home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава тридцать четвертая

Гарри никогда раньше не приходилось бывать в тюрьме. Здесь оказалось светлее и теплее, чем она думала. Поерзав на оранжевом пластмассовом сиденье, она закинула ногу на ногу, потом снова вытянула ноги перед собой и обвела взглядом кресла, расставленные вдоль стен зала ожидания. Кроме нее и еще одной посетительницы — женщины лет за шестьдесят в пальто бутылочно-зеленого цвета, — в зале никого не было.

В основание шеи выстрелил болезненный спазм, и Гарри помассировала шею пальцами. Царапины на руках начали понемногу заживать, а синяки она кое-как замаскировала под толстым слоем макияжа.

Гарри посмотрела на часы. У нее еще было время, чтобы передумать и уйти. Она оглянулась на офицера средних лет, сидевшего за стеклянной перегородкой пропускника. Офицер говорил с кем-то по телефону. Лицо у него было круглое и сморщенное, за ухом торчала шариковая ручка. Он наклонил голову, посмотрел на Гарри поверх очков и улыбнулся, словно хотел подбодрить ее. Гарри осторожно кивнула в ответ и отвела глаза.

Они с отцом не виделись вот уже шесть лет. До сих пор ей удавалось не обращать внимания на этот факт и жить как ни в чем не бывало, но теперь пришло время извлечь его из тайников памяти и заново пересмотреть.

Гарри потеребила застежку сумки. Шесть лет — довольно большой срок. Наверное, ничего страшного не случилось бы, если бы она все-таки навестила отца раз-другой. Гарри впилась зубами в заусенец на большом пальце. Она принялась подыскивать предлог для своих неприходов, припоминая отцовский послужной список из двурушничества и неисполненных обещаний.

Выбрать было из чего, причем начиная с самого раннего детства. Например, тот случай, когда ей было шесть лет. Мать лежала в больнице, и забрать Гарри из школы должен был отец, но он, конечно, опоздал. В ожидании отца Гарри весь вечер, почти дотемна, просидела на школьной стене. Она помнила недоумение и боль от того, что ее бросили на произвол судьбы; помнила, как шарахалась от прохожих, которые, удивленно пялясь на нее, шли мимо. Когда отец наконец явился — с карманами, битком набитыми покерным выигрышем, — он сгреб ее в свои объятия, подбросил в воздух и сказал, что совсем забыл о ней.

Гарри вздохнула. Беда отца была в том, что ему никогда не приходило в голову, что он поступает плохо. Он вечно подводил людей, а потом никак не мог взять в толк, почему они сердятся на него. Мать давным-давно его бросила, не в силах ужиться с такими свойствами характера. Гарри хорошо ее понимала. Больно осознавать, что тот, кого ты считаешь героем, на самом деле заурядный жулик.

— Итак, леди, они готовы.

Гарри вздрогнула от неожиданности. Офицер, подозвав их, сунул бумажки в щель пропускника. Гарри медлила вставать, дожидаясь, пока женщина подойдет к нему первой.

Она поглядела, как та просовывает в щель пакет в подарочной обертке. Черт, наверное, ей тоже нужно было что-нибудь принести отцу. Шоколадных конфет, фруктов. Она резко расправила плечи и двинулась к пропускнику. Нечего миндальничать. Ее отец сидит в тюрьме за инсайдерские махинации, а не лежит в больнице с аппендицитом.

Офицер просунул в щель под стеклом бумажный листок.

— Ваш пропуск, — сказал он. — Отдадите его офицеру у главных ворот. Оставьте здесь вашу сумку — получите обратно, когда будете уходить. — Он снова посмотрел на нее поверх очков. — Идите за Грэйси, она знает дорогу.

Поблагодарив его, Гарри передала ему свою сумку, сунула листок в карман и двинулась к выходу вслед за Грэйси.

Воздух был холодный и сырой. Свинцово-серое утреннее небо, похоже, собиралось вот-вот разразиться проливным дождем. Тюрьма Арбор-Хилл располагалась неподалеку от городских причалов, но обычный уличный шум сюда почти не долетал — окружающий мир, казалось, был отгорожен от тюрьмы невидимым экраном.

Свернув за угол, Гарри увидела главные тюремные ворота и невольно отступила назад. Мрачная тюремная стена-ограда высилась над головой, достигая пятнадцати, а то и двадцати футов в высоту. Унылый бетон тянулся в обе стороны чуть не до самого горизонта, и Гарри подумала, что у подножия стены она сама будто уменьшилась в размере. Стену разделял пополам центральный блок-пропускник — высокое, готического вида строение с примыкавшим к нему портиком, увенчанным крепостными зубцами. Гарри смотрела, как Грэйси подходит к двери, но сама была не в силах двинуться с места. То было обиталище вампира из страшных сказок.

— На стены не обращайте внимания, — бросила ей Грэйси, не оглядываясь. — Сначала от них мурашки по коже, но потом привыкнете.

Гарри поежилась и пошла за ней через стальные ворота, где офицер взял у них пропуска и впустил внутрь, отворив тяжелую железную дверь. Оттуда другой офицер повел их по узкому коридору, напомнившему Гарри ее старую начальную школу: зеленые стены, жесткие полы и почти полное отсутствие центрального отопления. По пути офицер разъяснил им основные правила посещения: полчаса на свидание, одно свидание в неделю, не курить, не дотрагиваться друг до друга, не передавать контрабанду. Он открыл дверь с надписью «Комната для свиданий» и отступил в сторону, пропуская их внутрь.

Гарри вошла в комнату вслед за Грэйси, с неудовольствием отметив, как громко бьется ее собственное сердце. Прямо перед ней был большой деревянный стол, по обе стороны стола стояли в ряд стулья. Стол был необычайно широк: не меньше пяти-шести футов в ширину — вполне достаточно, чтобы исключить любой физический контакт.

Двое тюремных офицеров заняли свои наблюдательные места на возвышениях, расположенных в противоположных концах комнаты. За столом сидел один-единственный человек — пожилой мужчина, поднявший голову, когда Грэйси стала усаживаться напротив. Поколебавшись, Гарри выбрала стул посередине, села и сцепила перед собой руки. Она пожалела о том, что у нее отобрали сумку, ибо теперь ей нечем было занять руки. Прямо напротив Гарри заметила еще одну дверь и уставилась на нее в ожидании отца.

Сидевшая рядом с ней Грэйси вполголоса беседовала с пожилым мужчиной. Гарри украдкой взглянула на него. Одутловатое лицо покоилось на подушке из зоба — слушая Грэйси, он то и дело пощипывал себя за мелко колыхавшиеся складки кожи под подбородком.

Раздался негромкий щелчок, и дверь напротив Гарри отворилась. Еще один офицер перешагнул через порог, встал спиной к стене у открытой двери и улыбнулся человеку, вошедшему в комнату вслед за ним.

— До встречи, Сал, — сказал офицер, козырнул ему и вышел.

— Gracias,[65] — отозвался вошедший.

Он постоял у двери. На нем были чистые, тщательно выглаженные черные брюки и темно-синий пуловер. Волосы, ставшие теперь полностью серебристо-седыми, и густая белоснежная борода делали его похожим на старого морского волка. В детстве Гарри была уверена, что ее отец — взаправдашний капитан Птичий Глаз.

Теперь он будто стал меньше ростом. Или ей только показалось?

Увидев ее, он моргнул, как бы не веря своим глазам. Гарри выпрямилась и сплела ноги, спрятав ступни под стулом. Она понимала, что ее поза слишком напряжена, но не могла расслабиться. К горлу подбирался болезненный комок, и она уже чувствовала, как нелегко ей будет с ним справиться.

Улыбнувшись, отец покачал головой, протянул к ней руки и снова уронил их вдоль тела.

— Hija mia! Доченька!

Он смущенно поглядел в пол, потом кашлянул и уселся за стол напротив Гарри.

— Меня не предупредили, что это ты, Гарри, — сказал он. — Как я рад тебя видеть! Ты просто не представляешь!

Он наклонился вперед и потянулся к ней через стол. Потом, будто передумав, снова отодвинулся и сел, сцепив перед собой пальцы рук. Гарри почувствовала, как комок у нее в горле разбухает все больше. Она попыталась представить себя сидящей на школьной стене — и не смогла.

— Подумать только! — воскликнул он. — Совсем, совсем взрослая стала!

Взгляд его карих глаз был мутноват, но брови остались жгуче-черными. Гарри опустила голову.

— Я должна была прийти раньше, — негромко произнесла она.

— Тш-ш-ш! Ну что ты, золотко? Тебе тут совсем не место. Правильно сделала, что не приходила. Я сказал твоей матери, что не хочу никого из вас тут видеть.

— А она тебя навещает?

Он покачал головой.

— Мы с ней договорились, что будет лучше, если она не станет меня навещать.

Гарри попыталась представить себе свою изысканно одетую мать здесь, в этой комнате. Картинка не выстраивалась.

Отец, потеребив рукав, сказал:

— Твоя мать слишком многого ждала от брака с инвестиционным банкиром. Боюсь, я не оправдал ее ожиданий. Это моя вина, а не ее.

— А что Амаранта? Она-то уж точно тебя навещает, правда?

— На первых порах навещала, да. Притом весьма регулярно. — Он заговорщически подмигнул ей. — Ну, ты же знаешь Амаранту. Всегда делает то, что велит ей долг. Но потом у нее родился ребенок, и ей, конечно, стало не до меня. Поначалу она хотела принести Эллу с собой, но я строго-настрого запретил ей это. — Отец рубанул рукой воздух — горизонтально, ладонью книзу, будто веером сбрасывая на стол колоду карт. — Пока я жив, ноги моей внучки тут не будет.

Моргнув от удивления, Гарри откинулась на спинку стула. Оказывается, не она одна решила держаться подальше от отца.

— Значит, к тебе вообще никто не приходит?

Он пожал плечами.

— Иногда от визитов только хуже. — Он кивнул на Грэйси и ее собеседника. — Возьми вон Брендана. Каждый вторник, вот уже двадцать три года кряду, к нему приходит сестра, торчит тут и терзает его рассказами про жизнь и семью, которую он никогда больше не увидит. Каждый вторник он плохо спит по ночам.

— За что он сидит?

Отец отвел взгляд и секунду помолчал. Потом покачал головой и тихо сказал:

— Лучше тебе не знать, золотко.

Чувствуя, как у нее от ужаса округляются глаза, Гарри посмотрела на пожилого человека. Тот все так же пощипывал кожу на горле дрожащей рукой. Он скользнул по Гарри безучастным взглядом водянистых глаз, и у нее появилось ощущение, будто внутри все оборвалось. Она отвернулась и стала изучать лицо отца. Отец выглядел гораздо старше своих шестидесяти четырех лет. Кожа его стала дряблой, морщины на лбу — глубокими и волнистыми, как песчаные наносы, оставленные приливом.

— Ну а в целом здесь как, нормально? — спросила она. — Ты как?

— Не беспокойся обо мне, золотко. Кое-как перебиваюсь. — Он состроил гримасу. — По солнцу вот соскучился. Терпеть не могу, когда кто-то решает, когда нужно включить свет, когда выключить… Но я не сижу без дела. Похоже, из меня вышел бы неплохой плотник. Поигрываю в покер, пописываю письма… Я часто пишу тебе, Гарри.

— Правда? Я не получала никаких писем.

— О нет, я их никогда не отсылаю. — Он улыбнулся с таким видом, будто все это была не стоившая внимания стариковская болтовня. Потом нахмурился и подался вперед, протянув обе руки над столом. Ладони его были раскрыты — казалось, он призывал Гарри взять его за руки, хотя наверняка знал, что ей до него не дотянуться.

— Зачем ты пришла, Гарри? — спросил он. — Что-то случилось? Ты поэтому здесь?

Гарри вздохнула, ее плечи сами собой опустились. Она положила ладони на стол, как бы в ответ на отцовский призыв. Внутри у нее боролись противоположные порывы — Гарри вдруг почувствовала себя маленьким ребенком, собирающимся с духом, чтобы разом выпалить обо всех своих бедах. Она глубоко вздохнула.

— Меня решил повидать кое-кто из твоих друзей… — начала она.


Глава тридцать третья | Проникновение | Глава тридцать пятая







Loading...