home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава тридцать седьмая

— Как там, в Копенгагене?

— Холодно, — сказал Диллон.

Гарри улыбнулась в трубку.

— Это тебе за то, что хотел завоевать Скандинавию!

Диллон рассмеялся.

— Ты где сейчас?

Она окинула взглядом длинные серые стены крепости, протянувшейся во всю длину Арбор-Хилла, и ее мрачный фасад, окруженный сверкавшей на солнце серебристо-стальной оградой.

— В машине, — коротко ответила она.

По крайней мере, в этом была доля правды. Диллон позвонил ей, как только она затормозила возле тюрьмы. Гарри посмотрела через дорогу на узкие окна блока, в котором располагался главный вход. Окна были высокие, заостренные кверху, с мозаикой из квадратных стеклышек. Если бы не железные решетки, их можно было бы принять за окна собора.

Гарри отвела взгляд от мрачного здания. Диллон наверняка посоветовал бы обратиться в полицию, но она не могла этого сделать. Каковы бы ни были прегрешения ее отца, она не должна рисковать, зная, что его снова могут засадить за решетку.

— Я вернусь через пару дней, — сказал Диллон. — Может, пороешься в своем «воскресном вечернем буфете»? Проведем вечер вместе!

Гарри закатила глаза, с ужасом подумав о том, что Диллон запомнил ее захламленный кухонный ящик.

— Звучит заманчиво, — произнесла она. — Подбрось настоящего датского пива — и считай, что свидание назначено.

Свидание! Зачем она сказала «свидание»? «Сделка», «сделка состоялась» — так было бы правильнее. Гарри опустила голову на подголовник и закрыла глаза. Она хотела спросить его о той ночи, которую они провели вместе, о том, что для него значила эта ночь, однако понимала, что на этом трудно построить непринужденный разговор. Ей вдруг пришло в голову, что в жизни без секса есть свои преимущества.

— Так как прошел полет? — поинтересовалась Гарри и тут же недовольно поморщилась: не хватало еще спросить его о погоде!

— Без происшествий. Не считая того, что за мной, по-моему, следили — до самого аэропорта.

— Что? — Она резко выпрямилась на сиденье.

— Такой бык в темном пиджаке, с башкой, как бильярдный шар.

Куинни.

— Похоже, тот самый приятель Леона.

— Я так и подумал, — сказал Диллон и добавил: — Но в самолет он не сел.

— Черт! Прости, что втянула тебя во всю эту фигню.

— Я уже сказал: обо мне не беспокойся. Да и вообще, что он может сделать? Ну, покопается в моем прошлом — и что? Нет там ничего, что помогло бы ему до тебя добраться. Он вернется к Леону с пустыми руками.

— Надеюсь, что так.

— Забудь. Я уже забыл.

Гарри закусила губу, подумав о том, что по-прежнему многое утаивает от него. Старые привычки не меняются в одночасье. Она набрала побольше воздуха и сообщила:

— Сегодня утром я была у отца.

— Ух ты! — воскликнул Диллон и, немного помолчав, произнес: — Ну, я рад. И как?

— Не очень. Он не захотел мне помочь. Надеюсь, мы сможем поговорить с ним, когда ты вернешься.

— Да, конечно. — Снова пауза. — Слушай, я тут собираюсь в душ, освежиться, а потом опять тебе позвоню. Ладно?

Гарри поймала себя на том, что пытается представить его в д'yше, и улыбнулась.

— Ладно. Не забудь претцели!

Диллон дал отбой, и Гарри принялась подсчитывать показания своих внутренних датчиков. Жалости — ноль процентов, желания — сто. Так-то лучше.

Она посмотрела на часы: без пятнадцати два. Отец вот-вот выйдет. Солнце палило сквозь лобовое стекло, до невозможности раскаляя обивку сидений. Тучи излились дождем и улетели прочь, оставив после себя ясное голубое небо. Покрутив ручку, Гарри опустила стекло и посмотрела вниз и вверх по улице. Арбор-Хилл представлял собой одинокий отрезок дороги с минимумом движения. Гарри припарковалась напротив главных тюремных ворот, приткнув машину к одной из каменных стен старинных казарм Коллинз. И спереди, и сзади дорогу перерезали глухие повороты, благодаря которым ощущение изоляции усиливалось.

Из-за угла показалась женщина в красном спортивном костюме, толкавшая вверх по склону детскую коляску. Малыш держал в протянутой руке палочку и бил ею по тюремной ограде.

Гарри с трудом заставила себя снова посмотреть на аскетическое викторианское здание, занимавшее почти весь холм. Портик у входа был защищен железными воротами, похожими на подъемную решетку средневекового замка. На тюремных стенах, показавшихся ей еще выше, чем это было раньше, торчали мотки толстой колючей проволоки, невероятно зловещей на вид. Гарри подумала о коллекции зла за этими стенами, о той полужизни, которую вели ее обитатели, и по коже у нее пробежали мурашки.

«Драконье обиталище», — подумала она.

Женщина с коляской медленно прошла мимо. Малыш на секунду прервал свое занятие, указав палочкой на кусты желтых роз, росшие у входа в тюрьму. Женщина продолжала толкать коляску. Гарри проводила ее и ребенка взглядом, пока они не исчезли из зеркала заднего вида.

Внезапно раздался громкий щелчок, и она быстро перевела взгляд снова на тюрьму. Охранник, стоявший внутри портика, отпирал ворота. Он толкнул их рукой, и они распахнулись настежь — со стонущим звуком, похожим на фальшивый скрипичный аккорд. Охранник посторонился, и отец Гарри вышел на солнечный свет.

На нем были темно-синий блейзер, надетый поверх белого джемпера с вырезом лодочкой, и серые брюки. В руке он держал большую синюю вещевую сумку. Заслонившись другой рукой от света, Сал задрал голову и поглядел на небо, затем обернулся и, улыбнувшись, пожал руку охраннику. Он был похож на морского офицера, собравшегося на берег в краткосрочный отпуск.

Он пошел по дорожке. Ворота со скрипом закрылись у него за спиной. Гарри посмотрела на отца, мысленно поинтересовавшись, какую из своих личин он представит на ее суд сегодня. Беловоротничковый преступник или преуспевающий банкир? Детский герой или никудышный родитель? Гарри казалось, что каждый раз, когда она встречала отца, ей приходилось оценивать его заново.

Глубоко вздохнув, она выбралась из машины. После салона «микры» с ее парниковым эффектом ветерок, коснувшийся обнаженных рук и лица, показался ей холодным. Услышав звук хлопнувшей двери, отец встрепенулся и помахал Гарри рукой. Он широко улыбался, все так же играя в развеселого моряка. Вопреки своим дурным предчувствиям, Гарри поймала себя на том, что улыбается ему в ответ.

Она ступила на проезжую часть, не спуская глаз с отца, спешившего ей навстречу. На свету его лицо выглядело совершенно бесцветным — черные брови, контрастирующие с пепельно-серой кожей, казались накладными. Он прошел мимо клумб с желтыми розами; сумка билась о его ногу.

Может, все еще будет хорошо. Может, у отца есть план насчет того, как ей помочь. А если и нет, она сама справится. Все, что ей нужно, это название банка. В остальном она готова положиться на приобретенные ею навыки социального инженера.

Отец взял сумку в другую руку, с грохотом открыл ворота ограждения и вышел на проезжую часть. В этот момент Гарри увидела, что он нахмурился и быстро посмотрел налево. Заметив, как помрачнело лицо отца, она проследила за его взглядом.

Первое, что бросилось ей в глаза, это хромированная противоударная решетка — широкая, хищная. Джип, которому она принадлежала, мчался прямо на отца. Гарри попыталась сдвинуться с места, но ее ноги онемели, как от анестезии. Она поняла, что отец выкрикивает ее имя, но не слышала ни звука.

Время будто растянулось в длину. Каждая секунда казалась пятью. Гарри воспринимала все вокруг одновременно: солнечный свет, отражавшийся от сверкающей решетки; бледное лицо отца, исчерканное морщинами; тепло, исходившее от «микры» у нее за спиной; коричневатые края лепестков желтых роз.

Отец бросился через дорогу, пытаясь уйти с пути джипа. Падая, он сбил Гарри с ног, и она ударилась спиной о машину. Горячий металл обжег кожу. Лопатки пронзила острая боль. Слух снова включился — рев джипа рвал на части барабанные перепонки. Раздался громкий удар, и отца подбросило в воздух. Гарри услышала собственный крик:

— Папа!

Отец с отвратительным хрустом упал на землю в нескольких футах от нее. Джип помчался дальше, ревя двигателем и шурша шинами по сухой дороге. Он круто, на двух колесах, обогнул угол впереди и исчез из виду.

Гарри оттолкнулась от машины. Руки и ноги ее дрожали. Спотыкаясь, она подбежала к отцу. В животе у нее застрял тяжкий ком ужаса. Отец неподвижно лежал на спине с закрытыми глазами. Его кожа была белой как мел. Из уголка рта по серебристой бороде стекала алая струйка.

Сегодня я покажу тебе, что бывает с теми, кто меня подставляет.

Гарри слышала скрежет ворот, топот приближающихся шагов. Она опустилась на колени рядом с отцом и дотронулась до его щеки. Несмотря на жару, кожа его была холодной.


Глава тридцать шестая | Проникновение | Глава тридцать восьмая







Loading...