home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 16

Джейн позвонила отцу в двенадцать ночи. В Чикаго было три часа дня, Билл только пообедал и пребывал в благодушном настроении. Джейн попросила в понедельник выписать на имя ее жениха Майкла Уилкиста банковский чек на полмиллиона долларов. Деньги она обещала вернуть в течение трех-четырех месяцев. У нее есть кое-какие накопления, кроме того, она планирует продать дом и перебраться в квартиру. А через полгода Майкл закруглит свои дела и все ей выплатит до последнего цента.

– Это в каком смысле перебраться в квартиру? – возмущенно перебил ее Билл. – Недавно ты говорила, что Майкл переедет в Чикаго и вам нужен дом попросторнее.

– Мое замужество под вопросом. – Джейн старалась говорить спокойно. – Поэтому с просторным домом все откладывается. На неопределенную перспективу.

– Что случилось, Джейн?

– Я не могу ответить по телефону. Поговорим, когда вернусь.

– Мы поговорим сейчас. – Билл усмехнулся в седые усы. – Ты хочешь, чтобы я отвалил кучу денег твоему Майклу просто под твое честное слово?

Это был долгий и неприятный разговор, который закончился слезами. Старик был не склонен к сантиментам, говорил жестко, но его вопросы остались без ответа.

– Трудно с тобой, – сказал под конец он. – Ты не умеешь уступать даже тогда, когда уступить надо. Да, это моя черта, мой характер… Тебе кажется, что ты умная, что умеешь принимать взвешенные правильные решения. Но тебе не хватает способности находить компромисс с людьми. Пусть твой приятель приходит в мой офис во вторник. Чек будет готов.

Джейн положила трубку, приняла таблетку валиума и попробовала уснуть. Сон никак не шел, и забылась она только под утро. На следующий день проснулась разбитая, с запавшими воспаленными глазами. Позвонила Майклу, рассказала о том, что отец готов помочь. Его голос звучал тускло:

– Я до последнего надеялся, что все решится другим способом. Ну и на том спасибо. Может быть, увидимся сегодня?

– Не думаю, что это хороший вариант. Все разговоры будут крутиться вокруг вчерашней темы.

– Обещаю, что ни слова об этом не скажу. У меня завтра утром самолет. Я думал, этот день мы проведем вместе.

Джейн почувствовала, что опять расплачется, но продолжала говорить. Позже она пожалела о своих словах, но тогда сказала то, что сказала:

– Ты думал не обо мне, а о своих деньгах, о том, как ты разбогатеешь. И о том, чтобы тебя Шатун не тронул. Я позвоню тебе в Атланту. Постараюсь забыть эту историю. Постараюсь, но не знаю, смогу ли. Все… Теперь прощай, и больше ни слова.

Она дала отбой, оделась, вышла из квартиры, села в джип и поехала за город прогуляться.


С утра позвонили из приемной начальника следственного отдела Главного управления внутренних дел. Секретарь сказал, чтобы Девяткин оставался на месте, никуда не уезжал, скоро его вызовет Николай Николаевич Богатырев. Девяткин поднялся в приемную и четверть часа, пока не пригласили в кабинет, сидел в глубоком кожаном кресле, листая футбольный журнал.

Богатырев был одет так, как привык одеваться, когда тягали в Следственный комитет Министерства внутренних дел. На нем был гражданский темно-синий костюм, светлая сорочка и галстук в красно-белую шашечку. Он встретил подчиненного неприветливо, руки не подал, кивнул на стул для посетителей и тихо буркнул:

– Ну, чего там у тебя?

Девяткин открыл объемистую папку, но Богатырев нетерпеливо махнул рукой – мол, давай своими словами. Вызывают в главк, и некогда тратить время на чтение двух килограмм макулатуры.

– Преступление раскрыто, – скромно опустил глаза Девяткин. – Подозреваемый – Георгий Иванович Серов, он же неоднократно судимый Жора Тост. Вопрос его задержания – дело ближайших дней. – Выдерживая эффектную паузу, он замолчал.

Богатырев внешне не выразил удивления, но как-то расслабился в кресле и, кажется, вздохнул с облегчением.

– Рассказывай по порядку.

– Показания, изобличающие Тоста, получены от его любовницы Людмилы Зенчук и старого друга, некоего Леонида Савельева, он же Савелий. Оптовый торговец героином, гомосексуалист. Сейчас Савелий переведен из изолятора временного содержания в тюрьму «Матросская Тишина». Ему предъявят обвинение в хранении и ношении оружия.

Далее Девяткин поведал о том, что, когда Тост последний раз освободился из тюрьмы, он стал искать дело, на котором можно хорошо заработать. Но ничего стоящего не подворачивалось. Случай свел его с Александром Шатуном, который называет себя адвокатом. Шатун давал разовые поручения и щедро оплачивал их.

Есть данные, что Тост и Шатун причастны к убийству некого бизнесмена, которое произошло под Москвой прошлым летом. Жертва – совладелец фирмы «Васта» Василий Ивченко. Кроме того, Тост убил еще одного человека, но личность его мы до сих пор не установили. Труп был найден в машине, на которой ездила Джейн Майси.

Тост никогда не умел держать язык за зубами. Выпив, он во всех подробностях рассказал своей сожительнице Зенчук и старому приятелю Леониду Савельеву детали последнего убийства. Поэтому картина последнего преступления известна во всех деталях.


Две недели назад адвокат Александр Шатун попросил Тоста подобрать на Ленинском проспекте у метро иностранного бизнесмена и вывезти его за город. Возле поселка Озерки есть старый пруд, летние дачи довольно далеко, дорога плохая, поэтому народа и днем немного, а по вечерам вообще никого. У пруда в своей машине «Ауди» будет ждать Шатун.

Тост сел в машину и отправился на встречу с иностранцем. На сердце было тревожно. Снова пачкаться кровью не хотелось, а иностранца в живых не оставят, это ясно. Не для того этого фирмача на ночь глядя вывозят из Москвы. В багажнике лежал железный чемодан с инструментом. Если на берегу они с Шатуном не найдут ничего тяжелого, можно будет положить в чемодан несколько камней и привязать груз к телу жертвы, тогда иностранец пойдет на дно быстро. Но не топить же убитого прямо возле берега. Нужно вывезти тело подальше, на глубину. А где взять лодку? Тост окончательно запутался в вопросах и стал слушать музыку, решив – будь что будет.

Неподалеку от станции метро на освещенном тротуаре стоял человек в приличном костюме и галстуке. Мужчина открыл дверцу, залез на заднее сиденье и что-то сказал по-английски. Жора, знавший сотню английских слов, обернулся и поприветствовал гостя. По дороге фирмач с вопросами не приставал, был задумчив, растерян или огорчен каким-то известием. Только смотрел в окно и часто вздыхал. Даже не спросил, куда они едут, словно знал ответ. И свою судьбу тоже знал.

Тост помнил поселок Озерки – как-то бывал в тех местах. По грунтовой дороге доехал до пруда, светлая «Ауди» стояла возле мостков рядом с фонарным столбом, на котором горела единственная на всю округу лампочка. На капоте сидел высокий человек плотного телосложения. Он держал в руках фонарь с длинной ручкой и светил себе под ноги. На капоте лежал прозрачный пакет с едой и полотенцем. Шатун слез с капота и подошел ближе, в свете фар иностранец увидел его, но, если и испугался, не показал этого. Вышел из машины и пожал протянутую руку.

Время тянулось медленно, Жора Тост кис в машине, слушая музыку. Наконец выключил радио и выбрался из салона. Стояла ночь, дул ветер, не было ни луны, ни звезд. Только со стороны Москвы небо оставалось желтым, будто было освещено прожекторами. Вокруг – ни души.

Иностранец и Шатун сидели на откосе, под деревьями, расстелив на земле полосатое полотенце. Перед ними лежала газета, сверху несколько бутербродов, пластиковые стаканчики и бутылка водки. Шатун что-то долго говорил. Брал бутылку, делал глоток из горлышка и продолжал говорить. Иностранец слушал внимательно, отвечал односложно.

Шатун чуть привстал с полотенца, отряхнул брюки и неожиданно остановился, подняв руку, в которой оказался фонарь…

Удар пришелся иностранцу по лбу, чуть выше левой брови. В тусклом свете кровь казалась черной. Человек вскрикнул и схватился руками за лицо. Шатун ударил еще и еще. Тост отвернулся и отошел в сторону, за свою жизнь он насмотрелся разного. Ему снова стало скучно и тревожно. Сбывались худшие прогнозы. Побродив вдоль берега, Жора, когда все завершилось, вернулся на прежнее место.

Шатун сидел не на полотенце, а на траве. Пиджак расстегнут, на светлой сорочке видны брызги крови. Рядом неподвижно лежал иностранец. Тост поднял фонарь, посветил на него и даже не узнал своего пассажира. Сразу видно, что адвокат забил свою жертву до смерти. Лицо и одежда залиты кровью, один глаз вытек, вместо него зияла темная дыра. Губы распухли, а нос съехал набок. Из открытого рта высунулся язык.

Тост вытащил пистолет «ТТ», но Шатун остановил его. Достал из-под пиджака целлофановый пакет, в который был упакован пистолет Макарова.

«Стреляй из этого, – сказал Шатун. – Пакет не снимай». Жора добил жертву двумя выстрелами, в голову и грудь. Стреляные гильзы остались в пакете. Передал оружие Шатуну, а тот спрятал пакет в багажнике «Ауди». Жора подумал минуту и сунул в карман убитого целлофановый пакет с героином.

Тост подогнал машину, они с Шатуном запихали тело в багажник внедорожника и направились к Москве. Уже под утро, в темный предрассветный час, когда весь город еще спал, тело перегрузили в «Джип Либерти».

Позднее Джейн была допрошена в качестве свидетеля, она не опознала потерпевшего. По ее словам, у нее хорошая зрительная память. При жизни этого человека они знакомы не были, даже случайно не встречались. Кажется, она говорила правду.

По заданию Девяткина, оперативники проверили все московские гостиницы. Постояльцев, бесследно пропавших в течение последнего месяца, оказалось двенадцать человек. Из них – восемь женщин от восемнадцати до сорока лет. Мужчин трое. Одному двадцать два года, другому девятнадцать, третьему под семьдесят. А убитому, по заключению экспертов, от тридцати пяти до сорока. Сейчас неопознанное тело находится в судебном морге.


Богатырев, дослушав рассказ Девяткина, задумался.

– Для чего они это сделали? – спросил он. – Ну, привезли тело неизвестного мужчины в Москву, а затем перетащили его в машину американки. Хотели припугнуть ее? Но с какой целью? Кстати, ты коснулся еще одного убийства, совершенного год назад. По этому эпизоду что-нибудь известно?

– Год назад погиб совладелец фирмы «Васта» Василий Ивченко. Якобы утонул во время купания. Тело унесло течением и затащило под большую корягу. Ивченко нашли только на пятый день. Местные полицейские решили, что смерть ненасильственная. Бизнесмен нырял на мелководье, ударился головой о дно и потерял сознание. Вода холодная, а течение быстрое. Но показания, которые дали Зенчук и Савельев, опровергают эту версию. По их утверждениям, это было убийство. Исполнитель – Жора Тост.

– Что собираешься предпринять?

– Искать Тоста. Результат будет. Тост – игрок, бывало, сутками не вылезал из подпольных катранов. Мог проиграться в лоскуты, мог сорвать банк. В Москве есть три-четыре точки, где он регулярно отмечался. В последнее время его нигде не видели, значит, скоро вынырнет, потому что не может без этого. Как только Тост соберется сыграть в карты, я узнаю об этом первым.

– А если Тост уехал?

– Вряд ли. В большом городе ему легче прятаться, тут есть кое-какие связи. А переезды с места на место – это всегда опасно, особенно в его положении.

– Какая помощь нужна?

– Вот я тут набросал план мероприятий. – Девяткин вытащил из папки и положил перед начальником исписанный листок. – Необходимо начать наблюдение за всеми действующими лицами этой истории: за Роговым и Шатуном. Меня интересуют маршруты передвижений по городу, телефонные разговоры и прочее. Двадцать четыре часа в сутки. Как только я надену браслеты на Жору Тоста, можно будет брать и этих парней.

– Действуй, Юра. – Богатырев поднялся из-за стола и протянул майору руку. – Ну, не мне тебя учить, как надо работать.


В это раннее утро телефон зазвонил и не умолкал до тех пор, пока Джейн не проснулась и не сняла трубку. Незнакомая женщина, не представившись, спросила, кому принадлежит машина серебристого цвета, иностранная, номер такой-то.

– Мне принадлежит, а в чем дело? – Джейн проснулась окончательно, взглянула на часы: без четверти шесть утра. На работу к девяти.

Женщина не ответила, но задала новый вопрос:

– Вы русская или иностранка?

– Я – гражданка Америки. – Джейн поднялась с кровати и накинула халат. – А с кем я говорю?

– Меня зовут Антониной, я начальник ремонтно-эксплуатационной конторы. – Тон собеседницы немного смягчился. – Ну, как бы это объяснить… Это вроде как старшая по дому. Хотела попросить вас выйти на улицу, потому что в вашей машине на заднем сиденье дворник увидела человека. Дернула дверцу, оттуда вывалился мужчина. Мертвый. Я хотела попросить, чтобы вы спустились к подъезду. Но раз такие дела, раз вы из Америки… Тогда надо полицию подождать. Они скоро подъедут и сами вас вызовут.

– Что за мужчина? – спросила Джейн, чувствуя, как тревожно застучало сердце. – Документы у него есть?

– Карманы проверили, – сказала Антонина. – Почти ничего при нем нет. Даже билета на автобус. Только кошелек и целлофановый пакет, а в нем маленькие пакетики с белым порошком. Наш дворник двор подметала. Начала с угла и дошла до машин, которые возле дома…

Женщина говорила быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про дворника, про помойные баки, которые не вывозят третий день, про мертвого мужчину без документов. И еще про белый порошок и полицию, которая во всем разберется. Джейн старалась слушать внимательно, но смысл слов почему-то стал ускользать от понимания, на глаза навернулись слезы, а ноги сделались ватными. Она поняла, что не сможет сохранить равновесие, если не сядет. С усилием сделала пару шагов вперед и упала на стул, едва не выронив трубку. Женщина сказала еще что-то, Джейн не расслышала, попросила повторить.

– Вы полиции не говорите, что я звонила, – сказала Антонина. – Они приедут, сами к вам поднимутся. А то мне же и достанется. Спросят: кто тебя просил, дура, говорить иностранке про покойника? Еще с работы выгонят… – И Джейн услышала короткие гудки.

В здание ГУВД ее доставили на казенной машине во второй половине дня. Завели в кабинет, где уже сидели полицейские чины, представитель посольства и переводчик. Майор полиции, некий Юрий Девяткин, сразу сообщил, что она свидетель по делу об убийстве, после чего предъявил десяток фотографий человека, жестоко избитого перед смертью. Правый глаз вытек, под левым огромная гематома, будто ударили не рукой, а молотком. На лбу и щеках запеклись пятна крови, нос сломан. Верхняя губа рассечена в двух местах, нижняя раздулась, будто вот-вот лопнет. И пулевое отверстие на лбу.

Джейн подняла взгляд на следователя. Девяткин наблюдал за ней с печальным интересом, как смотрят на белую мышь, которой вкололи дозу яда. Она покачала головой, посмотрела на представителя посольства и ответила негромко, но твердо:

– Нет, этого человека я не знаю. И никогда не видела. Так и запишите.

Следователь полиции выглядел разочарованным – видимо, он надеялся, что страшные снимки произведут прямо противоположный эффект: сначала Джейн разрыдается, потом успокоится и начнет говорить… Допрос продолжался долго, после чего ее проводили до квартиры ребята из посольства. Джейн упала на кровать, уткнулась в подушку и больше не сдерживала слез.

Теперь, когда прошло время, она уже с трудом могла вспомнить, что происходило в следующие два дня. Кажется, она ходила на работу и занималась делами, потому что иначе нельзя. Но дел не становилось меньше.

Александр Шатун позвонил, кажется, на третий день вечером. Его голос звучал ровно и спокойно.

– Всех нас постигают утраты, – сказал он. – И я вам искренне соболезную. Хотел сказать много слов утешения, но все они вдруг позабылись, потому что слова в таких случаях не имеют никакого значения. Жаль, жаль человека. Такой молодой, способный, полный сил мужчина… У меня сердце болит, когда его вспоминаю. Держу в кармане лекарство. Так сказать, во избежание приступа стенокардии…

– С каких это пор у вас появилось сердце? – спросила Джейн. – Кажется, на том месте, где оно должно биться, находится силиконовый протез. Или камень, под которым живет змея…

– Мне бы не хотелось портить минуту высокой скорби пустыми препирательствами. А вообще, Джейн, вы молодец. Отлично держались и все такое. Я так понимаю, что покойный о чем-то вас просил? Ну, когда вы виделись последний раз? Настойчиво просил. А на Руси такой обычай: воля покойного священна. Надо постараться все сделать, да. В лучшем виде.

– Майкл настойчиво просил меня плюнуть на твою могилу. И я с удовольствием выполню просьбу. А ждать, когда тебя закопают, осталось недолго. В среде людей, где ты крутишься, паршивые адвокаты долго не живут.

– Я ценю юмор, даже если он очень черный, – ответил Шатун. – Вы, наверное, поняли, что пистолет в надежном месте. А на нем ваши пальчики. И оружие попадет куда надо. Ну, вы же знаете, куда… Могут случиться большие неприятности. Пальцы на пистолете – это прямая неоспоримая улика. Менты узнают, что покойный был вашим любовником, и тогда пасьянс сложился. Джейн, я вам советую успокоиться и обдумать эту историю заново.

– Пошел ты!..

– Эмоции переполняют вас. – Шатун заговорил громче. – Но в жизни бывают случаи, когда нужно принять единственно правильное решение. Иногда это решение бывает трудным. Поверьте, русские тюрьмы – это не для женщин… Короче говоря, в ваших интересах сделать то, о чем настойчиво просил покойный.

В трубке запикали короткие гудки.


Глава 15 | Шестьдесят смертей в минуту | Глава 17