Им может стать кто-то из нас, и греки никак повлиять на это не смогут.

– Так они вообще могут не признать итогов Собора.

– На основании чего? Собор будет проводиться по правилам? Безусловно. Наши предложения будут вступать в противоречие с традицией? Никак нет. Для непризнания решений собора им придется что-то придумать изощренное.

– А если придумают?

– Так мы что, молчать будем? – улыбнулся архиепископ Александр. – Император всем нам объяснил, как следует вести себя с непримиримыми противниками.

– Стрелять?

– Ну что вы, друг мой, все никак не успокоитесь? – покачал головой Александр, смотря на красное лицо Исидора. – Достаточно будет в публичной печати объяснить поведение греческих иерархов личными финансовыми интересами. Или того хуже – тщеславием. У них просто не будет шанса на открытый протест.

– Это хорошая идея, – заметил Филарет. – Если Вселенским патриархом станет кто-то из нас, то получится уладить конфликт с болгарской церковью, которая до сих пор из-за поведения греков никак не может примириться.

– Но это не все православные. Как нам поступать с раскольниками, армянской и румынской церквями?

– На Всеправославном соборе мы сможем прощупать почву под ногами иерархов румын и армян.

– Хотите предложить им более сытные места?

– Почему нет? В конце концов, не обязательно подкупать всех. Кто-то может, как выразился Император, и холодного молочка попить. Я более чем убежден, что в этих структурах найдутся люди, желающие для себя лучшей доли.

– А раскольники?

– А что раскольники? С ними нужно проводить большую и сложную работу. Они, как верно заметил Император, лишены единого центра и, как хворостинки веника, рассыпаны по полу. Будем ломать их одного за другим. Кроме того, нам и самим нужно много трудиться. Все эти нелицеприятные истории со священнослужителями требуется прекратить. Как? Нужно серьезнее относиться к людям, которые с нами занимаются одним делом. Не исключено, что многие в сане оказались случайно и своим поведением позорят церковь и подрывают доверие к ней со стороны простых мирян.

– Это же сколько голов полетит! – снова воскликнул Исидор.

– А у нас есть выбор? Чтобы разбить шведа под Полтавой, Петр Алексеевич долго и мучительно готовил свою армию. Так и нам надлежит – учиться и трудиться.

– Я согласен с Александром, – подал голос митрополит Киевский Арсений. – Его предложения весьма дельные. В любом случае, нам нужно начать с главного и решаемого. Захватить власть во Вселенском патриархате мы сможем только после того, как уступим ему свою автокефальность. А дальше не будем загадывать. Там и Император поможет, чем сможет. Службы Имперской безопасности со счетов списывать не стоит – в них работают очень серьезные люди.


2  декабря 1870 года. Мадрид | Красный Император. «Когда нас в бой пошлет товарищ Царь…» | 15  декабря 1870 года. Москва