home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава тридцать восьмая

Гарри обвела взглядом своих домашних и попыталась вспомнить, когда они в последний раз собирались вместе в четырех стенах. Безуспешно.

Мать сидела напротив; ее костлявые руки, будто когти, вцепились в сумочку от Гуччи. Рядом с матерью сидела Амаранта, подперев рот костяшками пальцев — так, что губ почти не было видно.

Вентиляционный аппарат, к которому был подключен отец, фыркал и шипел в тишине, закачивая воздух в израненные легкие. Гарри наблюдала за тем, как мерно поднимается и опускается грудь отца — единственный признак того, что он все еще был жив. Кожа рук, вся покрытая синяками баклажанного цвета в тех местах, где врачи пытались найти вену, дрябло свисала с костей.

Множественные внутренние повреждения, пояснили врачи. Разорвана селезенка, пробиты легкие, задеты печень и почки. Отца сразу же прооперировали, кое-как остановив кровотечение. Врачи не сказали, выживет он или умрет.

Гарри глубоко вздохнула. В глазах появилось жжение, и от бумажной салфетки, которой она постоянно вытирала их, почти ничего не осталось. Она уперлась ногами в отцовскую сумку, стоявшую под кроватью, и поерзала в своем кресле.

Амаранта повернулась к ней — глаза ее тоже были красными.

— Ты закончила с полицией?

— Они ушли примерно час назад, — ответила Гарри. — Записали, что это был дорожный наезд и что водитель скрылся с места происшествия.

Полицейские допрашивали ее без малого два часа кряду. Линн пристально разглядывал Гарри, сидя в сторонке. Она рассказала им обо всем. Обо всем, кроме двенадцати миллионов евро. Гарри задумчиво посмотрела на узкие, изгибавшиеся, как черви, трубки, которые торчали из тела отца и тянулись к мониторам у кровати. Может, ей и не нужно было ничего скрывать? В конце концов, что они теперь могут ему сделать?

Своим домашним она не стала ничего объяснять. Мать с сестрой решили, что порезы и синяки у Гарри появились только сегодня, и ей не хотелось их разуверять. Какой смысл? Даже полицейские, похоже, усомнились в ее рассказе и не дали ей ни единого повода надеяться на помощь. Они знали еще меньше, чем она.

— Надо было дать мне поговорить с ними, — сказала Амаранта.

— Не я решала. Они не хотели говорить с тобой, потому что тебя не было на месте происшествия.

— Ну, я должна была там быть. Отец ведь хотел переехать ко мне. — Сестра зло посмотрела на Гарри. — Я предложила ему жить в моей комнате — столько, сколько ему захочется. У него что, были какие-то другие планы на этот счет?

Гарри пожала плечами.

— Я уже сказала — не знаю.

Вентилятор со свистом всасывал воздух под ежесекундное пиканье кардиомонитора.

— Он собирался остановиться у меня. — Голос Мириам, хриплый и низкий, наводил на мысль, что ее горло было смазано патокой.

Гарри подняла брови. Это была первая фраза, произнесенная матерью за час с лишним.

Мириам вскинула голову.

— А что? Я давно уже живу там одна. Я сказала ему, что он может остаться у меня на ночь. Просто чтобы убедиться, что он жив-здоров.

Ее взгляд — водянистый, невидящий — остановился на Гарри. Из-за вертикальных складок, избороздивших верхнюю губу Мириам, создавалось впечатление, будто у нее во рту постоянно торчит невидимая сигарета. Фыркнув, мать снова отвернулась.

— Не знала, что у него были еще какие-то планы, — сказала она.

Гарри саркастически воздела глаза к потолку, затем встала, пояснив:

— Пойду проветрюсь. Если что, я здесь, в коридоре.

Она вышла в коридор и закрыла за собой дверь. На миг прислонившись к двери спиной, она вдохнула запах палат и больничной столовой.

— Как он?

Гарри рывком обернулась. Рядом стоял Джуд. Она инстинктивно прижалась спиной к двери, как бы загораживая ему вход.

Джуд поднял руки.

— Я пришел не затем, чтобы снова драться. Я просто хотел узнать, как ваш отец… — Он помедлил. — И как вы.

Гарри пристально поглядела на Джуда, пытаясь разгадать его намерения. На нем снова был безукоризненный, тщательно выглаженный костюм преуспевающего банкира. Правда, волосы были взъерошены — в том месте, где он, должно быть, провел по ним пятерней.

— Как вы узнали, что он здесь? — спросила она.

— От Эшфорда. Не спрашивайте, откуда он об этом узнал. — Сунув руки в карманы, Джуд обвел взглядом коридор. — Больницы, тюрьмы… Терпеть не могу ни то, ни другое.

— Я тоже.

Он уставился на носки своих туфель.

— Я должен был навестить его. Я имею в виду, тогда, в тюрьме.

— С какой стати? — удивилась Гарри. — Его никто не навещал.

— Потому что мы, по-моему, были друзьями.

Поникшие плечи Джуда, пристыженное выражение его лица выглядели вполне убедительно. Мысль о том, что Джуд мог причинить ей вред, показалась Гарри совершенно нелепой.

Оба помолчали. Затем, не поднимая глаз, Джуд спросил:

— Как, по-вашему, он поправится?

Его вопрос словно ударил Гарри в живот. Она покачала головой и с трудом сглотнула, не в силах говорить. Отец не мог умереть. Казалось, он должен был жить вечно. Она закрыла глаза. Перед ней тут же возник стоп-кадр с несущимся на нее джипом: черный металл, алюминиевая противоударная решетка. Еще стоп-кадр, на этот раз крупным планом: водитель джипа, сбившего ее отца; черная шапка, бесцветные лохмы, плечи, ссутулившиеся над рулем. Гарри резко открыла глаза и закусила губу. Не плакать, не плакать, не плакать. Прошло несколько секунд, прежде чем она совладала с собой настолько, что снова смогла заговорить.

— Врачи все еще надеются. И я тоже буду надеяться, — тихо произнесла она. — Я, наверное, пойду к нему.

Джуд кивнул и легонько тронул ее за руку.

— Я знаю, вы сами в состоянии о себе позаботиться. Но если что, я готов помочь.

Она даже не успела ответить, ибо с этими словами он развернулся и пошел прочь, снова сунув руки в карманы. Гарри проводила его взглядом, а затем вернулась в отцовскую палату.

Мать и Амаранта сидели все в тех же позах — рядом, бок о бок. Гарри поразилась тому, как похожи они были друг на друга — причем с возрастом сходство только усилилось. Одни и те же светлые волосы, одна и та же тонкая кость, одно и то же вечное выражение осиной язвительности на лице. Когда Гарри вошла, они одновременно подняли на нее глаза. Мать и дочь, выступающие единым фронтом. Ей не хотелось снова усаживаться напротив них, и она встала у изголовья кровати.

Амаранта надела ремешок сумочки на плечо и поднялась с кресла.

— Мам, пойдем, я отвезу тебя домой. Ты устала. — Она стояла, дожидаясь, пока мать тоже встанет. — Ты уже несколько часов здесь. Вернемся утром. Если что-то изменится, медсестры нам позвонят.

— Езжай домой, к своей семье. — Мириам крепче вцепилась в свою сумочку. — Меня отвезет Гарри.

Часто заморгав, Гарри перевела взгляд на сестру, которая от изумления на миг позабыла закрыть рот.

Амаранта нахмурилась.

— Мам, послушай…

— Мне нужно поговорить с Гарри.

Брови Амаранты взлетели вверх.

— Ну, если ты так уверена… — Она помедлила, как бы ожидая, что мать передумает, а затем с вызовом прошагала мимо Гарри и, бросив на нее сердитый взгляд, сказала: — Не позволяй ей долго тут оставаться.

Кивнув, Гарри проводила Амаранту взглядом и, когда за ней захлопнулась дверь, снова посмотрела на мать. Мириам теребила жемчужное ожерелье у себя на шее и наблюдала, как поднимается и опускается грудь ее мужа. Под дряблой, морщинистой кожей шеи проступили жилистые, похожие на корни деревьев связки. Вопреки тому, что Мириам заявила Амаранте, она явно не была настроена на разговор. Гарри решила подождать, пока матери самой не надоест молчать.

Она посмотрела на отца. Его лицо было бледно-восковым. Из-за того, что кровать была приподнята у изголовья, казалось, что Сал в любую секунду мог очнуться и потребовать для себя лучшего обзора комнаты. Гарри отдала бы все на свете, чтобы увидеть, как отец открывает глаза — именно сейчас, в эту секунду.

— Когда я с ним познакомилась, он был такой эффектный, — неожиданно произнесла Мириам. — Такой загорелый, мужественный… И ужасно честолюбивый. Сплошные планы, идеи… — Она перебирала жемчужины, будто четки. — Но остаться без гроша было совсем не эффектно. По крайней мере, с двумя детьми на руках.

Она оставила жемчужины в покое, щелкнула застежкой, открыла сумочку и выудила оттуда позолоченную зажигалку и пачку сигарет. Затем, будто вспомнив, где находится, запихнула их обратно в сумочку. Пальцы ее снова потянулись к жемчужинам.

— Я почти никогда не знала, где он и что с ним, не знала даже, вернется ли он вообще. А когда он в конце концов заявлялся, то мог сказать, что у нас больше нет дома или что мы идем на званый ужин… Никогда нельзя было угадать заранее…

Гарри порывалась спросить ее об Эшфорде, но так и не решилась. Одно дело — просто знать, что мать тебя ненавидит, и совсем другое — услышать, как она говорит об этом вслух.

— Пару раз я пыталась его бросить, — произнесла мать, будто подслушав мысли Гарри. — Но не вышло. У него всегда был очередной чудодейственный план, очередная новая сделка, после которой обязательно все должно было пойти по-другому.

Вздохнув, она покачала головой и смерила Гарри долгим взглядом.

— Ты и он — одно лицо. Раньше я не хотела, чтобы ты была похожа на него.

Гарри опустила глаза. Расправив на коленях рыхлую салфетку, она принялась складывать ее пополам, снова и снова. Трудно было сказать, кто больше разочаровал Мириам — муж или дочь.

— В детстве ты была с ним просто не разлей вода, — продолжала Мириам. — Только ты и он — вдвоем против всего мира. Против меня.

Гарри нахмурилась.

— Неправда.

Мириам, будто не услышав ее, сказала:

— Знаешь, он позвонил мне на той неделе. Какая-то очередная безумная авантюра. Говорил, что собирается на Багамы, что начнет новую жизнь…

У Гарри сжалось сердце. Она принялась спрессовывать салфетку в плотный комок.

— Сказал, что хочет со мной попрощаться. — Мириам нахмурилась. — Сал никогда со мной не прощался.

Гарри скомкала салфетку в кулаке. Выходит, отец снова хотел исчезнуть, бросив остальных на произвол судьбы.

— Я вот подумала… — произнесла Мириам, и ее взгляд остановился на Гарри. — Он что, опять что-то затеял? У него снова какие-то неприятности с полицией? Ты с ним встречалась. Он тебе что-нибудь говорил?

Гарри отвела глаза. Не было причин не рассказать матери обо всем, что случилось. Она имела право знать правду. Гарри окинула взглядом беспомощное тело отца, его тонкие, как у ребенка, руки и, сама не понимая почему, покачала головой.

— Он мне ничего не говорил.

Раздался деликатный стук, и дверь с тихим щелчком отворилась. Гарри сразу узнала холмики седых волос и скорбные глаза. Эшфорд.

Войдя в палату, он сразу же направился к Мириам и протянул ей руки.

— Дорогая, мне так жаль! Я пришел, как только освободился.

Мать перестала теребить свои жемчужины и позволила Эшфорду сжать ее пальцы. Подняв глаза, она посмотрела ему в лицо, и связки у нее на шее как будто расслабились.

Эшфорд повернулся к Гарри и тоже взял ее за руку, упрятав ее ладонь между своими.

— Гарри! Мне так жаль!

Мириам нахмурилась.

— Вы знакомы?

— Да, встречались. — Он склонил свою большую голову набок, крепко стиснув ладонь Гарри. Глаза его были полны сочувствия.

Гарри кивнула в ответ, но ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отстраниться. Присутствие Эшфорда воспринималось как вторжение, неприятный внешний раздражитель, мешавший ей целиком отдаться своему горю.

Эшфорд отпустил ее руку, обошел вокруг кровати и, встав у изголовья, потрогал костяшками пальцев мертвенно-бледный лоб Сальвадора.

— Мой старый друг… — почти неслышно произнес он и молча, словно беззвучно молясь, посмотрел на отца Гарри. Затем перевел взгляд на нее и спросил: — Насколько все это серьезно?

Гарри покачала головой.

— Нам не хотят говорить.

Эшфорд повернулся и обратился к ее матери:

— Мириам, ты совсем выдохлась! Сколько ты уже здесь сидишь?

Та вздохнула.

— Все говорят, чтобы я шла домой… Я в порядке.

— Что ж, в таком случае я буду настаивать на своем требовании. Я сам отвезу тебя домой.

Он снова обошел вокруг кровати, приблизился к Мириам и взял ее под локоть, вынуждая встать. К удивлению Гарри, мать не сопротивлялась. Эшфорд мягко подтолкнул ее к двери. Гарри пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы справиться с комком в горле. Все это напомнило ей о том, как Диллон вел ее вверх по склону, и ей вдруг отчаянно захотелось оказаться в его объятиях.

Подойдя к двери, Эшфорд обернулся и протянул Гарри визитную карточку.

— Если вам понадобится какая-то помощь, что угодно, просто позвоните мне, — сказал он. — Меня всегда можно найти по одному из этих номеров.

Подняв брови, Гарри поблагодарила его. Ни с того ни с сего все вдруг бросились ей помогать. Наконец дверь за Эшфордом закрылась и Гарри впервые осталась наедине с отцом.

Пройдя мимо кровати, она вновь уселась в кресло. Все ее суставы болели, назойливо напоминая о столкновении с собственной машиной.

Ее взгляд остановился на лице отца. Белые гофрированные трубки, вставленные в рот, напоминали змей. Ноздри над трубками казались узкими и вытянутыми. Рука отца лежала на постели, и Гарри переплела его пальцы со своими.

Затем она посмотрела на визитку, которую держала в другой руке. Голубой логотип, «Кляйн, Вебберли энд Колфилд», Ральф Эшфорд, главный исполнительный директор.

От изумления Гарри открыла рот. Ральф?! Она покачала головой. Господи, это ведь только имя!

Ральфи-бой.

Не Эшфорд ли был тем самым пятым банкиром?

Она вспомнила, как Эшфорд пришел к ней в офис; вспомнила, как ее преследовал серебристый «яг». Неужели Эшфорд устроил за ней слежку? Она вспомнила, как рассмеялся Роуч, когда они с Джудом пытались выудить у него пароль, пригрозив ему Эшфордом. Знал ли Феликс о соучастии Эшфорда? А может, сам Эшфорд и был Пророком?

К черту Эшфорда, к черту Пророка — кем бы тот ни был. Нужно достать деньги. Но как? Гарри не знала даже названия банка, которым пользовался отец. Ах, если бы только он мог поговорить с ней, помочь ей!

Она посмотрела на дверь. Синяя сумка по-прежнему стояла у ее ног, и Гарри поддела ее носком туфли. Затем она задумчиво наморщила лоб. Синяя отцовская сумка. Все его арбор-хиллские пожитки, упакованные перед выходом из тюрьмы. Гарри почувствовала покалывание в затылке.

В конце концов, отец и впрямь поможет ей.


Глава тридцать седьмая | Проникновение | Глава тридцать девятая







Loading...