home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



36. Каганович, попавший под тепловоз.

  

   Программа жилищного строительства, которой Хрущёв уделял первостепенное внимание, выполнялась, но недостаточно эффективно. Проанализировав её ход, Никита Сергеевич ещё раз убедился, что архитекторы не хотят строить типовые дома из типовых панелей. В жилищном строительстве использовались проекты, выполненные в строительных трестах на рядовом инженерном уровне. Маститые же архитекторы предпочитали строить отдельные объекты для министерств и ведомств по индивидуальным проектам. Если же они брались за проекты жилых домов, в результате их "творческого подхода" стоимость квадратного метра жилья в подобном доме доходила до 3400 рублей (в ценах 1955 года). Это было в 3 раза дороже, чем в типовом панельном доме.

   Красота красотой, но в условиях, когда миллионы людей мучаются по подвалам и коммуналкам, Первый секретарь ЦК счёл подобное расточительство недопустимым.

   4 ноября 1955 вышло Постановление ЦК и Совета Министров "Об устранении излишеств в проектировании и строительстве". (http://www.sovarch.ru/postanovlenie55/) Хрущёв подготовил и надиктовал его лично, приведя примеры наиболее расточительных архитектурных проектов.

   "Taк, например, здание щита управления Ногинской подстанции Министерства электростанций облицовано на высоту двух метров полированным гранитом. Входы в это здание выполнены также в полированном граните с установкой больших гранитных шаров у входа. Несмотря на то, что в этом здании должны работать лишь несколько человек в смену, вестибюль отделан искусственным мрамором, устроены мраморные лестницы, лепные потолки, стены отделаны мрамором и дубом, здание снаружи украшено пилястрами с лепными капителями. На металлическую ограду вокруг подстанция израсходовано 360 тонн металла. Подобные факты в промышленном строительстве не единичны." (Из постановления от 4 ноября 1955 г.)

   Постановление получилось жёсткое и разгромное. Полетели головы. Были уволены главные архитекторы Москвы и Ленинграда, нескольких других городов, а также авторы наиболее амбициозных проектов ведомственных зданий в Тбилиси, Киеве, Воронеже, Баку, Горьком, Харькове, руководители Союза советских архитекторов. Академия архитектуры была переименована в Академию строительства и архитектуры, а её президента Мордвинова сменил Иосиф Игнатьевич Ловейко, автор проекта гостиницы "Советская" на Ленинградском шоссе. Он был одним из немногих архитекторов, воспринявших новую технологию панельного строительства. Ловейко взялся за придание достойного вида "инженерным коробкам". (В реальной истории Ловейко назначили главным архитектором Москвы.) Хрущёв решил использовать его идеи для популяризации типового строительства.

   Были объявлены конкурсы на создание типовых проектов "жилых домов в 2, 3, 4 и 5 этажей, школ на 280, 400 и 880 учеников, больниц на 100, 200, 300 и 400 мест, детских учреждений, магазинов и предприятий общественного питания, кинотеатров, санаториев, гостиниц и домов отдыха" (Из постановления от 4 ноября 1955 г.) Срок разработки проектов был обозначен 1 сентября 1956 года, а за лучшие проекты назначены первая премия - 30-50 тыс. рублей, вторая премия - 15-30 тыс. рублей; третья премия - 10-15 тыс. рублей, поощрительные премии по 5 тыс. рублей.

   Госкомитету по делам строительства при Совете Министров СССР было поручено в 2-х месячный срок "представить в Совет Министров СССР предложения, связанные с организацией Государственного центрального института по разработке типовых проектов жилых и общественных зданий в созданием для него необходимой производственно-экспериментальной базы." (Из постановления от 4 ноября 1955 г.)

   19 декабря открылся Всесоюзный съезд архитекторов. После устроенной нахлобучки "нарушители" осознали, что Хрущёв взялся за них всерьёз. Съезд состоял в основном из покаянных выступлений архитекторов всех уровней. Терять уютные должности не хотелось никому.

  

   В конце декабря 1955 года произошло анекдотическое событие с Ворошиловым. Он, к сожалению, старел рассудком быстрее, чем организмом. Серьёзных обязанностей у него уже не было, и важных дел ему старались не поручать. Гром грянул 23 декабря 1955 года. Климент Ефремович принимал посла Ирана Абдул Гуссейн Ансари по случаю вручения верительных грамот. Эта насквозь формальная дипломатическая процедура, где обе стороны произносят одни и те же, многократно выверенные протоколистами фразы, казалось, не таила в себе ничего опасного.

   Пикантность ситуации заключалась в том, что СССР давно добивался нормализации отношений с Ираном. Ещё во время войны в Иран были введены советские войска. После войны предполагалось оккупировать Иранский Азербайджан и присоединить его к СССР. Однако под нажимом западных держав во главе с США, Сталин был вынужден отвести войска. Отношения с Ираном оказались надолго испорчены, и мы получили враждебного соседа у своих южных границ.

   Хрущёв пригласил иранского шаха посетить СССР, надеясь в личной беседе убедить его, что времена изменились, и нет нужды опасаться каких-либо враждебных действий со стороны Советского Союза. Шах долго тянул с ответом, и, наконец, передал своё согласие через нового посла.

   То есть, момент в двусторонних отношениях СССР и Ирана наступил основополагающий. Сейчас любая досадная мелочь могла нарушить столь хрупкое доверие и сорвать едва наладившийся процесс примирения.

   Сначала с короткой речью выступил иранский посол. Ворошилов по бумажке зачитал подготовленную референтами ответную речь. Наконец, посол и Ворошилов закончили официальную часть. Согласно протоколу они присели за небольшой круглый столик в углу зала для короткой - 5--10 минут - неофициальной беседы.

   Посол поинтересовался здоровьем Климента Ефремовича, Ворошилов поблагодарил, а затем... вдруг отмочил:

   -- Что это вы у себя шаха все терпите? -- неожиданно спросил он.-- Мы своего царя Николашку давно скинули, и вам пора... (Исторический факт)

   Ошеломлённый посол что-то невнятно пробормотал и поспешно откланялся. Приехав в посольство, он едва не бегом бросился к шифровальщику и надиктовал донесение в Тегеран, изложив всё как было.

   Проблема заключалась ещё и в том, что Ворошилов с марта 1953 года занимал пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. То есть, фактически, он был официальным главой Советского государства. Верховный Совет обладал не только законодательной, но и частично исполнительной и контролирующей властью. В промежутках между сессиями Верховного Совета страной формально руководил его Президиум, хотя реальная исполнительная власть концентрировалась в Президиуме ЦК КПСС и Совете Министров.

   Никто из чиновников аппарата Президиума Верховного Совета ни словом не обмолвился о дипломатическом конфузе своего престарелого Председателя. Хрущёв узнал о происшествии из перехваченного и расшифрованного КГБ донесения иранского посла. (Исторический факт)

   Прочитав иранскую шифровку, Никита Сергеевич схватился за голову. Все его усилия по умиротворению шаха Ирана пошли псу под хвост. Сейчас шах имел все основания отказаться от визита. Хрущёв тут же полез в свой "Список событий, которые необходимо предотвратить". Но там о скандале с шахом не было сказано ни слова. Никита Сергеевич был расстроен и озадачен ещё больше. Он понимал, что "Список" составлял обычный человек. Он мог и не знать об этом дипломатическом скандале, или почему-то не счёл его важным. В конце концов, за шестьдесят лет приоритеты могли не один раз поменяться...

   Разъярённый Хрущёв немедленно собрал Президиум ЦК КПСС, выложил перед маршалом текст иранской шифровки, и потребовал от Ворошилова объяснений.

   Климент Ефремович обиженно сопел и всё отрицал:

   - Я такой глупости сказать не мог, потому что это не в моей натуре. Я, не хвастаясь, могу сказать, что в отношении деликатности и умения вести себя среди этой братии я вполне владею... Как я мог говорить что-то недопустимое?

   Кто-то из членов Президиума предположил:

   - Может, переводчик во время встречи чего напутал?

   - Нет, - возразил Шепилов. - Вот у меня справка из МИДа. Иранский посол ещё до революции 1917 года закончил Петербургский университет. Так что по-русски он сам говорит не хуже переводчика.

   - Тогда как всё это понимать, Клим? - грозно вопросил Никита Сергеевич.

   Ворошилов понял, что отступать некуда:

   - Бес попутал... сам не пойму, как такое получилось... - сокрушённо признался маршал.

   - Да ты, Клим, так и войну объявить можешь! - возмутился Хрущёв. - Что мне теперь шаху говорить прикажешь? Что Председатель Верховного Совета СССР выжил из ума и заговаривается? Ты хоть понимаешь, в какое положение поставил весь Советский Союз? Я с таким трудом уговорил шаха в Москву приехать, впервые за 10 лет появилась возможность наладить нормальные отношения с Ираном, обезопасить южную границу, а ты нам такую свинью подложил!

   Климент Ефремович виновато молчал, понимая, что вляпался по-крупному.

   - Итак, товарищи, что будем делать с товарищем Ворошиловым? - спросил Хрущёв. - Как вы считаете, может ли он занимать ответственный государственный пост?

   Никита Сергеевич понимал, что представился удобный случай убрать Ворошилова из Президиума ЦК, но чисто по-человечески старика было жалко. Вреда от него особого не было, а заслуги перед страной у Климента Ефремовича были огромные. Да, антипартийную группу он в "той истории" поддержал, но отнюдь не был её организатором, скорее - примкнул к более энергичным и амбициозным товарищам по партии.

   - Считаю, что доверять товарищу Ворошилову вопросы внешней дипломатии в его нынешнем состоянии - рискованно, - Шепилов, как министр иностранных дел, первым высказался по касающейся его проблеме. - Предлагаю перевести на менее ответственный участок работы.

   - Предупредить о недопустимости подобных проступков в дальнейшем, при повторении - вывести из состава Президиума ЦК и снять с поста Председателя Верховного Совета, - проворчал Первухин.

   - Согласен, - тут же встрял Микоян, - необходимо учитывать заслуги товарища Ворошилова перед страной.

   - Ещё предложения будут? - спросил Хрущёв.

   Все молчали.

   - Клим, ты сам-то что скажешь?

   - Э-эх... да чего уж там... виноват... - почесал затылок Климент Ефремович. - Как решите, так и будет.

   - Поступило два предложения, товарищи. Первое - перевести на менее ответственную работу, второе - вынести последнее предупреждение до следующего раза, - сказал Никита Сергеевич. - Кто за первое - прошу голосовать.

   За первое предложение проголосовали Шепилов, Устинов, Косыгин. Кандидаты в члены Президиума имели только совещательный голос, их мнение не учитывалось.

   Все остальные, включая Хрущёва, проголосовали за второе предложение. Ворошилов пока остался в Президиуме, хотя и висел на волоске.

   - Имей в виду, Клим, - предупредил Никита Сергеевич. - В следующий раз предупреждением не отделаешься. Так что следи, что болтаешь.

   Точку в инциденте поставила восточная мудрость и сдержанная реакция шаха Ирана. Он лучше своего посла понимал, "кто есть ху" в высших сферах Советского Союза, и решил не придавать значения инциденту. Визит шаха состоялся в намеченный срок, и отношения были урегулированы.

  

   25 декабря китайские газеты и радио сообщили о смерти Председателя КНР Мао Цзэдуна. Серов вбежал в кабинет Хрущева, размахивая китайской газетой и листком с переводом:

   - Никита Сергеич! Мао умер!

   - Да ты что! Когда?

   - Сообщили сегодня, а когда умер - хрен его знает. Вот, некролог перевели.

   - Ну-ка, ну-ка, - Хрущёв поправил очки и начал читать некролог. - Та-а-ак... Угу... Ишь ты... "Остановилось сердце великого сына китайского народа... " - процитировал Никита Сергеевич. - Слышь, Иван Александрович, как думаешь, сердце-то у него само остановилось, аль помог кто?

   - Ну... Судя по тому, что в "той истории" он помер 9 сентября 1976 года, мир не без добрых людей, - ответил Серов. - Сами управились.

   - М-да... Интересное кино получается. А кто вместо него?

   - Лю Шаоци.

   - Ну да, ну да... Ожидаемо... Твой прогноз?

   - Думаю, ситуация изменилась в благоприятную для нас сторону, - ответил Серов. - Надо его с Чжоу снова пригласить в Союз, поговорить, узнать, чем дышат...

   - Обязательно пригласим. После съезда, - сказал Хрущёв.

   Он позвонил своему помощнику по международным делам Олегу Александровичу Трояновскому:

   - Олег Алексаныч, слышал, Мао умер?

   - Да, Никита Сергеич, только что сообщили из МИДа.

   - Ты это... распорядись там... ну, телеграмму с соболезнованиями, некролог в "Правде" и в "Известиях", - сказал Хрущёв. - Чтобы всё как положено. Может, туда делегацию послать, на похороны? Например, Микояна? Позвони Шепилову, подумайте вместе.

   На следующий день в Пекин вылетела официальная советская делегация во главе с Анастасом Ивановичем Микояном, чтобы отдать дань памяти великому Кормчему Китая.

   "Большой скачок", приведший к смерти миллионов китайских крестьян, и последовавшая за ним "Культурная революция" не состоялись. Лю Шаоци и Чжоу Эньлай постепенно и осторожно отошли от ультралевого курса Мао. ХХ съезд КПСС в отсутствие Мао Цзэдуна не повлиял на отношения Китая с СССР. Военное и экономическое сотрудничество было сохранено и расширено.

  

   С августа 1955 года Госплан готовил решение о переходе железных дорог на тепловозную и электрическую тягу. Это решение напрашивалось давно. Коэффициент полезного действия паровоза - 4-5 %, то есть 95 % сжигаемого топлива греет атмосферу. У тепловоза КПД - 30 %, у электровоза - ещё выше. Поезда на паровой тяге ходили медленно, подолгу останавливаясь на каждой станции.

   Однако вопрос с тепловозами уже несколько лет упирался в упрямство Кагановича, курировавшего в ЦК транспорт. В своё время Сталин запретил расходовать нефть на железных дорогах. С тех пор многое изменилось, нефти в стране стали добывать много больше, самого Сталина уже не было, а Каганович всё так же сопротивлялся внедрению тепловозов и электровозов.

   Хрущёв решил действовать в обход Кагановича, поставив того перед свершившимся фактом. (Реальная история) Он поручил новому председателю Госплана Байбакову разработать план перевода железных дорог на тепловозную и электровозную тягу в течение 15 лет.

   Зная предстоящую реакцию Кагановича, Никита Сергеевич приказал Байбакову работать напрямую с министром путей сообщения Борисом Павловичем Бещевым, не сообщая ни слова Кагановичу.

   Бещев давно и хорошо понимал необходимость такой реформы транспорта, но над ним стоял грозный Каганович, ссориться с которым Бещев, само собой, не хотел.

   Сговорились на том, что Бещев передаст все необходимые материалы в Госплан, и "прикинется ветошью", сделав вид, что он не при чём.

   "Транспортный переворот" в Госплане готовили 5 месяцев. Хрущёв заранее прочитал в "документах 2012" как происходило дело в "той истории". Обычно перед заседанием Президиума ЦК всем членам Президиума рассылались экземпляры документов, которые будут обсуждаться на заседании.

   Рассматривать транспортную проблему собрались в январе 1956 года. Никита Сергеевич перед Президиумом пригласил Байбакова и Косыгина к себе и приказал ни с кем не соединять до самого заседания.

   Когда члены Президиума собрались на заседание, одним из первых в зал влетел разъярённый Каганович. Он едва сдерживался.

   Хрущёв, Косыгин и Байбаков появились последними. Никита Сергеевич сразу начал заседание и огласил повестку дня.

   И тут же послышался возмущённый рёв Лазаря Моисеевича:

   -- Байбаков, ты представил в ЦК вредительский документ? В случае войны противник первым делом уничтожит нефтепромыслы и электростанции, железные дороги остановятся, и мы погибнем!

   (В реальной истории Каганович орал на Байбакова по телефону, но в тех же выражениях)

   -- Лазарь Моисеевич, но ведь и паровозы нуждаются в топливе, а шахты можно разрушить так же, как и нефтепромыслы, - ответил Байбаков, -- выгоды от перехода на новые виды тяги очевидные, развитые страны давно отказались от паровозов.

   -- Я был и буду категорически против этой затеи! Вы еще ответите! -- продолжал вопить Каганович, а затем, уже на пол-тона ниже, поинтересовался. -- А кто вообще поручил тебе такое?

   - Первый секретарь, - ответил Байбаков, кивнув на Хрущёва.

   - Почему мне не доложил? -- допытывался Каганович.

   - Не хотел вас затруднять, - ответил Байбаков.

   (Подобные разборки на заседаниях Президиума ЦК редкостью не были. По воспоминаниям переводчика Игоря Кашмадзе: "Больше всего меня тогда поразило, что Ворошилов и Каганович обращались друг к другу на "ты", называли друг друга только по имени: Клим, Лазарь -- и за столом ругались матом".)

   Если бы у Кагановича была возможность остыть и подумать, он, скорее всего, не попался бы в ловушку. Но всё происходило прямо на заседании Президиума ЦК, причем, это уже был ЦК нового состава. "Старая гвардия" уже составляла в нём меньшинство, и уже не была такой единой, как прежде. Сабуров, как грамотный плановик, тоже поддерживал идею с тепловозами. Первухин, хороший технический специалист, тоже понимал, что паровозам пришла пора уступить место более новой и эффективной технике. Молотова, Маленкова и Булганина в составе Президиума уже не было. Оставшийся Ворошилов был стар и быстро утрачивал связь с реальностью, его уже почти не принимали в расчёт. Микоян был истинным политиком и всегда держал нос по ветру.

   Но разозлённый Каганович пёр напролом, не ощущая свершившуюся перемену политического момента. Хрущёв выжидал, пока у "железного Лазаря" кончится завод. Как только Каганович остановился перевести дух, Никита Сергеевич сказал:

   - Товарищ Каганович, вы уподобляетесь африканской птице страусу, которая с высоты своего полёта не видит генеральной линии партии. (Известная армейская байка) Всем капиталистам давно ясно, что паровозы неэффективны и зря переводят уголь. Если мы будем продолжать за них держаться, мы так и будем плестись в хвосте капиталистического мира.

   - Если вы не понимаете таких простых вещей, значит, вы некомпетентны, и не можете в сложных современных условиях руководить таким ответственным участком работы, как транспорт, - продолжал Хрущёв. - Товарищи! Предлагаю освободить товарища Кагановича от курирования транспорта и перевести на менее ответственную работу. Также предлагаю вывести товарища Кагановича из состава Президиума ЦК, как не справляющегося с обязанностями члена Президиума. Ставлю на голосование.

   У Кагановича отвисла челюсть. Он никак не ожидал подобного резкого поворота событий. И уж тем более он не ожидал, что члены Президиума, которым уже изрядно надоело слушать его крики и мат, так дружно проголосуют "за".

   - Да я... что... товарищи... я... - ошеломлённый внезапностью поворота судьбы, Каганович обмяк на стуле, пытаясь осознать, что делать дальше.

   - Кто против? - спросил тем временем Хрущёв.

   Против не оказалось никого. Недавно проштрафившийся Ворошилов не рискнул поддержать Кагановича, чтобы не навлекать немилость ещё и на себя. Он предпочёл воздержаться.

   Хрущёв не стал выспрашивать причин "воздержания", как полагалось по Уставу партии.

   - Вы свободны, товарищ Каганович, - сказал он. - По поводу вашего дальнейшего трудоустройства вас вызовут в кадровый отдел ЦК.

   Каганович поднялся и нетвёрдым шагом проследовал к выходу.

  

   В тот же день, 5 января 1956 года министр среднего машиностроения Аврамий Павлович Завенягин доложил Президиуму ЦК о новых разработках в области атомного и термоядерного оружия. На совещании присутствовали также его заместитель генерал Павел Михайлович Зернов, академик Курчатов и главный конструктор ядерных зарядов Юлий Борисович Харитон. В отличие от совещания, проходившего в "той истории", Хрущёв также пригласил уже ставшего привычным гостем на этих встречах академика Келдыша, руководителя недавно образованного НИИ-1011 академика Кирилла Ивановича Щёлкина, а также конструкторов атомных реакторов Анатолия Петровича Александрова и Николая Антоновича Доллежаля.

   Министр Завенягин представил членам Президиума ЦК макеты атомных боевых частей для перспективной крылатой ракеты Х-55, которую "с опережением исторического графика" разрабатывал в ОКБ-155-1 в Дубне Александр Яковлевич Березняк, а также для управляемых снарядов к морским пороховым и электромагнитным пушкам, разрабатываемым в коломенском СКБ ГА под руководством Бориса Ивановича Шавырина.

   На этом же совещании Хрущёв поручил Завенягину продумать вопрос использования атомных реакторов для получения электроэнергии, а также просчитать стоимость 1 киловатта электричества, получаемого на атомной электростанции.

   Следует пояснить, что на тот момент в мире была всего одна АЭС промышленного назначения - 5-мегаваттная полуэкспериментальная станция в городе Обнинске Калужской области. Всё электричество в мире вырабатывалось либо тепловыми, либо гидроэлектростанциями. Все остальные реакторы - как в СССР, так и других странах, являлись реакторами-бридерами исключительно военного назначения, предназначенными для производства плутония-239 из урана-238. При этом тепловая энергия, вырабатываемая реактором в огромных количествах, никак не использовалась. Реактор строился обычно на берегу большого водохранилища, используемого как пруд-охладитель.

   Идея Хрущёва заключалась в использовании тепла, выделяемого не только специализированным реактором на АЭС, но и оружейным реактором-бридером, для получения электричества.

   От результатов расчётов атомщиков зависел выбор пути отечественной энергетики.

   С конструкторами реакторов Александровым и Доллежалем Хрущёв обсудил вопросы строительства атомных подводных лодок и оснащения атомными реакторами строящихся надводных кораблей военно-морского флота. Работы в этом направлении после прошлогоднего совещания по проекту 627 велись полным ходом.

  

   20 января 1956 года окончились испытания стратегического бомбардировщика Ту-95, созданного в ОКБ Андрея Николаевича Туполева.

   Самолет разрабатывался в соответствии с постановлением Совета Министров СССР N 2396--1137, и Приказом Министерства авиационной промышленности N 654 от 11 июля 1951 г.

   Два опытных образца были заложены на авиазаводе N 156 в Москве в октябре 1951 года. Лётные испытания первого образца в начались на аэродроме Лётно-исследовательского института в городе Жуковский 20 сентября 1952 года

   Первый полёт самолёт совершил 12 ноября 1952 года под управлением командира экипажа, лётчика-испытателя, майора Алексея Дмитриевича Перелёта. Полет продолжался 50 минут на высоте 1150 м. До конца 1952 года было выполнено только 3 испытательных полета. Шла стандартная процедура доводки новой машины - после каждого полета идёт поиск неисправностей, их устранение, производятся доработки конструкции. Обычно опытная машина больше стоит на земле, чем летает. Испытательные полеты возобновились 13 января 1953 года и успешно продолжались с минимумом происшествий до 11 мая 1953 года.

   В этот день в ходе испытательного полёта произошёл пожар 3-го двигателя, закончившийся катастрофой опытного самолёта. В катастрофе погибли 4 человека - командир корабля майор Перелёт, штурман - С.С. Кириченко, бортинженер - А.Ф. Чернов, техник по виброиспытаниям из НИИ-CO - A.M. Большаков. Остальные члены экипажа спаслись на парашютах.

   Была назначена комиссия по расследованию во главе с министром авиапромышленности СССР Хруничевым. Тщательное расследование выявило причину катастрофы - разрушение шестерни главного редуктора двигателя. Турбовинтовые двигатели большой мощности тогда только начинали осваиваться нашей промышленностью, для них ещё не были разработаны нормы прочности.

   Положение главного конструктора двигателя Николая Дмитриевича Кузнецова в тот момент было настолько серьёзное, что на заседании комиссии по расследованию происшествия он упал в обморок.

   В соответствии с существовавшими тогда "традициями" многие из присутствовавших чиновников министерства требовали расстрелять главного конструктора двигателя.

   Николая Дмитриевича спас Андрей Николаевич Туполев. Разумеется, он отругал Кузнецова за сокрытие фактов разрушения шестерён редуктора на испытаниях двигателя, но затем сказал: "У кого не бывает ошибок? Кто не ошибался? За скрытие факта необходимо Главному конструктору 2ТВ-2Ф объявить выговор, но это детали. Предлагая самые суровые меры по отношению к нему, вплоть до расстрела, вы говорили о пользе дела. Но это может принести лишь большой вред делу обороноспособности страны. Этот злосчастный двигатель стоит на Ту-95, с помощью которого мы стараемся создать равновесие с США. Пока мы в этом кабинете почти две недели занимались дискуссией, меня с Хруничевым не раз вызывали в Правительство и допытывались, какие есть пути поставить на ноги Ту-95. То, что предлагают некоторые товарищи, напрочь угробит этот государственного значения заказ. Обезглавить ОКБ-276, убрать руководителя - это означает угробить мощнейший в мире двигатель, а заодно и Ту-95. Этого делать нельзя. Наши решения должны быть направлены на поддержку дальнейших работ по двигателям 2ТВ-2Ф и его вариантам. А чтобы достичь этой цели, надо Кузнецову помочь, а не сажать его в тюрьму. Вот что я хотел сказать!" (Источник - http://www.airwar.ru/enc/bomber/tu95.html)

   Был подготовлен второй опытный самолёт, испытания которого и были успешно завершены 20 февраля 1956 года. Подготовка к испытаниям длилась долго в связи с затянувшейся доводкой двигателей.

   Туполев уже показывал новый бомбардировщик Хрущёву весной 1955 года. Тогда Никита Сергеевич и сообщил Андрею Николаевичу, что Березняк в ОКБ-155-1 разрабатывает новую крылатую ракету. Иван Александрович Серов передал Туполеву всю имевшуюся в ноутбуке информацию по ракете Х-55 и бомбардировщику Ту-95МС без указания источника получения информации. При этом он традиционно взял с Андрея Николаевича отдельную подписку о неразглашении.

   Туполев получил в 1955 году информацию о системе, построенной в 1979-м. Он переваривал информацию в течение недели. Затем Андрей Николаевич позвонил Серову, поблагодарил его и сказал:

   - Не знаю, где вы это взяли, но вы сэкономили для страны несколько лет разработки и не один десяток миллионов рублей.

   Туполев тотчас распорядился начать проектирование роторной пусковой установки и прочих систем комплекса, предназначенного для применения с самолёта перспективных крылатых ракет.

   Информация была настолько подробной, что ОКБ Туполева разработало и построило комплекс в течение 7 месяцев. Теперь дело было лишь за ракетой. Сергей Константинович Туманский заканчивал стендовые испытания двухконтурного реактивного двигателя малой тяги, после чего предполагалось завершить испытания Х-55 уже со штатным двигателем. До этого ракету испытывали с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем от трофейной ракеты Фау-1.

   По окончании испытаний Ту-95 немедленно пошёл в серию. Пока ракета Х-55 не была готова, самолёт строился в варианте бомбардировщика, но с полным набором аппаратуры ракетного комплекса. В течение нескольких часов на любом бомбардировщике можно было снять бомбодержатели в отсеке вооружения и смонтировать вместо них роторную пусковую установку на 6 ракет. Ещё 10 ракет могли быть подвешены снаружи на пилонах под крыльями.

  

   В начале февраля 1956 года у Никиты Сергеевича были и другие, не менее важные дела. В феврале должен был открыться очередной съезд партии. А обстановка в Президиуме ЦК сложилась довольно нервозная.

   9 февраля 1956 года комиссия под председательством секретаря ЦК КПСС по идеологической работе Петра Николаевича Поспелова представила итоговую записку по результатам расследования репрессий. Записка неоднократно обсуждалась на заседании Президиума ЦК. Первое её чтение вызвало у членов Президиума шок.

   Поскольку в этой версии истории в составе Президиума на этот момент уже не было главных "фигурантов" по делу - Молотова, Кагановича, Маленкова - вопрос о необходимости обнародования этой информации на съезде партии больших споров не вызвал. С необходимостью рассказать партии правду согласились все, кроме Ворошилова. Климент Ефремович в то время занимал высокие посты, и теперь очень боялся, что его притянут к ответу.

   Остальные члены Президиума один за другим высказывались за обнародование результатов расследования.

   -- Не можем не сказать съезду, - Микоян.

   -- На съезде доложить, - Первухин.

   -- ЦК не может молчать, -- Шверник, -- иначе улица заговорит. Кошмар...

   -- Писали о Сталине от сердца, -- Шепилов. -- Шевелились глубокие сомнения... Надо сказать партии, иначе нам не простят. Говорить правду, но продумать форму, чтобы не было вреда.

   -- Какой тут вред? -- Кириченко. -- Не может быть вреда. Невозможно не сказать.

   -- На съезде ЦК должен высказаться, -- Пономаренко, -- гибель миллионов оставляет неизгладимый след. (Цитаты -- по С.Н. Хрущёв "Реформатор")

   Требование об обнародовании было всеобщим, почти единогласным. Лишь Ворошилов косноязычно юлил, пытаясь избежать неминуемой ответственности. Против он открыто не выступал, но и безоговорочной поддержки не высказывал.

   Хрущёв, сидя за столом в зале заседаний Президиума, мрачно молчал. Когда все члены и кандидаты в члены ЦК единодушно высказались, он поднял голову, обвёл всех тяжёлым взглядом и произнёс:

   - Я не меньше вашего хочу, чтобы народ узнал правду. Но... - Никита Сергеевич сделал паузу. - Надо очень точно дозировать информацию. То, что раскопала комиссия Петра Николаевича - это бомба. Под нашей коллективной задницей, - волнуясь, он говорил сбивчиво. - Надо учесть международный резонанс. И эффект внутри страны. Обнародовать полную информацию - это спусковой крючок для десятков отщепенцев. Они начнут поливать грязью весь советский строй, всё государство. Как этого избежать, как пройти по лезвию бритвы?... Я уже два года голову ломаю... Скажешь не всё - народ скажет за нас сам. Тогда мало не покажется. Скажешь всё - станешь предателем в глазах потомков. Как быть?

  


35. Семь километров в секунду. | Трамплин для прыжка | Конец первой книги.