home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 4

Выезд Императора на Кубинский полигон повлек за собой целую плеяду последствий, особенно заметных в кругу приближенных к августейшему телу. Впрочем, и газеты отметили какие-то «движения» и возможные реформы Государственного Совета. Да и много чего другого писали.

Всенощное бдение Путилова во время рабочего совещания с Александром кардинально изменило его положение. Из рыцаря Красной звезды, что само по себе очень немало, Николай Иванович превратился в человека, особенно приближенного к Императору. Что-то вроде личного помощника-порученца с высочайшим уровнем доступа к государственным секретам, впрочем, не вообще, а тематическим. В частности, за последующие два месяца он шаг за шагом получал руководство над научно-исследовательской и конструкторской деятельностью в области транспорта.

Завершились эти процедуры с бесчисленными приказами и постановлениями за подписью Его Императорского Величества довольно предсказуемо – Александр утвердил новое ведомство в Государственном Совете – Аппарат Нарочного[114] комиссара по делам транспорта во главе с Путиловым. Сокращенно это звучало как Наркомат транспорта, а Николай Иванович стал первым в истории наркомом. Именно это ведомство и закрепило официально все изменения, которые до того оформлялись «на бечевочках».

Чудно в наркомате было все. От названия до дел. Никогда прежде в России комиссариатом не называли объединение уровнем выше уездного, и никто в мире до этого не сосредотачивал под одним началом руководство делами по научным изысканиям, конструкторским работам и опытному производству в области транспортных технологий. Да и сам Николай Иванович преобразился. От прежнего живого и открытого человека мало что осталось. Сведения о той крови, в которой буквально утопили любимую всем его сердцем Россию «старые порядки», сделали Путилова холодным и безжалостным к любому, кто попытается толкнуть ее в пропасть либерально-демократической вакханалии. Да и вообще – он стал подчеркнуто замкнутым, деловым и жестким. Даже одежду сменил. Теперь на черном двубортном кителе из тщательно выделанной кожи, кроме платиновых гербовых пуговиц, у него красовалась только рубиновая звезда в левой петлице.

Человека как будто подменили – настолько сильно он преобразился буквально во всем.


Воодушевленный успехом создания Нарочного комиссариата транспорта, Александр Павлович Горлов[115] в тесном сотрудничестве с Николаем Владимировичем Маиевским[116] решили провести презентацию стрелкового и артиллерийского вооружения, разработанного в их ведомствах. Цель подобного действа была проста – Александр Павлович давно подумывал о том, чтобы создать единый центр, управляющий делами, связанными с разработкой и производством всех видов вооружений, дабы максимально взаимно связать эти отрасли. Да и более скоординированное взаимодействие различных НИИ и КБ стало бы, по его мнению, лучше.


– Нарочный комиссариат вооружений? – Александр задумчиво почесал подбородок. – А зачем для этого проводить демонстрацию разработок? На мой взгляд, ваше предложение и так вполне разумно.

– Так ведь все одно нужно вам показывать. Почему бы не убить нескольких зайцев одним выстрелом?

– Хорошо. Все равно, не очень понимаю, как связаны ваши административные предложения с научно-исследовательской и конструкторской деятельностью, но я уступлю. Вопрос не принципиальный. После хорошего впечатления от демонстрации разработок в области транспортных средств я предвкушаю не меньше удовольствия от стрельб в условиях полигона. Дерзайте.


Софринский полигон встретил Императорскую процессию двадцатиградусным морозом и тихой, безветренной погодой. Только плотный снег под ногами скрипел.

– Итак, товарищи, давайте приступим, – обратился Александр после небольшого приветственного ритуала к встречающей стороне. – Александр Павлович, у вас, как я понимаю, задуман определенный порядок?

– Так точно, Ваше Императорское Величество! – Вытянулся по стойке смирно Горлов. – Предлагаю начать со стрелкового вооружения. Сначала легкого, потом тяжелого. Дальше перейти к артиллерийским системам и завершить обзор перспективными видами вооружения.

– Хорошо. Ведите.


– Знакомая вещь. Александр Павлович, мне кажется, вы мне уже показывали этот револьвер во время стрельб на полигоне в академии.

– Тот, да не совсем. Мы очень много возились с материалами и технологическими приемами, стараясь снизить время и стоимость производства этого револьвера, сохранив надежность. Поэтому оружие только внешне похоже на ту поделку, что я вам показывал раньше.

– А как у него с точностью боя?

– Честно говоря, не очень. Дальше тридцати-сорока метров лучше и не стрелять. А вблизи очень даже на уровне все. Но главное – это ударно-спусковой механизм двойного действия. Хочешь на спусковой крючок дави с самовзводом курка, хочешь рукой взводи курок, дабы повысить точность выстрела. Да и вообще – револьвер очень аккуратный получился. Кроме того, как вы видите, мы сделали два варианта этого оружия, – хмыкнул Александр, крутя в руке совсем миниатюрную версию револьвера. – Вот этот образец под новый револьверный патрон в пять имперских линий[117] предназначен для скрытого ношения. А вон та модель, – указал Горлов на револьвер, безумно похожий на классический наган, – стандартная. – Александр положил «карапузик» на стол и взял в руки стандартную модель револьвера. – Делать удлиненную гильзу мы не стали, так как после предварительных испытаний окончательно утвердились в выводе о том, что рост точности выстрела незначительный, а расход металла и увеличение массогабаритных характеристик боеприпасов ощутимые.

– А вариацию для сил особого назначения вы делать не стали?

– Делаем. Но тоже с обычной гильзой. Дело в том, что по вашему совету мы остановили свой выбор на тяжелом патроне с пулей калибром в шесть линий…[118]

– Вы просто не хотите сталкиваться с подобной конструкцией? – перебил Горлова Император.

– Так точно. Она излишне сложная, и боеприпасы получаются слишком большими да тяжелыми. Тем более что для сил особого назначения мы сейчас разрабатываем самозарядный пистолет. Его намного легче, на мой взгляд, приспособить для бесшумной стрельбы.

– Хм… – Александр хмыкнул, рассматривая откинутый в сторону барабан. – А вы уверены, что с револьвером не проще? Нам ведь не нужно массовое оружие подобного класса. Тем более что до того момента, как вы сможете изготовить самозарядный пистолет приемлемой надежности, пройдет прилично времени. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Вы считаете, что нам все-таки нужно разработать револьвер под удлиненную гильзу?

– Именно так. Сделайте его на базе того самого патрона в шесть линий. При выстреле барабан будет немного наезжать на ствол, а дульце гильзы плотно входить в казенник ствола. Причем сам ствол изготовить со встроенным глушителем.

– Тяжелая игрушка получится, – почесал затылок Генри Бенджамин Тейлор[119].

– Безусловно. И патронов в барабан всего четыре или пять получится поместить. Однако, на мой взгляд, это стоит того. Тяжелая пуля, летящая с дозвуковой скоростью, будет давать мягкую отдачу и отменное останавливающее действие на малых дистанциях. А это как раз то, что нам нужно. Кроме того, подобное сочетание калибра и навески пороха позволит очень недурно гасить звук выстрела. Вы знакомы с итогами испытаний глушителя?

– Да. Для меня это стало откровением.

– Не только для вас. Признаться, они удивили нас всех, – подвел черту Горлов.

– Так, может быть, не только револьвер делать на базе такого тяжелого патрона, но и укороченный карабин?

– Произвести доработку вашей винтовки? – заинтересованно переспросил Александр.

– Именно. Сохранить комплекс короткоствольного и длинноствольного оружия под один боеприпас, как сейчас у нас в кавалерии.

– Но ведь в кавалерии после принятия нового оружейного комплекса этой практики уже не будет! – воскликнул Фердинанд Манлихер[120], обращаясь к Императору и Горлову.

– Совершенно верно, – кивнул Горлов. – Мы планируем унифицировать вооружение кавалерии с общевойсковым стандартом, дабы упростить логистику. То есть указанное Бенджамином сочетание винтовки и револьвера вскоре будет снято с вооружения.

– Но ведь это оружие будет предназначено для сил особого назначения, для которых унификация боеприпасов – очень важна. Им проще, как понимаю, нести двести патронов одного типа, зная, что их, если будет нужно, можно выпустить как из револьвера, так и из карабина, а не по сто каждого образца, – попытался возразить Бенджамин Генри, обращаясь к Императору. Впрочем, это было уже лишним.

– Разумно. Александр Павлович, я думаю, к предложению Бенджамина нужно прислушаться. Тем более что такого оружия нам будет нужно немного и особых требований к технологичности его производства нет. Кстати, а вариант нового револьвера под патрон уменьшенного калибра вы не разрабатывали?

– Признаться, у нас в разработке около десятка разных моделей этой системы сейчас. Есть даже поделки под патрон без фланца. Так сказать, перспективная модель для унификации в дальнейшем по боеприпасам с самозарядным пистолетом, который только проектируется. Впрочем, до ума доведены только эти две модели.

– Хм. Негусто.

– Ваше Императорское Величество, – несколько замялся Горлов. – Так вы настаиваете на том, чтобы мы показывали вам только отработанные образцы с хорошим уровнем подготовки технологической карты к серийному производству. Если показывать все опытные экземпляры, в том числе интересные, то одних только револьверов мы бы привезли сюда целый воз.

– Все нормально, Александр Павлович. Я вас не виню. Просто констатирую факт. Нам ведь нужны модели не только для армии, но и для гражданского применения, дабы агрессивно захватить как отечественный рынок подобного типа вооружения, так и на мировых просторах порезвиться. Демонстраций пока никаких не нужно, но подробный отчет о текущем положении дел я хотел бы от вас получить как можно быстрее. Само собой, с указанием узких мест и ваших соображений по возникающим трудностям.

– Мне потребуется некоторое время…

– Недели хватит?

– Думаю, что да.

– Отлично. Теперь давайте немного постреляем из предоставленных образцов и пойдем дальше. В конце концов, просто так посмотреть на них мы могли и у меня в кабинете.

Последующие два часа шла увлеченная стрельба, так как помимо Императора оценивали изделия оружейников еще и офицеры самых разных подразделений, сведенные в специальную комиссию.

В общем, новые револьверы всем очень понравились. Особенно при оглядке на старые образцы, которые не отличались ни легкостью, ни удобством, ни точностью боя. Да и сравнения с лучшими иностранными образцами прошли более чем успешно, так как тщательно вычищенные инженерные закрома передовых держав с некогда развитыми инженерными школами теперь трудились в России. Иными словами – для создания хоть сколь-либо серьезной конкуренции ни у кого из европейских игроков просто не было банального кадрового ресурса.

Переход к следующему этапу презентации с новейшей магазинной винтовкой калибра в четыре имперские линии[121] вызвал у Александра, да и не только у него, просто совершенное оживление и «чертики» в глазах. Но больше всего, конечно, радовался Император, так как взял в руки оружие, безумно похожее на советский 7,62-мм карабин образца 1938–1944 годов[122]. Разве что сразу бросалось потрясающее качество выделки, да несколько деталей, таких как выгнутая ручка затвора, флажковый предохранитель на тыльной стороне затворной коробки и несколько непривычный вид магазинной коробки.

Впрочем, попытка быстро разобрать карабин привычными еще с клуба движениями не удалась, так как конструктивно оружие имело куда больше отличий, чем визуально. То есть за внешним сходством, да и то не полным, а приблизительным, скрывалось совершенно новое и незнакомое оружие.

Той же потрясающей технологичности, которым славилась знаменитая «трехлинейка» из знакомой Императору истории, добиться, к сожалению, не удалось. Однако оружие получилось не сильно хуже в этом плане и имело все шансы на дальнейшее совершенствование.

– Александр Павлович, – играясь затвором, спросил Император, – сколько человеко-часов сейчас уходит на производство одной винтовки?

– Сейчас на Московском оружейном заводе МГ мы тратим на этот карабин порядка пятидесяти восьми станко-часов при стоимости производства тридцать восемь рублей. – Впрочем, увидев скисшее лицо Императора, Горлов спешно добавил: – Это текущие показатели. Мы работаем над снижением трудозатрат и стоимости данного изделия. Убежден, что в течение нескольких лет мы сможем довести до ума технологию.

– И насколько? – скептически скривился Александр.

– Думаю, что вдвое, – совершенно убежденным тоном сказал Горлов. – Конструкторское бюро при Московском оружейном заводе МГ сейчас работает над тем, чтобы заменить как можно больше деталей в конструкции на штампованные, тем самым уменьшив время и затраты на фрезеровальные и токарные работы. Мы бы уже сейчас смогли это сделать, но пока не имеем подходящих материалов и лекал.

– А что не так с материалами? – удивился Император. – Вы что, используете в винтовке много легированных сталей?

– Никак нет. Минимально. Подбираем оптимальное содержание углерода в стали и способы обработки: температуры, подходы в штамповки и прочее, дабы снизить количество брака. Но работы пока много.

– Хорошо. – Александр приложил винтовку к плечу и прицелился. Круглый апертурный прицел хоть и закрывал немного зрительное поле, но наведение на цель было очень быстрым и легким. – Александр Павлович, давайте постреляем. Снаряжение магазина, как я понимаю, из пачки?

– Именно так, – сказал Горлов и подал Императору коробку со снаряженными пачками.

– А почему тут семь патронов?

– Потому что совмещение шахматного положения боеприпасов в магазине позволило нам увеличить емкость за счет небольшого его выступа.

– Хм… хорошо. – Александр отвел затвор в заднее положение, вставил пачку в приемник магазина и выдавил туда патроны. После чего быстро отстрелял серию, расплываясь с каждым выстрелом в улыбке.

После стандартного армейского карабина обсуждали и смотрели армейскую же снайперскую винтовку под тот же патрон, полноценный станковый пулемет, представляющий собой вариацию на тему знаменитого браунинга образца 1917 года. И уже под вечер несколько экзотических видов вооружения: крупнокалиберный пулемет, тяжелую противоматериальную винтовку, помповое оружие новой модели и многое другое. Но все это относилось к перспективным образам вооружения, работы над которыми еще велись, и вопросов о принятии их на вооружение еще даже не поднималось. Разве что войска специального назначения заказали для себя несколько сотен разных любопытных поделок.

На этом первый день на полигоне завершился. В ушах у Александра слегка шумело, а правая рука гудела от количества произведенных выстрелов. Но на душе у него было спокойно, так как все шло по плану. По его плану.

Второй день был отведен под артиллерийские стрельбы.

Николай Владимирович Маиевский, в чьем ведении в этот раз была режиссерская палочка, начал показ с модернизированных образцов, уже имеющихся на вооружении.

Первой заговорила фактически новая модель четырехдюймового[123] полкового орудия. В основном ее показатели были практически такими же, что и у Пп-4-65 «Ромашка», но вот технологичность производства, надежность и удобство ремонта не уступали советской 76-мм полковой пушке образца 1943 года. Разве что ствол был несколько короче, да обладал большими углами горизонтальной и вертикальной наводки.

Затем была представлена старшая сестра Пп-4-72[124], потяжелевшая на пятьсот килограммов и сильно уменьшившая в углах горизонтальной наводки. Главной отличительной особенностью новой Пд-4-72[125] стал ствол длиной в двадцать пять калибров. Для зимы 1871–1872 годов этот показатель казался чем-то потрясающим и недостижимым. По крайней мере, практически вся принимающая стрельбы делегация была потрясена до глубины души этим успехом отечественного артиллерийского дела. Далее были произведены стрельбы из опытной горной версии орудия Пг-4-72[126]. Максимально облегченная, без противопульного жита, разбирающаяся на несколько частей, пригодных для вьючной перевозки, в плане стрельбы горная пушка не произвела особенного впечатления после Пд-4-72, но оно и не нужно было. Главное, что подобное орудие теперь могло сопровождать русские войска даже в самых сложных условиях театра военных действий.

Потом делегация во главе с Александром изучала корпусную пушку Пк-5-72[127] «Орхидея» калибром в пять дюймов и длиной нарезной части в двадцать калибров, а также ее морскую версию, отличавшуюся только лафетом, – Пм-5-72[128] «Фиалка 2». Дальше пошли восьмидюймовые корпусные гаубицы «Гиацинт» и одиннадцатидюймовые сверхтяжелые гаубицы главного резерва «Незабудка». Кроме того, после стрельбы делегация посетила специально оборудованный зал, где Николай Владимирович рассказал о перспективных проектах, которые на данный момент только разрабатываются. Например, новейших морских пушках калибром и восемь и одиннадцать имперских дюймов[129] и минометах.

Нужно отметить, что Император после второго дня стрельб чуть не оглох, так как выстрелы из орудий, да еще столь многочисленные, были уж больно громкими и тяжело переносились его не привыкшим к таким встряскам организмом. Даже на расстоянии, так как во время демонстраций вся делегация удалялась в специально оборудованный наблюдательный пункт, дабы уберечься от какого-либо недоразумения.


– Ваше Императорское Величество, – обратился к Александру Путилов, входивший в августейшую делегацию, когда они остались наедине. – Вы хотите Александру Павловичу тоже все рассказать?

– Нет. Не думаю. Если он придет к тому же выводу, что и вы, то варианта у меня не останется. А так – меньше знает, крепче спит. Тем более что он все это затеял исключительно для того, чтобы стать, как и вы, наркомом. Желание оправданное. Не вижу смысла ему препятствовать.

– Тогда, я думаю, нам нужно создавать наркоматы по всем направлениям разработок.

– Ну, не так уж и по всем. Но ключевые отрасли, безусловно, нужно упорядочивать и систематизировать. Думаю, что до конца января все и оформим. Вы сможете оказать мне услугу и помочь подобрать людей для руководства будущими наркоматами?

– Конечно, Ваше Императорское Величество, но вы не говорите, для каких именно наркоматов.

– Я с огромным интересом выслушаю ваши предложения по этому вопросу. Вы же не откажете мне в этой любезности?

– У меня есть неделя?

– Да. Даже две. Я особенно вас не тороплю.


– Итак, товарищи, – начал итоговое рабочее собрание Император. – Я собрал вас здесь для того, чтобы обобщить двухдневные опытные стрельбы и смотры разработок в области отечественного оружейного дела. – Все присутствующие напряглись, внимательно вслушиваясь в каждое слово Александра. – Само по себе оружие не имеет никакой особенной ценности, потому как им управляет человек. А учитывая, что времена былинных богатырей давно и безвозвратно прошли, то можно и нужно говорить о том, как группы людей будут управляться с оружием, каким бы совершенным оно ни было. Александр Павлович, – обратился Император к Горлову, – что вы можете сказать о ходе боев в двух минувших военных кампаниях?

– То, что так отстаиваемая вами концепция мощного стрелкового и артиллерийского огня полностью себя оправдала.

– Попробуйте развить эту мысль.

– Хм. Даже не знаю, – замялся Горлов.

– Позаимствуют ли русскую практику ведения боя наши заклятые друзья?

– Безусловно.

– Как это отразится на характере боевых столкновений?

– А мы собираемся воевать с кем-то в Европе? – удивился Горлов.

– А вы думаете, англичане нам простят тот переполох, что мы устроили? Да и не только они. Сейчас международная обстановка напоминает начало девятнадцатого века, когда вся Европа дрожала от одной мысли, что к ним в гости придут французы, что привело к созданию целой череды международных коалиций.

– Вы считаете, что европейцы собьются в один клубок, отринув противоречия, дабы сразиться с нами, только лишь из одного страха? – аккуратно уточнил Маиевский.

– Именно так. Не все, но большая их часть. Кое-кто попробует торговаться, будучи неуверенным в том, какая именно из сторон выиграет.

– И мы должны готовиться к большой войне… – грустно сказал Горлов.

– Совершенно верно, Александр Павлович. Я убежден в том, что «Поход на Восток» будет достаточно мощным. Европа в панике. Она чувствует себя мышью, которая забилась в угол. И это неудивительно. – Александр взял паузу. – Несколько столетий этот клочок земли господствовал в мире, но сейчас ситуация изменилась. Последние пять войн[130], произошедших в соприкосновении с европейской цивилизацией, перевернули Старый Свет с головы на ноги. Но главное – Россия. Мы очень сильно укрепили свои позиции. Настолько, что даже Великобритания один на один с нами бороться не решится. Представьте себе, каково этим карликовым государствам осознавать ту мощь, что может на них обрушиться с востока? Война будет. Большая и страшная война, в которой европейская цивилизация попытается реализовать свой последний шанс на реванш, а потому биться будет не на жизнь, а на смерть.

– И вы предлагаете нам продумать тактику противодействия схемами, уже отработанными нами? – хитро улыбнулся Путилов.

– Вы совершенно правы, Николай Иванович, – также хитро улыбнулся Император. – Итак, Александр Павлович, каковы будут ваши соображения?


Беседа вышла долгая.

Итогом долгих рассуждений стало решение разрабатывать новые армейские штаты, а также оружие под них, дабы оставаться на шаг, а то и на два впереди своих европейских оппонентов.

После долгих дебатов было решено сделать основным оружием доработанную версию магазинного карабина, что так хорошо проявил себя на стрельбах, только под патрон калибром три с половиной линии, а не четыре[131]. Сторонников более тяжелого и мощного решения можно было понять, так как единый патрон для пулеметов и винтовок позволял упростить логистику. Оно, конечно, да. Разумно было бы унифицировать боеприпасы. Даже несмотря на то, что практические ниши у винтовочного и пулеметного патрона серьезно отличаются. Однако воспоминания Александра о том, как обстояли дела в реальности в тех же мировых войнах, говорили, что определенный ассортимент боеприпасов все равно нужно будет возить. Одним видом патронов больше, одним меньше – не принципиально. Ведь только кроме трофейного оружия в частях, ведущих боевые действия, всегда имеется сущее «разнотравье» «стволов», которые необходимо обслуживать. Впрочем, этого «опыта» в качестве неоспоримого аргумента в руках у сторонников разделения калибров не было, и спор шел сплошным, непрекращающимся потоком.

– Хватит! – Александр едва сдержался, чтобы не ударить кулаком по столу, наблюдая за этим гомоном бурной беседы, давно перешедшей на личности. – Прекратим эту ругань. Карабин будем делать калибром в три с половиной линии, тяжелый станковый пулемет – в пять[132].

– Но…

– Минутку. Сейчас я объясню, почему я так решил. – Александр взял небольшую паузу, подбирая слова. – Чему нас научил опыт минувших войн? – Император обвел взглядом всех присутствующих. – Тому, что в войсках всегда «разнотравье» вооружения. Всегда. Или вы забыли то, что творится у нас сейчас в материальной части? Или что творилось пятьдесят лет назад? Но тогда было проще выкручиваться – пули отливались в полках, а потому такие вещи не так бросались в глаза. О них и не думали, как правило. Но нужно понимать – в будущем проблема с «разнотравьем» не изменится. Как бы мы этого ни хотели. Тут и разные модели отечественного оружия, и трофейное вооружение, без которого в частях, ведущих боевые действия, не обойтись, и дружественные поставки от союзников, под третью систему калибров. Да, в идеале ситуация с одним патроном под карабин и пулемет выглядит очень разумной. Но на практике это решение мало чего хорошего даст, особенно если полк или дивизия немного повоевали.

– Но ведь это все равно усложняет логистику… – развел руками Маиевский.

– Безусловно. Но в данном случае это усложнение не носит качественного характера. То есть принципиально ситуацию не меняет. При таком ассортименте боеприпасов, что приходится возить хозяйственным частям, лишний пункт номенклатуры не сделает погоды. А вот в боевом плане такое разделение очень даже окажется позитивно. Тяжелая пулеметная пуля будет уверенно действовать не только против пехоты противника на большом удалении, но и станет поражать их за легкими укрытиями. Например, в деревянном срубе или за бруствером. А легкий патрон проще приспособить не только под общевойсковые карабины, но под перспективные виды оружия, такие как самозарядные винтовки, ручные пулеметы и многое другое.

После веского слова Императора, прекратившего спор, дела пошли намного легче, так как, исходя из заданных ориентиров, участники совещания стали выстраивать всю концепцию нового штата стрелковой роты, батальона, полка и далее. Тут нашли место и штатным ротным егерям, и ротам тяжелых пулеметов, и легким полковым артиллерийским дивизионам, и опытным минометам, и многому другому. В общем, на бумаге был получен принципиально новый формат стрелковых подразделений.

Оставалось это только реализовать.

В теории все было очень просто. Однако на практике задуманные «маневры» имели определенные затруднения, прежде всего связанные с тем, что промышленность России, несмотря на тот рывок, что произошел при Александре, все еще была очень далека от желаемого уровня. Да. Несколько корпусов вооружить по последнему слову техники в течение десяти лет было реально. Но предстояла большая мясорубка за место под солнцем. То есть требовалось готовить мощные мобилизационные резервы, которые, в свою очередь, нуждались в весьма солидных затратах по подготовке. Одних патронов предполагалось сжечь совершенно немыслимое количество, чтобы хотя бы миллион резервистов сносно научить стрелять. И такой миллион требовался не один.

Картина, нарисованная на бумаге, получалась шикарная. Но ее реализация в желаемые сроки даже при ближайшем рассмотрении вызывала очень сильные сомнения. А ведь если опоздать, неточно рассчитав сроки, ценой ошибки станет поражение в войне, которое вряд ли закончится для России чем-то позитивным. Перепуганная мощью восточного гиганта Европа будет стремиться его уничтожить, разделив на части. То есть ценой поражения станет гибель России как хоть сколь-либо серьезной державы и превращение ее в третьестепенную «банановую» монархию или республику. Тут уж как карты лягут.


Глава 3 | Красный Император. «Когда нас в бой пошлет товарищ Царь…» | Глава 5