home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXIV

После того как Бенни Скакке поговорил по телефону с Мартином Беком, события развивались достаточно быстро.

Предварительный осмотр бежевой «вольво» в криминалистической лаборатории в Сольне позволил установить, что в багажнике наряду с другими предметами обнаружена ветошь. Лабораторный анализ показал присутствие на ней никелевой стружки — точно такой, какая была на ветоши, подобранной на месте преступления.

В тот же день была проведена проверка на подчиненной Каю Сюндстрёму фабрике по производству деталей машин, специального инструмента и точных приборов. Никель играл важную роль в производстве, и частицы металла обнаружили во всех цехах в большом количестве. Наконец, в помещении, где обычно стояла машина фабриканта, в углу находилась картонная коробка с ветошью, обсыпанной никелевой стружкой.

Графологическая экспертиза, как и следовало ожидать, показала, что обе записки, обнаруженные на тумбочке Сигбрит Морд, написаны рукой Сюндстрёма.

В письменном столе владельца фабрики лежала пачка конвертов такого же типа, в каком поступала плата за однокомнатную квартиру. Пишущая машинка, на которой были написаны слова «Квартплата С. Ёнссон», стояла на полке рядом с письменным столом.

Криминалисты из Хельсингборга хорошо потрудились в квартире, служившей гнездышком для влюбленных; были, в частности, обнаружены отпечатки пальцев.

Тем самым улики позволяли обвинить Кая Эверта Сюндстрёма в убийстве Сигбрит Морд.

Фабрика находилась в Треллеборге, но фирма перешла к Цецилии Сюндстрём по наследству от отца и по-прежнему значилась под его именем; этим объяснялось, почему старательным треллеборгским сотрудникам не удалось выйти на Кая Сюндстрёма. Фактически он служил директором в фирме собственной супруги.

Во вторник, когда на фабрике шла проверка, директора не было в его кабинете в административном крыле; он приболел и перед обеденным перерывом уехал домой на такси.

«В самом деле приболел, — спрашивал себя Мартин Бек, — или предчувствовал, что надвигается?» Еще до того, как Каю Сюндстрёму могли сообщить о решении произвести обыск в цехах, Монссон поручил двум сотрудникам незаметно взять под наблюдение его виллу в Веллинге.

Настал вечер, когда поступили результаты всех экспертиз и улики были сочтены достаточно вескими, чтобы выдать ордер на арест.

Мартин Бек и Бенни Скакке направились по новому шоссе в Веллинге и около восьми прибыли на место. Для начала они отыскали сотрудников, которые следили за домом из своей машины, найдя укромный уголок на соседней улочке.

— Он дома, — доложил один из сотрудников, как только Мартин Бек подошел к ним.

— Жена ходила в магазин около пяти, — добавил другой. — После этого никто не выходил. Девочки пришли домой с час назад.

У Сюндстрёмов были две дочери, двенадцати и четырнадцати лет.

— Хорошо, — сказал Мартин Бек. — Оставайтесь пока здесь.

Он вернулся к Скакке.

— Подъезжай к воротам и подожди в машине, — попросил он. — Я войду один, но ты будь наготове, мало ли что.

Скакке подъехал к воротам, и Мартин Бек вошел на участок, открыв тяжелую чугунную калитку. От калитки к дому вела дорожка, обсаженная розовыми кустами; перед дверью лежала половина мельничного жернова — ступенька. Мартин Бек нажал кнопку и сквозь дубовую дверь услышал слабую трель.

Открыла женщина. Она была почти такого же роста, как Мартин Бек, стройная, скорее даже худая и костлявая. Как будто под бледной кожей совсем не было плоти. Спинка носа тонкая, чуть изогнутая, высокие выступающие скулы, лицо усеяно веснушками. Каштановые с проседью волосы — густые, волнистые. Насколько он мог судить, она не пользовалась косметикой — губы бледные, тонкие, с горькими складками в уголках. Подняв дуги бровей, она вопросительно смотрела на него из-под тяжелых век красивыми серо-зелеными глазами.

— Комиссар уголовного розыска Бек, — представился он. — Мне нужно видеть фабриканта Сюндстрёма.

— Мужу нездоровится, он отдыхает, — сообщила она. — А в чем дело?

— Извините, что беспокою в такое время, но ничего не поделаешь. Дело срочное, и если он в состоянии…

— Что-нибудь связанное с фабрикой? — спросила она.

— Как вам сказать… — ответил Мартин Бек.

Он не любил такие ситуации. Что он знает об этой женщине? Может быть, она не так уж и счастлива, но это не мешает ей вести спокойный, нормальный образ жизни. Теперь ей предстоит узнать, что она замужем за человеком, который убил свою любовницу.

«Хоть бы эти убийцы семей не заводили», — подумал Мартин Бек и сказал:

— Мне нужно обсудить с вашим мужем кое-какие вопросы…

— Это настолько важно, что нельзя подождать до завтра?

— Да, важно.

Она впустила его в прихожую.

— Подождите здесь, я ему передам.

Прошло почти пять минут, прежде чем появился Кай Сюндстрём. Он был одет в темно-синие фланелевые брюки и такого же цвета свитер. Под свитером голубая рубашка с расстегнутым воротом. Следом за ним спустилась жена. Когда они остановились перед Мартином Беком, он увидел, что она на голову выше мужа.

— Пойди к девочкам, Сисси, — сказал Кай Сюндстрём.

Она посмотрела на него испытующе, с легкой тревогой, но послушалась.

Внешность Кая Сюндстрёма отвечала тому описанию, которое дали Фольке Бенгтссон и Скакке, но Мартина Бека поразило усталое, отрешенное выражение его глаз и рта.

— Я вас слушаю, — сказал он. — В чем дело?

В глазах за очками был страх.

— Вы знаете, в чем дело, — сказал Мартин Бек.

Фабрикант покачал головой, но на верхней губе и на лбу у волос выступили капельки пота.

— Сигбрит Морд… — сказал Мартин Бек.

Кай Сюндстрём повернулся, подошел к наружной двери и сказал, стоя спиной к Мартину Беку:

— Может быть, выйдем во двор? Мне не хватает воздуха.

— Пожалуйста.

Мартин Бек подождал, пока хозяин надевал дубленку. Они вышли, и Кай Сюндстрём медленно направился к калитке, сунув руки в карманы. На полпути остановился и посмотрел на небо. Там мерцали звезды. Он молчал. Мартин Бек подошел к нему.

— У нас есть доказательства, что вы ее убили. Мы были в квартире в Треллеборге. У меня в кармане ордер на арест.

Кай Сюндстрём словно окаменел. Наконец он вымолвил:

— Доказательства? Откуда доказательства?

— Например, ветошь с вашей фабрики. Почему вы ее убили?

— Я был вынужден.

Он говорил глухо, через силу.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Мартин Бек.

— Скверно.

— Может быть, вы последуете с нами в Мальмё, и мы там поговорим?

— Жена…

Он как-то жутко всхлипнул, взялся за сердце, качнулся и внезапно упал головой в розовый куст.

Мартин Бек озадаченно смотрел на него.

Подбежал Бенни Скакке, вместе они повернули Кая Сюндстрёма на спину.

— Пойду вызову «скорую помощь», — сказал Скакке и бегом вернулся к машине. Мартин Бек услышал, как он говорит что-то в микрофон передатчика.

Из дома выбежала жена хозяина, следом за ней обе дочери. Она явно видела все из окна. Решительно толкнула в сторону Мартина Бека, опустилась на колени возле мужа и велела девочкам идти в дом. Они послушались.

Через семь минут приехала «скорая помощь».

Бенни Скакке вместе с Беком не отставал от нее на своей машине и одновременно остановился перед приемным покоем больницы в Мальмё.

Мартин Бек видел, как санитары торопливо внесли носилки с больным в здание. Цецилия Сюндстрём поспешила следом, и когда дверь за ней закрылась, Скакке сказал:

— Ты не пойдешь?

— Пойду, — ответил Мартин Бек. — Но спешить некуда. Сейчас начнется реанимация — электрический шок, массаж, искусственное дыхание…

— Может быть, он скоро придет в себя и врачи разрешат мне поговорить с ним. Хорошо бы запастись магнитофоном.

Скакке повернул ключ зажигания.

— Сейчас привезу.

Мартин Бек кивнул, и Скакке уехал.

Подойдя к дверям реанимационной палаты, Мартин Бек сквозь стекло увидел жену Кая Сюндстрёма. Она неподвижно стояла у окна.

Он сел ждать в коридоре. Через некоторое время послышался стук деревянных башмаков. Женщина в белом халате и джинсах проследовала мимо него и вошла в кабинет по соседству. Надпись на дощечке гласила: «Дежурный врач». Бек постучался и открыл дверь, не дожидаясь приглашения.

Женщина вопросительно посмотрела на Мартина Бека. Он показал удостоверение, затем изложил свою просьбу.

— Сейчас ничего не могу сказать, — ответила она. — Ему делают массаж. Вы можете пока посидеть здесь, в кабинете.

Молодая, живые карие глаза, темно-русые волосы заплетены в толстую косу.

— Вас известят, — сказала она, быстро выходя из кабинета.

На стене висел какой-то маленький аппарат с экраном, по которому слева направо металась светящаяся зеленая точка. Посреди экрана точка подскакивала, и звучал короткий писк. Зеленая точка рисовала ровную кривую, писк раздавался через равные промежутки времени. Чье-то сердце билось нормально.

«Вряд ли это кардиограмма Кая Сюндстрёма», — подумал Мартин Бек.

Через четверть часа он увидел в окно, как возвращается машина Скакке. Вышел, забрал магнитофон и сказал, что тот может ехать домой.

В половине одиннадцатого в кабинет вошла женщина — дежурный врач.

Кризис миновал, Сюндстрём пришел в сознание, состояние сравнительно приличное. Он разговаривал с женой, затем та ушла. Теперь он спит, и его нельзя беспокоить.

— Приходите утром, тогда посмотрим, — заключила она.

Мартин Бек объяснил ей положение, и в конце концов она неохотно согласилась разрешить ему переговорить с Каем Сюндстрёмом, как только тот проснется. И проводила его в другой свободный кабинет.

Мартин Бек увидел лежак с зеленой клеенкой, табуретку и этажерку с тремя зачитанными религиозными журналами. Поставил магнитофон на табурет, устроился на лежаке и уставился в потолок.

Он думал о Кае Сюндстрёме и его жене. Сильная женщина. Сильный характер. Потом он подумал о Фольке Бенгтссоне, потом о Рее и наконец уснул.

Дежурный врач разбудила его в половине шестого.

— Он проснулся, — сообщила она. — Постарайтесь не утомлять его чрезмерно.

Кай Сюндстрём лежал на спине, глядя на дверь.

На полке над изголовьем стоял такой же аппарат, какой Мартин Бек видел в кабинете дежурного.

Тремя проводами разного цвета он соединялся с маленькими круглыми электродами, прикрепленными пластырем к груди Кая Сюндстрёма. Зеленая точка плыла по экрану, но писк звучал совсем слабо.

— Как самочувствие? — спросил Мартин Бек.

Кай Сюндстрём теребил простыню.

— Ничего. Не знаю толком. Я не помню, что произошло.

Без очков лицо его казалось моложе и мягче.

— А меня помните?

— Помню, что вы приехали и мы вышли во двор. Больше ничего.

Мартин Бек вытащил из-под кровати длинную скамеечку, поставил на нее магнитофон, прицепил микрофон на краю постели. Пододвинул стул и сел.

— Вы припоминаете, о чем мы говорили?

Кай Сюндстрём кивнул.

— Сигбрит Морд, — продолжал Мартин Бек. — Почему вы ее убили?

Больной полежал с закрытыми глазами, потом открыл их и заговорил:

— Я болен. Мне не хочется об этом говорить.

— Как познакомились с ней?

— В кондитерской, где она работала. В то время я, бывало, заходил туда выпить чашку кофе.

— Когда это было?

— Три-четыре года назад.

— Так, дальше.

— Один раз я увидел ее на улице и предложил подвезти. Она согласилась, объяснив, что оставила свою машину в мастерской. Я отвез ее домой. Потом она рассказала, что нарочно все придумала, потому что хотела узнать меня ближе.

— Вы отвезли ее и вошли в дом? — спросил Мартин Бек.

— Да, и тогда же началась наша близость. Вас ведь это интересует?

Кай Сюндстрём посмотрел на Мартина Бека, потом отвернулся к окну.

— Вы продолжали встречаться у нее дома?

— Несколько раз. Но это было слишком рискованно. Я женат, а она хоть и разведена, но ведь от сплетен спасу нет. Я нашел небольшую квартирку в Треллеборге, где мы могли встречаться.

— Вы ее любили?

Кай Сюндстрём фыркнул.

— Какая там любовь. Просто влечение. Жена-то давно остыла. И никогда особым жаром не отличалась. Я чувствовал себя вправе завести любовницу. Но если бы жена об этом узнала — взбесилась бы. Потребовала бы развод.

— А Сигбрит Морд вас любила?

— Наверно. Сначала я решил, что у нее просто влечение, как у меня, но потом она начала говорить о том, чтобы я переехал к ней.

— Когда она начала об этом говорить?

— Весной. Все шло хорошо, мы встречались раз в неделю на квартире, которую я снял. Вдруг она стала говорить, что нам надо пожениться, она хочет ребенка. Ее не смущало, что я женат, что у меня дети. Мол, разводись, и все тут.

— А вы не хотели разводиться?

— Ни в коем случае. Во-первых, мы с женой и детьми неплохо ладим. А во-вторых, взять развод для меня означало разориться. Дом, где я живу, принадлежит жене, фабрика тоже, хотя все дела веду я. Развестись — значит остаться без денег и без работы. А мне пятьдесят два года. Я трудился как вол на этой фабрике. Неужели я стал бы бросать все ради Сигбрит. К тому же она рассчитывала на мои деньги. — Кай Сюндстрём порозовел, и глаза его немного ожили. — Да и поднадоела она мне. Я еще зимой начал подумывать, как бы покончить с этим делом, чтобы ее не обидеть.

«И придумал способ…» — сказал себе Мартин Бек.

— А что случилось? — спросил он. — Она вела себя назойливо?

— Угрожать начала! Сказала, что пойдет к моей жене. Пришлось обещать, что я сам поговорю о разводе. На самом-то деле у меня ничего такого в мыслях не было. А как поступить? Ночами не спал, все думал…

Он смолк, закрыл глаза рукой.

— А рассказать жене?

— Исключено. Она мне никогда не простила бы. Она за строгую мораль, в таких делах от своих принципов ни на шаг не отступит. К тому же страшно боится людской молвы, дорожит приличиями. Нет, у меня был… никакого выхода не было.

Мартин Бек помолчал, потом сказал:

— Все же вы придумали выход. Правда, не очень хороший.

— Я думал, думал, чуть с ума не сошел. Наконец дошел до точки. Хотел только избавиться от нее, от всего этого нытья и угроз. Все способы перебрал. Потом узнал, что сосед ее — сексуальный маньяк. И решил подстроить убийство так, чтобы на него подумали. — Он быстро глянул на Мартина Бека и добавил чуть ли не с торжеством: — Вы ведь так и подумали?

— А вы не подумали о том, что за ваше преступление могут осудить невиновного?

— Тоже мне невиновный. Он же убил человека. Ему вообще не место на воле.

— И что же вы сделали?

— Подобрал ее на машине, когда она ждала автобуса. Я знал, что ее машина на профилактике. И отвез ее в одно место, которое присмотрел заранее. Она решила, что у меня любовь на уме. Мы летом иногда ездили в лес.

Внезапно глаза его, обращенные на Мартина Бека, стали стеклянными. Он изменился в лице, рот открылся, губы натянулись, из горла вырвался хрип. Мартин Бек глянул на экран аппарата — зеленая светящаяся точка медленно ползла по прямой. И звучал тихий непрерывный писк.

Мартин Бек нажал кнопку звонка и выскочил в коридор.

Через минуту палату заполнили люди в белых халатах.

Мартин Бек ждал в коридоре. Немного погодя дверь отворилась, и ему протянули магнитофон.

Он открыл рот, но человек в белом халате опередил его:

— Боюсь, на этот раз ему не выкарабкаться.

Дверь закрылась. Мартин Бек обмотал микрофон проводом и сунул в карман, где лежал выписанный по всем правилам ордер на арест.

Ордер так и не пригодился. Через три четверти часа вышел врач и сообщил Беку, что жизнь Кая Сюндстрёма спасти не удалось.

Мартин Бек поехал в полицейское управление, отдал Перу Монссону пленку с записью и поручил ему заканчивать дело.

Потом отправился на такси в Андерслёв.

В поле лежал густой серебристый туман. Видимость всего несколько метров, по бокам различались только канавы с пожелтевшей сухой травой и клочками снега.



Рад сидел за столом в своем кабинете и пил чай, листая какие-то циркуляры. Тимми лежал у него в ногах. Мартин Бек опустился в кресло, и Тимми восторженно приветствовал его. Мартин Бек оттолкнул пса и вытер лицо платком. Рад отложил бумаги и посмотрел на него:

— Устал?

— Спасибо.

Рад вышел на кухню, принес фарфоровую кружку, налил в нее чай.

— Сразу домой поедешь? — спросил он.

Мартин Бек кивнул:

— Самолет через два часа. Если только взлетит в такой туман.

— А мы через час позвоним и справимся. Может, разойдется. Комната в гостинице за тобой?

— Да. Я прямо сюда проехал.

— Тогда пойди и поспи. Я разбужу тебя, когда надо будет выезжать.

Мартин Бек кивнул. Он и впрямь сильно устал.

Собрав свои вещи, он прилег и почти сразу уснул. Успел только подумать: надо позвонить Рее.

Проснулся он от стука, вошел Херрготт Рад. Бросив взгляд на часы, Мартин Бек с удивлением обнаружил, что спал больше трех часов.

— Туман расходится, — сообщил Рад. — Я не хотел тебя зря беспокоить, но теперь пора.

В машине, на пути к аэропорту, Рад сказал:

— Фольке уже дома. Я проезжал мимо Думме полчаса назад, он полным ходом курятник ремонтирует.

Солнце пробилось сквозь туман, на аэродроме их заверили, что самолет скоро вылетит. Мартин Бек сдал багаж и проводил Рада обратно к машине. Почесал за ухом Тимми, который лежал на заднем сиденье. Потом хлопнул по спине Рада:

— Ну, спасибо тебе.

— Надеюсь, приедешь еще? — отозвался Рад. — Только не по делам службы. Больше в моем участке убийств не должно быть. Приезжай в отпуск.

— Посмотрим, — ответил Мартин Бек. — Ну, пока.

Рад сел в машину.

— Поохотимся на фазанов, — подмигнул он.

Мартин Бек проводил взглядом красную машину. Потом вошел в здание аэропорта и позвонил Рее Нильсен.

— Я буду дома часа через два, — сказал он.

— Тогда я сейчас поеду к тебе, — ответила она. — Приготовлю обед. Пообедаешь?

— Конечно.

— Я новое блюдо освоила. И по дороге вина куплю.

— Отлично. Я соскучился.

— Я тоже. Не задерживайся.

И вот Мартин Бек в воздухе.

Самолет сделал широкий вираж, внизу простиралась залитая солнцем равнина, а еще дальше переливалось блестками море. Потом все пропало, самолет вошел в облако и взял курс на север.

Мартин Бек возвращался домой.

И дома его ждали.

1

Я рад видеть вас, капитан (англ.)

2

Justifiable homicide — убийство при смягчающих вину обстоятельствах.


XXIII | Подозревается в убийстве (Убийство полицейского) |