home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9

Уильям Гладстон пыхтел своей сигарой и любовался огнями, весело играющими в камине.

– Сэр, вы звали меня? – Эдуард Дерби тихо вошел в зал и встал чуть справа от кресла премьер-министра Великобритании.

– Да, Эдуард. Как прошли предварительные переговоры с колбасниками?

– Ничего утешительного. Бисмарк непреклонен. Он не готов уступить французам сейчас и попытать удачу позже.

– Его даже не пугает перспектива захвата Парижа русскими?

– Нет. Бисмарк вполне однозначно дал понять, что если Пруссия отступит сейчас, то второго шанса ей никто не даст.

– А что Фридрих?

– Фридрих искренне ненавидит русских и готов с нами сотрудничать, но он всецело связан по рукам и ногам этим вездесущим канцлером. Ему даже побеседовать с представителями британской миссии удалось далеко не сразу.

– Бисмарк нам настолько не доверяет?

– А вы бы на его месте доверились нам? – улыбнулся граф Дерби. – Нет, конечно, нет. Впрочем, взаимная выгода от сотрудничества сильно ограничивает его в обвинениях. Думаю, если бы не Париж и его одержимость Германской Империей, то отношения между Берлином и Лондоном оказались куда более холодными.

– Это все печально. А что русские? Как они себя ведут?

– Как ни в чем не бывало. Ведут разборы завалов и пожарищ в Стамбуле. Дожимают турок в западной Болгарии. Методично подавляют восстание на Кавказе, очень, кстати, удачно возникшее.

– Именно оно остановило их наступление в Малой Азии?

– Да. Причем решительно. Русские были вынуждены перейти к обороне по широкому фронту, сняв практически все резервы для действия против горцев. Даже болгарские ополчения с Балканского фронта перебрасывать начали.

– Ополчения?

– Да. Из регулярных войск в подавлении восстания задействованы только легкие части кавалерийского корпуса.

– Долго еще горцы смогут сковывать большие силы русских? Мы можем им помочь? Почему Александр использует только резервные части и ополченцев?

– Помогать уже поздно. Основные группировки мятежников разбиты. Сейчас там идет борьба с ушедшими в горы инсургентами, а также с теми, кто их поддерживает. Для этих целей прекрасно обученные войска попросту не нужны. Там ведь по большому счету нужно только контролировать территорию да препровождать колонны переселенцев до железной дороги.

– Колонны переселенцев?

– Да. Император выселяет всех, кто помогал восставшим.

– Погодите-ка. Получается, что восстание уже разгромлено?

– Можно так сказать. Но этот медведь решил довести начатое до конца и выкорчевать любое сопротивление в тех краях.

– Вы, я надеюсь, уже подготовили материалы в Панч?

– А надо ли? – скептически улыбнулся Эдуард. – Вы же понимаете, что Александру плевать на наши оценки. А в широких слоях населения Европы уже слишком укоренилось мнение о нем, как о новом Наполеоне. Вы думаете, что несколько шуток сильно изменят положение?

– По крайней мере, качнут в нашу сторону.

– Я не стал бы так оптимистично оценивать ситуацию. Кроме того, нужно понимать, что он совершенно точно вернет нам колкость. И еще неизвестно, кто будет из нас выглядеть большим дураком.

– И что вы предлагаете?

– Передать сведения о совершенно бесчеловечном поведении Драгомирова на Кавказе в руки французов. Им терять нечего. Вот пусть и выскажутся от лица «прогрессивной европейской общественности» о том, что там происходит. Да и вообще – нас никто не останавливает додумать происходящее. Помните, как во времена Восточной войны мы смогли выставить русских кровожадными существами в глазах Европы? Думаю, французы справятся с подобной задачей более чем. А мы им не станем в этом мешать. Эти дикие звери с востока… – улыбнулся граф Дерби. – Что может быть страшнее для любого француза?

– Хорошо. Подготавливайте материалы. И постарайтесь, чтобы в наших журналах и газетах эти публикации нашли отклик. Мы должны осудить излишнюю жестокость русских, но умеренно и аккуратно.

– Мы уже над этим работаем, – кивнул Дерби.

– Не сомневаюсь. Что еще нового у русских?

– Они поднимают турецкий флот.

– Что?! Как?!

– В Бургасской затоке находится постоянно несколько крупных барж и ведутся интенсивные водолазные работы. Подробности мне не известны, так как иностранные наблюдатели туда не допускаются.

– А что считают наши эксперты?

– Они говорят, что у русских что-то может даже получиться. Правда, в этом случае они считают, что корабли окажутся практически золотыми. То есть стоимость их подъема и ремонта превысит стоимость постройки.

– У Александра хватит ресурсов на подъем этих кораблей?

– Я думаю, что да. Уже два года как в Севастополе происходили какие-то дела, связанные с водолазами. Открыли особую школу для военных моряков. Вели активную практику обучения, работали над очисткой и исправлением дна рейда. Поговаривают, что для работ в Бургасской затоке даже новое оборудование какое-то завезли.

– Откуда они его могли взять? У нас купили? Кто посмел им продать его?

– По тем отрывочным сведениям, что я получил, все завезенное оборудование имеет новую имперскую маркировку, что говорит о самостоятельном производстве.

– Вы серьезно?

– Вполне. Даже более того. Мне кажется, что Александр заранее готовился к обширным водолазным работам. Уже через трое суток после разгрома турецкой эскадры в зоне затопления начались какие-то шевеления. А через неделю подошли несколько крупных барж, встали на якоря и начали спускать под воду какие-то грузы на металлических тросах.

– И все равно – выглядит совершенно нереально.

– Я с вами согласен. Однако если рассматривать ситуацию с точки зрения здравого смысла, то Александр может планировать не корабли поднять целиком, а пушки и отдельные элементы. Там ведь свыше двадцати пяти тысяч тонн железа лежит – что-нибудь да получится поднять.

– Хм. А вы сами считаете, что Александр просто пытается прибраться на дне?

– Да. Именно так. Подъем кораблей такого тоннажа весьма сложная задача. Да и зачем они ему? А вот разобрать суда на металл, хотя бы частично – идея недурна. Впрочем, мы можем запросить у русских официальный ответ по этому вопросу.

– Не стоит. Я не думаю, что нужно демонстрировать свою озабоченность по таким мелочам.

– Ваше право, – улыбнулся граф Дерби.

– Итак. Подведем итог. Третий пехотный корпус завершает разгром турок, окопавшихся в Софии? Так?

– Да. Их уже окружили и аккуратно осаждают, стараясь максимально ограничить собственные потери.

– Сколько турки продержатся?

– Не больше месяца.

– Хорошо. Первый и второй корпуса сейчас стоят под Стамбулом?

– Так точно. Первый корпус занял оборону в районе Дарданелл, а второй переправился на азиатский берег и занимается подготовкой оборонительных рубежей.

– А в самом Стамбуле кто?

– Три резервные пехотные бригады. Кстати, еще две также пересекли Босфор и активно помогают второму корпусу в развертывании обороны.

– Обороны? Зачем? Они не собираются наступать?

– Видимо, Александр считает, что нужно подстраховаться.

– А что в самой Малой Азии происходит?

– Там относительно спокойно. Четвертый пехотный корпус стоит обороной под Эрзурумом и дальше не продвигается. Его прикрывают кое-какие вспомогательные части, преимущественно казачьи сотни, обеспечивающие боевое охранение флангов. Все остальные резервы стянуты на Северный Кавказ и освободятся не раньше лета следующего года. Кроме того, союзная персидская армия находится в довольно тяжелом положении, ибо турки серьезно их побили, отражая попытку крупного наступления. То есть персы ничего предпринимать не будут. И долго. Им бы новых бойцов набрать. Султан Египта тоже весьма умерен в своей военной активности.

– Эфиопия? Они, случаем, не участвуют в этом безумии? Слишком часто я читаю о них в газетах.

– Участвуют. Но ограниченно. Их флот свирепствует в Красном море и топит все, что плавает под турецким флагом.

– Флот? – недоверчиво переспросил премьер-министр.

– Бывшие корабли Ее Величества, захваченные повстанцами на рейде и присвоенные себе.

– И мы до сих пор не потопили эти лоханки?

– Никак нет. После генерального сражения в Английском проливе мы бросили практически все силы на прикрытие наиболее опасного участка в северной Атлантике. Французы ведь буквально с ума сошли!

– Да знаю я, знаю. Потопили мы у них несколько корабликов. Чего они так расстроились? – скривился Гладстон. – Всем же понятно, что мы спасали их суда от загребущих рук русского Императора.

– Вы же знаете этих французов.

– Знаю. Кстати, у них много еще кораблей? Почему королевский флот никак не может с ними расправиться?

– Прилично. Они выпустили в море даже корабли времен наполеоновских войн в качестве автономных рейдеров. Кроме того, недавно я узнал весьма неприятную историю. – Граф Дерби лукаво улыбнулся. – Помните ту мощную эскадру парусно-винтовых фрегатов, которые на верфях САСШ и КША строили для нужд Бразильской Империи?

– Да. Двадцать тяжелых фрегатов с мощными паровыми машинами и нарезными пушками. Вы все-таки не смогли заблокировать их продажу?

– Мы поднесли более ста тысяч фунтов стерлингов ради установления запрета на продажу этих кораблей Бразилии. – Эндрю выразительно посмотрел на Гладстона.

– Их продали французам? – Вскинул брови Уильям.

– Именно. На кораблях САСШ в Филадельфию, где стоял этот флот, переправились французские команды и, приняв суда, вышли на наши коммуникации. Это очень серьезная проблема. Кроме того, мы сами виноваты в этой ситуации. В конце концов, компании, строившей эти корабли, нужно было как-то возвращать деньги, выданные ей под приличный процент банком Моргана. Нужно было их попросту перекупать. Так что, – печально покачал головой Эндрю, – мы обхитрили сами себя.

– Это ужасно! Что говорит сэр Чилдерс?

– Разводит руками. Он считает, что эти фрегаты смогут очень серьезно затруднить перевозки в Индию. Да и потопить их будет не просто. У нас после тех страшных сражений ведь остался в строю всего один броненосец, да и тот побитый так, что едва на плаву держится. Так что, в сущности, нам приходится с французами драться старыми парусными флотами. А в этом аспекте мы не сильно их превосходили даже до прибытия этих двадцати тяжелых фрегатов.

– Это же означает прекращение поставок в Индию, – сокрушенно покачал головой Гладстон.

– Да. В перспективе года, если не случится какого-то чуда, французы смогут перерезать нам североатлантические коммуникации практически полностью. Или причинить чрезвычайно большой урон. Вы понимаете, о чем я говорю? Сэр, если в ближайшее время Париж не капитулирует, то ситуация в Индии выйдет из-под нашего контроля.

– И как вы предполагаете это делать? Довериться русским?

– Не только, сэр. Безусловно, главную скрипку должен сыграть Александр. Однако чтобы максимально нейтрализовать успех в политическом плане, я считаю, что нужно поступить точно так, как мы поступали с Бонапартом, – собрать крупную антифранцузскую коалицию. За счет чего роль России будет максимально смазана из-за большого количества участников.

– Вы считаете?

– Вполне. По крайней мере, формально. Я думаю, можно рассчитывать на Ганновер, Баварию, Бельгию, Австрию, Испанию и даже, чем черт не шутит, Швейцарию. Всех нужно звать к этому ужину.

– А как быть с обиженными аппендиксами? – улыбнулся Гладстон.

– Пригласим и их. В конце концов, Дания и Греция хоть и не представляют ничего серьезного в военном плане, но в качестве дополнительного политического противовеса России окажутся нелишними. Думаю, можно будет задействовать даже Богемию с Венгрией. Попробовать, по крайней мере.

– С таким подходом вы и Ирландии предложите поучаствовать?

– Почему нет?

– Потому что это ирландцы!

– В сложившейся ситуации я бы даже Адское пекло привлек к этой кампании, дабы нивелировать на фоне всей этой огромной орды роль России.

– Вы считаете, что все настолько плохо?

– Да. Я совершенно убежден, что Морган советовался с Александром перед тем, как продать французам эти тяжелые фрегаты. И сам русский Император совершенно не горит желанием влезать в эту войну. Чем дольше она идет, тем ему выгоднее. Для нас каждый день промедления – сильный удар по бюджету. И не только для нас. Хотя, конечно, первой падет Пруссия, которая и без того мобилизовала все, что только смогла. Ее экономика трещит по швам, и уже сейчас мы поддерживаем ее льготными кредитами и отсрочками платежей. Проиграв, Пруссия окажется банкротом, потеряв какое-либо серьезное уважение других германских государств. И провалится наш проект противовеса Франции в Европе.

– Пруссия падет, и все. На этом все и закончится. В принципе мы можем на это пойти.

– После выхода из войны Пруссии Франция переведет свои войска с северного фронта на юг и довольно быстро разгромит Италию, добившись от нее серьезных территориальных уступок. И вполне возможно, что новая граница очень сильно отодвинется на юг. А потом мы.

– Вы имеете в виду Индию?

– Да. Разгромив всех своих врагов на суше, Франция развернет мощную судостроительную программу парусно-винтовых фрегатов и корветов, что окончательно парализует наше судоходство в Атлантике. Уже сейчас наш парусный и парусно-винтовой флот не справляется с задачами охранения. Да, мы сможем строить и быстрее, и лучше, но у нас и так сейчас дела в Индии идут очень плохо. А это противостояние совершенно изолирует наши войска перед лицом сильного противника. Вы же в курсе, что эта самопровозглашенная Империя Сикхов пока что ведет очень успешные и аккуратные боевые действия. И самое печальное заключается в том, что они весьма недурно вооружены! Вполне на уровне наших колониальных войск.

– Вы уверены в том, что Александр сможет прорвать оборону французов?

– В битве при Адрианополе несколько месяцев назад он смог смять аналогичную оборону турок – возведенную под чутким руководством английских офицеров. По данным наших агентов, оборонительные рубежи под Адрианополем возводились по лучшим французским образцам и отличались разве что тем, что их защищали османы, а не лягушатники. Впрочем, кардинально это не может изменить ситуацию.

– Почему он смог смять оборону турок? Как?

– Мы пока воедино сведения не собрали. Но считаем важным концентрацию тяжелой осадной артиллерии на направлении наступления. По турецкому флангу, который впоследствии опрокинули лихой штыковой атакой, работали мортиры и полковые пушки несколько суток.

– Вы поделились этой информацией с пруссаками?

– Да. У них не получилось реализовать подобную затею. Сказалась мощность новой взрывчатки, делающей огонь русской артиллерии столь действенным. Пруссаки неделю вели бомбардировку предстоящего участка наступления, а когда утром предприняли атаку, были встречены шквальным винтовочным огнем. Оказалось, что французы успели подтянуть туда резервы и, вообще, серьезно подготовиться. Свыше десяти тысяч колбасников убитыми и тяжело раненными они потеряли в той безрезультатной атаке. Французы же заявили, что в ходе артиллерийского обстрела и последующего наступления у них было убито всего триста сорок два человека, да еще полторы тысячи санитарных потерь. Как вы понимаете – все это очень печально.

– Вы смогли получить образцы русских снарядов?

– Да. Отвлекая русскую контрразведку на ловлю банд, пытающихся накопать неразорвавшиеся снаряды по полям сражений, мы смогли подкупить несколько охранников артиллерийских складов.

– Отлично! Вы купили у них, как и планировалось, один снаряд?

– Намного больше. Восемь! Причем пару для тяжелой мортиры. Сейчас наши специалисты изучают их.

– Есть успехи? Как скоро мы сможем запустить их в производство?

– Вы понимаете, там оказалась пикриновая кислота. Очень специфическое взрывчатое вещество. Если оно немного полежит внутри снаряда, то вступает в химическую реакцию и образует очень чувствительные соли, которые легко детонируют.

– Почему тогда они у русских не взрываются?

– Потому что они всю внутреннюю поверхность снаряда тщательно покрывают толстым слоем лака. Фактически порция заряда оказывается в своеобразном коконе.

– Это рискованно?

– Безусловно. Но если русские варвары смогли освоить качественное производство подобных снарядов, то и мы справимся. На текущий момент эксперименты с новыми снарядами начали на заводе Армстронга. Как у них обстоят дела, мне неизвестно, я просто не отслеживаю подобную информацию.

– Хорошо. Но этот успех радует. – Гладстон замолчал на несколько секунд и продолжил. – Начинайте собирать антифранцузскую коалицию и пробуйте получить от русского Императора согласие на как можно более скорое вступление в войну с Францией. Думаю, мы сможем даже пойти на определенные уступки, лишь бы он не затягивал.

– Я думаю, Александр понимает положение и будет торговаться.

– Значит, будем торговаться!


15  декабря 1870 года. Москва | Красный Император. «Когда нас в бой пошлет товарищ Царь…» | То же время. Москва