home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава восемнадцатая

Гарри расплатилась с таксистом и, посмотрев на вход в «Пэлэс», подумала о том, как ей узнать репортершу.

Она взяла сумку в левую руку и зашагала по булыжной мостовой. Свой ноутбук Гарри захватила с собой, не желая оставлять в квартире ценные вещи. Быстро оглянувшись через плечо, Гарри опасливо обвела взглядом толпу прохожих, шедших следом за ней, и почувствовала, что ее руки покрылись гусиной кожей. Впервые после происшествия на вокзале она была на улице одна.

Толчком открыв дверь, она вошла с залитой солнцем улицы в бар «Пэлэс». Внутри было темно и как-то неожиданно тихо, и Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, каких звуков недостает. Ни громкой музыки, ни рева толпы — только стук кассового аппарата да еле слышный бубнеж горстки завсегдатаев у бара. Скользнув взглядом по их лицам, Гарри поняла, что она — единственная женщина в заведении. Она посмотрела на часы и отметила, что опоздала всего на несколько минут. Неужели Руфь Вудс уже ушла?

— Я позвонила в «Дейли Экспресс», — раздался у нее за спиной незнакомый голос. — Они знать не знают никакой Каталины Диего.

Гарри резко обернулась. На нее пялилась худая брюнетка лет за сорок. Она разглядывала ее, слегка наклонив голову, будто птица, нашедшая червяка.

— Вы Руфь Вудс?

— Да. — Брюнетка прищурилась. Она носила круглые очки в черной оправе. Волосы, подстриженные в каре, доходили ей до подбородка; прямая челка опускалась на самые брови. Со стороны казалось, будто на голове у нее плотно прилегающий мотоциклетный шлем и специально подобранные в тон защитные очки-«консервы».

Звякнув браслетами на запястье, Руфь ткнула пальцем в Гарри и сказала:

— Вы — его дочь, не так ли?

Черт. Гарри должна была это предвидеть. Ей всю жизнь говорили о том, как она похожа на отца. Она и сама это видела. Те же черные глаза и брови, тот же прямой нос. И — если верить матери — то же неуважение к правилам и предписаниям.

Пожав плечами, она кивнула.

— Ладно, я Гарри Мартинес. Это что-то меняет?

— Это делает историю гораздо интереснее. Ступайте, займите столик. — Не дожидаясь ответа, Руфь развернулась и величаво прошествовала к стойке бара.

Гарри огляделась по сторонам. Ожидать толчеи и драки за места явно не приходилось. Она прошла на свое любимое место в пабе — квадратный зальчик с ободранным деревянным полом и сводчатым потолком, расположенный в тыльной части здания. Сквозь купол из витражного стекла пирамидой струился дневной свет, и казалось, что зал озарен сиянием фонаря. Здесь никого не было.

Гарри села за угловой столик. С портрета, висевшего на стене, на нее зыркнул Брендан Бихан;[51] его римский нос и мрачный вид отчего-то напомнили Гарри о Диллоне. Неожиданно она почувствовала тупую боль; ей захотелось, чтобы Диллон был сейчас рядом с ней. Она заставила себя встряхнуться. Ждать, пока кто-то придет и утешит, — не в ее привычках.

Вернулась Руфь. Со стуком поставив на столик две чашечки с кофе, она села и уставилась на Гарри. Гарри незамедлительно сделала то же самое.

Наконец Руфь сказала:

— Итак, с какой стати дочь Сала Мартинеса обращается ко мне за информацией?

Называй ставки уверенно, учил Гарри отец, особенно когда блефуешь. Она взяла пакетик с сахаром и изящно щелкнула по нему пальцами, прежде чем вскрыть.

— С такой, что мне нужно узнать, как все было на самом деле. Узнать о том, что не попало в газеты. Вы были близки к следствию и наверняка о многом слышали.

— Разумеется, слышала, — подтвердила Руфь. — Но что с того? Ваш отец осужден и сидит в тюрьме, где ему самое место.

— Но остальные члены круга по-прежнему разгуливают на свободе.

— И что? Вы думаете, правосудие будет гоняться за всеми виновными, пока не настанут тишь да гладь? — Руфь покачала головой. — Они хватают одного-двух главных игроков и на этом успокаиваются. Игра окончена.

— Какая же это игра, если круг пытается убивать людей?

Руфь пристально оглядела Гарри, задержавшись взглядом на ее исцарапанных щеках.

— Стало быть, переходим к главному. На кого они покушались? На вас?

Гарри закусила губу — меньше всего ей хотелось сейчас оказаться на первых полосах газет.

— Возможно, — безразлично произнесла она.

Руфь, пропустив ее увертку мимо ушей, спросила:

— Почему вы не сообщите об этом полиции?

— Может, и сообщу. Но сначала я хочу узнать о Феликсе Роуче.

Руфь не спеша отпила кофе. Казалось, она раздумывала над ответом.

— Если я расскажу вам все, что мне известно, то потребую от вас эксклюзивного права на освещение этой истории, — заявила она после паузы.

— Как только я ее узнаю, она вся будет в вашем распоряжении, обещаю. Итак, расскажите мне о Феликсе Роуче. Он был в списке имен, который предоставил полиции Леон Рич?

— Нет, полицейские вышли на Феликса своими силами. Но поймать его за руку так и не смогли.

— Как же он во всем этом замешан?

— Феликс был всего лишь скромным системным администратором в «КВК», но имел доступ ко всему. К электронной почте, документам и так далее. Роуч возомнил, что он — сам Господь Бог. Похоже, он перехватил несколько электронных писем и совершенно случайно наткнулся на инсайдерский круг.

— И тогда он присоединился к ним?

— Нет, круг даже не подозревал о его существовании. Роуч просто помалкивал, тайком отслеживая все их сделки. Каждый раз, когда в их переписке проскальзывала секретная информация, он использовал ее с выгодой для себя. По слухам, отхватил неслабый куш.

Выходит, крах инсайдерского круга положил конец прибыльной халяве Феликса. Неудивительно, что он глядел таким сычом при встрече с Гарри. Оказывается, она была даже ближе к истине, чем думала.

— Как вышло, что он сохранил работу в «КВК»?

Руфь пожала плечами.

— Его нельзя было просто так уволить, ведь ничего конкретного относительно Роуча так и не сумели доказать. Я слышала, что вместо этого его задвинули подальше — перевели на должность, которая не дает доступа к важной информации.

— Сейчас он в отделе внедрения ИТ.

Руфь усмехнулась.

— Это его, наверное, чуть не подкосило.

— Но если Феликса не было в списке Леона, то кто же был?

— Честно говоря, я ни разу не видела этот список, но слышала, что там было только три имени. Ваш отец — раз. Анонимный источник, которого они называли «Пророк», — два. Пророк сливал им информацию, благодаря которой они провернули самые крупные свои сделки.

— Пророк? Впервые слышу. Как вышло, что о нем не упоминает ни одна газета?

— Полиция запретила. Полицейские хотели его выследить — тайком, без лишнего шума. Пробовали вычислить его по переписке — как электронной, так и бумажной, — но безрезультатно.

— Что, у них не было даже наметок насчет личности этого Пророка?

— Его инсайдерская информация всегда была связана со сделками, проходившими через «Джей-Экс Уорнер», так что единственное, до чего смогли додуматься полицейские, это предположение, что Пророк был одним из тамошних инвестиционных банкиров.

Гарри вспомнила о газетных статьях, в которых упоминались три инвестиционных банка, якобы вовлеченных в инсайдерские махинации. Она перечислила их, загибая пальцы:

— Значит, Леон действовал изнутри «Меррион энд Бернстайн», мой отец был контактным лицом в «КВК», а Пророк орудовал в «Джей-Экс Уорнер»?

— Точно. Ходили слухи, что в деле был замешан еще один инвестиционный банкир — некто настолько высокопоставленный, что о нем знал только Леон; но никаких конкретных имен я не слышала. Впрочем, о ком бы ни шла речь, в списке Леона других имен не было, а сам он вообще отрицал их существование.

— С чего бы это Леон вдруг стал кого-то покрывать, если известно, что он с самого начала закладывал всех подряд?

— Может, он приберегал кое-кого про запас — на случай, если станет совсем туго и придется выпрашивать у суда поблажки. Насколько я могу судить, инстинкты выживания у Леона развиты отлично. Как бы там ни было, свои следы он заметал гораздо искуснее, чем ваш отец.

Прервав зрительный контакт, Гарри завозилась с очередным пакетиком сахара.

— Вы когда-нибудь встречались с моим отцом? — спросила она Руфь, по-прежнему не поднимая глаз.

— Пыталась. Я звонила ему несколько раз. Он говорил со мной вежливо, но встречаться не пожелал. И постоянно сбивался на испанский — мне показалось, что он это делал нарочно.

Гарри охотно верила. Отец вечно носился со своим испанским происхождением, хорошо зная, что оно придает ему некий экзотический шарм — особенно в глазах женщин.

— В конце концов я подстерегла его, когда он выходил из здания суда, — продолжала Руфь. — Он был весел, элегантен и невероятно обходителен. — Уголки ее рта чуть заметно дрогнули. — Сказал мне, что я похожа на Клеопатру.

— По-моему, вы к нему неравнодушны.

— Я презираю Мартинеса и все его грязные дела. Но признаю: шарма у него было не отнять.

Гарри бросила сахарный пакетик на стол.

— Ладно, мой отец был само очарование. Но вернемся к списку Леона. Вы сказали, что там было три имени. Мой отец, Пророк… Кто третий?

— Парень по имени Джонатан Спенсер. Он работал в «КВК» вместе с вашим отцом. Полиция привлекла Спенсера к следствию, но привлечь к суду не смогла.

— Почему?

— Потому что он погиб.

Гарри часто заморгала.

— Что с ним случилось?

Руфь отхлебнула кофе и, по-прежнему не сводя глаз с лица Гарри, спросила:

— Скажите, если, по вашим словам, инсайдерский круг хотел вас убить, то… что именно с вами пытались сделать?

Гарри не видела причин скрывать правду и ответила:

— Меня столкнули с платформы… Прямо под поезд.

Помолчав, Руфь кивнула.

— Этого парня, Спенсера, за несколько месяцев до ареста вашего отца толкнули под грузовик. В самую середину потока, в час пик. Шлеп! Никаких шансов.

Гарри на миг показалось, будто она снова лежит на рельсах — ничком на холодной стали, скорчившись от воя приближающегося поезда. Она с трудом подавила дрожь.

— Где это случилось?

— Прямо у выхода из МЦФУ, рядом с мемориалом и Вечным огнем. Спенсер шел домой, в сторону вокзала Конноли. В тот раз полиция списала все на несчастный случай. Затем имя Спенсера всплыло в списке Леона.

У Гарри екнуло сердце. Она вспомнила, как сама шла домой после встречи в «КВК». Она тоже двинулась сперва в сторону бешеного транспортного потока рядом с Вечным огнем, но на полпути ей захотелось прогуляться и проветрить мозги, и она повернула обратно, к вокзалу Пирс.

Руфь продолжала:

— Я навела о Спенсере кое-какие справки. Двадцать с небольшим, недавно женился, в послужном списке — ни пятнышка. Наверное, он вообще тогда впервые в жизни нарушил закон. Бог его знает, почему он это сделал. Может, из-за долгов. Как бы там ни было, Спенсер втянулся в инсайдерский круг, — но уже через несколько месяцев, похоже, струсил. Он захотел выйти из круга и обратился за помощью к вашему отцу.

— Когда это было?

— В октябре двухтысячного. Примерно тогда же Пророк слил им информацию о поглощении «Сорохана». Эта сделка должна была стать самой удачной за всю их историю, однако Спенсер стал для них потенциальным источником проблем. Он мог все испортить.

Что-то холодное кольнуло Гарри в спину.

— И они убили его?

— Полиция ничего не смогла доказать. — Руфь по-прежнему сверлила Гарри взглядом. — Что до меня, то я знаю одно: на следующий день после разговора с вашим отцом Спенсер погиб.


Глава семнадцатая | Проникновение | Глава девятнадцатая







Loading...