home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава тринадцатая

Гардероб оказался целой отдельной комнатой — больше, чем ее спальня.

Склонившись над рейкой, тянувшейся через всю стену, Гарри одну за другой перебирала вешалки с одеждой. Платья были всевозможных размеров, но с одними и теми же дизайнерскими ярлыками, все — в роскошном вечернем стиле. Гарри вздохнула. На фоне ее синяков и разбитых туфель все это явно не будет смотреться.

Она обернулась в надежде порыться на полках с противоположной стороны и нашла там пару мужских джинсов, широкий ремень и несколько девственно-белых рубашек, все еще завернутых в целлофан. Через несколько минут Гарри была полностью экипирована; рубашку она заправила внутрь, джинсы, оказавшиеся чуть больше по размеру, чем нужно, затянула ремнем. Затем она спустилась на первый этаж, по пути размышляя о том, что за женщины оставили здесь свою одежду.

Гарри отыскала комнату в задней части дома, где они расстались с Диллоном, толкнула дверь и вошла. Диллона не было.

Осмотревшись по сторонам, она решила, что Диллон проводит большую часть жизни именно здесь. Комната представляла собой гибрид офиса и холостяцкого логова. Пахло кожей и поджаренным сыром. Перед телевизором стояло огромное кресло, снабженное подставкой для ног и держателем для банки с пивом. Гарри с трудом представляла себе Диллона с банкой пива в руке, пялящимся в телевизор.

Одну из стен украшала огромная, футов пять на четыре, фотография. Это был недавний снимок Диллона, сделанный с высоты птичьего полета. Диллон сидел, скрестив ноги, на пустынном пляже; повсюду вокруг него на песке были прочерчены линии и спирали. Вышло нечто вроде кельтского орнамента, занявшего добрую половину пляжа.

— Это односвязный лабиринт.

Резко обернувшись, Гарри увидела, что Диллон стоит в дверном проеме и смотрит на нее. Он переоделся в шикарные слаксы[41] и синюю рубашку для регби; в руках у него был серебряный поднос. Войдя в комнату, Диллон кивнул на фотографию.

— Одно время я рисовал их всюду, где только бывал. На траве, на снегу. Как-то раз построил даже лабиринт из зеркал.

Гарри снова повернулась к фотографии. Причудливые изгибы линий на песке образовывали ходы и тупики, и она разглядела во всем этом некое подобие лабиринта — вроде тех, какими она забавлялась в детстве.

— Что значит «односвязный»? — спросила она.

— Всякий путь ведет либо к другому пути, либо в тупик, — ответил Диллон и со стуком поставил поднос на кофейный столик. — Ни один путь не соединяется с другим дважды, так что односвязный лабиринт — самый простой из всех.

Гарри, прищурившись, посмотрела на лабиринт и попыталась взглядом пройти по одному из его путей, но глаза ее начали косить, и она бросила эту затею.

— Я и не знала, что ты такой любитель лабиринтов.

— А ты никогда не интересовалась, почему у моей компании такое название?

Гарри с любопытством посмотрела на Диллона.

— «Лубра» по-ирландски — лабиринт, — пояснил он.

Гарри улыбнулась.

— Мило.

Она окинула взглядом поднос. Диллон принес бутылку бренди, два хрустальных бокала и полную тарелку бутербродов. В животе у Гарри заурчало: она с утра ничего не ела.

Взяв бутерброд, она уселась в одно из кресел. Диллон передал ей бокал с бренди. При виде мужской рубашки и джинсов он поднял брови, но ничего не сказал.

Отхлебнув бренди, Гарри какое-то время подержала его во рту и лишь затем проглотила.

— Слушай, прости меня за всю эту фигню с Эшфордом. — Она глубоко вздохнула. — И за то, что было еще до этого… Ну, когда мне не хотелось с тобой говорить. Со мной бывает.

Диллон с удовольствием уминал бутерброд.

— Да все нормально, — прожевав, заверил он ее. — Не хочешь — не говори.

Гарри вздохнула. В конце концов, отчего бы и не сказать?

— Понимаешь, все это из-за моего отца. Кажется, он имеет к этому какое-то отношение.

Диллон озадаченно наморщил лоб.

— К чему? Ко взлому?

— Ко всему.

— И к тому парню на вокзале? Бред какой-то. С чего ты взяла?

— Со слов того парня. Сделка по «Сорохану», круг. Все это указывает на моего отца.

— Не вижу связи.

Она выдержала его взгляд.

— Именно из-за сделки по «Сорохану» вся жизнь отца пошла под откос. Из-за нее его и арестовали.

Диллон оживился.

— А! Ясно. Но как…

Она покачала головой.

— Не спрашивай, я сама пока еще не разобралась. К тому же… Ну, ты ведь знаешь, какой я становлюсь, когда при мне говорят об отце.

Диллон закатил глаза.

— Да уж. Такая шипастая!

Гарри улыбнулась, пожав плечами.

— Угу.

— Ты рассказала про все это полицейским?

Гарри снова, будто наяву, увидела перед собой неразговорчивого детектива, приходившего к ней домой сегодня вечером, и покачала головой.

— Не могу. Не хватало еще, чтобы они опять начали под него копать.

— Да ведь он и так уже сидит в тюрьме. Что еще они могут сделать ему во вред?

Гарри положила бутерброд. Внезапно ей расхотелось есть.

— Отец выходит.

— Я думал, ему дали восемь лет.

— Досрочное освобождение. — В горле Гарри набух комок. — Его должны выпустить со дня на день.

Диллон, казалось, переваривал услышанное.

— Значит, если расследование опять коснется твоего отца, освобождение отложат?

— Или вообще отменят.

Наступила пауза. Гарри чувствовала на себе взгляд Диллона.

— Слушай, ты обязательно должна с ним поговорить, — сказал он. — Я тебе это талдычу уже несколько месяцев.

Гарри покачала головой и уставилась на бокал. Покрутив его ножку между пальцами, она устроила легкий золотистый водоворотик.

— Когда я была маленькой, отец казался мне просто волшебником. Он вечно обещал мне разные чудеса — и когда выполнял обещания, это и впрямь было какое-то волшебство. — Она провела ногтем по бороздкам, оставленным в хрустале алмазным резцом. — Волшебство, почти искупавшее разочарование от тех обещаний, которые он забывал выполнить.

— Похоже, вас связывали те еще родственные узы.

Она усмехнулась:

— Тут приложила руку моя сестричка Амаранта. Когда мне было пять лет, она сказала, что родители подобрали меня на улице, что какое-то время они подержат меня у себя, а потом продадут соседям…

Диллон рассмеялся:

— Типичные штучки старшей сестры!

— Беда в том, что я ей поверила и с полгода чувствовала себя чужой в собственном доме. Мать и без того не была со мной близка — по каким-то своим личным причинам, — так что я и сказать-то ей ничего не могла. В конце концов я все выложила отцу, и он объяснил мне, как было на самом деле. Наверное, с тех пор я и стала видеть в нем… ну, что ли, союзника.

Диллон отхлебнул бренди.

— Но все изменилось, когда его арестовали?

Гарри покачала головой.

— Да нет, я была сыта им по горло задолго до этого. Знаешь, постоянные обломы мало-помалу начинают доставать. Когда его посадили, это уже был, скорее, закономерный финал. — Она усмехнулась, пожав плечами. — Но ведь родителей не выбирают, правда?

— Пожалуй, что так. Хотя можно сказать, что мои родители меня выбрали.

Гарри подняла брови.

— Меня усыновили, — пояснил Диллон. — У моих приемных родителей не могло быть детей, поэтому они взяли меня из детдома, когда я был совсем еще маленьким. Но когда мне исполнилось два года, мать чудесным образом забеременела.

— Ясно. Тебя игнорировали, предпочитая родного ребенка, и поэтому у тебя возникла куча комплексов.

Диллон помедлил с ответом.

— Какое-то время — да, наверное. И уж конечно я знаю, каково это — чувствовать себя чужаком в собственном доме. — Он поежился. — Но потом они решили возместить ущерб — и явно перегнули палку. Все их внимание досталось мне, а комплексы возникли как раз у моего младшего брата. Кончилось тем, что он вообще покатился по наклонной. Наркотики, тюрьма и все такое.

Гарри, потягивая бренди, не сразу нашлась что ответить.

— Значит, мы оба — из семей с мрачным прошлым?

— Вроде того.

Гарри взмахнула рукой, жестом обведя комнату.

— Ну, тебе-то это никак не помешало. Вы только посмотрите на этот дом! Удивительно. — В ушах у нее зашумело. Она подумала, что начинает потихоньку пьянеть.

— Да, неплохо. — Диллон был явно доволен собой.

Гарри огляделась вокруг и произнесла:

— Имей в виду: у меня такое ощущение, будто ты проводишь большую часть времени в этой самой комнате.

Его губы чуть дрогнули в улыбке.

— Не считая визитов гостей, которых, честно говоря, я принимаю постоянно. Ну а когда не принимаю, могу полностью отгородиться от внешнего мира. Высокие стены, ворота с электроникой… Если на деньги и можно что-то купить, так это уединение.

— Или изоляцию, — сказала Гарри и тут же пожалела о своих словах.

Диллон нахмурился, встал.

— Пойдем, ты устала. Тебе надо отдохнуть. — Сжав кисть ее руки в своей, он рывком помог Гарри встать на ноги. Какую-то секунду она стояла всего в нескольких дюймах от него, глядя ему прямо в глаза; тепло их тел смешалось. Потом Диллон отвернулся и направился к стеклянной двери на другом конце комнаты, кивком пригласив Гарри следовать за ним. — Но сперва я хочу кое-что показать тебе.


Глава двенадцатая | Проникновение | Глава четырнадцатая







Loading...