home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



25. Визит в Китай

   29 сентября 1954 года Хрущёв, Булганин, Микоян вместе с большой правительственной делегацией отправились с визитом в Китай, праздновавший 5 лет со дня образования КНР.

   Во время визита Хрущёв старался наладить доверительные отношения с Чжоу Эньлаем, который с 1949 года был премьером Государственного Административного Совета КНР, и, одновременно, министром иностранных дел. Фактически, Чжоу Эньлай был вторым лицом после Мао Цзэдуна. Сосредоточив в своём лице два ключевых государственных поста, он мог быть очень полезным союзником в международных делах.

   Как политик, Чжоу Эньлай выступал с умеренных позиций. Он не был оголтелым революционером, как Мао, пытался поддерживать одинаково хорошие отношения как с СССР, так и с капиталистическими странами Запада, и с Японией, и с развивающимися странами "третьего мира".

   Хрущёв, волей судьбы и своего неизвестного помощника из будущего (о котором не было известно ничего, кроме имени и фамилии), уже знал о политических потрясениях, которые в недалёком будущем предстояли Китаю по воле Мао.

   С точки зрения Хрущёва, сохранение единства социалистического блока было необходимым условием победы социализма. "Большой скачок" и "Культурная революция", которые в скором времени замыслит Мао, необходимо было предотвратить. И Чжоу Эньлай был той политической фигурой, которой Хрущёв хотел бы заменить постепенно сходящего с катушек "Великого Кормчего".

   Само собой, в этот раз Никита Сергеевич не сказал Чжоу Эньлаю ни слова о том бардаке, который в будущем устроит Мао. Пока не время. Отношения Китая и СССР пока ещё безоблачны и ничем не омрачены. Преждевременная подача такой информации могла навредить больше, чем помочь. Поэтому Хрущёв сосредоточился на установлении чисто дружеских отношений с китайским премьером, обсуждая не внутреннюю политику Китая или СССР, а перспективы совместных отношений в экономической и внешнеполитической сферах.

   Ему удалось расположить к себе Чжоу Эньлая. В результате долгих совместных бесед стороны сформулировали Договор о намерениях, в котором были намечены некоторые перспективные совместные проекты. Выработкой окончательных соглашений должны были заниматься совместно министерства иностранных дел двух стран.

   Пользуясь случаем, Никита Сергеевич попросил Булганина, как главу правительства, передать Чжоу Эньлаю и Лю Шаоци (Председатель КНР с 1959 года, репрессирован и убит вовремя "культурной революции") посетить СССР с дружественным визитом в следующем, 1955 году. Булганин приглашение передал. Китайские политики приняли его с радостью и обещали приехать.

   Пока же Хрущёву предстояло решить нелёгкий вопрос с Порт-Артуром.

  

   Согласно решениям Ялтинской конференции, условием вступления СССР в войну с Японией после разгрома гитлеровской Германии, было "восстановление права России на интернациональный торговый порт Далянь (Дальний), с обеспечением преимущества интересов СССР, и восстановления аренды на Порт-Артур как военно-морской базы СССР." Также в сферу интересов СССР возвращалась Южно-Маньжурская железная дорога, ветка КВЖД, соединявшая Порт-Артур и Дальний с железнодорожной системой СССР.

   22 августа 1945 года советские десантники заняли Порт-Артур и Дальний, носившие тогда японские названия Дайрен и Редзюн. С освобождением северо-восточного Китая от японских оккупантов, КВЖД и ЮМЖД вернулись под советское управление под названием Китайская Чанчуньская железная дорога. Предполагалась совместная с Китаем эксплуатация дороги в виде общей собственности "в целях укрепления безопасности Китая и СССР". Порт-Артур должен был стать совместной военно-морской базой, а Дальний - свободным портом международной торговли. Часть пристаней и портовых сооружений была передана в аренду СССР.

   В ходе военных действий инфраструктура Ляодунского полуострова была разрушена. Её восстановлением также занимался СССР. На полуострове стояли советские войска численностью более 100 000 человек.

   "1 октября 1949 г. в Пекине была провозглашена Китайская Народная Республика. Несколько месяцев спустя в Порт-Артур прибыла большая делегация во главе с премьером Государственного административного совета КНР Чжоу Эньлаем. В 1950 г. в Москве был подписан Договор о дружбе союзе и взаимопомощи, согласно которому в 1952 г. было решено безвозмездно передать Китаю КЧЖД вместе со всем имуществом, что и было сделано 31 декабря 1952 г. В 1950 г. китайской стороне было передано российское имущество в Дальнем. Предполагалось вернуть и Порт-Артур, но, в связи с начавшейся в Корее войной, его аренду продлили. Война окончилась в 1953 г. и в 1954 г., в связи с ее окончанием, укреплением КНР и, согласно подписанному соглашению, "советские военные части выводятся из совместно используемой ВМБ Порт-Артур и сооружения безвозмездно передаются правительству КНР к 31 мая 1955 г.".

   (источник - http://www.rusichine.ru/Dalyan/History_%20Dalyan.html)

  

   Хрущёв ехал в Китай в том числе и для того, чтобы завершить решение вопроса о выводе войск. Этот процесс был начат ещё при Сталине, хозяйственные связи к 1954 году уже стали малофункциональны, оставалось лишь советское военное присутствие. Никита Сергеевич ещё до поездки склонялся к полному выводу советских войск с территории Китая. Сведения о событиях, ожидавшихся в Китае в будущем, лишь укрепили его в этой мысли.

   Он понимал, что во время предстоящей "культурной революции", если её не удастся предотвратить, советские люди на китайской территории автоматически станут мишенями для озверевших "хунвейбинов".

   Военная ценность Порт-Артура как базы флота к 1954 году стала нулевой. Прежде всего, Артурская бухта была мала даже для броненосцев начала 20 века, а фарватер был настолько неудобен, что 1-я Тихоокеанская эскадра не всегда могла выйти из бухты на внешний рейд в течение одних суток, точнее, за один прилив. В отлив о выходе из бухты нечего было и думать - глубина фарватера не позволяла. Половина бухты во время отлива тоже становилась мелководной, корабли там стоять не могли.

   Поэтому русские броненосцы часто стояли на внешнем рейде, где и были атакованы 27 февраля 1904 года японскими миноносцами. На момент осени 1954 года в Порт-Артуре могли комфортно базироваться торпедные катера и подводные лодки. Более крупным кораблям в гавани было тесновато.

   Разумеется, фарватер и бухту можно было бы углубить, но затраты на эту работу не оправдывались значением получаемой в результате якорной стоянки.

   Определённую ценность представлял Дальний, как торговый порт для связи со странами Юго-Восточной Азии, прежде всего - с Вьетнамом и Индонезией. Хрущёв хорошо заучил предстоящие исторические события. Однако Дальний отошёл к Китаю ещё в 1950м. Да и, взглянув на карту, легко было понять, что для связи с Вьетнамом Дальний тоже не идеален.

   Доставлять грузы из СССР в порт придётся по территории Китая, к тому времени из союзника могущего превратиться в противника.

   Даже если корабли с грузом выйдут из Дальнего в Жёлтое море, с одной стороны у них будет непредсказуемый маоистский Китай, с другой - враждебная Южная Корея, набитая американскими войсками. Дальше кораблям придётся идти вдоль Китайского побережья между Китаем и Тайванем, готовыми вцепиться друг другу в глотки, либо обходить пролив, проходя между Тайванем и занятой американцами Окинавой. А дальше надо будет пройти опять-таки между Тайванем и Филиппинами, на которых тоже сидят американцы.

   В таких внешнеполитических условиях безопаснее будет выйти из Владивостока, пройти Сангарским проливом, обогнуть с востока Японию, и пройти через Филиппинское море, тогда вместо трёх смертельных ловушек кораблям останется миновать лишь одну - промежуток между Тайванем и Филиппинами.

   В ходе визита в Китай, Никита Сергеевич посетил Порт-Артур. Его сопровождал прибывший из Москвы главком ВМФ Николай Герасимович Кузнецов.

   Хрущёв, прочитавший внимательно перед визитом всё, что касалось его посещения из "той истории", теперь был настроен хотя и решительно, но был куда осторожнее в выражениях. И захватил с собой кое-какие информационные материалы.

   Моряки не ударили в грязь лицом - показали Никите Сергеевичу штаб, свозили на корабли, продемонстрировали стрельбы береговой артиллерии. Хрущёв был доволен, похвалил моряков за отличную выучку, но участь базы уже была предрешена дипломатическим протоколом. Никита Сергеевич лишь решил своими глазами оценить, есть ли в Порт-Артуре что-то, за что имеет смысл побороться в дипломатическом споре с Мао, или нет.

   Увиденное лишь укрепило его в мысли, что Порт-Артур в ядерный век окончательно утратил своё военное значение. Но он хотел, чтобы моряки поняли это сами.

   Вернувшись в штаб, Никита Сергеевич обратился к Кузнецову:

   - Николай Герасимович, а кинопроектор у вас тут есть?

   - Само собой, Никита Сергеевич, найдём!

   Принесли проектор. Хрущёв подозвал Шуйского, тот вытащил из портфеля круглую плоскую коробку с плёнкой. Потушили свет.

   Киноаппарат застрекотал. На экране появилась тропическая лагуна, густо уставленная кораблями. И вдруг комната озарилась ослепительным светом, а затем на экране над лагуной поднялся исполинский грибообразный водяной столб. Бешеная стена кипящей воды накрыла корабли, и понеслась дальше.

   План сменился, теперь на экране показались корабли. Все они были смяты и изуродованы ударной волной. Многие тонули, одни быстрее, другие медленнее.

   Фильм продолжался минут десять. Когда снова включили свет, Хрущёв окинул взглядом людей. Адмиралы выглядели подавленно. Кузнецов был мрачен.

   - Вы, товарищи, полагаю, поняли, что я хотел до вас донести, - пояснил Хрущёв. - Лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать. Это было американское испытание на атолле Бикини. А теперь представьте, что такая же дура прилетит в здешнюю мелкую лужицу.

   - Из Владивостока вы хотя бы выйти в угрожаемый период сможете. А здесь, товарищи адмиралы, не база флота, а атомная мышеловка.

   - Никита Сергеевич, мы принимаем все меры для защиты от атомного оружия... - начал Кузнецов.

   - Николай Герасимович, ну какие меры? - терпеливо ответил Хрущёв. - Я понимаю - в открытом море корабли ещё могут попытаться увернуться, выйти из зоны поражения... Но тут? Ну, представьте сами, ё#нет в вашей лужице 10 мегатонн, и разлетятся ваши лодки и торпедные катера по всему полуострову. Тут же горная котловина с лужей солёной воды на донышке. Тут отражёнными волнами от склонов гор побьёт больше кораблей, чем первоначальным взрывом.

   - Вспомните, какой разгром японцы учинили американцам в Перл-Харборе. А у японцев не было атомной бомбы. Им понадобились десятки и сотни самолетов. Теперь достаточно одного. Короче, сколько вам надо для полного вывода войск и кораблей флота?

   - Три-четыре месяца, - ответил Кузнецов.

   - Даю пять, - сказал Хрущев, спокойно, но твёрдо. - И чтобы по истечении этого срока никого из вас не осталось. А теперь давайте перейдем к разговору: что китайцам продавать, а что так отдать.

   Опять-таки, ознакомившись с этими событиями в "той истории", Хрущёв вовсе не собирался раздавать армейское и флотское имущество китайцам. Все торпедные катера и подводные лодки ушли во Владивосток. Китайцам продали танки, часть боеприпасов, и недвижимое имущество базы, включая береговые батареи.

  

   Однако Хрущёву не давала покоя мелькнувшая у него перед поездкой идея.

   Готовясь к поездке, он рассматривал карты Китая и Индокитая, изучал в "документах 2012" всё, что касалось войны США во Вьетнаме и послевоенного развития этих стран. И теперь, оставляя Китаю Ляодунский полуостров и КВЖД, Никита Сергеевич задумал "слупить" с Мао такую компенсацию, которая могла бы изменить ход дальнейшей истории региона.

   В последний день пребывания в Порт-Артуре, Хрущёв собрал на совещание Микояна, Молотова, Булганина, также пригласил адмирала Кузнецова и своих помощников - "боярина" Шуйского и Олега Александровича Трояновского - помощника по международным делам.

   - Значит, так, товарищи, - собрав всех у большой карты региона, произнёс Хрущёв. - Ляодунский полуостров и КВЖД мы китайским товарищам вернём. Но не бесплатно. Я предлагаю, товарищи, обменять наши объекты здесь на китайский остров Хайнань. Ну, или на его часть. Это уж как получится.

   Присутствующие ничего подобного не ожидали. Пару минут все были в замешательстве. Затем Молотов спросил:

   - Никита, а зачем нам этот Хайнань? Малоразвитая провинция, оттуда только в 50 году Гоминьдан выкинули... Сельскохозяйственный регион. А площадь гораздо больше, чем у Ляодуна. Мао не согласится. Или, ещё хуже, запросит такую цену, что не рассчитаемся...

   - Вот именно, - подхватил Булганин. - Порт-Артур и Дальний с Россией связывает КВЖД. А Хайнань этот у чёрта на рогах.

   Адмирал Кузнецов тем временем молча рассматривал крупномасштабную карту острова, и, одновременно, общую карту региона. И вдруг заявил:

   - А мне нравится. Отличная идея, Никита Сергеевич. Поддерживаю.

   - Вот, видите! - усмехнулся Хрущев. - Николай Герасимович, как человек военный, сразу сообразил. Смотрите.

   Хрущёв взял линейку, приложил ее к масштабной линейке внизу карты, затем взял большой циркуль, отмерил 550 километров и очертил круг с центром на южном берегу Хайнаня, охвативший весь Тонкинский залив, большую часть побережья Вьетнама и почти половину Южно-Китайского моря.

   - Во Вьетнаме только в июле этого года закончилась война. - продолжил Хрущёв. - Французы ушли. Страна разделена на две части, Северный Вьетнам под управлением движения Вьетминь собирается развиваться по социалистическому пути. У меня есть сведения, что США готовятся к активным действиям, чтобы предотвратить объединение страны под управлением прогрессивных сил. В Сайгоне власть захватил реакционный режим. Американцы будут оказывать ему военную помощь, и не остановятся перед прямой агрессией против ДРВ. Не сейчас и не завтра, но это произойдёт. Самолёты с американских авианосцев и с баз на Филиппинах будут бомбить вьетнамские города. Теперь, смотрите. 550 километров, - Хрущёв указал на нарисованный им круг, - это радиус поражения перспективных челомеевских противокорабельных ракет.

   - А теперь, смотрите, - он очертил второй круг, радиусом 2000 километров, очертивший Тайвань, Гонконг, Макао и почти всю территорию Филиппин. - Это - радиус действия перспективных баллистических ракет (Р-12, которые устанавливали в 1962 году на Кубе). Если такое оружие мы разместим на Хайнане, американцы во Вьетнам даже не сунутся. Будут, конечно, гадить по мелочи, но авианосцы в залив не пошлют. Побоятся. (В реальной истории, когда советские ракетные крейсеры входили в Средиземное море, американские авианосцы никогда не приближались к ним ближе 550 км)

  

   Заводя этот разговор, Хрущёв рисковал. Прежде всего, за исключением Микояна и двух ближайших помощников - Шуйского и Трояновского, все остальные участники совещания в будущем должны были стать его политическими противниками. Конечно, пока они этого не знали. Но Хрущёв - знал.

   Когда судьба и политика разведут их по разные стороны, они могут припомнить его сегодняшние слова. И тогда на Пленуме ЦК его спросят: "А откуда ты, Никита, в 1954 году знал про ракету, которую не то что разрабатывать ещё не начали, но и сами конструкторы о ней не знают? Почему с такой уверенностью говорил, что американцы полезут во Вьетнам, и будут бомбить его?"

   Однако, Хрущёв прекрасно понимал, что другого шанса провернуть его затею с Хайнанем не будет. Пока ещё в отношениях с Китаем царит мир и дружба. Но уже очень скоро Мао начнёт чудить. Отношения будут ухудшаться по нарастающей, пока в 1969-м не произойдёт кровавая баня на острове Даманский.

   К тому же, сейчас Мао занят другими проблемами. Сейчас Хайнань для него - далёкая заштатная провинция, из которой лишь недавно выгнали гоминьдановцев, неразвитая и, по китайским меркам, малонаселённая. Сейчас, в праздничном настроении, Мао, возможно, согласится "обменять" Хайнань на Ляодунский полуостров и КВЖД, но не потом.

   Никита Сергеевич умел рисковать. Человек, которому предстоит играть в термоядерный покер с сильнейшими державами Запада, должен иметь железные яйца. Этот невысокий, лысый, толстый мужичок деревенской наружности только казался смешным.

   "Сейчас или никогда", - подумал Хрущёв, и продолжил:

  

   - К тому же, товарищи, Хайнань, в отличие от Ляодуна - остров. Даже если политическая ситуация в Китае будет меняться в худшую сторону, чего я не исключаю, - он сделал многозначительную паузу, внимательно наблюдая за собеседниками, - удержать Хайнань и обеспечить на нём порядок и безопасность наших военных объектов, а, главное, наших граждан, будет гораздо проще.

   Молотов и Трояновский тут же насторожились, а адмирал Кузнецов весь подобрался. Шуйский просто внимательно слушал. Микоян хранил непроницаемое молчание, а Булганин, казалось, даже не понял, о чём говорит Хрущёв.

   - Никита, откуда такие сведения? - спросил Молотов. - Ты о чём? Какое изменение в худшую сторону? Мы только что с китайского юбилея...

   - Пока рано утверждать что-то определённое, Серов проверяет, - успокоил его Хрущёв. - Скорее всего, просто слухи или досужие вымыслы. Но мы обязаны быть готовы и к такому повороту событий.

   - И, что ещё более важно, товарищи, Хайнань - не просто остров. - Хрущёв тут же перевёл разговор со скользкой и опасной темы в более приятную. - Это - тропический остров. Кстати, единственная часть Китая, лежащая в тропической зоне. Важно, чтобы Мао на переговорах не обратил на это внимания. Поэтому говорить с ним надо будет, в основном, о нашем военном присутствии, а об экономике - помалкивать, - усмехнулся он.

   - Ты это о чём, Никита Сергеич? - спросил Булганин.

   - Так сам подумай, Николай Александрович! - ответил Хрущёв. - Куда сейчас люди с Дальнего Востока отдыхать ездят? В Крым да в Сочи! Аж семь тыщ километров, если по прямой, а на поезде - все десять. А до Хайнаня - всего лишь три с половиной тыщи километров, если по воздуху. Ну, пусть три тыщи шестьсот, если вокруг Кореи да Китая!

   - Погоди-ка... Ты что же, курорт, что ли на военной базе устроить хочешь? - не понял Булганин.

   - Так потому я и хочу не просто базу, а, в идеале, весь остров у Мао арендовать, а лучше бы - совсем оттяпать, - пояснил Хрущёв. - Остров большой, там не просто одну базу построить можно, там и морские порты для торговли, и курорты, а, главное - сельское хозяйство! Тропические фрукты! Я хочу детей в Союзе фруктами тропическими обеспечить. Чтобы они не зеленые мандарины из Абхазии раз в год на Новый год ели, а круглый год и весь ассортимент! Вон, Анастас Иванович меня сразу понял, - кивнул он на оживившегося Микояна.

   О том, что "оттяпав" у Мао Хайнань, СССР заодно получит и удобный порт, где в 2012 году базируются китайские атомные подводные лодки, он упоминать не стал - в 1954м раскрывать эту информацию было явно преждевременно.

   - Это дело хорошее, Никита Сергеич, - довольно улыбнулся Микоян.

   - А то! - ухмыльнулся Хрущёв. - Как, Анастас Иванович, съездишь к Мао насчёт Хайнаня поговорить? Ты у нас самый лучший переговорщик, лучше тебя никто не управится.

   - Эк ты меня подловил, Никита Сергеич! - рассмеялся Микоян. - Конечно, поеду. Успеха не гарантирую, китайцы - это тебе не американцы, их обдурить очень не просто... Не ради тебя поеду, Никита! Ради детишек.

   - Спасибо, Анастас, - серьёзно ответил Хрущёв. - Потому тебя и прошу. Кто же, кроме армянина, может обдурить китайцев? - усмехнулся он, намеренно сводя разговор к шутке, чтобы сгладить нависшее в комнате напряжение.

   Все расхохотались, Микоян смеялся дольше всех. Только Молотов хмуро молчал, а затем буркнул:

   - Дурацкая затея. Ничего не выйдет, Мао не дурак - отдавать такую территорию в обмен на Ляодун и железную дорогу, которая и так по его земле проходит.

   - А вот и посмотрим, - Микоян хитро взглянул на Молотова, словно принимая вызов.

   На следующий день, когда основная часть советской делегации вернулась во Владивосток, Анастас Иванович отбыл в Пекин.

  

   Переговоры с Мао продолжались две недели. Хитрый Микоян сумел-таки "одурачить" Великого Кормчего. Мао согласился передать Хайнань в аренду Советскому Союзу на 99 лет с правом последующего выкупа. Цену он, конечно, заломил фантастическую. К тому же поначалу Мао требовал передать ему взамен технологию создания ядерного оружия.

   От передачи ядерных технологий Микоян непостижимым образом отбрехался, зато ему пришлось пообещать Мао в счет выкупа за остров половину ежегодных доходов от эксплуатации морских портов острова. К счастью, Мао пока даже не задумывался об использовании Хайнаня в качестве курорта. Эта идея в Китае возникнет лишь в конце 90-х, а пока Мао больше думал о культурной революции, победе коммунизма и борьбе с американским империализмом. Видимо, лишь поэтому он согласился на просьбу Микояна, когда тот сообщил, что на Хайнане будут размещены ядерные ракеты, которые будут держать под прицелом Тайвань и Филиппины.

   Проблема Тайваня торчала у Великого Кормчего как заноза в заднице, так что предложение Микояна Мао даже понравилось. Договор был официально подписан в начале ноября 1954 года.

   Анастас Иванович вернулся в Москву с победой.

  

  


24. Тоцкий полигон | Трамплин для прыжка | 26. Флот нового типа.