home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава двадцать седьмая

Камерон подкрался к двери в спальню. Дверь была приоткрыта. Он прижался ухом к щели и прислушался. Дыхание было глубоким и равномерным, с чуть замедленным ритмом — так дышит человек, заснувший много часов назад.

Камерону пришлось ждать до полуночи, когда в квартире на первом этаже наконец загорелся свет. Затем он прождал еще час, пока в окнах не погас свет и не стихли все звуки. Лишь после этого он начал свои перемещения.

Камерон отвернулся от двери и подтянул на плече лямку рюкзака. Двигаясь на ощупь, он прокрался по короткому коридору, миновал двери в кухню и ванную и направился в гостиную.

Темнота здесь была густой, почти удушающей. По его расчетам, окно располагалось впереди, но, поскольку ни один луч света с улицы не просачивался внутрь, чтобы подсказать ему путь, Камерон закрыл глаза и вверил ориентировку в пространстве своим остальным чувствам. Он двинулся вперед, вытянув руки. Пальцы коснулись чего-то гладкого и холодного: кожаная обивка. Он прошел дальше.

Руки наткнулись на какую-то высокую, легкую конструкцию — та зашаталась и чуть не упала. Он отступил вправо, затем снова потихоньку двинулся вперед. По улице, шурша шинами по мокрой дороге, проехал автомобиль. Руки Камерона наткнулись на складки толстой ткани, и он открыл глаза. Окно. Камерон потянул за край шторы, пока тьму не прорезала полоска света, больно ударившая по глазам. Он обернулся и осмотрел комнату.

Топливо, кислород, жар — огненный треугольник. Слова гудели в голове, как мантра — гипнотическая, завораживающая. Камерон прищурился и стал вглядываться в полумрак, подыскивая место, пригодное для поджога. Главное — выбрать для огня подходящую стартовую точку. Камерон знал: огонь, как и тепло, всегда перемещается вверх. Но пламя нужно подкармливать. Чтобы выжить, ему требуется постоянная подпитка, свежая пища.

Он посмотрел на высокий викторианский потолок.

Огонь распространится по его поверхности в мгновение ока, но сперва ему нужно туда добраться. Камерон пощупал шторы, прикинул, какова их длина. Шторы тянулись от пола до потолка. Камерон усмехнулся. Идеальный проводник.

Протянув руку, он прикоснулся к холодной поверхности стены и нахмурился. Твердые стены — никудышное топливо. Как только сгорали краска и бумага, огонь тут же издыхал, если ему больше нечем было поживиться. Камерон осмотрел смежную стену и довольно кивнул. Стена, обшитая широкими деревянными планками, — идеальный маршрут для воспламенения, ведущий прямо к парадной двери. О пути для бегства можно не беспокоиться.

К этому моменту черные тени в комнате приобрели узнаваемые очертания и Камерон разглядел, что высокая конструкция, в которую он врезался, — всего лишь складная рама для сушки белья с развешанными на ней двумя полотенцами. Кожаная обивка, как выяснилось, принадлежала дивану и двум креслам округлых современных форм. Лучше не придумаешь. Конский волос, которым набивали старую мебель, загорался из рук вон плохо, но поролоновая набивка внутри дивана и кресел вспыхнет быстрее, чем хворост.

Камерон провел языком по губам.

Топливо, кислород, жар…

Он шагнул к раме для сушки белья и, подняв ее, придвинул к окну. Затем он взялся за ближайшее кресло и толкнул его. Колесики взвизгнули, и Камерон замер, затаил дыхание, прислушиваясь к звукам из спальни. Впереди, дальше по коридору, гудел холодильник; где-то сзади жужжала батарея отопления. Камерон сосчитал до тридцати. Ничего. Медленно выдохнув, он вытер руки о свои джинсы и стал понемногу подталкивать кресло. Он делал это до тех пор, пока оно не уперлось в сушилку.

После этого Камерон снял с плеч рюкзак и опустился на колени. Он вытащил из рюкзака плетеную корзину для бумаг, вчерашнюю газету, сигареты, спичечную книжку и керосин. Пристроив пустую корзину для бумаг между шторой и рамой для белья, он оторвал от газеты несколько полосок бумаги и затолкал их в корзину. Одно из полотенец он приладил так, чтобы его конец свободно свисал в нескольких дюймах над бумагой, а другое протянул через кресло. Затем он поднял край шторы и накрыл им сушилку, продев ткань между металлическими прутьями.

Камерон переместил вес тела с колен на зад и полюбовался делом своих рук. Штора, бельевая рама и кресло теперь образовывали единую зажигательную цепь, а посередине дожидалась своего часа корзина-детонатор. Камерона с головы до ног окатила жаркая волна.

Он открыл крышку канистры с керосином и налил немного жидкости в чашку. Разбрызгивая керосин на бумагу и замыкающие цепь штору и полотенца, Камерон почувствовал, как в нос ему ударил резкий металлический запах. Он отвернулся от корзины, зажег сигарету и поместил ее внутрь спичечной книжки, после чего установил устройство на дне корзины, выбросив оттуда мятые бумажки — ни одна из них не должна была соприкасаться с горящим табаком.

Наконец, поднявшись на ноги, он посмотрел на часы. Час сорок одна. Осталось девять минут на то, чтобы убраться отсюда.

Сунув руку в карман, Камерон достал батарейки, которые предусмотрительно извлек из квартирного устройства пожарной тревоги, и бросил их в рюкзак. В течение нескольких секунд он упаковал остальные вещи и перекинул рюкзак через плечо. Подойдя к окну, он приподнял оконную раму — дюймов на шесть, — чтобы впустить нужную порцию воздуха.

Топливо, кислород, жар.

Осторожно прокравшись через гостиную, Камерон вновь оказался в коридоре. В полумраке виднелась дверь в небольшой кабинет, через который он проник в квартиру. Чтобы вернуться к двери, придется пройти мимо спальни. Камерон тихо двинулся вдоль стены, стараясь равномерно распределять вес тела на обе ноги.

В темноте заверещал телефон, и Камерон вздрогнул от неожиданности. Звонок надрывался так, что, казалось, вот-вот поставит на ноги весь дом. Телефон, судя по всему, был где-то рядом — скорее всего, на столике в коридоре. Камерон, с трудом заставив себя сдвинуться с места, вжался спиной в стену. Кто это, бля, может звонить в такое время?

Сердце его, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он ждал неизбежной возни в спальне, ждал, что в коридоре вот-вот вспыхнет свет. Он насчитал восемь звонков. Девять, десять. Из-под куртки пахн'yло теплом его собственного тела — острым и кислым, как от вареного лука. На двенадцатом звонке телефон заткнулся.

Камерон стоял у стены, будто парализованный. Он досчитал до шестидесяти, потом взглянул на часы. Осталось три минуты. Пора уходить. Он двинулся по коридору — медленно, дюйм за дюймом, не чувствуя ни рук, ни ног. Поравнявшись со спальней, он на миг задержался, прислушиваясь к дыханию за дверью. Ритм был тот же. Вдох-выдох, впуск-выпуск — как у пары миниатюрных кузнечных мехов.

Камерон проскользнул в кабинет. Он втиснулся в пустой оконный проем, спрыгнул и с хрустом приземлился на гравий внизу. Оконное стекло стояло там, где он его оставил, — у стены, вместе с присосками и шпателем. Он вставил стекло обратно в раму, затем уложил присоски и шпатель в рюкзак. Стекло торчало в раме кое-как, но теперь это не имело никакого значения. Скоро все улики сгорят дотла.

Камерон трусцой перебежал улицу, нырнул в свой автомобиль и бросил рюкзак на пассажирское сиденье рядом с собой. Сгорбившись над рулем, он закрыл глаза. Адреналин так и пульсировал в жилах. Дыхание превратилось в жесткий, обжигающий хрип. Он представил себе, что сейчас происходит там, в доме. Спичечные головки наверняка уже вспыхнули и подожгли бумагу. Корзина для бумаг растаяла, как сахарная вата под дождем. Он мысленно вообразил, как злые огненные языки тянутся ввысь — облизывая край шторы, пробуя ее на вкус, — затем неожиданно охватывают ее по всей длине, чтобы тут же сожрать всю комнату.

Камерон открыл глаза и уставился на окна квартиры. Сквозь просвет между шторами мерцало оранжевое зарево. Он опустил стекло. Дождь прекратился, и мандариновые блики пожара уже отражались на мокрой мостовой. Камерон посмотрел, как языки пламени сливаются в содрогающиеся, неистовые клубы, как с наслаждением набрасываются на шторы, повертевшись юлой у оконного стекла. Он часто, неглубоко задышал, охваченный приступом омерзительного возбуждения. Сейчас он будет его смаковать. Отвращение к себе придет потом.

Он смотрел на огонь, пока хватало смелости. Окна сотрясались, изрыгая в ночное небо черный дым. Пламя шипело, трещало и выбрасывало вверх фонтаны искр. Камерон ощутил жар у себя на лице, вдохнул сладкий дымный аромат обугливающейся древесины. Послышался нарастающий грохот, как от реактивной эскадрильи, — это обрушилась часть потолка. Огненные языки вырвались из окон, взлетев ввысь на тридцать-сорок футов; их конические вершины застыли высоко в воздухе.

Он попытался представить себе обжигающий жар в квартире — затрудненное дыхание, удушье, гибельный дым… И парализующий страх сгореть заживо. Камерон закрыл глаза и усмехнулся.

Никто не выживет в этом аду.


Глава двадцать шестая | Проникновение | Глава двадцать восьмая







Loading...