home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава семнадцатая

«Архив “Айриш таймс”. Пожалуйста, введите ваш поисковой запрос».

Гарри обвела взглядом бокс, служивший ей офисом. Ее пальцы замерли над клавиатурой. Сжав зубы, она ударила по клавишам: «Сальвадор Мартинес, Сорохан, инсайдерская торговля», — изо всех сил стиснула мышь и щелкнула «Поиск», не дав себе успеть передумать.

По экрану потянулся список публикаций о ее отце. Первая статья была датирована седьмым июня две тысячи первого года. «Высокопоставленный инвестиционный банкир, служащий “КВК”, задержан по обвинению в инсайдерских махинациях». При виде следующей серии заголовков Гарри почувствовала, как горло сдавливает знакомая боль: «Банкир Мартинес отвергает обвинения», «Выявлен инсайдерский круг — вовлечены крупнейшие инвестиционные банки», «Мартинес сколотил миллионы на инсайдерских махинациях». Гарри медленно проматывала список вниз, заново прослеживая путь отца к его катастрофе, пока не добралась до последней статьи. Статья, датированная четырнадцатым апреля две тысячи третьего года, была озаглавлена сухо, без прежней сенсационной крикливости: «Сальвадор Мартинес заключен в тюрьму».

В тот день, когда отца посадили, Гарри сидела у матери в кухне. Мириам с Амарантой вернулись из суда, где присутствовали при вынесении приговора. Гарри не пошла с ними. В последние месяцы она вообще перестала ходить на судебные заседания и даже читать газетные отчеты о судебном процессе. Окончательно разуверившись в невиновности отца, она чувствовала, что все-таки не может в полной мере осознать всю глубину его вины.

Гарри стояла в дверях, обхватив себя за плечи — так, будто на ней была смирительная рубашка. Мириам, прямая, как жердь, сидела за кухонным столом, теребя в руках кухонное полотенце. Ее светлые волосы были стянуты в тугой пучок, на похудевшем лице проступила почти славянская скуластость. Не в силах смотреть матери в глаза, Гарри уставилась на полотенце. Полотенце было в красно-белую полоску. Гарри вспомнился костюмчик пастушк'a из ее первой школьной пьесы. Ей хотелось быть ангелом, с крыльями и нимбом, — но мать сказала, что на эту роль могут претендовать только блондинки.

— Твоего отца посадили в тюрьму Арбор-Хилл на восемь лет, — сухо произнесла Мириам. Она обвела взглядом сверкавшую чистотой кухню. — Мне сказали, что там сидят одни убийцы и насильники.

Содрогнувшись от воспоминаний, Гарри попыталась сосредоточиться на экране. Она отмотала список к началу и снова двинулась от заголовка к заголовку — на этот раз прочитывая полный текст каждой статьи. Постепенно, фрагмент за фрагментом, словно мозаика, перед ней стала складываться общая картина истории, большую часть которой она и так знала, хотя кое-что открывала для себя впервые.

Все началось со сделки по «Сорохану». В девяносто восьмом году «Сорохан Софтвер» была рядовой перспективной «стартап»-компанией,[48] пользовавшейся обширной инвесторской поддержкой, хотя и не имевшей в своем активе ни одного заключенного контракта. Однако отсутствие стабильной прибыли с лихвой компенсировалось продуманной маркетинговой стратегией, и к девяносто девятому году акции компании на биржевом рынке взлетели до небес, собрав рекордную прибыль в первый же день биржевых торгов. Почти год после этого стоимость акций «Сорохана», казалось, отрицала закон всемирного тяготения.

После этого, в апреле двухтысячного года, компания была сметена на обочину «дот-ком» бумом. Рост мирового объема продаж акций фирм, занятых в сфере высоких технологий, резко ослабил позиции «Сорохана», и компания утратила для инвесторов всякий интерес.

Ситуация резко изменилась полгода спустя, когда основной капитал компании неожиданно стал переходить от одного владельца к другому с поспешностью, сразу насторожившей Дублинскую фондовую биржу. Поначалу все это привело лишь к рутинной проверке, но через две недели в прессе было объявлено о предстоящем поглощении «Сорохана» софтверным гигантом «Авентус». Стоимость акций «Сорохана» взлетела со скоростью ракеты. Биржа усилила расследование, мобилизовав для этого группу собственных юридических экспертов. Те, моментально учуяв незаконную утечку информации, принялись тщательно отслеживать все возможные мошеннические сделки. Были разосланы запросы в банки, обслуживавшие подозрительные торговые счета. Были допрошены все главные участники сделки о поглощении «Сорохана» «Авентусом». В конце концов эксперты вышли на человека по имени Леон Рич.

В одной из газетных статей была фотография Леона, и Гарри с интересом ее рассмотрела. Леон отвернулся от объектива; опущенные уголки рта делали его похожим на рычащего бульдога, — судя по всему, он пытался избежать внимания прессы. Леону было под пятьдесят; приземистый, коренастый, он явно страдал избыточным весом — фунтов в двадцать.[49]

Леон Рич состоял инвестиционным банкиром в «Меррион энд Бернстайн», компании, нанятой «Авентусом» для обслуживания закупки «Сорохана». Как только биржа занялась историей торговых операций Леона, выяснилось, что он не только скупил огромное количество акций «Сорохана» до объявления о предстоящем поглощении, но и все свои предыдущие акционные приобретения совершил, следуя той же подозрительной схеме. Его дело перешло в ведение генерального прокурора, и вскоре после этого Рич был арестован.

Леон, однако, не собирался тонуть в одиночку. Он заявил, что является членом инсайдерского круга и готов назвать соучастников в обмен на смягчение приговора. Он сообщил, что круг орудовал в трех ведущих инвестиционных банках: «КВК», «Меррион энд Бернстайн» и «Джей-Экс Уорнер». Указанная Леоном группа инвестиционных банкиров обменивалась конфиденциальной информацией в целях личного обогащения. Играя на слияниях и поглощениях в секторе высоких технологий, инсайдерский круг с выгодой для себя эксплуатировал способность акций высокотехнологичных фирм моментально взлетать в цене, а также всегдашнюю готовность щедро платить наличными со стороны интернет-компаний, явно вознамерившихся любой ценой прибрать к рукам все до единой сферы бизнеса. Согласно показаниям Леона, никем не обнаруженный инсайдерский круг просуществовал почти два года — за это время его члены сколотили прибыль на общую сумму более восьмидесяти миллионов долларов.

Леон ловко защищался. Составив список имен соучастников, он присовокупил к нему уличающие документы, электронные письма и диктофонные записи переговоров и передал все это властям. Список так и не был опубликован, но, по слухам, включал виднейших фигур банковского дела в стране. Одной из них был Сальвадор Мартинес.

Гарри моргнула от неожиданности. Но экране появилось лицо отца. Он стоял спиной к зданию суда и улыбался в объектив, как кинозвезда. Его седеющие волосы и борода были аккуратно подстрижены. Брови, по контрасту с волосами и бородой, были угольно-черные, будто подрисованные фломастером. Улыбка его казалась абсолютно непринужденной — тепло улыбались даже карие глаза, всегда глядевшие так, что сразу было ясно: этому человеку можно доверять.

Прикрыв рот ладонью, Гарри пристально вгляделась в экран. Она видела лицо отца впервые за шесть с лишним лет. Гарри обхватила руками талию: ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Она промотала страницу вниз, пока отцовское лицо не скрылось из виду.

Гарри быстро пробежала глазами текст статьи. Автор характеризовал Сальвадора Мартинеса как человека «приветливого и обходительного, но держащегося так, будто закон для него не писан». Подняв брови, Гарри поискала строчку с подписью журналиста. Руфь Вудс. Гарри часто встречала это имя под газетными статьями. Она мысленно поинтересовалась, не была ли госпожа Вудс лично знакома с ее отцом. О том, что ей удалось подметить, точнее не скажешь.

Глубоко вздохнув, Гарри кликнула последнюю статью. В статье сжато и деловито перечислялись факты, положившие конец всей этой истории — во всяком случае, той ее части, которая касалась прессы. После судебного разбирательства, затянувшегося почти на два года, отец Гарри и Леон Рич были признаны виновными в совершении двенадцати инсайдерских сделок. Оба были приговорены к конфискации, выплате штрафов на сумму сорок миллионов евро и к восьми годам тюремного заключения.

Учитывая добровольное сотрудничество Леона со следствием, суд сократил его срок заключения до одного года. Больше по делу об инсайдерском круге никто арестован не был.

Взгляд Гарри скользнул по фотографии, помещенной в статье. На ней был человек примерно ее возраста. Он стоял у выхода из здания суда и смотрел прямо в объектив. Задумавшись, Гарри внимательно всмотрелась в его темные волосы, худощавую фигуру и пристальные серые глаза.

Она замерла. Человек на снимке выглядел моложе, чем сейчас, но это был, несомненно, он — детектив, приходивший к ней домой накануне. Ее взгляд метнулся к подписи под фотографией: «Детектив Линн, бюро “Гарды” по расследованию финансового мошенничества».

Финансовое мошенничество. Стало быть, именно Линн занимался делом ее отца девять лет назад. Но какого черта детектив из конторы по борьбе с мошенничеством присутствовал при выезде по сигналу о банальном квартирном взломе? Гарри подумала о деньгах, лежавших на ее банковском счету, которые, возможно, были связаны со сделкой по «Сорохану». Интересно, Линн все еще занимается делом ее отца?

Вздохнув, она потерла уголки глаз, затем откинулась на спинку кресла, положила ноги на стол и машинально прислушалась к гудению ноутбука, пытаясь постепенно осмыслить полученную информацию. Обзор газетного материала хотя и восполнил кое-какие пробелы, все же породил куда больше вопросов. Кто еще был в списке Леона? Куда подевалась прибыль от сделки по «Сорохану»? И главное: откуда — после выплаты всех компенсаций и штрафов — могли взяться еще какие-то деньги?

Гарри подумала о списке Леона, потом о репортерах и о том, насколько тесно они могут сотрудничать с полицейскими следователями, освещая в прессе ход дела. Рывком убрав ноги со стола, она поискала телефонный номер «Айриш таймс», позвонила в редакцию газеты и попросила к телефону Руфь Вудс.

Дожидаясь, пока она подойдет к телефону, Гарри подумала о том, какого направления ей лучше будет придерживаться в разговоре. Ей ужасно не хотелось открывать перед Руфь свое настоящее имя и идти на риск, заваривая кашу с национальной прессой. Пора было снова вызвать на сцену Каталину.

Каталина Диего возникла как воображаемая подруга, когда Гарри было всего пять лет. Она была виновата почти во всех прегрешениях Гарри и имела все то, чего у самой Гарри никогда не было. Каталина была красивой блондинкой, от нее сходили с ума одноклассники, ее обожали родители. И у нее было классное имя. Став постарше, Гарри забыла о Каталине, сжившись с образом Пираты, но позже, занявшись хакерскими аферами, снова вспомнила о ней. К тому времени, когда Гарри исполнилось четырнадцать, у Каталины были собственный адрес электронной почты, водительское удостоверение и даже кредитная карточка.

— Вудс. — Слово вылетело из телефонной трубки, как пуля.

Гарри поспешно придвинулась к столу и схватила ручку. Вранье у нее всегда выходило убедительнее, если под рукой были ручка и блокнот.

— О, привет, Руфь! Это Каталина Диего, я репортер из «Дейли Экспресс». Мне срочно нужна ваша помощь. Я работаю над ретроспективным материалом о Сале Мартинесе. Помните такого? Ну, того, который…

— Да, да, помню. Сидит в тюрьме за инсайдерские махинации. Дальше что?

Гарри представила, как ее собеседница делает ладонью нетерпеливый жест — давай, мол, скорее, не тяни, — и решила обойтись без лишней болтовни.

— Вот именно. Тот самый. Короче, мне нужно подтвердить кое-какие факты. Зная, что вы тогда тесно сотрудничали со следствием, я решила, что мы могли бы устроить обмен.

Пауза. Гарри надеялась впарить Руфь свою легенду, пока та не раскусила вранье, но собеседница явно не спешила реагировать на ее заявление. Дожидаясь ответа, Гарри успела нарисовать в блокноте объемный знак доллара.

— «Дейли Экспресс», — отозвалась наконец Руфь. — Я думала, что знаю там всех поименно.

Черт! Так проколоться в самом начале.

— Ну, я тут новенькая, но очень хочу произвести этой своей статьей сенсацию. Так что скажете насчет обмена?

— Какого именно обмена?

— У меня есть кое-какие сведения, способные пролить на всю эту историю новый свет. Свежие факты.

— Вы передадите их мне?

Гарри рассмеялась.

— Я, может, и новенькая, но не полная дура. — Гарри выдержала паузу и добавила: — Однако кое-что могу вам открыть. В обмен на информацию.

Руфь, судя по всему, какое-то время раздумывала над ее предложением. Затем спросила:

— Что за информация?

Стиснув в пальцах ручку, Гарри принялась утолщать контуры долларового знака.

— Вам удалось увидеть список имен, предоставленный следствию Леоном Ричем?

Журналистка довольно долго молчала.

— Нет, не удалось.

— Но до вас наверняка доходили какие-то слухи?

— Если и доходили — что с того? С тем делом было связано бог знает сколько всего, но мы не могли напечатать и половины фактов.

Гарри недоуменно наморщила лоб и поинтересовалась:

— Почему?

— «Правило кляпа»[50] от судебных органов — чтобы мы не помешали следствию. — Тон Руфь сделался сухим. — А также от моего редактора — чтобы нас не привлекли к суду за клевету.

— И что же именно оказалось связано с тем делом?

Но Руфь была начеку.

— Сначала расскажите, что у вас за свежие факты, — потребовала она.

Послышался шорох страниц — репортерша, похоже, приготовилась делать заметки. Гарри мысленно оценила сведения, собранные ею на сегодняшний день. Наверное, лучше всего огласить те факты, которые подтолкнули бы журналистку к откровенности и вместе с тем не выдали бы с головой саму Гарри. Она стала заштриховывать свой доллар.

— Допустим, я сообщу вам, что близкий Мартинесу человек вчера чуть не погиб.

— Неужели? Каждый день кто-нибудь умирает. Что тут такого?

— То, что виноват в покушении, судя по всему, инсайдерский круг.

На другом конце провода воцарилось молчание. Гарри подумала даже, что, возможно, прервалась связь. Наконец Руфь кашлянула и без особой уверенности произнесла:

— Этого не может быть.

Гарри выпрямилась в кресле. Если бы у нее были усики-антенны, они бы сейчас вовсю дрожали от поступающих сигналов.

— Ладно, вам ведь наверняка кое-что известно. Назовите мне только одно имя.

— Да забудьте вы об этом дурацком списке! Без доказательств все равно ничего нельзя напечатать.

— Слушайте, давайте так: я сама называю имя, а вы просто говорите «да» или «нет», идет?

— Что за чушь! Я вижу, вам и меняться-то со мной нечем.

— Для начала попробуем… — Гарри мысленно вернулась к встрече в «КВК», нарисовала большую букву «Ф» и обвела ее кружком. — Феликс Роуч.

Снова долгая пауза. Уже сама пауза говорила о многом — Гарри была абсолютно в этом уверена.

Наконец Руфь сказала:

— Ладно, я вижу, что все это — пустая трата времени. Но, тем не менее, я хочу сделать вам предложение. Мне сегодня все равно особенно нечем заняться, так что я, пожалуй, сыграю с вами в вашу игру. Вам знаком бар «Пэлэс» на Флит-стрит?

Гарри бросила свои каракули.

— Да.

— Встретимся там через двадцать минут.


Глава шестнадцатая | Проникновение | Глава восемнадцатая







Loading...