home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 30

Превращение

— А это зачем? — нервно спросил я, принимая шерстяной плед. — Вместо парашюта?

— Нет, — хмыкнул Валенок. — Это чтоб тебе не замерзнуть.

Он посмотрел на экран мобильника.

— У тебя время до рассвета. Постарайся не заснуть. Хотя ты же недаром столько в огороде тренировался…

— До рассвета? Так много? На что?

— Пошел!

Валенок подтолкнул меня к балконной двери.

Рассохшаяся дверь с треском закрылась за спиной. Я остался один в темноте. Чувствуя себя как Гагарин в момент произнесения исторической фразы, от которой советские цензоры оставили только последнее слово.

«Не-е-ет! Куда вы пихаете живого человека? У вас что, крыши… поехали?!»

Я перегнулся через ржавые перила и посмотрел вниз. Тьма кромешная. Поднял взгляд выше. Вон вдалеке фуры едут по Приморскому шоссе. Там, за заливом, мерцают огоньки Васильевского острова. Днем отсюда весь Приморский район как на ладони. Это вам не хухры-мухры — пятнадцатый этаж!

«Технология превращения в дракона крайне проста. Твоя задача — полететь, — вспомнил я инструкции Грега. — Прыгаешь с балкона, и все получается само собой».

Просто. Ха-ха!

— Вот сам бы и прыгал, — проворчал я, думая про Грега.

Впрочем, он-то наверняка уже прыгал. И Ники тоже. И Валенок. Все тут уже прошли через свой первый полет, кроме меня.

Я постарался собраться. Наклонился над перилами, навалившись на них животом. Давай, Алекс! Обратного пути нет. Ты сам этого хотел. Именно об этом просил Грега на вершине холма, непонятно откуда взявшегося на пустоши посреди новостроек. Что ты тогда сказал? «Я хочу стать таким, как вы». Сейчас ты к этому как никогда близок. Остался всего один шаг, в самом буквальном смысле слова. Надо всего лишь перелезть через ржавое ограждение балкона и… сделать этот шаг.

Я представил, что будет, когда я брошусь вниз. Нарисовал в уме картину — ту, которую видел не далее как сегодня вечером. Когда на этом же самом балконе раздался шелест и свист ветра, шум и грохот, и я увидел за стеклом острую черную морду, похожую на гигантское зубило, и перепончатые крылья длиной с целое небо… а потом дверь открылась, и в комнату вошла Ники. Но когда я пытался вообразить на ее месте себя, мне почему-то представлялась жалкая и трагическая картинка в духе какой-нибудь «Хроники происшествий» — вот в воздухе промелькнет беспомощное тельце, по-идиотски размахивая руками, и через несколько секунд с сочным хрустом врежется в асфальт.

Мне стало дурно. Почему-то вдруг показалось, что ограждение исчезло, а пол балкона наклонился наружу. Преодолевая головокружение, я отшатнулся назад и прижался спиной к балконной двери. По спине стекал холодный пот, ладони стали мокрые…

Неожиданно меня разобрала злость. Какого черта я тут делаю? Что, не мог найти других способов самоубийства? Обязательно надо прибегать к посторонней помощи? И вообще — зачем мне умирать? Да, у меня немало проблем. С работой, с жильем, с целями в жизни. С детьми, в конце концов! Ну и что? Все эти проблемы вдруг показались мне такой мелкой фигней по сравнению с перспективой шмякнуться оземь с пятнадцатого этажа и не иметь никаких проблем больше вообще никогда.

И почему именно полететь? Зачем Грег это придумал? Ему-то хорошо, у него крылья. А у меня — нет. Только две лапы, зубы и хвост. Как я, интересно, полечу без крыльев?

Та-ак… Я догадался! Он нарочно заманил меня сюда! Он хочет со мной покончить… Точнее, чтобы я сам покончил с собой!

Не дождетесь!

Я решительно развернулся спиной к черной пропасти. В комнате тоже было темно. Спать они там легли, что ли, пока я тут с жизнью прощаюсь?!

Я поднял ногу, чтобы пнуть балконную дверь, но тут за стеклом возникло бледное лицо Ники.

— Как ты, Леша? — шепотом спросила она, приоткрывая дверь. — Ой, как ты замерз! Страшно, да? Хочешь, прыгнем вместе?

Ее нежный голос был полон тревоги за меня. Злость вдруг прошла, и мне стало ужасно стыдно.

— Обойдусь, — буркнул я. — Закрой дверь, сквозит.

Ники на миг сжала мои пальцы и исчезла. Я медленно повернулся лицом к пропасти. Пока не вернулся этот панический ужас, надо скорее сигать вниз. «Представь, что это прыжок с парашютом, — сказал я себе. — Ты ведь всегда мечтал прыгнуть, просто как-то не собрался. Ты стоишь на краю открытого люка, снаружи свистит ветер, но бояться нечего, потому что за спиной у тебя парашют. Да, надежный парашют, который подхватит тебя и превратит смертельное падение в чудесный, восхитительный полет! И пусть сейчас этого парашюта еще нет, но, как только ты перебросишь себя через перила, он сразу появится!!!»

Душу затопила невероятная тоска. «Все», — я стиснул зубы, зажмурился и совершил рывок…

…и обнаружил, что мои руки мертвой хваткой вцепились в балконное ограждение. Пальцы побелели, и я не мог их разжать. Я посылал команду рукам — отпустить железяку! — а они не повиновались! Мой организм категорически не хотел умирать. Он не верил мне. Сколько бы разум ни говорил: «Все будет хорошо», — у спинного мозга было на этот счет свое мнение.

Неважно, превращусь я или нет. У змея все равно нет крыльев.

Я открыл глаза и с удивлением обнаружил, что небо уже начало светлеть. А я так и стою, вцепившись в ограждение. Плед валялся под ногами. Я поднял его, набросил на плечи негнущимися руками и горько усмехнулся. «У тебя время до рассвета», — вспомнил я слова Валенка и теперь наконец понял, что он имел ввиду. «Всего лишь до рассвета. Последняя ночь жизни покажется тебе очень короткой».

Как красиво было вокруг! Гасли последние звезды, небо из темно-синего становилось нежно-голубым, с востока разливался золотистый свет. Будучи убежденной совой, я вставал обычно так поздно, как только позволяла работа, и даже не знал, как дивно выглядит город на рассвете. Особенно в мае, когда все цветет. Мне вдруг показалось, что я уже внизу, во дворе, на мокром асфальте или на молодой траве. Я не помнил, как я там оказался, не помнил полета, но под ногами у меня была земля. Двор был совершенно пуст. Непривычное зрелище — безлюдный Питер.

Рядом раздался странный, пронзительный птичий крик. Я поднял голову и увидел… сокола? Вообще-то я не знал, как именно выглядит сокол, но для орла эта серая когтистая птица была маловата. Сокол бил крыльями, издавая резкие крики, а в лапах у него извивалось тело змеи…

— Ну вот, опять уснул, — раздался рядом голос Грега.

Я моргнул и обнаружил, что по-прежнему стою на балконе и стучу зубами от холода.

Солнце давно взошло, внизу просыпался город. На виадуке уже стояла традиционная утренняя пробка.

— Ладно, не будем тебя мучить, — сказал Грег. — Вижу, так у тебя ничего не получится. Жаль. Я был почти уверен…

— Ну извини, — хрипло подтвердил я. — Рожденный ползать летать не может. И все такое.

— Так ты действительно уверен, что рожден именно ползать? — проговорил Грег, оглядывая меня с ног до головы.

Этот взгляд был мне уже знаком…

«Интересно, они меня сейчас скинут отсюда или прикончат внутри?» — подумал я.

Что ж, пусть попробуют.

Мне уже даже не было страшно, так я устал и замерз. Но и сдаваться без боя каким-то крылатым тварям я не собирался. Сейчас они узнают, на что способен настоящий змей!

За спиной Грега раздалось деликатное покашливание.

— Ну, это самое, — сказал Валенок. — Раз уж твой вариант не сработал, давай попробуем мой!

А действительно, вспомнил я. Грег ведь говорил о «паре способов»…

Грег сумрачно глянул на «вассала». Потом покосился на меня и вздохнул. Я терпеливо ждал, ничем не выдавая готовности, в случае необходимости, биться насмерть.

— Похоже, у нас нет другого выхода, — сказал Грег. — И как я допустил такое? Вечный стыд на мою голову! Забирай его и делай с ним что хочешь.

Валенок радостно осклабился.

— Слышал? — рявкнул он мне. — Рожденный ползать! Выползай отсюда! Эх, повеселимся!.. Стой, куда? Я тебя не отпускал. Сначала на кухню!

Мы прошли в маленькую опрятную кухню мамы Валенка: стол, плита, холодильник «Минск», на нем телик, на окне макраме и рассада помидоров. У плиты стояла Ники, глядя на меня с глубоким сочувствием. Мне снова стало дико стыдно.

— Ники, налей ему горячего чайку, а то он совсем задубел, — распоряжался Валенок. — Ему сегодня еще мно-ого предстоит сделать…

Ники молча поставила передо мной чашку, налила кипятку и даже сахар сама положила. Потом достала из холодильника заранее заготовленный бутерброд с сыром. Взглянув на него, я вспомнил, что не ел уже почти сутки.

— Может, супчику?

Я помотал головой. Внезапная заботливость Валенка беспокоила гораздо сильнее, чем его обычные кровожадные намеки.

— Ты не нервничай, — ворковал он. — Я же не съем тебя… Ну, по крайней мере, не сразу! Дам тебе возможность потрепыхаться… А там, как знать, может, что-то и получится…

— А где Грег? — Я вдруг обратил внимание, что глава клана куда-то исчез.

— Ты кушай, кушай. Тебе силы понадобятся.

Я покосился на Ники. Она быстро отвернулась, словно не желая показывать мне выражение своего лица. Может, она просто не хотела меня огорчать, но я только сильнее насторожился. Даже аппетит отбило.

— Опять прыгать? — спросил я у Валенка, откладывая бутерброд.

— Скорее наоборот, — загадочно ответил он.

— А что?

— Скоро увидишь. Пошли.


Насчет полетов Валенок не соврал — вниз мы спустились на лифте. Но, едва выйдя на улицу, он тут же своим ключом открыл ту дверь, за которой в нормальных домах располагается мусоропровод. За дверью начинался спуск куда-то под землю. Мы прошли внутрь — первым Валенок, потом я, — спустились ступенек на двадцать вниз и долго шагали по тускло освещенному коридору, вдоль стен которого тянулись сырые трубы. Неожиданно стены расступились, и мы оказались в странном помещении. Длинное и узкое, оно было поделено на три дорожки, которые уходили вдаль метров на двадцать и заканчивались тремя квадратными темными нишами. Поперек помещения была натянута металлическая сетка, из какой делают дачные заборы. За сетку вела решетчатая дверь. Валенок открыл ее, вошел внутрь и направился к железному стеллажу у стенки.

— Необычное место, — сказал я, с любопытством вглядываясь в темные ниши. — Похоже на кегельбан…

— Иди сюда, — буркнул Валенок, поворачиваясь. — На.

Он сунул мне в руки винтовку. Я от неожиданности чуть ее не выронил.

— Ого! Настоящая?

— Ну не пневматика же! — Валенок открыл затвор. — Вот патроны, шесть штук.

— Боевые?

— А как же! Заряжаешь сюда, потом передергиваешь вот так, ложишься сюда и целишься…

Одна из темных ниш осветилась, и в световом квадрате появилась мишень.

— А, так это тир!

— Ну да. Понял, куда нажимать? Ну-ка, попробуй сам!

— Да я умею, — обиженно сказал я. — Что, надо попасть в мишень?

— Желательно, — хрюкнул Валенок.

Я лег на указанное место, оперся на локти и прижался щекой к прикладу. Винтовка была страшно тяжелой. В животе снова шевельнулся холодок, но теперь не от страха, а от возбуждения — совестно признаться, еще ни разу не стрелял из боевого оружия, только из пневматики по банкам. Я прицелился и плавно, как положено, нажал на спусковой крючок. Прямо над ухом раздался ужасный грохот, эхом прокатившийся по подвалу. Винтовка дернулась в руках и треснула меня в плечо. В мишени сбоку появилась рваная дыра.

— Неплохо, — одобрительно сказал Валенок.

Я решил, что он издевается, но придумать достойный ответ не успел.

— А теперь пошел вон, — с этими словами Валенок отобрал у меня винтовку и вытолкал за сетку.

— Посмотри, как это делают профессионалы, — сказал он, ложась на мое место.

Осветилась вторая ниша. Я посмотрел туда… и понял, что сегодняшний смертный ужас на балконе — это был детский сад по сравнению с тем, что ждет меня теперь. В нише находился ребенок. Васька.

— Что за хрень? — крикнул я, дергая железную дверь. — Валенок, в чем дело?!

— Ты думаешь, я не выстрелю? — спросил он.

По его сумасшедшим глазам я понял — выстрелит.

И, может быть, не раз это делал раньше.

Васька сидела на корточках, с интересом озираясь. Потрогала пальцем мишень и засмеялась. Откуда она здесь?!

— Ты меня не проведешь, — сказал я, пытаясь говорить спокойно. — Это морок. Васька в яслях!

— Ха, — сказал Валенок. — Если хочешь знать, я-то ее оттуда и увел. Назвался папашей — отдали без вопросов. Только зенки свои вытаращили, старые курицы, но ни слова поперек не сказали.

Он не врал. Действительно, ведь Ленка предупредила воспитательниц, что сегодня Ваську забирает отец…

— Отпусти ее, — взмолился я. — Чего ты хочешь?

Валенок смотрел на меня плоскими глазами рептилии.

— А ты как думал? — спросил он. — Что мы тут в игрушки играем? Грег с тобой все нянчится, а я считаю — нечего! Если девчонка мешает твоему превращению, устраняем девчонку. Нет человека — нет проблемы. Мой любимый подход.

Он отвернулся, приложил к щеке винтовку и прищуренным глазом посмотрел в прицел, наводя ствол.

— Васька, уходи оттуда! — заорал я.

— Там звукоизоляция, — ухмыляясь, сказал Валенок. — Стекло.

— Ее же осколками порежет, урод!

— Не порежет. Я аккуратно выстрелю, — ответил Валенок, глядя в прицел. Ствол поднялся на линию выстрела и застыл. — Точно в голову.

— Я тебя убью! — Я затряс дверь. Сетка загремела, но сама дверь даже не шевельнулась.

Валенок повернулся ко мне. На его лице было очень странное выражение.

— Ну попробуй, — серьезно ответил он и нажал на спусковой крючок.

Что случилось потом? Я не могу это описать словами. Помню только, что тогда, на балконе, страх сковал меня смертельным холодом, — а в подвале я ощутил, как где-то в животе рождается огонь ярости. Жар нарастал, охватывая все мое тело, растекался по рукам и ногам. Внутри меня бушевало пламя, как будто во мне родилась шаровая молния. Она вращалась, накаляясь, заполняя грудь, подпирая горло… и вдруг я понял, что делать. Я глубоко вдохнул и выдохнул молнию наружу — на сетку, на дверь и на проклятого Валенка. И все потонуло в гудящем потоке огня.

Пламя бушевало везде — и внутри меня, и снаружи! Решетка разлетелась раскаленными каплями, дверь с грохотом упала на бетонный пол, Валенка с его винтовкой просто смело, как пушинку. Я стоял посреди огня, и он меня не обжигал — наоборот, мне было весело! Много-много лет, с самого детства, я не чувствовал себя таким счастливым! В вихрях пламени я пошел к мишеням. Васька сидела все там же, изумленно глядя на огонь. Валенок не успел выстрелить.

Я подумал, что огонь испугает малышку, и приказал ему погаснуть.

— Бах! — радостно воскликнула Васька, когда я выбил стекло.

Что-то изменилось — то ли во мне, то ли в мире. Я был огромным и невидимым, тяжелым и легким одновременно, безмерно сильным и стремительно быстрым. Каждый мой шаг был длиной в жизнь, и не было на свете ничего мне неподвластного…

Выйдя на улицу, я сразу же увидел всю гнусную компанию. Они поджидали меня у парадной: Грег, Ники и тварь Валенок — с сияющей мордой, целый и невредимый, даже куртку ему не подпалило. Он-то откуда тут взялся?!

— Ты — огнедышащий! — воскликнула Ники, блестя глазами. — Вот это да!!!

— Кто бы мог подумать, а? — самодовольно отметил Валенок. — Глядя на этого заморыша…

— Удачно получилось, — подтвердил Грег. — Поздравляю, Алекс.

Лицо у него было такое замученное, словно это он, а не я всю ночь проторчал на балконе, а потом едва не лишился единственной дочери.

Я окинул их всех ненавидящим взглядом. С удовольствием посмотрел бы, как они сгорают, если бы мог выдохнуть огонь еще раз. Но на сей раз я, кажется, иссяк. Даже зла не осталось.

— Сволочи, — сказал я устало, прижимая к себе Ваську. — Не желаю иметь с вами ничего общего. Грег, я тебе этого никогда не прощу. А с тобой, Валенок, мы еще побеседуем!

— Как, ты не рад? — искренне удивился Валенок. — Ну вот, стараешься-стараешься, и никакой благодарности!

— Оставь его в покое, — сказал Грег. — Пусть идет. Нам всем надо отдохнуть.

Я резко повернулся к нему.

— Грег, как ты мог это допустить? С Валенком все понятно, он маньяк, но ты!

— Он бы не выстрелил.

— Да-а? Ты не видел его рожу…

— Ты не понимаешь. Он предложил себя вместо жертвы. «Пусть Леха кого-то убьет или хоть попытается, — сказал он. — Да хоть меня. Ему непременно полегчает!» Я разрешил. Все равно другого выхода не было.

— Ну, Валенок! — пробормотал я, и веря, и не веря его словам. — Психотерапевт хренов!

— Я другого боялся, — продолжал Грег. — В момент превращения ты мог запросто забыть о дочке. Когда ты становишься стихией, при чем тут какой-то ребенок? Зачем он? Какое тебе до него дело?

— Да мне такое даже на ум не пришло!

— Что не пришло — это меня особенно радует. Ни разу не видел, чтобы превращение совершалось таким образом. Хотя нет. Один раз видел. Очень давно…

Грег неожиданно прервался. Я смутно почувствовал за этим что-то личное и не стал расспрашивать. Вместо этого спросил:

— Так я превратился или нет? Я не чувствую особых изменений.

— Они проявятся. Не спеши. Ты перестал быть змеем и не перестал — человеком. Это важнее.


Обычный человек не успевает заметить превращение. Только что был человек — и вот его нет. Драконы же для людей вообще невидимы. Но теперь, когда я изменился сам, — я мог наблюдать, как они это делают. Как раскидывают руки, отталкиваются от земли и молнией взмывают в небо, преображаясь уже в полете: Грег, Валенок и Ники — три черных дракона.

«Каким буду я?» — невольно подумалось мне.

Я проводил взглядом улетающий Черный Клан, посадил Ваську на плечи и понес ее домой.


Глава 29 Воздушный змей | Черный клан |