home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12 Ночь, непохожая на другие

Девушка вошла в комнату, поражающую своею красотой. Все вокруг было убрано алым бархатом и нежными кремовыми шелками. В углу потрескивал камин, а рядом стоящий с ним столик украшала огромная тарелка с крупным сочным виноградом и кубок вина. Но ни на чем не остановился взгляд Марты, ничто не привлекло ее внимания, так как она сама занималась подготовкой палаты для царя.

Петр сидел в кресле у камина. Комната освещалась только несколькими несмелыми язычками пламени, извивающимися в нем. Услышав дверной скрип, царь повернулся. Он увидел удивительной красоты девушку перед собой с длинными заплетенными в ночную косу волосами цвета вороного крыла. Марта была одета в белую полупрозрачную ночную рубашку. Весь ее вид говорил о том, что она готовилась ко сну. Сверху она набросила на себя платок, чтобы прикрыть излишнюю откровенность своего наряда.

Несколько секунд Петр не мог оторвать от красавицы взгляда. Она была действительно прекрасна, а неаккуратно наброшенный на нее платок только усиливал интерес царя к тому, что находилось под ним. Между тем, Марта обладала формами, которые невозможно было спрятать, и они были хорошо очерчены ее нехитрым одеянием.

– Я принесла свечу, как Вы просили, – совершенно спокойно произнесла она в адрес Петра.

Петр оживился. Он как будто бы вышел из-под гипнотического воздействия на него.

– Прошу, извольте поставить ее к столу, – любезно обратился он к Марте, указывая на стол.

Марта четко понимала, к чему он вел. По крайней мере, ей так казалось. Он хотел, чтобы она к нему приблизилась. Марта была уже взрослой, и ей не нужно было объяснять, что последует за этим. Такое с ней случалось уже не раз. И она знала, что случится, и сегодня была к этому готова.

Марта медленно подошла к столу, у которого сидел государь. Пламя из камина хорошо осветило ее струящееся одеяние, еще более подчеркнув достоинства ее тела. Она спокойно опустила свечу на стол и с готовностью сбросила свое одеяние на пол.

Марта смиренно смотрела на пламя в камине и не видела лица государя. Меж тем Петр, немного оторопев от увиденного, плавно перевел взгляд на свой кубок, наполненный вином.

– Присядьте, – произнес он.

Глаза Марты округлились от удивления. Удивление ее усилилось еще больше, когда, повернувшись к царю, она увидела, что он даже не смотрит в ее сторону.

– Но, я думала, я правильно истолковала Ваши намеки… – не шелохнувшись, отвечала Марта.

– Дитя мое, боюсь, Вы любые намеки привыкли истолковывать именно таким образом. Однако это вовсе не всегда уместно. Прошу Вас, прикройтесь и присядьте, чтобы мы могли начать беседу, – настаивал он.

Пристыженная Марта зарделась и стала кое-как набрасывать на себя недавно поспешно сброшенные ею вещи. Совершенно запутавшись в них от нервного переживания, она поспешила плюхнуться в предоставленное ей кресло, дабы отвлечь, наконец, от себя государево внимание.

– Я ни в коем случае не имел намерения поставить Вас в неловкое положение или оскорбить, – обратился Петр к забившейся вглубь кресла Марте. – Я не хочу, чтобы мой поступок был истолкован Вами как пренебрежение Вашей красотой или, не приведи Господь, навел Вас на мысль о ее отсутствии. Поверьте мне, Вы – самое прекрасное создание, которое мне удалось встретить на этом свете. И будь на моем месте кто-либо другой – не сомневайтесь, он не отказался бы от возможности отведать Ваших прелестей.

– Однако же Вам они оказались неинтересны… – с небольшой долей сарказма в голосе сказала Марта. Она была рада тому, что государь не был намерен воспользоваться ею. Это переменило ее первоначальное мнение о нем. Однако, с удивлением для себя, она нашла себя действительно немного оскорбленной тем фактом, что осталась неинтересна великому царю. До встречи с ним она была убеждена в своей красоте и власти над мужчинами.

Петр усмехнулся. Ему было забавно наблюдать за этой зардевшейся и, кажется, оскорбленной, девчонкой, укутавшейся в тряпки.

– Госпожа, не в этом дело, – мягко возразил он ей. – Я никогда и никого не принуждал отдаваться мне без желания, таково мое правило. А я хорошо вижу, что неприятен Вам. – Марта потупила взгляд, а Петр продолжал: – Но, тем не менее, Вы очень приятны мне, и я смею просить Вашего общества за своим скромным столом в этот вечер.

Марта не привыкла к такому обращению к себе, но оно было ей приятно. Впервые мужчина нуждался в ее обществе, а не в ее теле. Ей было интересно, чего же хочет от нее этот великий и мужественный человек. Он был уже вовсе не неприятен ей, но она не спешила в этом ему признаться. Ей было удобно такое положение вещей.

– Я наслышан о нелегкой доле, с которой Вам пришлось столкнуться, – обратился он к ней. – Вы в раннем возрасте потеряли своих близких.

– В жизни случаются и более трагические моменты, – безучастно ответила Марта. – Мы должны стойко выносить удары, которые наносит нам судьба. Они делают нас сильнее.

– Меня восхищает сила и стойкость Вашего удивительного характера, но не стоит лукавить. Я пережил смерть моего отца еще в юном возрасте, и это происшествие оставило на мне неизгладимый болезненный отпечаток. На мне, мужчине. Чего уж тут говорить о девчушке. Вам пришлось нелегко, и это понятно. Здесь нечего стыдиться, – заключил Петр.

По маленькому личику Марты покатилась слезинка. Первая слезинка, которую она себе позволила с того самого дня, когда не стало ее родителей. Она привыкла быть сильной и не придавать значения жизненным обстоятельствам, которые бросали ее из одной крайности в другую. Но этот мужчина смог разжалобить ее. Смог задеть самые тонкие струны ее души. Ее это злило. Она нервно смахнула упрямую слезу и не подала виду. Однако этот жест не ускользнул от внимания государя.

– Право, не стыдитесь, – просил ее Петр. – Слезы – это не срам, это спасение. Я и сам иногда позволяю себе эту маленькую слабость, в дни особого уныния. Только пускай это останется между нами. Но если здоровый муж не стыдится своих слез, то чего стыдиться Вам, беззащитной девушке?

И ведь он был прав. Марта действительно была беззащитна. Именно поэтому она была сейчас здесь, подле него, в это позднее ночное время – потому что никто не защитил ее от того, на что она должна была пойти. Глядя на Петра, Марта не могла поверить – неужели этот сильный и жестокий правитель мог позволять себе моменты слабости? Но он был так убедителен, что Марта и не заметила, как все ее лицо залилось слезами. И с удивлением для себя она обнаружила, что они действительно принесли ей некое облегчение.

– Пускай это останется между нами, – сказала Марта, утирая слезы.

– Пускай, – улыбнулся Петр.

Марта смотрела в его глаза, наполненные грустью, и не могла понять, почему он так откровенничает с ней. Неужели не было у него кого получше для роли слушательницы?

– Как здоровье Вашей многоуважаемой супруги? – осмелилась поинтересоваться она.

– Моя супруга Евдокия в прекрасном здравии, – тяжело вздохнув, отвечал Петр. – Более того, я сегодня получил от нее известие о том, что она при надежде. А так же что она скучает по мне и хочет как можно скорей свидеться со мною.

– А Вы что ж, не скучаете?

– А я не скучаю, – ответил царь. – Моя жена мной нелюбима. Жениться на ней я был должен по политическим соображениям. Однако же любовь свою я так и не встретил. Пока что… – Петр пристально посмотрел на Марту.

Марте стало не по себе под этим взглядом. Неужто государь воспылал к ней нежными чувствами? Не могло такого быть, ей показалось. Петр продолжал:

– Но жалость я испытываю к ней, человеческую жалость. Не повинна она в том, что немила мне. И оттого еще больше моя жалость, что во мне она души не чает. Но ведь сердцу не прикажешь? – он снова посмотрел на Марту. Марта молчала.

– Меж тем хватит обо мне. Вернемся к Вам, – предложил царь. – Мне известно, что в возрасте семнадцати лет Вы были выданы замуж.

– Вам верно известно, моим мужем был шведский драгун Иоганн Крузе.

– И что же случилось с ним? – спросил Петр.

– Право, я думаю, это Вам тоже известно, – отвечала Марта.

– А вы сообразительны. Я не привык к обществу дам, способных похвастаться своими умственными способностями, – усмехнулся государь. – Будем говорить по-другому. Стало быть, нам известно, что муж покинул Вас, дабы встать на защиту крепости Мариенбург и не вернулся к Вам более. Вы сильно переживали утрату?

– Я была замужем за Иоганном всего второй день, когда это случилось… – растерянно отвечала Марта, не понимающая, к чему должен привести этот вопрос. Но Петр не дал ей закончить:

– Вы любили его? – спешно прервал он ее, пристально глядя в ее глаза.

– Я не знаю, что Вам ответить на этот вопрос, – честно призналась она.

Петр удивился:

– Но этого невозможно не знать! Вы могли либо любить его, либо не любить.

– Мне неизвестно, что за чувство есть любовь и в каком месте его можно почувствовать. Если любовь – это чувство долга, привязанность, уважение, то тогда да, я любила своего мужа. Так же, как любила пастора Эрнста Глюка, своих родителей и тетушку, заботящуюся обо мне, – заключила Марта.

– Значит, с любовью Вы незнакомы, – улыбнулся Петр.

– Отчего же? – удивилась Марта.

– Оттого, что если бы Вам посчастливилось с нею познакомиться, Вы бы ни с чем и никогда больше не смогли ее спутать. Любовь – это великое чувство, которое овладевает всем телом человека и всей душой его. Оно наделяет человека новыми привычками, которых у него не было доселе, открывает в нем много новых сторон и ощущений. Весь организм начинает жить по-другому и ведет себя очень дивно в присутствии объекта своих чувств. Скажите, испытывали ли Вы когда-либо головокружение?

– Только от жары.

– Быть может, лишались чувств?

– Только от хвори.

– Казалось ли Вам когда-либо, что Ваше сердце сейчас выскочит из груди?

Марта замешкалась с ответом. Она поймала себя на мысли, что именно это она сейчас чувствует в своей груди. Но, не желая подавать вид, ответила:

– Нет.

– Вот отчего Вы незнакомы с любовью, – подытожил государь.

– Но, быть может, я просто не распознала эти странные знаки, когда это со мной приключилось? – продолжала возражать Марта.

– Совершенно исключено, – не уступал Петр, придвигаясь ближе к Марте. – Когда Вы полюбите, то вот здесь, – он прикоснулся к ней в области груди, – Вы почувствуете тепло, а сердечко Ваше забьется, словно у маленькой пташки.

Этот жест государя не насторожил Марту, ей было приятно его прикосновение. Она поняла, что доверилась ему, и что он не позволит себе лишнего. А может быть, она просто уже не противилась этому лишнему.

Между тем Петр поспешил отвести свою руку, заметив:

– Однако же, право, с таким сердцебиением, как у Вас, госпожа, и правда, можно не заметить, где у Вас любовь, а где – обычный будний день.

Марта смущенно улыбнулась.

– Откуда Вам столько известно о любви, если Вы никогда ее не испытывали? – язвительно поинтересовалась Марта.

– Я хорошо образован, госпожа, а книги о ней пишут неустанно, – не растерялся Петр. – Хотя, должен признать, до сегодняшнего дня я не был склонен верить им, но теперь понимаю, что ошибался…

Марта сидела в кресле, завороженная его словами. Как же сладко он говорил о великом неведомом ей чувстве, которое она очень хотела испытать. И ей казалось, что она уже его чувствует. Но, возможно, ей просто очень хотелось этого.

– Я не буду Вас боле утруждать расспросами о Вашей жизни. О том, как Вы попали к Шереметеву, а затем к Меньшикову, мне тоже известно, – произнес Петр.

Неожиданно для себя Марта смутилась, хотя никогда прежде не стыдилась она своей судьбы и не считала ее постыдной.

– Но извольте ответить мне на один вопрос, молю, – продолжал он. – Вам хорошо подле Меньшикова? Вы счастливы с ним?

– Вполне… – растерянно ответила Марта. Она никогда не испытывала никаких чувств к Меньшикову, и жизнь ее счастливой вряд ли можно было назвать. Но она так привыкла никому не жаловаться на свою нескладную судьбу, что и теперь не хотела этого делать. Кроме того, ей показалось, что этот вопрос прозвучал неспроста, и она не знала, какие последствия он может иметь. Что если государь захочет передать ее кому-то другому? Нет, с нее было достаточно.

– Что ж, если так… – Петр снова уставился в камин и замолчал. – Тогда не смею Вас больше задерживать, – заключил он через время. – Вы можете ступать в свои покои. Я благодарен Вам за время, так щедро подаренное Вами мне этим холодным вечером. Завтра на рассвете я покину Вашу уютную обитель.

В знак завершения разговора Петр взял Марту за руку и прижался к ней губами. От этого поцелуя Марту охватил легкий озноб. В этот момент она осознала, что если она сейчас уйдет – она больше никогда не встретится с государем. Но ей внезапно так захотелось новой встречи. А затем еще одной. И еще…

Ей хотелось с ним разговаривать, слушать его голос, чувствовать его теплые руки, жаркие губы… От разыгравшихся мыслей на ее лбу появились капельки пота. Она хотела привстать, чтобы прийти в себя, но ее тело как будто было ей неподвластно. Одно неловкое движение – и не до конца надетые одежды снова остались на полу. Но она не спешила их поднимать. Не просил ее об этом и Петр.

Петр бережно повлек Марту в свою постель. Она не сопротивлялась. Эту ночь они провели вместе, наслаждаясь друг другом.

– Хочешь, я заберу тебя с собой, душенька моя? – спросил Петр Марту, нежно обнимая ее на рассвете.

– Хочу ли я этого? Я без тебя не мыслю жизни более, мой государь, – ответила ему она.

И он увез ее в Москву.


Глава 11 Превратности судьбы | Романовы. Сбывшееся пророчество | Глава 13 Из куртизанок в императрицы