home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ИСТОРИЯ ТРИНАДЦАТАЯ. В ГОСТЯХ У КОРОЛЕВСКИХ ЭЛЬФОВ

– Да поймите же вы, – начал оправдываться Денис, когда они отошли от ладьи. – Ну не было больше моих сил жужжание этих долдонов слушать! Это же просто с ума сойти можно! Они единодушны только когда время к обеду подходит. А во всех других случаях они готовы препираться до ночи!

Они шли по пляжу, а сзади до них доносился перестук топоров – это дружинники, выполняя указания Максима, начали валить деревья.

– Ну и препирались бы себе, – продолжал нудить Тиша. – А я лучше поспал бы в палатке!

– Найдем сейчас подходящую полянку – оставим тебя там и спи себе на здоровье, – проворчал Максим.

– Нет, не нужно спать при дружинниках, – убежденно сказала Леся. – Они когда видят, что кто-то спит, их тут же самих в сон клонить начинает. А им работать надо. Иначе они тут до лета торчать будут!

– Правильно, в лесу лучше. Тоже мне удовольствие, смотреть как эти увальни бревна ворочают... Тем более, что в таком деле мы им точно не помощники, – добавил Денис. – У них самый щуплый дружинник сильнее нас четверых, вместе взятых.

– Да я тоже не против прогуляться, – согласился Максим. – Только б они не напортачили чего-нибудь без меня!

– А мы долго гулять не будем, – сказал Денис. – Часа два. И особо углубляться в лес не станем. Нам главное делать вид, что мы ищем подмогу и вот-вот ее найдем. Только так можно заставить эту компанию работать. Иначе мы с этого треклятущего острова никогда не выберемся.

– А вдруг мы действительно найдем настоящих помощников? – предположила Леся.

– Может и найдем. Да только сомнительно мне. Потому что пока не видно никаких следов пребывания здесь человека разумного, – важно изрек Денис. – И пребывания других разумных существ тоже. А чтобы поискать их на другом побережье, нужно пересечь этот лес. А кто его знает где он кончается? И, тем более, кто знает, не водятся ли в нем хищники? Вот поэтому я и говорю: наше дело не искать, а только делать вид, что мы кого-то ищем.

– Ну допустим, – сдалась Леся. – В таком случае, давай хотя бы делать вид!

С этими словами она решительно повернула налево – там между деревьями как раз виднелась узенькая и неприметная тропа.


Они вступили в лес.

Денис не был докой в ботанике, но даже на его взгляд лес на Мокреце был какой-то... неправильный, что ли?

Знакомые породы деревьев вроде дубов и кленов росли здесь вперемежку с невиданными пальмовидными деревьями и высокими зелеными кустами с мясистыми широкими листьями, которые Денис назвал для себя "бананами".

Сходство усиливалось тем, что на них висели съедобные плоды – те самые, которые принесли с собой из первой разведки Леся и Тиша.

Кроны деревьев образовывали несколько ярусов, а наверху смыкались в почти беспросветный полог. Повсюду царили полумрак и ватная тишина.

Подлесок почти отсутствовал и благодаря этому по лесу можно было идти в любом направлении. Возникала обманчивая иллюзия, что, раз нигде нет густых зарослей, значит лес можно пересечь в два счета, не боясь заблудиться.

Они бодро шагали по тропе. Болтать о чем бы то ни было отчего-то сразу расхотелось. А лесу было спокойно, уютно, безмятежно. Денис поймал себя на том, что уже несколько минут выискивает подходящую кучу прошлогодних листьев или проплешину подсохшего мха, где можно было бы прилечь, закрыть глаза и...

Молчание первым нарушил Максим.

– Скажи-ка, Леся, а вы с Тишей тут были?

– Не-а. Мы ходили вдоль берега. В лес зашли только раз, когда увидели съедобные плоды.

– Понятно. Я просто почему спросил... Вот послушайте! Вы ничего не слышите?

Все замерли, чутко вслушиваясь в тишину.

– Ну, слышите? – настаивал Максим.

– Я – ничего, – пожала плечами Леся.

– Я тоже ничего, – присоединился Денис.

– И я, – Тиша скорчил забавную недоуменно-насмешливую рожицу, будто бы хотел сказать "У нашего Максима шарики за ролики заехали".

Однако, спустя секунду, физиономия шошарра приняла настороженное выражение, а его уши-локаторы распахнулись во всю ширь.

– Нет, постойте-ка... Что-то такое я слышу...

– И что же? – торжествующе осведомился Максим.

– Похоже на шум моря. Я слышу как волны набегают на берег... И будто бы даже крикнула чайка...

– Вот и мне что-то такое почудилось, – Максим кивнул. – Правда, всего на пару секунд. Сейчас я, как ни вслушиваюсь – одна тишина. Но ты, Тиша, по-прежнему слышишь это, правильно?

– Ага.

– Вот именно что "ага". Но море-то у нас за спиной! – Максим, не глядя, указал большим пальцем через плечо. – Но его уже давно не слышно, будто и нет вовсе. А теперь шум моря доносится откуда-то спереди, верно?

– Верно, – согласился шошарр.

– Выходит, в этом месте остров очень узкий! – заключил проницательный Максим. – И если бы вы с Лесей не гуляли по берегу, а пошли по этой тропе, вы могли бы пройти лес насквозь!

– Может быть, – согласилась Леся, но уверенности в ее голосе не было.

– Ну так пойдем же скорей вперед! Нечего спать на ходу! Еще совсем немного – и мы, быть может, увидим что-то важное! Встретим местных жителей!

Если бы в ту минуту ребята знали, насколько Максим прав насчет "местных жителей"! О, если бы только знали! Они немедленно повернули бы назад и бежали в объятия дружинников Твердислава без оглядки. Но тогда они только ускорили шаг.


Прошло примерно полчаса.

За это время не только Тиша, но и Леся, и Денис признали, что отчетливо слышат шум моря впереди. Однако, минуты проходили за минутами, а долгожданный просвет в деревьях все не появлялся. Не было и намека на то, что лес редеет!

Более того: стена леса с обеих сторон от тропы становилась все плотнее. Куда-то исчезли последние представители "тропической" флоры. Старые, взгорбленные застарелыми древесными болячками вязы, буки и дубы окружали их со всех сторон.

С точки зрения ботаники лес стал почти "нормальным". Но "нормальным", увы, не всегда значит "хорошим"...

С посеревших, узловатых ветвей свисали зеленоватые и бледно-желтые бороды лишайников. Кое-где они доставали почти до земли и ребятам приходилось раздвигать их в стороны, как ветхие занавески.

Вскоре появился густой, обильный подлесок.

Крапива и папоротники сплошным зеленым ковром застилали пространство у подножия деревьев. То тут, то там между замшелыми стволами по обеим сторонам от тропы проглядывала пыльная, замусоренная мелкой древесной трухой поверхность крохотного лесного озерка.

В одном из таких озер-"блюдец" ребята увидели очень яркие, пунцовые и канареечно-желтые цветы. Желтые еще худо-бедно можно было назвать кувшинками, хотя они были не в пример больше. Но пунцовые ни к каким кувшинкам причислить было невозможно. Вид они имели весьма зловещий и хотя Леся рвалась посмотреть на них поближе, Денис с Максимом в один голос отговорили ее от этой мысли.

– Тысяча гнилых фухтелей! – плачущим голоском прогугнил Тиша. – Да где же это ваше море? Я все время слышу его шум, но я не понимаю, где оно! Будто оно убегает от нас! К тому же, я ужасно хочу спать, – добавил он, беспардонно зевнув во всю пасть.

Леся разделяла пессимизм шошарра.

– Мальчики, а может мы уже достаточно наделали виду, что ищем местных жителей? Может, повернем назад, пока тропа окончательно не потерялась?

– Без паники! Да мы ходим-то всего ничего, полчаса каких-то! – махнул рукой Денис. – Давай, раз уж мы забрались в такую глушь, попробуем все-таки выйти на дальний берег.

– Но его же нет нигде, твоего берега!

– Мы на острове, – рассудительно ответил Денис. – Который, если верить карте, не такой уж и большой. Поэтому рано или поздно мы его пересечем и, конечно же, выйдем к морю! Причем скорее рано, чем поздно. Кстати, Максим, ты карту с собой не прихватил?

– Неудобно как-то было. Чужая все-таки...

– Неудобно спать на потолке, – буркнул Денис. – Надо было взять. Но ты хоть, когда уходили, по карте справился как этот Мокрец на самом деле устроен?

Максим заметно поскучнел.

– Видишь ли дело в чем... карта была нарисована для мореходов, а не для пеших путешественников... Поэтому не очень-то она много говорила о том, как именно Мокрец устроен...

– Да нет же! Я отлично помню: там все было нарисовано достаточно подробно!

Тут Денис осекся и добавил упавшим голосом:

– Помню, что было нарисовано... Но не помню ничегошеньки... Никаких подробностей...

– Вот и я тоже подробностей не помню, – признался Максим.

– Ай, да ладно, нечего нюни распускать! – решился Денис. – Если тот хруль, о котором рассказывал Лешак, на Мокреце побывал и вернулся, значит ничего тут по-настоящему опасного нет. Я думаю, места здесь, конечно, волшебные. И волшебство здесь может быть такое, что влияет как-то на память. Усиливает забывчивость или что-то в этом роде... Но это еще не значит, что мы должны терять голову. Верно?

– Ну, верно, – нехотя согласился Максим.

Леся молча кивнула, а Тиша ответил Денису победительным храпом.

Ребята проморгали момент, когда шошарр завалился на боковую. Кстати сказать, в Архипелаге по сравнению с Закрыткой Тиша засыпал куда реже. И все-таки, увы, засыпал. Причем в самых неподходящих обстоятельствах – таких, как например, эти.

Ребята попытались его разбудить, но не тут-то было! А тут еще, как назло, шум прибоя вдруг сделался настолько отчетливым, будто бы до моря оставалось совсем ничего, рукой подать!

– Надо идти, – твердо сказал Денис. – Есть добровольцы для ручной переноски нашего спящего товарища? Леся не в счет, – уточнил он.

Потенциальный "доброволец" в лице Максима задумчиво выковыривал щепочкой грязь из-под ногтей.

– Понятно, – вздохнул Денис, беря храпящего шошарра на руки. – Добровольцем буду я. Через пять минут поменяемся.

Однако, в тот раз Максиму носить Тишу не пришлось.

Ровно через пять минут тропа вывела их на большую круглую поляну, густо обросшую по периметру орешником.

В центре поляны возвышался вековой дуб. Не был он столь уж высок – видали ребята на Буяне дубы и повыше. Но по толщине ствола, по размаху ветвей раскидистой кроны дуб этот был, наверное, абсолютным чемпионом Архипелага. Густо зеленеющие ветви нижнего яруса так сильно прогнулись под неведомой, но явно непосильной тяжестью, что почти касались земли.

Денис знал, что у старых елей мохнатые нижние лапы обычно лежат на земле, из-за чего у основания ствола образуется сухой и темный "шалаш", где любят ночевать зайцы. Но то у елей! А вот такой дуб, который полностью утопал бы в собственной листве, ему видеть еще не приходилось.

И это было только началом всего того "дивного и прельстивого", что довелось встретить ребятам на Мокреце!

Отчетливый, манящий шум моря доносился не откуда-нибудь, а прямо из густого, зеленого морока кроны, который, несмотря на полное безветрие, поигрывал мириадами листьев!

– Вот тебе и море... – обескураженно пробормотал Максим.

– Я слышу дуб... – шепотом сказала Леся. – Он зовет меня по имени...

– Может, спросишь у него насчет моря? – предложил Максим.

– Он все время повторяет мое имя, – голос Леси доносился будто бы издалека, хотя она стояла рядом с ребятами. – Это так красиво!

Леся шагнула вперед.

– Тьфу, красиво, – Максим поморщился. – Я говорю: про море может спросим?!

Но Леся не отвечала.

– Моря никакого здесь нет, – ответил за нее Денис. – Это очевидно. Но раз уж мы здесь, давай поглядим что там, под дубом. Может, дупло какое-нибудь чародейское? Залез в него – в вылез уже на берегу?

Лесю два раза просить не надо было.

Зачарованная дубом, она первой исчезла среди трепещущих листьев.

Максим и Денис с Тишей на руках последовали за ней.

Удивительно, но Денис почти угадал! В основании дерева-исполина действительно виднелось гигантское дупло или, точнее сказать, расселина! Правда, рокот прибоя доносился не из нее, а откуда-то сверху.

Но глядеть наверх им было некогда, потому что, когда Максим и Денис выскользнули из-под зеленого полога и увидели перед собой шершавый ствол дуба, Леся как раз собиралась шагнуть в расселину! И, еще не понимая, чем именно им не нравится происходящее, Максим и Денис сразу почуяли неладное.

– Эй, Леся! Стой! – крикнул Денис, а Максим крепко схватил девочку за плечи.

– Пусти... больно... – еле слышно прошептала Леся.

С этими словами она сделала еще шаг вперед. Максим вдруг с ужасом осознал, что у Леси удесятерились силы! Он не мог удержать ее! Она буквально тащила его за собой, хотя и была всего лишь "слабой девчонкой"!

– Денис, помоги!

Тот без раздумий бросил соню-шошарра на землю (тот и не подумал проснуться!) и тоже схватил Лесю – за ноги.

– Леся, очнись! Леся! – закричал Денис.

Та вроде бы остановилась – перед самой расселиной, в которой вдруг вспыхнули несколько зловещих красных огоньков.

– Да что же это такое?! – в растерянности закричал Максим. – Что творится, Денька?

– Не знаю! Дуб околдовал Лесю – это ясно! А вот как спасаться – неясно!

И вдруг за их спиной раздалось ехидное хихиканье и кликушеский, неприятный голос сообщил:

– Держите ее! Держите! Да покрепче, младолюди! Иначе у Хозяина Дневного Броселианда появится новая жена!

К слову сказать, голос этот доносился сквозь все тот же злополучный шум прибоя, который и завел их в эту западню.

Денис, не отпуская Лесю, постарался разглядеть незнакомца через плечо, но у него ничего не вышло.

– Ракушки, молчать! – рявкнул незнакомец.

И – о чудо! – шум прибоя враз прекратился, будто бы выключили магнитофонную запись.

– Хозяин Дневного Броселианда любит заблудившихся красавиц! Лю-убит! Обожа-а-ет! – слегка подвывая, выкрикнул незнакомец. – Так что крепче держите, крепче!

– Да кто вы хоть такой?! – негодующе выкрикнул Денис.

– Я лжец, но не все, что можно от меня услышать – ложь, – хихикнул невидимка в ответ.

– Прекратите издеваться, пожалуйста, – жалобно попросил Максим. Судя по его голосу, он был перепуган до смерти.

Денис, к чести своей, страха совсем не чувствовал. А вот злоба в нем так и вскипала!

– Если вы лжец, значит я – добряк, – прошипел Денис. – Но, хоть я и добряк, иногда могу так по кумполу заехать, что искры из глаз посыплются! А ну немедленно объясняйте, что здесь происходит!

И – тут уже Денис сам только диву давался, откуда пришли к нему эти слова – он добавил:

– Именем Берендея Кузьмича требую!

Упоминание знаменитого волшебника возымело действие! Красные огоньки в глубине расселины тревожно мигнули. Незнакомец у них за спиной перестал паясничать, откашлялся и нормальным (хотя все равно противным) голосом сообщил:

– Я – королевский эльф Ракушечья Мантия, младолюди. Не к вашим услугам, но к собственному удовольствию. А вот по "кумполу заехать" – это лишнее. Я бы не стал в вашем положении швыряться подобными угрозами.

Тем временем выяснилось, что единственного мига, когда глаза Хозяина Дневного Броселианда были закрыты, хватило, чтобы рассеялось наваждение, в плену которого пребывала Леся. Девочка тихо ойкнула и опустилась на землю.

– Не отпускай ее! – на всякий случай потребовал Денис, обращаясь к Максиму, и наконец обернулся.

Ох как хотелось ему поглядеть на загадочного королевского эльфа Ракушечью Мантию!

Увы, зрелище оказалось не самым приятным. Эльф не очень-то походил на тех красивых и благородных существ, которых Денис видел в фильме "Братство Кольца".

Ростом Ракушечья Мантия был с семилетнего ребенка. От шеи и до пят он был облачен в диковатую накидку из скрепленных костяными колечками морских ракушек.

На покатые плечи Ракушечьей Мантии гривой спадали свалявшиеся космы, похожие на высохшие водоросли.

Лицо было мертвенно-зеленоватым, неестественно вытянутым и имело весьма надменное выражение. У эльфа были тонкие губы и очень узкие глаза, придающие ему обманчивое сходство с добродушно жмурящимся котом.

В накидке эльфа имелись две прорези по бокам, из которых торчали две худые руки – такие же зеленые, как его лицо. А в своих удивительно длинных, цепких пальцах Ракушечья Мантия держал... Тишу!

Тут Денису стало совсем не до шуток.

– Немедленно отпусти шошарра! – потребовал он, сжимая кулаки. – Я приказываю!

– Именем Берендея Кузьмича? – издевательски уточнил Ракушечья Мантия, предусмотрительно отступая на два шага назад.

– Да! – Денис медленно пошел на него, высматривая, нет ли где-нибудь под ногами подходящий дубины. Еще не хватало, чтобы этот урод уволок глупыша Тишу в дебри колдовского леса!

– Видишь ли, дорогой мой, я просто не могу тебе подчиниться. Потому что – не хочу! – с этими словами эльф отскочил назад еще на три шага. – Мы не причиним зла этому ушастому недомерку. Более того – с нами ему будет лучше! Куда лучше! Он будет счастлив с нами! А в обмен за него... в обмен за него Народ дневных эльфов обещает вам, что отпустит вас из Броселианда!

– Больно он умный, этот Народ дневных эльфов, – мрачно сказал Денис. – Только дневные эльфы, по-моему, не учитывают, что имеют дело с учениками Лицея Волшбы и Чародейства! И если с нами или с нашим другом что-то случится, сюда нагрянет весь остров Буян! И Егорий Ильич! И Берендей! И капитан ван дер Страхен! Ох, несладко вам придется, дневные эльфы!

– Бу-уян... Стра-ахен... Ц-ц-ц... Подумать только!.. Да-а, страшно... Ц-ц-ц... – противно цокая языком, глумился над Денисом Ракушечья Мантия. – Странно только, почему мне страшно, а тебе – нет. Наверное, ты про Зарок Пяти Народов не слыхал?

– И слышать не хочу! – решительно заявил Денис. – Отдавай нашего друга – и проваливай!

– А что, ты малый грозный! Мне такое обращение по душе! – эльф хохотнул. – Если обещаешь хорошо себя вести, возьму тебя в слуги! Будешь моих гостей-объевшихся-костей от порога отваживать!

Тут Денису стало ясно, что добром решить дело никак нельзя. Он уже примерился, как двинет эльфа с правой руки в нос, а с левой – по уху, но... но случилось нечто странное!

В кроне дуба-великана раздалось разноголосое пищанье. Затем отовсюду послышалось потрескиванье и тихий шелест множества маленьких крыльев – будто бы в небо стартовала туча перелетной саранчи.

Через секунду весь нижний ярус ветвей дуба оторвался от земли и, освободившись от лишней тяжести, взвился в воздух!

В глаза Денису ударили лучи склонившегося к горизонту солнца.

В них, в этих лучах, вились тысячи... да нет, что там!.. десятки, а может быть и сотни тысяч небольших крылатых существ!

Так Денис впервые в жизни увидел Народ дневных эльфов. Который, оказывается, все это время прятался в листве Хозяина Дневного Броселианда! Причем прятался так искусно, что ни один человек без специальных волшебных устройств не смог бы даже заподозрить, что поблизости есть хотя бы один крохотный летун!

Эльфы были явно чем-то напуганы. Они причитали на все лады и, тоненько вскрикивая, призывали Ракушечью Мантию оглянуться.

По-черепашьи вобрав голову в плечи и будто бы сразу сделавшись ниже раза в полтора, королевский эльф бросил воровитый взгляд через плечо.

Ослепленный нежданным солнцем Денис еще не сумел рассмотреть, кто же появился на поляне, а Ракушечья Мантия, испуганно вскрикнув (можно даже сказать – каркнув), бросился бежать.

Причем не куда-нибудь – а почти прямиком на Дениса. Тот не растерялся и поставил Ракушечьей Мантии подножку.

Эльф упал и выпустил из цепких пальцев Тишу, который кубарем покатился по земле.

От такой встряски шошарр наконец проснулся и, ничего спросонья не разбирая, завопил:

– Да когда же это закончится?! Снова метеорит?! Или шторм?! Или что?!

Денису только того и надо было.

Он подхватил Тишу подмышки и быстро отскочил подальше королевского эльфа, который с кряхтением подымался на ноги.

Но Ракушечьей Мантии уже было не до них. Он побежал дальше, гремя ракушками, а вслед за ним, закручиваясь в шелестящую, похрустывающую воронку, устремился Народ дневных эльфов.

Денис все еще не понимал что происходит, но чувствовал: неожиданное смятение противника следует использовать.

– Максим, оттащи Лесю подальше от дуба! – крикнул он.

К счастью, тащить Лесю не пришлось. Она уже пришла в себя и могла сама стоять на ногах.

Конечно, Леся выглядела потерянной и несчастной, но по крайней мере самостоятельно переставляла ноги, а это уже радовало!

Вскоре все они оказались за пределами кроны Хозяина Дневного Броселианда. И не успел Денис решить, не стоит ли им последовать примеру Ракушечьей Мантии и тоже обратиться в бегство, как перед ними возник новый обитатель волшебного леса.

А точнее – обитательница.

Судя по всему, пришелица тоже принадлежала к роду королевских эльфов.

Эльфийка была примерно на локоть выше Ракушечьей Мантии, а ее лицо – благообразней и моложе.

Внешность эльфийки была не такой отталкивающей, как у Ракушечьей Мантии, хотя и ее наряд мог претендовать на призовое место лицейского бала-маскарада. Над макушкой эльфийки возвышался конический головной убор из сухих стеблей тростника. На ее плечах висела серая, глянцевитая шкура какого-то не узнанного Денисом животного.

По гибкой, стройной фигуре эльфийки струилось длинное ядовито-зеленое платье, собранное на талии поясом, который был сплетен из живых водяных лилий.

Денис сразу взял быка за рога:

– Спасибо, что прогнали этого ужасного кривляку, госпожа эльфийка. И – пожалуйста! – объясните нам, что здесь творится!

– Да-да. Немедленно! – ввернул Тиша, который явно недооценивал опасности положения, в котором они очутились. Нужно сказать, категоричное "немедленно" из уст шошарра прозвучало весьма неучтиво, поэтому Максим поспешил добавить:

– Не сердитесь на нашего друга. Он всегда такой... торопливый.

– Ваш друг не одинок... Большинство гостей нашего леса куда-то спешит... Так было и так будет... Сперва гости спешат в глубь чащи...

Слова, которые произносила эльфийка, раздавались гулко, будто бы она говорила в пустой кувшин. Хотя, конечно же, никакого кувшина и в помине не было!

– ...Их влекут праздное любопытство или алчность... Всем хочется выведать секреты Пяти Народов... Все хотят услышать оракул Хозяина Дневного Броселианда... Отыскать Грот Корриганов... Попасть в Подводное царство... Добыть озерного жемчуга... Или хотя бы найти серебряную шкурку Королевы Ужей... Но потом – вот ведь диво! – все спешат прочь из леса... Убраться как можно скорее... Убежать... Только бы не слышать смеха Ракушечьей Мантии... Только бы не видеть больше черепов – белых, как снег, посреди изумрудных лугов Четвероистока...

– Из... извините... – пробормотал стушевавшийся Тиша. – Можно, я не буду спешить ни туда, ни обратно? Мне не нужны ни Грот Корриганов, ни эти, как их... черепа...

– О, разумеется... Тебе и твоим друзьям спешить больше не придется... Ведь вы уже в Броселианде, а значит, вам не нужно торопиться в него войти... Но и выйти вы спешить не станете, ведь сначала вам нужно узнать... – эльфийка вдруг ослепительно улыбнулась Денису, широко распахнув глаза... – что здесь творится!

– Совершенно верно, – сглотнув подступивший к горлу комок, кивнул малость оробевший Денис. – Объясните, пожалуйста. Кстати, меня зовут Денис, это Максим, это – Леся, а это...

– Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, – самостоятельно представился шошарр, которому не хотелось прозываться "Тишей" в обществе такой важной и строгой особы. И, зыркнув на Дениса, строго добавил:

– А вовсе никакой не Тиша!

– Ну а я – лгунья, – подарив Дениса еще одной обворожительной улыбкой, сказала эльфийка. – Но не все, что можно от меня услышать – ложь.

"Тут, наверное, иначе просто не представляются. Такое воспитание... лесное", – попытался успокоить себя Денис, которому очень уж не хотелось, чтобы эльфийка оказалась такой же мерзкой особой, как Ракушечья Мантия.

– Я принадлежу к роду королевских фей, – продолжала она, – а имя мне – Бефинда...

"А! Так она фея! – сообразил Денис. – То-то я думаю, что "эльфийка" как-то не по-русски звучит..."

– ...Я смогу удовлетворить ваше любопытство, но, думаю, нам следует поскорее убраться с этой поляны. Если только мы не хотим повстречаться с Хозяином Ночного Броселианда...

Денис покосился на исполинский дуб и подумал: "Если дневной хозяин такой неласковый, то какой же тогда ночной?!"

Максим с сомнением поглядел на Дениса. Денис – на Лесю. Леся – на Максима.

У беспечного Тиши сомнений не возникало:

– Встречаться нам уже надоело, у меня от этих встреч шишка на лбу, – сказал он за всех. – И убраться мы тоже не против. Так что поехали!

Но Леся забеспокоилась:

– Погодите-ка, госпожа Бефинда, о каком ночном хозяине вы говорите, если до ночи еще тьма тьмущая времени?!

– Боюсь, это не так, – возразила Бефинда. – Впрочем, если вы сомневаетесь в моих словах, то – прощайте!

– Нет-нет, не надо "прощайте"! – взмолился Тиша. – Наша Леся вечно чем-то недовольна! Давайте, давайте поскорее уйдем с этой противной поляны!

– Уйти я тоже не возражаю, – согласилась Леся. – Но сначала скажите мне, госпожа Бефинда, неужели и впрямь скоро стемнеет?

– Да. И притом гораздо быстрее, чем вам хотелось бы думать.

– В таком случае, нам нужно срочно возвращаться обратно, госпожа Бефинда! На берегу нас ждут наши друзья!

– Что ж, можете идти, я вас не держу. Но учтите: вы не успеете выйти из Броселианда до наступления темноты.

– И что тогда?

– Тогда?! – Бефинда рассмеялась весьма неприятным, зловещим смехом. – Тогда никто не поручится за ваши жизни! Сможете ли вы придерживаться дороги? Сомнительно. Ведь здесь, в волшебном лесу, все изменчиво. Там, где днем была сушь, ночью разверзается топь. Тропы, идущие на север, сворачивают на запад, а идущие на запад склоняются к югу. Они могут привести в такие места, где даже я, королевская фея Бефинда, не отважилась бы появиться после захода солнца без пяти сотен лучников со стрелами из заколдованных игл морского злоежа. Так что, когда солнце направляется в свой западный чертог, умные младолюди должны искать в Броселианде убежища понадежней, чем куст бузины или дупло старого дуба.

– Хм... – Леся наморщила лоб. – Ночевать в лесу, конечно, не хотелось бы. Но вдруг дружинники Твердислава, – она повернулась к Денису, – начнут за нас волноваться? Они пойдут нас искать, сунутся в лес и тут с ними приключится что-то неладное?

– Дружинники Твердислава? – удивилась Бефинда. – Дружинники – это... это ведь хускарлы?

Денис, стараниями заядлой англоманки Диеты, своей школьной учительницы истории, знал, кто такие хускарлы, хотя это слово помнит в Закрытке далеко не всякий взрослый историк. Хускарлами в Англии времен викингов назывались отборные гвардейцы короля. Ну то есть, в общем-то, да, дружинники.

Увы, Денис почти не сомневался, что один настоящий хускарл разогнал бы обычной оглоблей пять, а то и десять вояк Твердислава в полном вооружении. Но это были уже детали. По существу же Бефинда была права.

– Именно так, – кивнул Денис. – Хускарлы с Былин-острова. Мы приплыли с ними вместе.

– И что намерены они делать на Мериготе? – от ребят не укрылась обеспокоенность Бефинды.

– Извините, где? – переспросил Максим.

– Здесь! – фея притопнула башмачком. Да так, что из-под ее каблука с треском полетели огромные голубые искры! Ух, непростые на ней были башмачки...

– Мериготом они называют то, что на наших картах обозначено как Мокрец, – шепнула Леся Максиму. – Ты же видишь, у них тут все, как в древней Англии.

– Ничего они не намерены делать, – тем временем отвечал Денис. – По крайней мере, ничего особенного. Нашу ладью выбросило на отмель бурей. Дружина ее ремонтирует. Ну... пытается отремонтировать. А мы вот отправились на разведку. Думали, найдем кого-нибудь, кто нам поможет с починкой ладьи.

– Вот и славно, что ничего. А то на этих хускарлах всегда так много железа... – Бефинду, кажется, успокоил ответ Дениса, хотя реплику насчет железа ребята не поняли. – О починке тоже можно будет поговорить. Чуть позже. Но сейчас, насколько я поняла, вас тревожит беспокойство друзей о вашей судьбе?

– Конечно, – Леся кивнула. – Если б только у нас были емелефоны! Мы позвонили бы на ладью – и за секунду все уладили.

– Я не пользуюсь емелефоном, этой подделкой под настоящее волшебство, – бросила Бефинда, недовольно поморщившись.

– А что уладили-то? – обратился к Лесе педантичный Максим. – Что мы в итоге решили?

– Давайте сделаем так, – предложил Денис. – Заглянем в гости к госпоже к Бефинде, а потом попросим ее проводить нас до берега!

Сказал – и сам поразился собственной наглости. А вдруг фея вовсе не захочет их никуда провожать?

Однако, Бефинда в ответ кивнула, давая понять, что ничего не имеет против.

– Все равно надо предупредить Твердислава Зуболомича! – настаивала Леся.

– Но, думаю, сейчас мы все уладим, – сказала фея.

С этими словами она оторвала цветок одной из лилий, которыми была подпоясана, и протянула его Денису.

– Скажите в эту лилию все, что вам хотелось бы передать вашим друзьям. Будьте кратки. Больше пятидесяти слов не влезет.

– Куда? Прямо в цветок, что ли? – удивился Денис. – Вот это да! А он запомнит, да? И что потом?

– А потом госпожа Бефинда отдаст его кому-нибудь из своих крылатых слуг, которые у нее наверняка имеются, – с нотками зависти в голосе сказала Леся. – Чтобы те доставили ее к ладье. Про такое волшебство нам рассказывали в Лицее, на уроках волшебного природоведения.

– Совершенно верно, младодева, – сказала Бефинда.

При этом фея метнула в Лесю исподлобья испепеляющий взгляд. Денис отнес его на счет вполне объяснимой заносчивости опытной волшебницы, которую раздражают всякие "выскочки и недоучки", как сказал бы Хитроцельс.

"Вряд ли Леся с Бефиндой станут лучшими подругами", – подумал Денис.

– Ну так давайте, говорите же! – поторопила фея. – Солнце все ниже! Или мне сказать за вас?

– Нет-нет, мы сами, – Леся отняла у Дениса лилию, которую тот принял из рук Бефинды.

Вот что продиктовали ребята: "Дорогой Твердислав Зуболомич! Мы встретили местных жителей. Идем к ним в гости. В лесу опасно, особенно ночью. Ни в коем случае в него не ходите. На ладью вернемся вечером. Может быть, приведем помощь."

Дольше всего думали над тем, как покороче и повежливей попрощаться. Наконец, придумали: "С приветом, ваши братья-славяне".

Идея принадлежала Максиму. Он объяснил, что такую "подпись" точно не подделаешь, ведь для этого злоумышленник должен был бы знать, о чем препирались они с Твердиславом еще на пристани острова До Свиданья. А значит, Твердислав, когда получит лилию, будет убежден, что послание надиктовано действительно ребятами, а не каким-нибудь злокозненным чародеем.

Увы, даже предусмотрительный Максим не мог себе представить, насколько злокозненными и хитрыми могут быть иные чародеи.

– Отлично, – Бефинда выдавила из себя очередную улыбку. – Давайте-ка сюда. Я должна наложить на лилию заклинания. Как, вы сказали, зовут получателя?

– Твердислав Зуболомич.

– Таково его настоящее имя? Это правда?

– Правда, разумеется, – удивился Денис.

– Тогда стойте здесь.

Бефинда отошла шагов на пятнадцать, к густым зарослям орешника на краю поляны. Она склонилась над лилией и принялась что-то нашептывать, временами бросая на ребят подозрительные взгляды – не подслушивают ли?

Затем Бефинда щелкнула пальцами. Тотчас же из кустов орешника выпорхнуло маленькое крылатое существо.

Это не был эльф. Или, по крайней мере, не такой эльф, какие сопровождали Ракушечью Мантию.

Если те эльфы издалека походили на очень крупных стрекоз, то этот скорее смахивал на воробушка. Существо схватило лилию и, быстро-быстро замахав крыльями, скрылось.

– Вы можете приблизиться, – царственно кивнула Бефинда ребятам. – Следуйте за мной.

Фея повела рукой вправо-влево – и ветви орешника покорно расступились, открывая дорогу.

"Вот это сила!" – восхищенно подумал Денис.

Оказалось, что совсем недалеко от этого края поляны течет полноводный ручей.

– Это тот самый, – тихонько сказал Тиша. – От которого волшебством воняет.

Но ребята ничего особенного не почуяли. Ведь были они всего лишь людьми, а не шошаррами. Для их носов возле ручья пахло обычной сыростью и, пожалуй, грибами.

Ручей был весьма широк. Такой, пожалуй, можно было бы назвать и речушкой. Там, куда привела их Бефинда, ручей образовывал живописную заводь, берега которой были обрамлены сочной осокой. Кое-где виднелись лилии и изысканные водяные гиацинты.

А на водном плесе самой заводи покачивался гигантский алый цветок. Такие точно ребята видели в озерах по пути через лес, когда спешили вслед за "шумом моря", то есть, как теперь было ясно, за Ракушечьей Мантией. Но только этот цветок был еще раз в пять больше, чем те!

Стоило Бефинде поманить его – и он послушно подплыл к ней, полностью при этом раскрывшись. В центре цветка вместо пестика и тычинок было нечто вроде розовой чаши с желтой каймой. Чаша была под стать общим размерам этого ботанического кошмара. Ее края доходили ребятам до пояса!

"Интересно, этот цветок по волшебству плавает, или его таскают какие-то подводные существа?" – подумал Денис. Но спросить не отважился. Тут, в Броселианде, все были такие заносчивые и обидчивые, что лишний раз выставляться перед ними невеждой не хотелось. Бефинда, увы, тоже производила впечатление особы, мягко говоря, со странностями.

Фея, для которой все происходящее было столь же будничным делом, как для жителя Закрытки – посадка в автобус, шагнула вперед, залезла в розовую чашу и уселась на ее край.

– Не робейте, младолюди, – поощрила ребят Бефинда. – Этот живоглот как следует приручен, а все ядовитые ворсинки удалены. Так что кусаться он не будет.

"Хорош цветочек", – подумал Денис. Тиша с совершенно неподражаемым выражением мордочки, в котором мешались страх, брезгливость и любопытство, спросил:

– А этот ваш живоглот... он всех нас выдержит? Может, лучше пешочком?

Но фея не удостоила шошарра даже взглядом.

Она смотрела в сторону, поджав губы, и нетерпеливо барабанила пальцами по своему костлявому колену, обтянутому изумрудно-зеленой тканью платья.

Делать было нечего. Денис, Леся и Максим, который взял Тишу на руки, погрузились в чашу живоглота, которая оказалась на удивление вместительной.

Бефинда вновь взмахнула рукой – и цветок двинулся вверх по течению ручья.

Фея молчала. Помалкивали и ребята.

Вода была настолько прозрачной, что во многих местах поток просматривался до самого дна. То тут, то там среди колышущихся водорослей сновали стайки пестрых рыбок, очень похожие на тех скалярий, что водились в аквариуме у Денискиного друга Тигры. Несколько раз Денис видел, как огромные раки – размерами чуть ли не с собаку – влетали в самую гущу резвящихся скалярий, алчно размахивая клешнями. И, схватив добычу, принимались тут же пожирать ее, жадно запихивая рыбку в приемистую пасть так, что наружу оставались торчать только краешки плавников.

Деревья и колючий кустарник обступали ручей так тесно, что не могло быть и речи о том, чтобы прогуляться вдоль берега "пешочком", как предлагал Тиша. Тут Денис вынужден был отдать должное заносчивой Бефинде – плавучий живоглот оказался очень кстати.

Только в двух местах густая чаща по какой-то прихоти природы (а может, загадочных хозяев Броселианда?) расступалась, открывая небольшие, заросшие маргаритками полянки, над которыми вились... нет, не дневные эльфы, но обычные стрекозы и бабочки.

Как и над тропой, на ветвях деревьев буйствовали лишайники. Здесь к ним прибавилась еще одна, неведомая ботанической науке разновидность лианы. Их стебли цвета сухой виноградной лозы местами переплетались так густо, что образовывалась своего рода ширма, которая скрывала ручей от посторонних глаз.

Хотя из-за густых зарослей над ручьем было темновато, все вокруг дышало таким умиротворением, что недавняя встреча с Хозяином Дневного Броселианда начала казаться ребятам дурным сном. Да и все прочие опасности, которые сулила Бефинда, вдруг представились им чистой сказкой...

Денис снова поймал себя на мысли, что не прочь прилечь на одной из полянок... Отдохнуть часок-другой... Он даже прикрыл глаза...

Но тут же кольнуло в душе идущее откуда-то глубоко изнутри чувство опасности. "Не спи, не спи! Ни в коем случае не засыпай!" – приказало оно Денису голосом Берендея Кузьмича.

Денис вскинулся и принялся усердно таращиться по сторонам. Все вроде бы тихо...


Цветок-живоглот плыл едва ли быстрее обычной весельной лодки. Поэтому, когда они наконец добрались до жилища Бефинды, сумерки, наступлением которых стращала их фея, уже сгустились. Так что поспели они вовремя.

Дом Бефинды стоял на поляне в излучине ручья, которая по форме походила на букву С. Если в центре буквы С поставить точку, станет ясно, где именно он располагался.

Впрочем, домом это сооружение можно было назвать лишь с известной натяжкой. Выглядело оно так: три мощных липы были оплетены такими же лианами, какие ребята уже видели, пока плыли вверх по ручью. Лианы взбегали по стволам лип, а на высоте примерно второго этажа перебрасывались на соседнее дерево и получалось, что между липами растянуты три крепчайших зеленых каната.

Лианы, как и липы, тоже были живыми и росли явно в свое удовольствие – как, впрочем, и все прочие части удивительного дома Бефинды.

Из-под земли между липами торчали мощные, темно-коричневые корни. Между этими корнями и лианами были натянуты толстые нити, сделанные из материала, больше всего похожего на паутину.

(Если бы ребята узнали, что перед ними – настоящая паутина, и попытались представить себе, каких размеров был выткавший ее паук, то, наверное, не только Леся, но и Максим с Денисом упали бы в обморок от испуга. Но они, к своему счастью, о происхождении нитей тогда не подозревали. Как не подозревали и о том, что совсем скоро им представится возможность увидеть "ткачей" собственными глазами!)

По толстенной паутине карабкался ввысь обычный вьюнок. Разве что листья у него были более крупными и часто посаженными, а цветки-"граммофончики" – огромными и разноцветными. Стебли вьюнка жались друг к другу так тесно, что образовывал непроницаемую для взора зеленую стену

Но больше всего Денису и его друзьям понравилось устройство крыши.

То ли по прихоти природы, то ли – что вернее – под воздействием колдовства Бефинды, ветви лип на высоте примерно в семь метров срослись так, что над треугольником из канатов-лиан образовалась весело шумящая листвой крыша.

Но поскольку листва, даже очень густая, для хорошего ливня не препятствие, ветви были все сплошь усажены огромными плоскими грибами с широкими шляпками .

Грибы эти – нарядные, светло-оранжевые, глянцевитые – придавали крыше отдаленное сходство с черепичной. Более того, все было устроено так искусно, что грибы росли внахлест, отчего сходство с черепицей еще более усиливалось. А дождевая вода лишалась малейший шансов попасть внутрь этого удивительного жилища.

При постройке дома, конечно же, без ботанического колдовства никак не обошлось. И, как следует рассмотрев крышу, Денис в этом окончательно уверился.

Хотя с точки зрения ребят все сооружение выглядело не очень-то надежно – особенно смущали хлипкие стены из цветущего вьюнка – ему нельзя было отказать в изяществе.

Но Бефинда явно заботилась не только о красоте и, как сказали бы в Закрытке, "экологичности" своего жилья.

Беспокоилась она и о безопасности.

Кого-то она все-таки опасалась, эта надменная и могущественная особа, одно только появление которой разогнало сегодня Народ дневных эльфов с Ракушечьей Мантией во главе.

Дом Бефинды был защищен с трех сторон широким ручьем, а с четвертой стороны был вырыт широкий ров-перемычка, так что поляна-полуостров превращалась в остров.

В дополнение к этому, дом Бефинды был обсажен весьма грозного вида живой изгородью высотой в человеческий рост. В основном изгородь состояла из шиповника, но что это был за шиповник! Такого злого, усаженного иглами длиной в палец шиповника ребятам никогда видать не доводилось.

Когда они выходили из цветка-живоглота, созревшие и успевшие высохнуть плоды шиповника все разом загремели и затрещали.

– Что это за звук? – всполошился шошарр. – Неужели здесь тоже водятся гремучие змеи? Только не это! Гремучих змей я ненавижу! У нас на Джангле это ужасная напасть!

– Да какие там змеи! Это семечки. Плоды высохли и превратились в что-то вроде маракасов, – успокоила шошарра Леся. – Когда шиповник тарахтит ими, он просто приветствует свою хозяйку!

– Совершенно верно, – кивнула Бефинда. – Таким же образом он предупреждает меня о появлении чужаков. Это вещий шиповник. Он знает обо всем, что происходит в окрестностях моего дома!

Когда они подошли совсем близко к изгороди, шиповник прямо на глазах изумленных ребят втянул иглы и словно бы расступился – в живой стене появился узкий проход, достаточный для того, чтобы протиснуться внутрь.

– Здорово! – воскликнул пораженный Максим. – Если бы у нас рос такой шиповник, системы сигнализации были бы совершенно не нужны. И заборы с воротами – тоже!

Но самые расчудесные чудеса начались, конечно, когда они таким же образом – сквозь расступившийся полог вьюнков – попали внутрь дома Бефинды.

Если на улице еще синели сумерки, то в доме уже стояла кромешная темень.

Но стоило им войти, как огромные, отполированные до зеркального блеска нежно-розовые минералы, разложенные под стенами, разом засветились. Да так ярко, что дом сразу же наполнился мягким, уютным светом.

Ребята в один голос ахнули. И продолжали восторженно ойкать, ухать и ахать еще минут пять.

Оказалось, что прямо на полу чудесного дома Бефинды (который, собственно, был частью поляны) разбиты клумбы, на которых растут роскошные садовые цветы и душистые лекарственные травы. А под одной из стен бьет ключ с родниковой водой, наполняя большую деревянную лохань!

Куда девается лишняя вода Денис сообразил не сразу, ведь подле дома Бефинды никаких ручейков в большой ручей, по которому они приплыли, вроде бы не впадало. Но потом он заметил почерневшую деревянную трубу из долбленого ствола дерева, в которую стекала вода из лохани. Труба уходила куда-то под землю и, вероятно, в конце концов все-таки достигала большого ручья.

Мебели было не очень-то много. А вся та, которая имелась, тоже представляла собой специально выращенные лианы, кусты и даже деревья каких-то удивительных пород!

Например, обеденным столом Бефинде служил ровно подстриженный на подходящей высоте, невероятно густо растущий кустарник, высаженный кругом. Посаженные вокруг него деревья-кресла напоминали раскоряченные карельские березы, но, в отличие от них, имели очень толстый ствол. На высоте не больше метра ствол расходился на пять-шесть мощных веток, две из которых служили подлокотниками, а остальные, скрещиваясь в одной плоскости – спинкой. Листья на таких деревьях-креслах тоже росли необычно: только там, где их не могли смять спина и локти сидящего в "кресле" человека.

– Вот это да! – ахнула Леся. – Как здорово! Вот бы нам в Травоведно-Зверознатный посад семян или саженцев этих деревьев! У нас даже в Ботаническом саду таких нет!

– Можно будет поговорить и об этом, – уклончиво сказала Бефинда. – Но сейчас я предлагаю вам как следует поужинать. По глазам вижу – вы проголодались так, что готовы съесть своего ушастого друга в огуречной подливе! – фея зло веще расхохоталась.

– Шутка, младолюди. Всего лишь шутка, – поспешно пояснила она, перехватив взгляды гостей: негодующий – шошарра, и недоуменно-испуганные – Дениса, Леси и Максима.

– Да, мы проголодались так, что не отказались бы и от двух дюжин запеченых в тесте эльфов, – с достоинством парировал шошарр.

– Эльфов я предложить не могу, – спокойно сказала Бефинда, направляясь к буфету, который представлял собой ажурное переплетение все тех же лиан, свисающих с самой нижней ветви липы. – Но если ты или твои спутники любят моченых пиявок, то у меня, кажется, где-то завалялось полгоршочка.

– Нет-нет, спасибо, – поспешно ответил шошарр. – Сегодня я не хочу моченых пиявок. Как-то не в настроении, знаете ли... А у вас есть фухтели? То есть огурцы? Или эти вот... как ты, Леся, называла те желтые штуки...

– Банановые кабачки.

– Ага, банановые кабачки?

– Есть. Но, к сожалению, они в этом году не удались.

– Почему? Я ими сегодня завтракал! Мне они очень понравились!

– В хороший год банановый кабачок, когда ты его срываешь с ветки и собираешься съесть, желает тебе приятного аппетита. А в этом году кабачки помалкивают... Да что же вы стоите? Садитесь, садитесь, не бойтесь!

Ребята, поблагодарив хозяйку за радушие, опасливо опустились в деревья-кресла. Однако, уже через минуту они расслабились, сели поглубже и смело откинулись на спинки. Хотя с виду каждое дерево-кресло казалось сиденьем не очень-то удобным, на самом деле сиделось в нем даже лучше, чем в настоящем кресле. Секрет заключался в особой податливости древесины и веток, которые подлаживались не только под позу, но даже и под настроение человека!

Бефинда предложила им шикарную "трапезу эльфскую-фейскую", как написали бы в меню горшочка-самовара.

Трапеза включала восемь сортов моченых и пареных грибов, особые запеканки из ореховой муки с начинкой из черники и огромные порции сладких бобов с ревеневым соусом. Также был мед, собранный на полевых цветах. Причем собранный вовсе не пчелами, а дневными эльфами собственноручно! Был и знаменитый эльфский эль двух видов: алкогольный для Бефинды и безалкогольный для ребят и Тиши.

По просьбе Тиши фея также достала сырые банановые кабачки. А вот мяса не было ни кусочка. Оно и не удивительно, ведь эльфы и феи – вегетарианцы. Об этом ребята слышали когда-то в Лицее.

– Скажите, а вот вы говорили насчет моченых пиявок, – спросил Денис, промакивая подливу в своей тарелке большим и очень вкусным пористым грибом, который заменял хлеб феям и эльфам. – Это что – правда? Вы действительно их едите?

– Да за кого ты меня принимаешь?! – фыркнула Бефинда. – Недаром Пять Народов Меригота говорят, что у людей совсем нет чувства юмора!

"Просто шутить надо хорошо, чтобы смешно было", – обиделся Денис, но виду, конечно, не подал.

Фея, в несколько глотков опростав большую кружку эля, тем временем продолжала:

– Но моченых пиявок я действительно держу. Как лакомство для сторожевых свистящих раков, которые живут в моем ручье.

– Сторожевые свистящие раки – это здорово, – Денис улыбнулся.

– Тут, в Броселианде, вообще здорово, – сказал Максим. – Если только от Ракушечьей Мантии подальше... И от того дуба...

К разговору присоединилась Леся, которая, и это Денис заметил сразу, держалась более скованно и настороженно, чем ее друзья.

– Кстати, я все-таки не очень поняла, что же произошло там, на поляне возле Хозяина Дневного Броселианда. А госпожа Бефинда обещала нам объяснить.

– Объяснить? – переспросила фея. – Ах да! Да-да...

Но после этого "да-да", за которым ребята ожидали услышать ее рассказ, Бефинда вдруг нахмурилась и впала в состояние какой-то нездоровой, отрешенной задумчивости.

Будь среди ребят опытный волшебник, он сразу понял бы, что сейчас фея рыщет так называемым "внутренним взглядом" по окрестностям своего дома. Где-то там, на другом берегу ручья, ей почудилось подозрительное движение. И Бефинда силилась понять: что там за непорядок? Неужели Народ ночных эльфов?

Максим, Леся и Денис пожимали плечами и обменивались недоуменными взглядами.

– Госпожа Бефинда, эль у вас замечательный! – громко сказал шошарр, хитро подмигнув ребятам. – Не могли бы вы налить мне еще кружечку?

Это вывело Бефинду из оцепенения. Она быстро пробежалась взглядом по кружкам ребят и шошарра.

– А вы, младолюди, что-то плохо эль пьете, – сказала фея. – А это, между прочим, по традициям моего народа, считается тяжким оскорблением. Ведь эль – драгоценный напиток, который мы наливаем только самым дорогим гостям! Так что быстренько допивайте и подставляйте кружки для новой порции!

"Традиции народа" – вещь серьезная. Не будучи в Архипелаге совсем уж новичками, ребята уже научились это понимать. Нет ничего хуже для гостя, чем оскорбить традиции хозяина.

Пришлось пить, хотя Денис ну никак не мог сказать, что безалкогольный эль – такая уж вкуснятина. По вкусу напиток напоминал, пожалуй, пепси-колу, из которой убрали газ и сахар, а после этого настояли на желудях или каштанах.

Бефинда споро обернулась и поставила перед ними кружки с новой порцией эля, что обрадовало одного лишь Тишу.

Шошарр вальяжно развалился в кресле (которое было для него явно великовато) и водрузил кружку не куда-нибудь, а прямо на живот.

– Что ж, госпожа Бефинда, – сказал он, – вот теперь мы готовы выслушать вашу захватывающую, волнующую и полную удивительных откровений историю.

Кто бы мог подумать, что шошарр, этот неотесанный малый, в состоянии говорить так складно!

Удивленный Денис понюхал эль в своей кружке. "Да нет, явно безалкогольный, – решил он. – Но тогда откуда такая болтливость?"

Бефинду, похоже, удивить гладкими речами было куда сложнее. Она кивнула шошарру. И, не впадая больше в задумчивость, а, наоборот, приняв вид крайне целеустремленный, сказала:

– Я готова ответить на ваши вопросы.

– Скажите, госпожа Бефинда, кто такие королевские эльфы и королевские феи?

– Это самые высокие, самые сильные и самые умные из двуногих обитателей Броселианда. Простые эльфы – вы видели их сегодня – это небольшие крылатые существа. А мы, как вы можете заметить, бескрылые, зато ростом с обычных людей. А по чародейским дарованиям мы, королевские феи, превосходим людей во много крат!

"Ну уж, во много крат... – скептически подумал Денис. – Небось, до Хитроцельса с Берендеем Кузьмичом вам далеко, раз вы сидите в этом сыром лесу, а не в башнях и теремах, как приличные волшебники?"

– Людей мы презираем, – неожиданно призналась Бефинда. – Потому что они нечутки к природе, рубят деревья, жгут повсюду костры и загрязняют реки. А на луга они выгоняют свой поганый скот! Людям не место в лесу! Пусть живут в своих пыльных городах!

Денису подобная откровенность показалась зловещей, но он обратил внимание, что его друзья – Леся и Максим – согласно кивнули Бефинде, словно китайские болванчики. Это не понравилось ему еще больше, чем откровения королевской феи!

– И вот когда нам стало совсем невмоготу у себя на родине и мы переселились сюда, появился Зарок, – досадливо поморщившись, продолжала Бефинда. – Волшебники Буяна обещали никогда не вмешиваться во внутренние дела Броселианда и даже не появляться на острове, а мы за это обещали не губить людей. И хрулей, и всех прочих говорящих тварей Архипелага.

– Но ведь Ракушечья Мантия, кажется, хотел нас именно... погубить? – спросил Денис, которому вдруг стало совсем не по себе в таком с виду уютном и милом жилище Бефинды.

– Не думаю, что Ракушечья Мантия планировал вас именно погубить. Скорее, он просто хотел с вами пошутить! Увы, у вас, у людей, совершенно нет чувства юмора! Будь оно у вас, нам, наверное, было бы проще мириться с вашим присутствием в лесу. Конечно, Ракушечья Мантия специально завлек вас вглубь Броселианда. Но ведь это одна из его любимых шуток!

– Хороши шутки! – воскликнул Денис, удивляясь, почему молчат Максим и Леся. – Между прочим, он не только морочил нам голову, но и говорил что-то страшное! Насчет того, что Хозяину Дневного Броселианда нужна новая жена! И действительно, этот страшный дуб как-то околдовал Лесю и даже готов был ее проглотить!

Краем глаза Денис видел, что Максим и Леся снова кивнули. "Да что же это с ними?!" – не понимал он.

– Как проглотил бы – так и выплюнул, – жестко сказала фея. – Уверена, Ракушечью Мантию интересовали не вы, а нечто совершенно другое.

С этими словами она поднялась. Удивительное дело – теперь Бефинда была в два раза выше, чем раньше!

– А именно – предмет, который лежит в нагрудном кармане у этого пушистого дурачка! – выкрикнула Бефинда, ткнув пальцем в Тишу.

Вслед за этим новые странности, происходящие в доме Бефинды, начали нагромождаться одна на другую так быстро, что Денис едва успевал их замечать. На то, чтобы пугаться или удивляться, у него просто не оставалось времени!

Стоило Бефинде выкрикнуть свои последние слова, как шошарр... залился беззаботным смехом!

– Конечно! Ну конечно же, госпожа Бефинда! Именно предмет, и именно в кармане! – развязным тоном загулявшего поручика из советского кинофильма согласился шошарр. – Вот он! Не хотите ли рассмотреть его поближе?!

Тиша достал из нагрудного кармашка комбинезона некую штуковину, которую Денису никогда раньше видеть не доводилось. Это была спираль длиной примерно в ладонь и толщиной в палец. Больше всего штуковина походила на штопор – видимо, им и являлась. Только штопор этот был сделан не из металла, а из какого-то полупрозрачного, похожего на лед минерала.

При этом Тиша опрокинул свою кружку с остатками эля. Не обращая на это внимания, он, глупо хихикая, покачал штопором над столом.

Бефинда будто бы только того и дожидалась!

– Он, это он... – прошипела фея и, ловко перегнувшись через стол, выхватила штопор из пальцев шошарра.

Стоило Бефинде коснуться штопора, как мягкий розовый свет, которым самоцветы наполняли ее дом, сменился нервным вишнево-красным.

– Вот и все, – обратилась фея к Денису. – Легко и просто, младоюноша! Не знаю уж, почему на тебя не подействовал дурман, который я подмешала в ваш эль, но это и не важно. Главное, что он подействовал на твоих друзей и этого вот...

Брезгливо выпятив губу, Бефинда кивнула в сторону Тиши. Тот с глупой улыбкой смотрел на свои пальцы. Кажется, он даже не понял, что у него нет больше штопора.

Денису захотелось сказать что-то очень грозное и веское. Например, "Именем Берендея Кузьмича! Приказываю!.." – и так далее.

Но ситуация не очень-то располагала. Один на один, без полезных магических предметов – против могущественной и неуравновешенной феи, да еще в ее собственном логове?! Нет, ему не выстоять!

– Госпожа Бефинда, – пролепетал он. – Вы чего это? А как же Зарок, о котором вы нам рассказывали?

– А я, дорогой мой младоюноша, – издевательски елейным голоском пропела Бефинда, – вас и пальцем не тронула. И ни к чему не понуждала. Вы пошли за мной в мой дом добровольно. И вот этот клю... эту вещь он мне тоже отдал совершенно добровольно! Ты ведь ничего не имеешь против, Тихуан-Шушкид-Масу-Масу?

На совесть загипнотизированный Тиша беспомощно развел одновременно ушами и руками и изрек нечто совершенно уже невменяемое:

– Народ шошарров рад служить... ик... Народу вечерних эльфов... на платформе... ик... взаимно... взаимовып... взаимовыгодного...

Последнего слова, "сотрудничества", Тиша так и не выговорил. Но Денису и без того все было ясно. И потому очень грустно. И одиноко. Ведь его друзья, Максим и Леся, клевали носами.

– Народ вечерних эльфов благодарит тебя, Тихуан-Шушкид-Масу-Масу, – продолжая упиваться своим триумфом, поклонилась шошарру Бефинда. – Ну что же, младочеловек, счастливо оставаться. Я должна совершить вечернюю прогулку к Четвероистоку.

С этими словами фея повернулась к Денису спиной – вероятно, сочтя, что тема себя исчерпала.

И тут Денис совершенно отчетливо осознал, что сейчас останется один, совершенно один наедине с тремя своими товарищами, обпившимися колдовского эля и от этого эля совершенно сбрендившими! Один – внутри непроходимой, колдовской ограды из шиповника, в доме эксцентричной чародейки! И он решил, что, пока фея еще не ушла, надо наплевать на гордость и умолить ее хотя бы расколдовать Максима, Лесю и Тишу!

Но не успел Денис рта раскрыть, как за зелеными стенами дома Бефинды тревожно затарахтели ягоды шиповника. Вслед за тем раздался переливчатый, долгий свист – вероятно, это подняли тревогу сторожевые раки.

Но тут же свист и тарахтенье были перекрыты оглушительным, угрожающим треском. Что-то огромное не то катилось через кусты по ту сторону ручья, не то падало с неба, ломая ветви деревьев!

– Не может быть! – испуганно вскрикнула Бефинда.

Через секунду треск раздался уже прямо над их головами и сверху посыпались обломки оранжевых грибов – тех самых, что выполняли роль черепицы. Ломая ветви лип и разрывая лианы, прямо поперек дома Бефинды рухнуло огромное дерево.

При этом, разумеется, была смята большая часть растительной мебели, находившейся в доме, и разбились почти все горшки с колдовскими зельями!

К счастью, ни хладиния, ни ифрития в горшках не было. Так что разбились они безо всяких видимых последствий, за исключением двух. Из одного выпорхнуло облачко зеленого дыма, из другого по воздуху поползла желтая пыльца какого-то растения.

Но светящиеся минералы, конечно же, не разбились и продолжали освещать разгромленный за одну секунду дом своим неласковым красным светом.

Одна из веток заехала фее по правому плечу. Бефинда упала, выронив штопор, отобранный к Тиши.

Штопор отскочил в сторону и затерялся в траве под упавшим деревом.

Еще не понимая, зачем он это делает, Денис бросился туда в обход стола.

– Стой где стоишь, проклятый мальчишка! – завизжала фея. Так выяснилось, что в некоторых случаях она вполне может обходиться без вычурных обращений вроде "младочеловек" или "младоюноша".

Бефинда вскочила на ноги, но ее тут же накрыло облаком зеленого дыма из горшочка. Она закашлялась, затем громко чихнула, еще и еще, а затем вдруг оступилась, потеряла равновесие и... снова упала!

Это придало Денису решимости. Он быстро отыскал штопор Тиши и бросился приводить в чувство своих друзей.

Если бы не счастливая случайность, ему это вряд ли удалось бы.

Ведь даже крошечная капля сока цветка-болиголова, которая была незаметно подмешана феей в каждую кружку эля, способна одурманить на несколько часов даже огромного дракона! (Правда, как оказалось, не такого добра молодца, как Денис Котик, но в ту минуту ему некогда было удивляться.)

К счастью для Дениса и его друзей, желтая пыльца, которая разлетелась по воздуху вместе с зеленым дымом, и была противоядием от сока цветка-болиголова. Стоило Тише, Максиму и Лесе пару раз вдохнуть этой желтой пыльцы, как они, оглушительно расчихавшись, мгновенно пришли в себя и принялись недоуменно таращиться по сторонам.

– Что происходит? – спросил Максим.

– Где мы находимся? Что за разгром? – недоумевала Леся.

– И... ик!.. кха-кха!.. – это был Тиша.

– Ребята! Вставайте немедленно! – потребовал Денис. – Бефинда околдовала вас, но сейчас вы сами расколдовались! Не знаю, как это произошло, но уверен, что нам надо смываться! И притом как можно быстрее! Не то будет хуже!

Для того, чтобы убедиться в правоте Дениса достаточно было одного взгляда в сторону леса.

На дом Бефинды надвигалась армия Народа ночных эльфов. Но увидеть его ребята пока еще не могли.

Зеленый дым, который окутал Бефинду, был особой разновидностью универсального оживителя. Из-за него тростниковый головной убор феи весь зазеленел новыми ростками.

Но это было меньшее из зол. Главное, что шкура огромной жабы, которую модница-Бефинда использовала в качестве накидки, задергалась, ожила и принялась душить свою несчастную владелицу. Что, в общем-то, неудивительно: шкура эта некогда принадлежала Жаббениусу Седьмому, злобному повелителю всех земноводных гадов Броселианда, пожирателю дневных и вечерних эльфов.

Пока Бефинда срывала с себя зазеленевший колпак и боролась со взбесившейся жабьей шкурой, Денис вывел ребят и Тишу на поляну через дыру в стене.

Поваленное дерево образовало мост через ручей и проделало изрядную брешь в живой изгороди. Именно туда, к этой бреши, бросились ребята. Но, не успев взойти на мост, они остановились, как вкопанные.

Вот теперь они увидели армию ночных эльфов во всем ее мрачном великолепии...

Дневные эльфы, как известно, являются человечками с крыльями стрекоз и бабочек. У вечерних эльфов крылья покрыты крошечными перышками, из-за чего этот народец издалека можно принять за стрижей и ласточек. А вот у ночных эльфов внешность самая отталкивающая. Ночные эльфы летают при помощи перепончатых крыльев, как нетопыри.

В наступлении участвовало два рода войск – легкая воздушная пехота и тяжелая наземная кавалерия. Воздушная пехота не носила доспехов, была вооружена дротиками и луками. Наконечники дротиков и стрел были изготовлены из рыбных костей.

Множество пехотинцев мельтешило в воздухе, другие дожидались особого сигнала на деревьях, растущих на другом берегу ручья.

Но ни один из ночных эльфов-лучников отчего-то не решался напасть прямо на разрушенный дом Бефинды.

А вот над ручьем, на мосту из поваленного дерева, кипел жестокий бой.

Оседлав жаб размером с упитанную курицу, в бой шла тяжелая кавалерия. Эти эльфы были так отяжелены доспехами, сплетенными из нескольких слоев просоленного лыка, что самостоятельно летать уже не могли. Их несли в бой боевые лошади, то есть – хищные жабы, чьи пасти были усеяны множеством острых, как иглы и притом ядовитых зубов.

На одном только бревне эльфов-кавалеристов сгрудилось никак не меньше сотни, а из ямы, которая открылась у основания подкопанного дерева, лезли все новые жабы с седоками.

Эльфы-всадники казались более крупными, чем их сородичи-лучники. Среди них ребята приметили даже настоящих толстячков! Если бы все это происходило на экране телевизора, а не в реальной жизни, они, наверное, даже посмеялись бы над этими важничающими человечками в лыковых доспехах.

У всадников были тяжелые копья и боевые топоры из примотанных к палочкам заостренных осколков вулканического стекла. Наконечники копий были изготовлены не из рыбьих костей, а выточены из кусков тюленьего бивня, заостренных на конце.

Сразу же бросалась в глаза одна странность: у эльфов совсем не было железа! Ни одного предмета!

Выбравшись из воды и споро вскарабкавшись на ствол поваленного дерева по погрузившимся в ручей веткам, на всадников набросились сторожевые раки Бефинды. Увы, защитников набралась всего пара дюжин – так что в исходе боя можно было не сомневаться.

Пощелкивая острыми клешнями, раки бросались на жаб, пытаясь оторвать им голову или хотя бы подрезать передние лапы. Всадники, выкрикивая заклинания, кололи раков копьями и отбивались от них топорами.

Благодаря волшебству, вулканическое стекло легло пробивало кажущийся очень прочным панцирный покров раков.

Жалобно посвистывая, раки с отсеченными клешнями и пробитыми панцирями пятились назад, соскальзывали в воду, но оборонительную позицию все-таки удерживали.

Доставалось и эльфам.

Нескольких сбросили раненые рачьими клешнями и взбесившиеся от боли боевые тяжеловозы, то есть жабы. Еще пара бедолаг полетела в воду, не удержав равновесия на мосту. Пятеро спешившихся эльфов ударились в бегство, преследуемые парой раненых и оттого еще более свирепых земноводных хищников.

Ребята все-таки решились выскользнуть через брешь в живой изгороди, хотя от сражения их отделяли считанные метры. Под неумолчное тарахтенье ягод и, как им даже показалось, злобное шипенье живой изгороди, они пробежали вдоль ручья и остановились перед рвом.

Ров был достаточно широк и глубок – для жабы (которая, в отличие от лягушки, пловчиха никудышная). Но, конечно, для человека такой ров серьезного препятствия представлять не мог. Дорога к спасению была открыта!

Но, глянув на темную неприютную стену леса за рвом, куда им теперь предстояло отправиться, Максим засомневался.

– Может, просто переждем здесь всю заваруху? Есть, знаете ли, такое золотое правило: "враг моего врага – мой друг". Я думаю, когда эти новые эльфы захватят Бефинду в плен, они нас не обидят и, может быть даже, с нами подружатся!

– Размечтался! – воскликнула Леся, которую за последние несколько часов околдовывали дважды и которой, таким образом, досталось больше всех. – Ты же видишь, здесь каждый готов досаждать ненавистным людям пока хватит сил! Уверена, от встречи с королем этих перепончатокрылых эльфов наверняка нельзя ждать ничего хорошего! Как можно доверять существам, которые ездят верхом на мерзких жабах и вообще похожи на вампиров?!

– Да! Но тогда нам придется бежать через ночной Броселианд! А про него Бефинда та-акого понарассказывала!

– Во-первых, ничего конкретного она так и не рассказала! Одни общие слова! – возразил Денис. – Во-вторых, Бефинда сама признавалась, что она – лгунья!

– Но кое в чем она все-таки не лгала, – заметил Максим.

– Ладно, земляне. Хватит препираться! – проворчал Тиша.

С этими словами он, даже не поблагодарив Дениса за проявленный героизм, отобрал у него свой штопор, который тот по-прежнему сжимал в кулаке. Шошарр засунул его обратно в нагрудный карман и потребовал:

– Пора уносить отсюда ноги. Мы сегодня были в опасности дважды! А значит, третий раз нам не грозит. Три раза подряд за один день неприятностей не бывает. Так считаем мы, шошарры. Джанглианская народная примета!

Тиша был во всем прав, но забыл об одном: они не на Джангле, а в Броселианде. А в Броселианде неприятности иногда случаются с путешественниками и по десять раз на дню.


Перейдя ров по пояс в воде, они кое-как, можно сказать почти наощупь, обнаружили нечто вроде новой тропы.

Стояла кромешная темень какая только и бывает в густом влажном лесу, где даже небо и звезды едва-едва проглядывают сквозь листву.

Правда, когда они, спотыкаясь и регулярно получая по физиономии хлесткими ветками, удалились от разгромленного дома феи Бефинды шагов на сто, произошло событие, которое поначалу их воодушевило.

В лесу загорелись светляки.

Причем эти забавные, вроде бы совершенно безобидные насекомые оказались в Броселианде весьма любезны. Они сидели на земле и на ветвях с равными интервалами, четко означивая границы тропы.

– Вот чудные! – восхитилась Леся. – Спасибо вам, светляки!

Те будто бы поняли: они погасли на мгновение и снова загорелись.

– Это, конечно, здорово, – пробормотал Денис. – Но только здесь, по-моему, нельзя доверять даже светлякам.

– Да ладно тебе. Вредно быть таким подозрительным! – Максим небрежно махнул рукой. – Я думаю, они принимают нас за королевских эльфов. Вот и загорелись, чтобы показать дорогу.

– Как же, как же... – скептически хмыкнул Денис. – Может, сделаем себе шапки из листьев, чтобы сходство с эльфами усилить?

– Это, кстати, неплохая идея, – вполне серьезно сказала Леся. – Но времени нет.

По размеченной светляками тропе шагалось куда веселее. Вскоре шум схватки возле дома Бефинды полностью затих. Погони вроде не было.

– Чего дальше делать будем? – спросил Денис. – Идти по этой тропе куда глаза глядят до самого утра? Или, может, отойдем подальше, свернем в сторону, поищем укромную лощинку и попытаемся поспать?

– У меня голова раскалывается, – сказал Максим. – Я бы поспал, конечно.

– Я тоже, – призналась Леся.

– И у меня, – зевнул во всю пасть шошарр, – голова болит.

– Еще бы не болела! – хмыкнул Денис. – Бефинда подмешала в эль какой-то дурман. Вы бы себя видели! Сидели, как зомби, только головами кивали. А ты, Тиша, наоборот – нес всякую околесицу, как будто псих из дурдома. Штопор свой Бефинде подарил...

– А ты-то сам? – спросила Леся.

– А что я? Не знаю почему, но меня дурманом совсем не зацепило. Бефинда сама удивлялась. Может, у меня иммунитет! – с плохо скрываемой гордостью объявил Денис.

– Интересное дело... Иммунитет! Так ты у нас, Деня, особенный?

Какие-то новые нотки послышались Денису в голосе Леси. Но как их лучше назвать – завистливыми? насмешливыми? или наоборот уважительными? – Денис так и не определил.

– Ну уж, особенный... – заскромничал он. – Не думаю, что прямо так вот... Я, может, сам того не зная съел что-то этакое... противодурманное...

Денис не успел развить свою мысль. Из-за спины донеслись странные чавкающие звуки. То ли кто-то поедал что-то сочное и мясистое, то ли топал по раскисшей земле или болоту, плюхая по жиже отвисшим брюхом...

А кто может так плюхать? Пожалуй что только верховая жаба ночных эльфов!

Это вернуло ребят с небес на землю: они в Броселианде! А значит – нельзя расслабляться ни на секунду.

– Идем быстрее, – сказал Денис сдавленным голосом.

Они, то и дело оглядываясь, прибавили шагу.

Но загадочные звуки, не стихая, следовали за ними.

– Бежим, – прошептал Денис. – Хотя бы потихоньку, трусцой... Один за другим. Максим, давай вперед... Тиша, ты за ним... Теперь Леся... Я – последним...

Ох и неприятно же быть последним, когда уходишь от погони через враждебную чащу... Кажется, чей-то недобрый взгляд все время буравит твою спину между лопатками! А холодное щупальце нежити вот-вот погладит тебя по затылку!

Спустя некоторое время Денису показалось, что им удалось оторваться.

– Э, ребята, стойте!

Они прислушались. Вроде бы – тишина.

– Бррр, а холодно, – поежилась Леся. – Пойдем шагом, что ли?

– Ага, – согласился Максим, тяжело дыша.

– И надо было нам за этой проклятой помощью отправляться... – заныл Тиша. – Сидели бы сейчас с Твердиславом Зуболомичем, песни пели... А тут – сыро, страшно, холодно-о-о...

– Ну мы же не знали, какие здесь живут "помощники"... – вздохнул Денис.

Но не прошли они и ста шагов, как погоня вновь дала о себе знать. Прямо у них над головой зашуршала листва и раздался пронзительный писк:

– Младолюди, стойте! Именем Хозяина Ночного Броселианда, приказываем вам остановиться!

Не сговариваясь, ребята сорвались с места и со всех ног побежали вперед по тропе.

Вокруг них засвистели крошечные стрелы. К счастью, они не были отравлены. Поэтому когда в руку Дениса впилась одна из них, он почти не почувствовал боли – это, конечно, было побольнее комариного укуса, но до укуса, допустим, пчелиного никак не дотягивало!

– Вернитесь, недотепы! Вернитесь! Впереди – погибель! – кричали эльфы, но ребята не верили ни одному их слову.

И вдруг... тропа оборвалась, как будто ее ножом срезали!

Вскрикнув, кубарем покатился вниз по крутому обрыву Максим, за ним – Тиша. Леся попыталась удержать на краю обрыва равновесие, но ей в спину влетел разгоряченный бегом Денис.

Наверное, им удалось бы избежать катастрофы, но тропа ушла прямо у них из-под ног! Будто была нарисована на скатерти, которую кто-то выдернул из-под путников резким рывком!

Да, в этом Бефинда не соврала: ночной Броселианд был во много раз опаснее дневного!

Вслед им неслось едва слышное хихиканье предательских светляков. Если б они только могли его расслышать с самого начала!

Так они, все четверо, обнаружили себя лежащими в какой-то липкой, зловонной жиже.

Чертыхаясь, ребята поднялись на ноги, поглядели вверх. Там, на фоне холодных звезд, кружили лучники ночных эльфов.

Но хуже всего было вот что.

В крутом склоне, по которому они только что скатились, вдруг открылась флюоресцирующая слабым голубым светом дыра. Из нее показалась одна светящаяся многоколенчатая нога... вторая... третья... высунулась голова, украшенная двумя десятками глаз – безжалостных, светящихся тупым озлоблением...

– Ну и ночка... – в бессилии простонал Денис.

Он подхватил шошарра на руки и ребята со всех ног бросились бежать по болоту, которое простиралось перед ними.

Поначалу тухлая, стоялая вода доставала им только до середины икр, хотя ступни уходили в податливое илистое дно по щиколотку.

Но вот Максим провалился в одном месте по колено! Причем он с ужасом почувствовал, что и дальше твердого дна нет, что нога вот-вот уйдет еще глубже!

– Здесь трясина! – закричал он, широко распахнув наполненные ужасом глаза.

Леся и Денис тоже поняли это. На счастье, рядом оказалась кочка. Они выбрались на нее и, напрягая последние силы, кое-как вытянули Максима.

Они были так поглощены спасением своего друга, что и не заметили, как небо на западе за одну минуту вдруг резко просветлело, как перед рассветом. Но разве бывает такое, чтобы солнце всходило не на востоке?

Превозмогая страх, ребята оглянулись.

Да, у них за спиной было чего испугаться!

Несколько пауков размером с мраморного дога двигались к ним со стороны обрыва. Пауки светились, будто были сделаны из неоновых трубок. Каждый гад имел свой оттенок: голубой, розовый, салатовый. В отличие от ребят, они неплохо чувствовали себя здесь, посреди смрадного болота, ведь оно было для них родной стихией!

К чести ночных эльфов следует сказать, что они вовсе не хотели гибели "младолюдей".

Поэтому крылатые создания целыми стаями налетали на пауков, ожесточенно расстреливая их из луков.

Но, хотя стрелы и раздражали омерзительных хищников, сильно замедлить их продвижение они не могли.

– Уходим! Уходим отсюда! – Денис оставил Тишу на кочке и решительно шагнул вперед.

Он провалился по колено, а стоило ему попытаться высвободиться – и по пояс!

Теперь уже его пришлось вытаскивать Лесе при помощи Максима.

Но Денис не мог выкарабкаться на кочку даже с их помощью! Правда, и глубже пока что не уходил.

– Ладно, бросьте... – мужественно сказал он. – Надо отдохнуть... сейчас... я смогу...

Леся заплакала. Она совсем выбилась из сил.

– Ну... ты чего? Чего? – бормотал Максим. – Не надо... все будет хорошо...

Увы, кроме "все будет хорошо", сказать ему было нечего. У него не было ни одной стоящей идеи! Как выбраться из болота, как спастись от ядовитых челюстей наседающих многоногих гадов – он не представлял!

Гибель казалась неизбежной. От ближайшего паука их теперь отделяли всего лишь четыре паучьих шага.

Впереди гадов катилась волна их смрадного дыхания, ребята зажали носы...

...Тем временем, зарница на западе разгорелась так ярко, что предметы начали отбрасывать нечеткие тени! Почти как днем!

Пауки остановились. Недоуменно повели из стороны в сторону щупами, шевелящимися вокруг их челюстей как змеи.

"Откуда взялся этот проклятый свет?" – вот, что наверняка сказали бы монстры, если бы могли говорить. А спустя секунду в их крошечные паучьи мозги начали поступать первые сигналы тревоги. Свет означает боль, а боль означает смерть! Выходит, нужно убегать?

И это было только начало!

Сквозь листву деревьев ударили... солнечные лучи!

Загадочное светило подымалось над западным краем с фантастической скоростью. Уже через несколько секунд показался весь его диск! Явно меньшее, чем настоящее, это светило, тем не менее, сияло так же ярко, как рассветное солнце!

Стоило солнечным лучам упасть на уродливо раздутые паучьи тела, как они принялись стремительно коричневеть и сохнуть! И хотя пауки бежали во всю прыть, до нор никто из них так и не добрался. Твари обугливались буквально на глазах! Они сморщивались и издыхали, испуская в небеса сизые облачка дыма!

Ночные эльфы тоже не были в восторге от этой неожиданной перемены времени суток. Зажмуривая глаза и сверх того закрывая их ладошками, они бросали луки и улепетывали в лес, под защиту листвы и кустарников.

На щеках Леси еще не успели просохнуть слезы, когда все было кончено.

– Но почему утро наступило так быстро? – недоумевал Тиша. – И почему солнце такое маленькое?

– Глупый ты глупый! Это же не обычное солнце, это... Солнце Хитроцельса! – сказал восхищенный Максим.

– Хитроцельса Великого, – серьезно поправил его Денис и тут же погрузился в болотную жижу еще на ладонь.

– Сейчас, Деня, сейчас... – забеспокоился Максим. – Вот, держи руку...

Но стоило ему потянуть на себя Дениса, как уже сама кочка, на которой он сидел, начала погружаться в болото!

– Мы тонем! – заверещала Леся и слезы снова брызнули у нее из глаз. – Нам так нужна помощь! Никто, никто на этом треклятом Мокреце нам не поможет! Здесь одни лжецы и трусы!

И действительно, кругом не было ни души. Ни эльфов, ни пауков, ни даже жаб. Никого...

И вот, когда исчезла последняя надежда, когда ребята готовились встретить страшную смерть в трясине, с севера донеслось заливистое, жизнеутверждающее лошадиное ржанье.


ИСТОРИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ. "ОТ РАБОТЫ КОНИ ДОХНУТ!" | Денис Котик и орден бледных витязей | ИСТОРИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ИГОГОНИЙ И ЕГО ЖЕНЫ