home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГРЕШНАЯ ЖИЗНЬ ИОСИФА ПЕНКИНА. Иосиф Пенкин.

Я люблю наблюдать за животными, особенно за насекомыми. Их физиология, как и анатомия, меня не интересует. Просто интересно наблюдать их привычки.

... Я люблю одиночество.

Луис Бунюэль.


Животные обладают развитой системой химической сигнализации, при которой выделяемое одним животным вещество /феромон/ вызывает ту или иную реакцию у другого животного.

Эткинс. «Молекулы».


Если память мне не изменяет, той ночью мы отмечали мое сто двадцатилетие. Ексакустодиан считал, что нашу жизнь можно разбить на цикличные отрезки по двенадцать лет. Стало быть, перешагнуть рубеж двенадцатого десятка - большое событие в судьбе любого мужчины: меняются устои, убеждения, предрассудки.

По такому поводу я пригласил всех своих друзей, украсил компанию женщинами на любой вкус, и мы прекрасно провели время. В общей сложности набралось триста сорок четыре человека. Но среди них была одна, чей мизинец я бы не отдал за все остальные триста сорок три головы. Замечу, что Ексакустодиана, сторонившегося подобных мероприятий, с нами не было. Он не любил тусоваться. В день моего рождения он подарил мне позолоченные петли к гробу (Ексакустодиан был широким человеком, умел делать подарки), и больше я его не видел.

На нетронутом столе, накрытом мною к десяти часам вечера, насчитывалось семьсот двадцать литров водки и восемьсот пятьдесят - шампанского. В качестве закуски я приготовил жареных поросят, уток в томатном соусе, бараньи лопатки, говяжьи котлеты, раков, форель, осетрину и карпов; сварил картофель, гречневую и овсяную каши, кабачки и баклажаны, макароны и яйца; на любителя поставил молоко, сливки, кефир, простоквашу, ряженку, сметану и творог домашнего приготовления; наконец, подал виноград, чернослив, мороженое, черешню, лимонад, грецкие орехи, салаты из морской, цветной и кислой капусты, яичницу-глазунью, селедку, свеклу, колбасу ливерную, колбасу городскую, сервелат, ветчину, сало, фрикадельки, люля, чебуреки, рагу, бульон и многое другое.

Ровно в полночь под аплодисменты участников застолья вкатили торт трехметровой высоты, и пространство вокруг меня озарилось чудесным светом ста двадцати свечей. Аплодисменты перешли в овацию. Я набрал полные легкие воздуха и задул свечи.

- Братья и сестры! - воскликнул один из моих лучших друзей Иоаким Афиногенов, подняв над столом бокал шампанского и стакан водки. - Дамы и господа! Бабы и мужики! Перед нами человек, которому стукнуло сто двадцать лет! За это надо выпить!

Под оживленный гул и гром рукоплесканий Иоаким умело взял на грудь обе чаши, народ последовал его примеру, и с этого момента уже никто не скучал. В особом ходу были пол литровые кружки, мы заполняли их шампанским и водкой: половина на половину.

На второй кружке «Белого медведя» я отыскал в толпе ту, чей мизинец не отдал бы за все сокровища мира, свет очей моих, Блондину и увел ее в свободную комнату любви. Я быстро понял, что вся моя предыдущая жизнь была лишь подготовкой к встрече с Блондиной. Меня распирало чувство невыразимого восторга, к губам подступила приятная дрожь, руки тянулись навстречу ласкам.

- Раздевайся, - попросил я девушку.

- Как? Как? - растерялась она. - Прямо здесь? Прямо сейчас?

- Вот так, - уверенно подтвердил я, целуя ее плечи: - Прямо здесь, прямо сейчас.

- Ах!... Ах! - пролепетала Блондина голосом ангела.

Я почувствовал, как невыразимый восторг начал выражаться в нечто большее. Я сорвал с нее платье, и... О, Господи!!! Блондина располагала всем, чем наделен прекрасный пол, чтобы доводить нас до безумия, венчающегося необыкновенным просветлением.

- ... Ах!... Ах!... Ах... - тише и тише повторяла Блондина. - Ах... Ах....... Ах.............. Ах...........……………

Когда мы вышли из комнаты свободной любви и вернулись на свои места за столом, мне показалось, что на свете есть лишь две вещи, достойные восхищения: бездонное небо над головой, усеянное крупицами недосягаемых звезд, и гармония человеческого духа, к которой чем больше прислушиваешься, тем больше обретаешь успокоения.

К трем часам ночи лихорадочное оживление праздника угасло, и жизнь вошла в привычную колею. Иные ползали, иные спали. Пожалуй что, силы держаться на ногах находили в себе не более сотни человек. Они пели и болтали. О всякой ерунде. Я пытался прислушаться то к одним, то к другим, и в голове моей вскоре сварилась каша:


- Для меня женщина - прежде всего - личность.

- Да ну вас!

- Я серьезно.

- Ха-ха!

- Нет, я в самом деле!

- Да отвали ты!

- Вы меня не так поняли.

- Ха-ха-ха!

- Мне, действительно, нравится интеллектуальное общение с женщиной.

- Ха-ха-ха! Вы меня достали, как вас там...

- Зовите меня Бэн. Просто Бэн.

- Чего вы от меня добиваетесь?

- Вы слышали о комнате свободной любви?

- Да, да, да! Очень много хороших отзывов!

- Говорят, прекрасное место для проведения досуга.

- Одна дама мне рассказала, что…


- ... Это огромные лохматые обезьяны, я тебе гарантирую!

- Но милая, не будь так категорична.

- А!? Многие говорят, что я категорична, что у меня истеричный характер, что со мной трудно ужиться, но я тебе гарантирую…


-... Вы верите в любовь с первого взгляда?

- Да!

- Может, еще шампанского?

- О!

- Сигарету?

- Ах!

- Яйцо всмятку?

- Да!

- Ветчину?

- Угу!

- Немного секса?

- Да!


- ... А еще я скажу вам. Вам еще скажу. Вот вам - что вы на меня вылупились? - я вам говорю: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с этой женщиной…

- Но я...

- Вы, вы! Нечего на меня пялиться, я вам говорю, только вам - кроме нас никого нет.

- Но у меня не было вожделения по отношению к вам!

- Значит вы - педераст. Пе-де-раст. Это я тоже вам говорю, только вам: всякий, кто смотрит на женщину без вожделения - пе-де-раст.

- Извините.

- И онанист. О-на-нист.

- Естественно-естественно...

- И импотент! Вы слышали, для него это естественно! Им-по-тент!

- Разумеется.

- И урод. Не обижайтесь, но вы форменный у-род...


"Нелля! Очаровательная, обворожительная Нелля! - подумал я, неожиданно разглядев в толпе ту, чей мизинец не отдал бы за половину королевства Великобритании. - Как долго мы не были вместе! Вновь ты здесь! Помнишь ли наших теплых объятий вечерний звон..."

Когда я подошел к Нелле, меня распёрло до того невыразимое чувство восторга, что к губам подступила приятная дрожь, а руки потребовали незамедлительной ласки.

- Ты по-прежнему прекрасно пахнешь, Нелля! – сообщил я девушке.

- Мне уже сказали, - ответила она, увлекая меня в комнату любви.

Там уже находилась тьма народа. Повсюду: на кроватях, на полу, в углах, под окнами, на подоконниках, - все кипело и совокуплялось, стонало и умолкало. Мы с Неллей, как бы паря над этой суетой, переживали полное духовное и телесное единение, какое дано испытать лишь избранникам Афродиты. Никого не замечая, мы кружились в дурманящем танце, наступали на чьи-то беспорядочные члены, спотыкались и падали, и вновь поднимались, и вновь воспаряли, не позволяя прерваться этому безумному танцу свободной любви.

И когда чудо свершилось, "была мне милость дарована - алтарные врата отворены'', когда я уже всем существом своим погружался в благосклонные пещеры любви, оглушительный крик прервал наше восхождение...

В комнате свободной любви воцарилось гробовое оцепенение. Все, кто, здесь находился, в недоумении смотрели на девушку со светлыми волосами: она забилась в угол и широко открытыми, полными ужаса глазами рассматривала безжизненное тело своего возлюбленного. Это была Блондина. Узнав меня, она упала в мои объятия и разрыдалась. Слезы ручьями потекли из безутешных глаз. О, как она была прекрасна! Даже в своем бесконечном одиночестве. Страх объял все члены несчастной. Она трепетала на моей груди, словно маленькая потерянная птичка. Я почувствовал, как ее слезы растопили мое сердце, наполнили его невыразимым восторгом. «Блондина, - думал я, - ах, Блондина! Ах... Ах…………»

- А в чем дело? – деликатно поинтересовался я, взглянув на неподвижное тело ее избранника.

- Он мертв, - призналась девушка сквозь слезы и еще крепче прижалась к моей груди.

- Что, совсем?

Блондина утвердительно всхлипнула.

- Ну-ну, - сказал я. - Не стоит убиваться. Такова жизнь. Сегодня так, завтра этак.

Я перевернул труп и узнал в просветленных чертах лица старика Георгия. Никогда не покидавшая моего друга улыбка, вдруг обрела какой-то смысл... Я подумал: "Старик, у тебя уже никогда не будет гроба. Тебе предстоит сыграть в простой, неотесанный ящик на скорую руку сколоченный гробовщиком, ты не возьмешь с собой в землю ни хрена, кроме носков, штиблет и пишущей авторучки."

- Георгий-Георгий! - вырвалось у меня с тяжелым вздохом. – Сукин ты сын...

Я вернулся к Блондине, чтобы успокоить ее ласками, и узнал, как это произошло.

- Нам было так хорошо... Я даже не ожидала… Все было так одновременно... Но, вы не поверите, когда я почувствовала, что нам никогда не было так хорошо, он замычал и умер… - рассказала Блондина, понемногу приходя в сознание.

Мне почему-то не хотелось, чтобы она приходила в сознание. И свершилось чудо: "была мне милость дарована - алтарные врата отворены..." Я почувствовал, что всем своим существом погружаюсь в благосклонные пещеры любви. На десять минут мы с Блондиной забыли обо всем на свете.

Покинув комнату любви, я остановился и подумал, что в природе существуют лишь две вещи, достойные восхищения: бездонное небо над головой, усеянное крупицами недосягаемых звезд, и симфония человеческого духа, к которой чем больше прислушиваешься, тем больше обретаешь успокоения.



ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ. Иосиф Пенкин. | Гроб своими руками | ГРЕШНАЯ ЖИЗНЬ ИОСИФА ПЕНКИНА. Иосиф Пенкин.