home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кэтрин попросила еще одну неделю отпуска, приведя в качестве довода семейные обстоятельства.

Она пробралась на кухню в надежде насладиться несколькими минутами тишины и покоя, прежде чем проснется шумная и озорная компания. Ей нравилось возиться с ребятишками. Она играла с ними в настольные игры дома и в салки во дворе, чтобы они не мешали Лукасу. А последние три дня он работал как никогда усердно, хотя сделать ему еще надо было очень много.

Кэтрин — тоже. Почему она не может отбросить свои страхи и довериться Лукасу? В первый раз со времен колледжа в ней проснулись мечты о семье и замужестве. Лукас был добрым и страстным…

Кэтрин опустила взгляд на свой тонкий халатик и открытую ночную рубашку, спрашивая себя, почему она не оделась, как обычно. Дурацкий вопрос. Наверху спала Энн, и ее присутствие извлекло на свет божий застарелую ревность. Зная, что в любой момент может приехать Лукас, Кэтрин не могла сдержаться и специально облачилась в красивую ночнушку.

Кэтрин прекрасно видела, как Энн порхает вокруг, стараясь очаровать Лукаса и тем самым отомстить за измену Томаса. Если бы ей удалось занести Лукаса в список своих побед, она могла бы с триумфом вернуться домой, отплатить мужу его же монетой.

Кэтрин должна быть начеку. Не заявлять же сестре, что она влюбилась в плотника!

И Лукаса она не сможет винить, если он поддастся на уловки Энн. Она сама положила конец их нежностям, и он держал свое обещание. Кэтрин только иногда ловила на себе его страстный взгляд.

Но в ее день рождения… Мысли Кэтрин вернулись к тому моменту восхитительного вечера, когда Лукас держал ее в своих объятиях, их тела раскачивалась под музыку и восторг Кэтрин поднимался до такой высоты, что ей хотелось кричать. И она знала, что Лукас испытывает то же самое.

При воспоминании о его губах, касавшихся ее шеи, по спине у Кэтрин побежали мурашки. И если бы он тогда не привлек ее ближе к своему крепкому телу, Кэтрин попросту не устояла бы на ногах.

Привлекательность Лукаса заключалась не только в его внешности. Он был внимателен и нежен с Кэтрин и от души веселился с Идой. А глядя последние дни на Лукаса в окружении детей, Кэтрин поняла — он прирожденный отец.

Девушка вздохнула и взглянула на свою шелковую рубашку под прозрачным халатиком — жалкую попытку привлечь Лукаса. Вот Энн была роскошна, а Кэтрин… Она просто примеряла на себя маску соблазнительницы.

Вздохнув еще раз, Кэтрин включила кофеварку и пошла за утренней газетой. Когда она открыла дверь, к дому по дорожке шел Лукас.

— Ты сегодня рано, — выговорила Кэтрин, смущенно стягивая отвороты халата. Ну вот, она даже не может продемонстрировать свою женственность.

Лукас перевел взгляд на руку Кэтрин, комкающую на груди халат, потом вернулся к ее лицу и улыбнулся так, что все страхи Кэтрин исчезли и сердце затопила теплая волна.

— Похоже, пахнет кофе? — поинтересовался он.

— Я только что поставила его вариться. — Кэтрин жестом пригласила его войти, и Лукас пошел вслед за ней на заднее крыльцо, куда Кэтрин уже принесла кофеварку и тостер.

Кэтрин встала около стола, дожидаясь, пока последняя капля не упадет в чашку, и затаила дыхание, почувствовав, что Лукас встал у нее за спиной. Потом его теплые руки скользнули от ее локтей к плечам.

— Мне не нужен кофе, потому что стоит мне увидеть тебя — и сна у меня ни в одном глазу, прошептал он, щекоча своим дыханием шею Кэтрин.

Она хотела было напомнить о присутствии в доме многочисленных гостей и повернулась к нему лицом. Губы ее оказались прямо напротив его губ. Взгляд Лукаса опустился к ее распахнувшемуся халату и откровенной ночной рубашке, потом вернулся к ее лицу. У Кэтрин, загипнотизированной желанием, горевшим в глазах Лукаса, перехватило горло, и она не смогла вымолвить ни слова. Ее рука лежала на его крепкой груди.

Она страстно хотела найти в себе достаточно мужества, чтобы оттолкнуть его и тем самым доказать несгибаемость своих принципов. Но смогла только раскрыть губы, чтобы накрыть его пряный, свежий рот своим.

Лукас поднял руку и коснулся щеки Кэтрин, его губы сливались с ее, и язык ласкал глубины ее рта.

Голова у Кэтрин шла кругом от страсти и стыда. Охваченная пламенем желания, она не только нарушила их договор, но и поощрила Лукаса ответить ей.

В смущении она отвернулась и схватила со стола чашку с кофе. Когда она снова взглянула на Лукаса, он уже отошел на безопасное расстояние, но голод в его глазах переворачивал в Кэтрин душу. Дрожащей рукой она передала ему чашку.

— Нам надо поговорить, — произнес, наконец Лукас.

Кэтрин кивнула, пытаясь держать себя в руках, указала на стул и приготовилась выслушать его упрек.

— Я тебя слушаю.

— Ты знаешь, о чем я. — Рука Лукаса накрыла ее руку. — Нам надо серьезно поговорить.

В эту секунду в комнату ворвался Томми.

— Привет, Лукас. Я тебе сегодня понадоблюсь?

— Может, сначала позавтракаешь? — предложил Лукас.

Кэтрин усмехнулась, поняв его тактику, и достала из буфета хлопья и тарелку.

Лукас поднялся на ноги.

— Я принесу молоко, — направился он к холодильнику. Вернувшись с пакетом, поставил его на стол и заметил: — Не забудь, что я тебе сказал.

Кэтрин смогла только кивнуть в ответ. Погруженная в собственные мысли, она машинально смотрела, как Томми уплетает хлопья со скоростью лесного пожара. Закончив с едой, он вскочил и умчался на кухню — Лукас уже успел очаровать и его.

Кэтрин пошла переодеться, и к тому времени, как она вернулась, обе девочки уже позавтракали и сидели перед телевизором, а Энн потягивала кофе и строила глазки Лукасу.

Кэтрин остановилась на пороге. Она не могла винить сестру за то, что та так откровенно восхищается Лукасом. Она сама не могла сдержать восторга при виде него.

Наконец Кэтрин распрямила плечи и вошла на кухню.

— Доброе утро, — поздоровалась она с сестрой, налила себе кофе и уселась за стол.

Энн секунду постояла в дверях, потом подошла к окну и выглянула на улицу.

— Отличный дом, Кэтрин, — заметила она, отпивая глоток из чашки. — Сначала я думала, что ты сошла с ума, когда решила купить старую ферму, но теперь вижу — у дома есть свое очарование. И для детей здесь раздолье.

Дети. Кэтрин замерла, услышав такое простое слово. Как часто в последнее время она думала о том, что могло бы быть. Каково было быжить в этом доме с мужем и детьми? И как всегда при таких мыслях, в голове у Кэтрин возник образ Лукаса.

— Мне здесь нравится, — ответила она сестре.

Та покачала головой.

— Кэтрин, тебе пора замуж. Я знаю, как глупо мои слова звучат сейчас, но знаешь — по большей части моя замужняя жизнь была очень счастливой. А все потому, что дети искупают все неприятности брака.

Кэтрин промолчала. Она оглянулась на дверь, опасаясь любопытных глаз и чутких ушей, потом поднесла к губам кружку и отпила большой глоток, собираясь с мыслями.

Энн посмотрела на Кэтрин и, понизив голос, произнесла:

— Очень мило с твоей стороны устроить здесь жилье для бабушки, хотя, наверно, переделка дома влетела тебе в копеечку.

Кэтрин пожала плечами.

— Переезд бабушки показался мне хорошей идеей. Ей нужен свой угол, а у меня достаточно места.

По лицу Энн пробежала тень.

— Не могу представить, как можно жить в одиночестве всю жизнь. Если Том и я… — Ее голос прервался, и Энн прикусила губу и помолчала, прежде чем продолжить: — Если у нас ничего не получится, я хочу выйти замуж снова. — Она наклонилась ближе к Кэтрин и прошептала: — Ты знаешь, мне так хочется отомстить Тому, и я подумываю о том, чтобы завести интрижку.

— Интрижку? — похолодела Кэтрин.

— А ты хоть раз внимательно посмотрела на своего плотника? — усмехнулась Энн. — Не понимаю, как можно проводить с ним столько времени и не хотеть его…

— Тшш, — приложила палец к губам Кэтрин, обеспокоенная, что Лукас может их услышать. — Энн, я не каменная, но…

Ей необходимо остановить расспросы сестры, чтобы та потом не принялась рассказывать матери всякие романтические истории.

— Он, конечно, привлекательный мужчина, но он рабочий… плотник, — повысила голос Кэтрин, подчеркнув его профессию, а потом снова перешла на полушепот: — Он переделывает мой дом, а не изменяет мою жизнь.

— Что ж, а я бы не отказалась, чтобы он внес в мою что-то новое.

— Перестань! — прошипела Кэтрин. — Ты просто не можешь смириться с потерей Тома.

Томление охватило Кэтрин. Она так часто мечтала, чтобы Лукас стал ее… ее целиком и полностью.

И однако же ведь не могла она сказать сестре «руки прочь»!


— Ух ты, какой тяжелый шкаф, — удивился Лукас, прекрасно зная, что внутри прячется Томми. Из-за закрытых дверей донеслось красноречивое хихиканье, и Лукас, наклонившись, постучал по верху. — Наверно, там прячется бурундук. — Он распахнул дверцы, и Томми кубарем выкатился на пол.

Лукас всей душой болел за приехавших ребятишек. Проблемы Энн и ее мужа затрагивали их отпрысков, хотели того родители или нет. И Лукас знал, что, если у него будут дети, он никогда не причинит им подобных страданий. Он слишком хорошо помнил свои собственные.

Заметив, что стоящая в дверях Кэтрин внимательно наблюдает за ним, Лукас выставил Томми из комнаты и вернулся к работе. В самом деле, ему следует как можно быстрее выполнить контракт и убраться отсюда.

И все-таки теплая улыбка Кэтрин, наблюдавшей за их с Томми ребячеством, наполнила его ни с чем не сравнимым чувством покоя и удовлетворения.

Лукас не знал, как разрешить сложившуюся ситуацию. Он полагал, что их отношения с Кэтрин развиваются в лучшую сторону.

Но он жестоко ошибся.

Вспомнив случайно подслушанный разговор двух сестер, Лукас съежился, как от удара. Они беседовали шепотом, да и Томми болтал не переставая, но потом мальчик куда-то ушел, и в наступившей тишине до Лукаса донеслись слова Кэтрин, пронзившие его как ножом. Плотник.Вот чем он был для нее на самом деле — всего лишь плотником. А если так, то Кэтрин на него наплевать, он для нее — пустое место.

И какой тогда смысл рассказывать ей о семейном бизнесе? Лукас всю жизнь боялся, что его могут полюбить не как человека, а как хозяина компании. И только надев маску, он начал доверять людям.

И совершил ужасную ошибку.

Сегодня Ида уезжала во Флориду, и, судя по обрывкам разговоров, Энн с детьми отправлялась в аэропорт, а оттуда улетала в гости к какому-то старому другу. Очень благоприятная ситуация для разговора с Кэтрин наедине. Но какой теперь смысл?

Раздался негромкий ритмичный стук, и, обернувшись, Лукас увидел Иду. Она вошла на кухню и прислонилась к буфету.

— Ты знаешь, — проницательно заметила она, — у меня для поездки во Флориду есть гораздо более серьезные причины.

Лукас поднялся с корточек и встал перед Идой, как напроказивший ребенок.

— Готов поспорить, что ты мне скажешь, какие именно, — ответил он, стараясь скрыть свою подавленность.

— Смотри, штаны не проспорь, — усмехнулась Ида, и Лукас неожиданно для себя рассмеялся. — Я знаю, что ты любишь Кэтрин. — Ида уставилась на Лукаса поверх очков. — И знаю еще кое-что. Она испытывает к тебе те же чувства. — Она сдвинула очки на переносицу, как бы ставя большую безапелляционную точку в своей фразе.

— Она вам сама сказала? — Сердце Лукаса колотилось, как отбойный молоток.

— А зачем? Это понятно самому распоследнему дураку, — небрежно заметила Ида. — В общем, пока меня не будет… и если остальная компания даст вам передышку, я хочу, чтобы ты признался Кэтрин, что любишь ее. — Ида наклонила Лукаса к себе и поцеловала в щеку. — Послушай меня и будь хорошим мальчиком.

Она погрозила ему пальцем, и в душе Лукаса внезапно вспыхнула надежда, что Ида знает нечто важное, чего не знает он. В искреннем порыве он крепко сжал Иду в своих объятиях.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась Кэтрин, появляясь на пороге.

— Он пытается сломать мне уцелевшие ребра, — пожаловалась Ида.

— Ничего подобного, мы просто прощались, — возразил Лукас.

— Тогда поторопитесь. Пора выезжать. — И Кэтрин сделала Иде жест следовать за ней.

Лукас вернулся к работе, и, когда в доме все затихло, на кухню вернулась Кэтрин, вытерла пыль со стула и упала на него. Выглядела она усталой и расстроенной.

— Я, конечно, люблю детей, но…

— Можешь не извиняться.

Кэтрин кивнула.

— Мне так их жалко. И ко всему прочему, как бы мы с Энн ни старались, правда в том, что мы никогда не были друзьями.

Лукас покачал головой.

— Кэтрин, ты сделала все, что было в твоих силах. А потом, проблемы Энн и ее мужа — не твои проблемы. У тебя есть собственная жизнь.

— Да, Энн сказала сегодня утром о желании Тома, чтобы дети вернулись домой и пошли в школу. Она никак не может принять решение, но мне кажется, что она уступит Тому.

— Более чем разумно, — заметил Лукас.

Кэтрин снова кивнула.

— Как тихо. Наверно, мне придется заново привыкать к тишине.

Лукас же подумал о том, что скоро тоже останется один, и боль пронзила его сердце. Ему будет так не хватать Кэтрин!

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Ты знаешь, глядя на детей, я поняла, что одиночество — не лучший образ жизни.

— Я с тобой согласен, — ответил Лукас.

Кэтрин словно не заметила проскользнувшей в его голосе горечи.

— У тебя найдется минутка?

Сердце Лукаса так сильно бухнуло о ребра, что он смог только кивнуть.

Кэтрин поднялась из-за стола.

— Пойдем на воздух. Полюбуемся розами. — Она усмехнулась. — Готова спорить, что ты не ожидал от меня таких слов.

Но Лукас, охваченный мрачными мыслями и предчувствиями, не оценил юмора Кэтрин. Он одновременно дивился и негодовал, что Кэтрин решила поговорить с ним. С какой стати именно теперь? Теперь, когда одно-единственное слово, произнесенное ею, разрушило все его надежды?

Но как он мог отказать ей? Лукас снял пояс с инструментами, повесил его на спинку стула и пошел вслед за Кэтрин на улицу.

Запах роз, окутавший его в саду, пробудил сладкие воспоминания, а потом и вовсе заставил забыть обо всем на свете. Лукас просто слушал, как жужжат пчелы, перелетая от одного цветка к другому. Засмотревшись на одну из полосатых тружениц, Лукас вдруг понял простую истину: люди слишком часто беспокоятся о том, что может произойти, и потому не позволяют себе в полной мере насладиться настоящиммоментом. В точности как они с Кэтрин. И неважно, что будет с ними дальше, Лукас понял: тревожиться за будущее — значит омрачать счастье сегодняшнего дня.

Кэтрин направилась к шезлонгам и, опустившись на один из них, положила руки на подлокотники и вытянула ноги. Лукас последовал ее примеру.

— Как часто в нашей жизни происходит нечто подобное, — заметил Лукас, указывая на тусклое небо. — Мы смотрим на солнце и спрашиваем себя, а не набежит ли завтра туча. А потом, когда собираются облака, забываем, что солнце по-прежнему где-то там и рано или поздно появится снова. Кэтрин, жизнь — постоянный спор с судьбой.

Мгновение она молчала, глядя в небо.

— Боюсь, что большую часть своей жизни я не просто спорила с судьбой — я с ней сражалась. С момента, как я приняла тот факт, что я умна, но и вполовину не так привлекательна, как Энн, я только тем и занималась, что доказывала правоту своих убеждений.

— Но ты привле…

— Позволь, я закончу, — подняла руку Кэтрин. — После своего неудачного опыта с Биллом я видела врага в каждом мужчине, который делал мне комплименты и пытался сблизиться. Даже в тебе. Помнишь, как я вела себя в первую нашу встречу?

Лукас усмехнулся.

— Ну еще бы. Помимо всего прочего, ты не один раз напомнила мне, что я всего лишь плотник.

Печаль накрыла лицо Кэтрин, как облаком.

— Я знаю и ужасно сожалею о своих словах. Но, Лукас, пойми, я просто защищалась. Чтобы не быть отвергнутой, я сама отталкиваю мужчин от себя.

Лукас искренне старался понять. Последнее замечание Кэтрин о его месте в ее жизни казалось способом унизить, а не защититься. Но, возможно, он понимает ее чувства. Разве он сам всю жизнь не избегал привязанностей только из-за страха быть отвергнутым, как произошло с ним в детстве? И ведь он так и жил с давнишней детской обидой и болью.

— Полагаю, что иногда я сам поступаю точно так же, — признался Лукас. — Я думал, что никогда не женюсь. Моя мать была несчастна в замужестве, и я полагал, что все прочие браки такие же, как ее. И боялся стать похожим на своего отца, а поэтому отталкивал его и отвергал все его жизненные ценности.

— Мне всегда казалось странным, что ты ничего не рассказываешь о своей семье, — заметила Кэтрин.

— Но я не похож на своего отца-советника. И я не этот твой Билл Как-его-там.

Кэтрин слабо улыбнулась.

— Билл Джефферс.

Лукас глубоко вздохнул.

— Я не Джефферс, который хотел изменить тебя так, как хотелось ему. Я — это я.

— О, Лукас, — начала Кэтрин, дотронувшись до его руки, — но я никогда не думала о тебе как…

— Я Лукас Тэннер, — повторил он, — человек, который решил стать плотником, несмотря на все противодействия судьбы.

— Что ты хочешь сказать? Лукас, я не…

— По правде говоря, я засиделся, — вдруг поднялся Лукас. — А работу надо закончить в ближайшие дни.

— Но…

Он не мог слушать дальше. Внезапно он понял, что у него нет ни малейшей надежды на любовь Кэтрин.

И он сам был во всем виноват.


— Лукас, ты ведь позвал меня на обед не просто так. Так что давай выкладывай! Что-нибудь насчет отца? — спросил Джон.

— Нет, — покачал головой Лукас. — Я разговаривал с отцом некоторое время назад, когда мой пикап был в починке. Ты прав, Джон, отец выглядит уставшим. Я попросил его дать мне еще пару месяцев. Разговор происходил три недели назад. — И с тех пор Лукас ощущал словно каменную плиту на своих плечах.

— Значит, время истекает… а решения так и нет.

— Верно. Чудес не бывает.

— Прости, я…

— Джон.

Тот замер на полуслове, а Лукас грустно улыбнулся.

— Дело в Кэтрин.

Джон приподнял брови.

— Ладно, я тебя слушаю.

Редко когда Лукас доверял кому-то свои горести, но сегодня он говорил совершенно откровенно в надежде, что Джон поделится с ним мудрым словом и советом.

— Ты хочешь сказать, — Джон почти встал от удивления со стула, — что все еще ничего ей не рассказал?

— Я собирался, а потом услышал ее слова. Я для нее всего лишь плотник. Но ты бы слышал, каким тоном она их произнесла. Все встало на свои места. Она начальник отдела в фирме, а я никто. Все очень просто.

Джон на секунду задумался.

— Если все, что ты рассказал мне, — правда, то ты упустил самую важную деталь в той беседе. — Джон провел пальцем по краю своего бокала и покачал головой с видом человека, которому все понятно. Лукасу чуть не захотелось придушить брата — такое многозначительное выражение он увидел на его лице.

— Ну так что же я упустил?

— Ее сестру. Их вечное соперничество. Тебе не пришло в голову, что Кэтрин боялась сказать правду, потому что опасалась реакции Энн?

Лукас в растерянности покачал головой.

— Ничего не понимаю.

— Вспомни-ка, ведь Кэтрин сказала тебе однажды — если ей нравился парень, то Энн устраивала так, что в те же выходные он вел на свидание ее, а не Кэтрин.

Лукас наконец начал улавливать смысл.

— Она боялась, что Энн еще раз продемонстрирует сестре, кто из них настоящая женщина. Мне кажется, что замечание Кэтрин было частью ее самозащиты. Она пыталась оградить свои чувства.

Лукас в растерянности откинулся на спинку стула. Ну почему он не подумал о таком объяснении раньше? Мысленно он вспомнил манеру Кэтрин, выражение ее лица, растерянность во взгляде, когда он так резко ушел из сада. Может, ее разговор с Энн был всего лишь самозащитой? Неужели Джон прав?

И неужели она все-таки любит его?


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ | Тайные желания | ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ







Loading...