home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ДЕСЯТЬ ДОЛЛАРОВ ТОМУ, КТО СДЕЛАЛ…

Основная проблема подкралась, откуда не ждали. В нашем бараке завелась старательная и на диво удачливая крыска по имени Сережа Эткинд. Этот хомомэнээсиус оказался не только редким занудой, но и неисправимым идеалистом. Проведенное позже расследование показало, что он давно складывал за спиной кукиш, в смысле наблюдал за странной возней с построением математической модели «горной доски» и ее «испытаниями» силами сотрудников, за блатными заказами на разработку противокражных «рамок» для магазинов, за объемными, но совершенно теоретическими исследованиями возможности построения мировой компьютерной сети и прочими вещами, совершенно неочевидными для НИИ Министерства электронной промышленности. И вот в процессе модификации устаревшего «Таймекса» его комсомольское самосознание не выдержало.

Но все по порядку. Только летом 1967 года меня наконец осенило, чем ответить товарищу Устинову на настойчивые записки «найти чтото похожее на цифровой фотоаппарат будущего», но при этом посильное для советской промышленности. Конечно, камеры входили в комплект ноутбука и телефона, но… Оказывается, ПЗСматрицы еще не известны местной науке,[1058] и я только разводил руками, хорошо представляя, какой футурошок у специалистов вызовет микросхема на пяток миллионов пикселей. В общем, только спустя два года я додумался пожертвовать на алтарь науки оптическую «мышку», вернее, чип ADNS2610. В котором, как оказалось, была спрятана маленькая видеокамера.

Выяснить ее параметры без даташитов и описаний было не слишком просто. Однако с помощью любимой супруги, хорошего немецкого осциллографа и кусков кальки я снял сигналы с каждой из восьми ножек микросхемы, в паре которых Федор смог без особого труда опознать встроенный последовательный интерфейс, с которым мы в свое время успели очень немало поработать в процессе стыковки ноутбука с «консулом», телетайпом, модемом, и прочими АЦПУ. Так что дальше было проще. Вооружившись Visual Basic, я экспериментальным путем подобрал команды программирования ADNS2610, благо их была всего лишь дюжина, и научился не только узнавать параметры перемещения сенсора, но и получил забавные чернобелые картинки 18 на 18 пикселей.

На первый взгляд с таким скромным и понятным результатом вполне можно идти «на обычный советский завод», в смысле отдать микросхему на копирование специалистам. Вот только наличие на чипе микропроцессора для обработки картинки меня очень и очень напрягает. С другой стороны, откладывать прогресс в этом направлении никак нельзя, одно только словосочетание «зенитная ракета с головкой самонаведения» сносит у военных крышу в дальние дали. Как говорится, и хочется, и колется… Хоть бросай монетку.

Уже полез в карман за «пятачком», как раздался звонок с проходной:

– Тут комиссия, значится… – Дедоквохровец явно не знал, что делать. – Просют их пропустить.

В трубке раздавались многочисленные злые голоса, по ходу, слово «просют» было очень слабым эквивалентом происходящему бардаку.

– Откудаоткуда? – опешил я. – Что у вас творится?!

– Говорят, значится, прямо из министерства…

– Петр Юрьевич, тут Анатолий звонит! – раздался из приемной голос секретарши. – Он говорит: срочно!

– Переключай скорее. – Я кинул на рычаг трубку, отбивая проходную, и тотчас поднял ее снова. – Толь, что там?

– Никуда не ходи! – Голос начальника охраны был подозрительно весел. – Мы сами разберемся, похоже, они в самом деле из МЭПа.

– В каком смысле?

– Ну не ряженые шпионы!

– А что, неужто были подозрения?

– Да они и сейчас остались, уж слишком странно они заявились, без договоренности, едва оформив предписание.

– Тьфу! Обычный бардак! Сейчас разберемся…

– На кой? – перебил меня на полуслове Анатолий. – Тебе же потом будет легче все свалить на вахтеровдуболомов. Куда им супротив дедка с карамультуком бодаться!

– Пусть лучше пройдут, поговорим, все покажем, разберемся без спешки.

– Петь, тут тебе не там! – Голос главного режимника посуровел, в нем послышались стальные нотки. – Считай, что это приказ! Сиди себе в кресле да звони в Москву!

– Скажи хоть, с чего они свалились?!

– По ходу, настучал ктото из наших! – бросил в трубку Анатолий и отключился.

Собственно, ничего удивительного в таком обороте не было. Стучали в советских учреждениях, как зайцы на барабане, от уборщицы до заместителей по научной части, водителей и прочих главных бухгалтеров. Впрочем, в «Интеле» последняя троица делала это едва ли не официально, кудато напрямую в заоблачные выси кабинетов Шелепина и Семичастного. Чуть не единственным лучом света был неформал Федор, ему подобное действо просто не приходило в голову. Кроме того, у «Иванов» хватило ума увидеть мои отношения с начальником местного филиала КГБ и забыть, с какой стороны на бумаге пишется слово «заявление», или как там у коммунистов положено называть доносы. Однако большинство сотрудников выводов не сделало, поэтому их корреспонденция в «ответственные инстанции» часто скрашивала мой и Катин досуг.

Надо сказать, что охрана в НИИ «Интел» по советским меркам отсутствует вообще. На проходной днем сидят обычные дедкивохровцы, гоняют чаи со «случайно» заглянувшими мужиками. На ночь дежурный разве что достает из шкафа обычную двустволку, а чаще не делает и этого. Соответственно, никаких сложных, привычных рабочим и служащим местных «почтовых ящиков» систем со стойками для хранения пропусков нет в помине. Так что обстановка на первый взгляд соответствует какомунибудь колхозу «Заветы Ильича», заходи, кто хочет, бери, что хочешь…

Вот только никто не знает, что изрядный кусок двухэтажного гаража под склад своих ништяков «арендовали» совсем не безобидные военные связисты. Рядом с доступным только мне, Кате и Анатолию хранилищем артефактов комитетчики организовали весьма приличный опорный пункт, в котором круглые сутки находится не менее десятка бойцов с тяжелым вооружением. Более того, некоторые из этих «бездельников» целыми днями шляются по всему НИИ, а всех своих они знают в лицо, по анкете, заодно помнят, о чем сотрудники рассказывали ночами жене или любовнице месяц назад и с кем собираются пить водку в ближайший уикэнд. Чужих, если они появляются, «ведут» персонально и тщательно.

Однако Сережу Эткинда служба безопасности упустила. Без лишней болтовни этот кретин пошел на нарушение если не буквы, то уж как минимум сути «подписки» и накатал развесистую, как клюква, жалобу прямо на имя товарища Шокина. Будь тот на рабочем посту – передал бы бумагу или обратно нам, или, наоборот, в ЦК, где бы курирующий советскую электронику Шелепин легко замотал дело. Но министр электронной промышленности не вовремя ушел в отпуск. Это тоже не было проблемой, вернись «телега» в родной шестой главк. С его начальником, Виктором Ефимовичем Фетисовым, вышел бы аккуратный междусобойчик, ибо ненаблюдательные чиновники на высоких постах не задерживаются при любом общественном строе. Он бы сделал вид, что сильно озабочен положением дел и будет внимательно разбираться в вопросе, я бы состроил понимающее выражение лица, на этом бы все и закончилось.

Но лимит везения был исчерпан. Художественный рассказ о творящемся надругательстве над государственной собственностью попал к одному из замов, и тот, не слишком долго задумываясь, дал ход бумаге. Тем более что наш мэнээс постарался вполне попрофессорски. То есть не только обвинил меня во всех возможных ошибках и злоупотреблениях, но и нарисовал перспективные направления, по которым НИИ «Интел» должен идти в светлое будущее к победе коммунизма во всем мире.

Причем губа у молодого ученого была совсем не дура. Единственным вариантом, достойным внимания советского инженера, по его мнению, должна была стать IBM 2321,[1059] эдакий трехсекционный сервант, в котором во вращающийся цилиндрический барабан чуть не полуметровой высоты можно было вставить десять специальных картриджей. Почти револьвер, только каждый патронкартридж нес в своем пластиковом нутре двадцать магнитных пластин по 40 мегабайт. Соответственно, на устройство выходило 800 мегабайт с очень приличным временем произвольного доступа от 95 до 600 миллисекунд. Самому последнему клерку в МЭПе должно быть понятно, что рядом с американским достижением наша 60килобайтная «Спираль1» смотрится, мягко говоря, смешно. А мой авторитет директора НИИ можно поправить только срочным увольнением в сантехники.

Уж не знаю, почему жалобщику не пришла голову светлая идея проследить за судьбой куда более простых и даже устаревших дисковых систем IBM 1405[1060] на 10 мегабайт. Крупную их партию закупили с моей подачи более года назад, комуто передали на копирование и… Никакого результата не слышно и не видно до сих пор. Только жалуются, сердешные, нужен им для «блинов» 14й класс точности, или допуск в 0,4 мкм. Это означает: импортный станок на виброзащитном фундаменте в десятки тонн, мегахитрый резец и прочие проблемы, вплоть до разгона городского транспорта в окрестностях завода. Даже подумать страшно, что в СССР сделают из IBM 2321, ведь там по паспорту одного только масла для гидроприводов заливалось чуть не двадцать литров. Точьвточь как на тракторе «Беларусь»! И самое главное, я точно знаю: подобные системы помрут в бозе, не оставив потомства. Тогда как флоппидиски окажутся непременным придатком компьютера на протяжении как минимум трех следующих десятилетий.

Остается только радоваться, что нашему молодому специалисту не попалась на глаза недавно запущенная в IBM маркетинговая программа, где сумрачный гений «голубого гиганта» обещал систему Photodigital[1061] на целый гигабайт данных. Если я правильно понял смутное описание, то делать они это собирались фотографическим методом, буквально черточками на пленке. Причем весь цикл, включая запись, проявку, хранение при постоянной температуре и влажности, а также считывание, был хорошо автоматизирован при помощи чегото похожего на пневмопочту. Сложность механики при этом была запредельной, а стоимость конкурировала с ценой лунной программы. Не удивлюсь, если IBM не пойдет дальше экспериментальной модели, но… Попробуй доказать коммунистам, что подобный проект будет не по плечу советскому НИИ, которое оборудовано самой передовой марксистсколенинской идеологией!

Что до самой проверки, то можно сказать одно: хорошо, когда бизнес крышует президент страны, в которой про демократию только слышали.

Инициативного замминистра затаскали по инстанциям и быстро отправили командовать какимто периферийным заводом. Уж не знаю, правда или нет, но по главку ходит устойчивый слух, дескать, нашелся в его круге общения какойто странный след, ведущий в сторону улицы Чайковского.[1062] И уж совсем шепотом рассказывали, что «не зря в КГБ придумали НИИ „Интел“ как „ловушку для шпионов“». Хотя у меня есть большие сомнения в правдоподобности такого захода. Ну подумать здраво, чего могут американцы разведывать таким сложным, многоходовым и дорогостоящим способом? Они же без всякого шпионажа в электронике опережают уровень СССР чуть не на десяток лет, все мои усилия – капля в море на общем фоне отрасли! Не дураки же в ЦРУ, в концето концов?!

Товарищу Эткинду попросту предложили выбрать между судом «за разглашение» и плацкартой до комсомольскомолодежной стройки нового моста через Амур по трассе Транссиба. Мне Шелепин в очередной раз аккуратно намекнул, что болееменее сносно существовать пришельцы из будущего могут только в таких искусственных оазисах, как «Интел». В дикой природе советской науки зубры интриги едят таких, как я, на завтрак, даже не запивая цикорийным кофе с молоком. Анатолию тоже сделали какоето внушение, впрочем, без какихлибо последствий.

Поначалу я сильно опасался роста отчуждения в местной тусовке изза «нерыночных» методов работы с главком и министерством. Кому понравится, когда тяжелая рука ЦК протягивается и начинает бить по головам, не сильно разбираясь, кто прав, а кто виноват. По всему выходило, что я стучу на своих ничуть не лучше мэнээса Сережи.

Однако этический аспект произошедшего никого не заинтересовал вообще, даже больше – в крытых потертым линолеумом коридорах главка я стал Петром Юрьевичем. Наоборот, на паркете начальственных кабинетов ко мне начали обращаться «Петр», можно сказать, я неожиданно попал в круг «своих парней». Только это совсем не радовало, напротив, появилось стойкое чувство отвращения.

Но если отвлечься от терзаний души в когнитивном диссонансе суровой действительности, то самой неожиданной была реакция некоего института технологии радиовещания и телевидения, сокращенно ВНИИРТ.[1063] Оказывается, они сделали дисковый магнитофон с названием «МАГД1» еще в далеком 1957 году, но не для продаж населению, а для записи морзянки военных радиотелеграфистов. Прознав о скандале в своей отрасли, специалисты по звукозаписи решили реанимировать свою разработку, а заодно выслужиться перед Шелепиным, не знаю уж, кто у них был его зримым ведомственным воплощением.

На гребне мутной, но широко известной в соответствующих кругах истории внииртовцы вознамерились делать нашу «Спираль1» на основе переносного проигрывателя пластинок «КонцертныйМ» московского опытного завода ВНИЭлектропривода. Последний они получили с потрохами под свое крыло, осуществив тем самым давнюю мечту организации собственного производства. Этим дело не ограничилось, новоявленные мастера виниловерчения и электропроводомотания умудрились договориться с немцами о покупке патентов и оборудования для выпуска «Telefunken600», благо с развитием магнитофонов их отдали чуть ли не по цене макулатуры и металлолома. Причем меня об этом никто не ставил в известность до самого последнего момента, когда менять чтото было поздно.

В течение года ВНИИРТ доработал устройство до «Спирали3». Поевропейски гламурный внешний вид и фронтальная загрузка дисков смотрелась очень прилично, хотя при этом была напрочь потеряна возможность переставлять тонарм по секторам. Зато надежность заметно выросла, немецкое оборудование явно стоило своих денег. А после добавления специальной чистящей фетровой прокладки можно было записывать и считывать чуть не сотни дисков подряд без единого сбоя.

Так что вместо опытной партии в три десятка дисковых магнитофонов к 1969 году промышленность СССР начала «выплевывать» чуть не тысячу «Спиралей3» в месяц. Брали их на ВЦ крайне неохотно, вернее, отказывались бы вообще, будь какойто иной выбор. Заменить перфокарты дисками не удавалось, программисты привыкли тасовать колоду карточек вручную и править ошибки буквально по одному знакудырке. С магнитной лентой конкурировать тем более бесполезно: там счет шел минимум на мегабайты. Конечно, постепенно появились свои любители и энтузиасты дисков, даже пришлось в «компьютерном» приложении к журналу «Радио» создать рубрику для объявлений по обмену программным обеспечением. Процесс адаптации к новинке шел угрожающе медленно. Похорошему, нужно было честно фиксировать провал эксперимента. Но… К тому времени на отрасль стремительно накатывалась новая эпоха.

Доводка первой в мире полностью электронной игры «Тетрис» заняла больше времени, чем хотелось бы. Серийное производство в СССР – нечто невообразимое. Длиннейший список позиций поставки, сотни строк только по резисторам, диодам и транзисторам. На каждое наименование – некоторое, заранее неизвестное количество штук. Ведь даже в самом лучшем случае производитель даст не все, резать заявки их самая любимая забава. К этому приходится добавлять неизбежную отбраковку «входного» контроля, после чего логистика превращается в полноценный ребус. Так что снабженцы Староса, усиленные простыми инженерами и техниками, уже давно мотались по городам и весям, выпрашивая «в порядке оказания технической помощи» и даже требуя «под приоритетную программу» нужные изделия.

К лету пришлось бросить в битву последний резерв командования, а именно Федосея Абрамовича Шварца, штатного снабженца НИИ «Интел».

Его рассказы о реальности порой просто шокировали:

– …Дальше я таки метнулся на «Светлану» за тремя тысячами маломощных высокочастотных транзисторов, – за кружкой чая отчитывался о проделанной работе товарищ Шварц. – По ним завал, вот что хочешь делай, а закрой комплектацию. Как обычно, подготовил письма из министерства и старосовского КБ, чтоб все честь по чести. Захожу чуть не с поклоном на ковровую дорожку кабинета главного инженера Смирнова, краснорозовую, с цветочками по краям, прямо как в ЦК, здороваюсь с порога. А тот, не поднимаясь с кресла, издали кричит: «За высокочастотниками?» Я отвечаю: «Да». В ответ: «Вон отсюда!»

– Прямо так и сказал?

– Нет, конечно! – невесело скривил губы под седыми усами Федосей Абрамович. – Матом завернул, лысая сволочь. Так бы и приложил!

– Ничего себе! – Других слов у меня попросту не нашлось.

– Пошел я, несолоно хлебавши, к Филиппу Георгиевичу, – продолжил повествование снабженец, чуть позвенев для порядка ложечкой в стакане. – Тот покряхтел, поругался, но дал номер телефона, бумажку с ним аж из личного сейфа вытянул. Да предупредил, чтоб я «берег на самый крайний случай» и в начале разговора обязательно произнес слово «ромашка».

– Да ну! – Я чуть не поперхнулся изрядно зачерствевшим с утра пряником, хорошо хоть чай был под рукой. – А про тридцать восемь утюгов он ничего не говорил?

– Каких утюгов? – пришла очередь удивляться Федосею Абрамовичу.

Пришлось рассказать анекдот про героического разведчика Максима Максимовича Исаева и проваленную явку. Еще и про Мюллера с Борманом вспомнил. Благо книга про будущего Штирлица уже написана.[1064] Хотя получилось не очень, образ ловкого штандартенфюрера не стал тут еще расхожим мемом. Зато старый снабженец успел умять пару кусков батона с маслом, секретарша никогда не забывала приносить ему с чаем любимое лакомство. Можно понять – свои зубы Федосей Абрамович потерял еще в конце 30х, золотые бережет и на мои пряники не покушается.

С новыми силами снабженец продолжил свой рассказ:

– От себя, понятное дело, Старос крутить диск не дал, пришлось с автомата звонить. Но ничего, набрал, сказал «ромашка».

– Нормально поняли? – Я никак не мог поверить в такую разлапистую конспирологию посередь мирного Ленинграда.

– Еще бы! – Федосей Абрамович, не торопясь, както особо аккуратно отпил глоток, явно выдерживая «мхатовскую» паузу. – Назвали мне номер квартиры в жилом доме на Невском проспекте, как раз напротив трикотажного ателье.[1065]

– И что? – сорвалось с привязи мое нетерпение.

– Таки приехал я туда, внешне обычная квартира. Впустили, внимательно выслушали и сказали: «Мы действуем только на уровне третьего секретаря обкома. Вам придется подождать два дня и позвонить нам тем же способом».

– Так у нас же из ЦК есть письма, просьбы «настоятельно помочь»! – Попробуй уложи в голове такое вредительство. – Да нам вообще можно все, что угодно, требовать!

– Хохохо! – не удержался от смеха Шварц. Он откинулся на спинку стула, не забыв, впрочем, прихватить чай, и продолжил, вежливо, едва заметно добавив в голос менторские нотки: – У них там своя четкая иерархия! Раз поверху вопрос сломаешь – промолчат, а то и уважать начнут больше, силато, она завсегда в почете. Два, и кукиш за спиной скрутят да намекнут невзначай. А не поймешь, так на чемнибудь обязательно подловят. – Федосей Абрамович неожиданно выкинул вперед неожиданно крепкий кулак и помахал им перед собой. – И так размажут, что и костей не собрать! Впрочем… – Он внимательно посмотрел на меня и добавил: – Тебято все одно вытащат, почему – сказать боюсь, но остальным точно не поздоровится.

Чуть не минуту я ошеломленно молчал. Не то чтоб старый снабженец сказал чтото новое, мир людей вообще мало поменялся со времен питекантропов и до XXI века. Но откровенность и экспрессия впечатлили меня совсем не слабо.

– И что дальше? – наконец нашелся я с глупым вопросом.

– Да там уж все нормально стало. Через два дня ответили на звонок: «Со Смирновым все в порядке. Можете его навестить».

– И главный инженер «Светланы» без мата обошелся?

– Улыбался, скотина, руку жал. – Федосей Абрамович медленно возвращался в образ тихого и аккуратного снабженца. – Подмахнул, не читая, указание отгрузить все, что мне требуется.

…Так или иначе, но трудности в снабжении проекта «Денди» постепенно отступали. Склад готовой продукции, заведенный по опыту продаж «Русского кубика», наполнялся аккуратными фанерными ящиками, внутри которых ждали своего часа заряженные «Тетрисом» игровые автоматы. Серийное производство тоже набирало обороты, благо ничего особо сложного или нового в продукции не было. Нужно было всерьез думать о продажах продукции за границей, и я не уставал бомбардировать Шелепина записками с вопросами: кто и как это будет делать.

Ответ был неожиданным, и вполне под стать бывшему Председателю КГБ:

– Привет, Петр! – В трубке ВЧ хорошо знакомый голос президента СССР. – Завтра за тобой с утра заедет Петр Степанович Музыкин, помнишь такого?

– Добрый вечер, Александр Николаевич! Разумеется! – Ну как можно забыть полковника КГБ, который расспрашивал меня два года назад о будущем. Ведь это почти импринтинг в реальности 60х!

– Вот и хорошо. Поедешь с ним на охоту, заодно поговорите там с интересным товарищем, у которого есть опыт руководства иностранной компанией.

– Сделаю! – Вроде обычные слова, но магия должности делает свое дело: невольно хочется ответить «есть!» и лихо щелкнуть отсутствующими каблуками. Однако разум работает отдельно: – Он что, продажами «Денди» заниматься будет?

– Скорее всего… Но давай поменьше конкретики, в работе несколько вариантов.

– Постараюсь, Александр Николаевич!

– Вот и чудно!

Ответа Шелепин ждать не стал. А мне наконец стало понятно, почему с решением вопроса сбыта тянули так долго. Не такто просто найти в Советском Союзе человека с опытом работы в зарубежных бизнесструктурах, да еще в такой щекотливой отрасли, как электроника. Небось весь Внешторг несколько раз прошерстили, пока подобрали хоть отчасти подходящую кандидатуру. И даже хуже – раз решили вытащить меня на «eyescontact» в качестве бизнесэксперта, значит, с коммерсантами в СССР дело совсем швах. Старых, кто не разбежался вовремя, постреляли за неблагонадежность, а новым и правда взяться неоткуда. Но, черт возьми, зачем такие гебистские штучки, иначе говоря, при чем тут охота?! Неужели у них там на СмоленскойСенной площади[1066] с кабинетами напряг?

Товарищ Музыкин заехал часов в десять утра, против ожиданий – на легкомысленно белой «Волге». Сам за рулем, заразительно улыбающийся, он был экипирован для леса коричневым свитером нарочито грубой ручной вязки и никак не походил на офицера КГБ. Скорее его можно было принять за директора завода, ученого или даже известного артиста. За два года Петр Степанович чуть располнел и приобрел какойто солидный, даже несоветский лоск. Если бы не заметно побелевшие виски, выглядывающие изпод легкомысленной тирольской шляпки, можно было бы смело сказать – перемены явно пошли ему на пользу. Лишь спустя несколько минут все встало на свои места: глубоко посаженные темные глаза попрежнему таили внимание и готовность к любому повороту событий.

По дороге он охотно рассказал мне о предстоящей встрече с совершенно невероятным человеком по имени Конон Молодый.[1067] Оказывается, есть в СССР талантливый разведчик, который работал в Англии с середины 50х годов. Какие он при этом секреты добывал, мне, естественно, никто не сказал, но вот раскрутить немалый бизнес по продаже торговых автоматов он сумел. Четыре фирмы, одну из которых ктото хотел купить за 100 тысяч фунтов стерлингов, золотая медаль Брюссельской выставки 1960 года за электронный замок,[1068] даже королева Великобритании както сподобилась и пожаловала товарищу Конону за успехи в бизнесе титул пэра Англии.

Ну просто идеальный CEO[1069] для продаж «Тетриса»! Никак не мне, системному микроинтегратору, жалкому директору пары десятков монтажников, решать вопросы трудоустройства такого уникума. Жаль, конечно, что в Лондоне его умудрились разоблачить и даже осудить на 25 лет тюрьмы, но наши в 64м его на когото обменяли, и теперь живет в Москве молодой, всегото 45летний, невыездной безработный. Организуй фирму – и вперед, благо понимание структуры делового мира осталось, а руководить филиалами и представительствами можно по телефону от подставного лица. Шелепин не может этого не понимать, но… Зачем же тогда эта несчастная «охота»? Неужели просто для знакомства в непринужденной обстановке?

Пока я ломал голову над хитросплетениями новой интриги, мы както быстро и буднично добрались до нужного «леса». Чуть больше часа езды от Мграда, закрытая ржавым шлагбаумом своротка с трассы, пяток километров гравия, и за очередным поворотом открылась… Нет, совсем не пасторальная деревенька или избушка лесника, а совсем наоборот, длинная дамба плотины, на противоположной стороне которой стояла оштукатуренная в неровный коричневый цвет небольшая трехэтажка, вероятно, для проживания охраны и обслуживающего персонала.

Не знаю, входил ли егерьлесник со странным именем Альберт Альбертыч в штат местного гидросооружения или проходил в платежной ведомости как сержант КГБ, но вместе с выводком очаровашексеттеров он занимал минимум полэтажа. Пока товарищ Музыкин подкармливал собачек привезенными из дома кусочками мяса, мне выдали совершенно новые болотные сапоги с нелепо подвернутыми голенищами и сильно потертую, почти белую от времени штормовку. А также сунули в руки двустволку«кашку»[1070] – уж не знаю, что это означает, – да повесили на шею патронташ, забитый разноцветными – красными, зелеными и желтосерыми – бумажными гильзами. Хорошо хоть пояснили, что мучиться с выбором не надо: все снаряжены одинаково, в расчете на «перо».

Както незаметно подъехал товарищ Молодый, вот уж поистине идеальный разведчик. Среднего роста, не полный и не худой, правильные, но совершенно не выдающиеся чемто особенным черты лица, даже волосы не сразу поймешь, прямые или вьющиеся, и цвет глаз – просто темный, без определенного оттенка. Чуть цеплял узкий азиатский прищур, но это теперь совсем не редкость в старушкеЕвропе, не говоря уже про Канаду или США. Петр Степанович, не чинясь, представил меня как автора программы «Денди», и после быстрого и крепкого рукопожатия Конон тут же засыпал меня целым градом вполне дельных вопросов по возможностям, цене, долговечности и прочим параметрам игровых автоматов. Давно у меня не было такого интересного и грамотного собеседника, я едва успевал за ходом его мысли.

Полчаса разговора во время неторопливой прогулки по лесной просеке, и я почувствовал себя полностью выжатым. Наверно, мне пришлось рассказать про «Тетрис» и компьютерные игры даже чуть больше того, что стоило из соображений иновременного статуса. Впрочем, с фантазией у Конона тоже был полный порядок, к примеру, ухватив идею формирования картинок на экране, он сам умудрился додуматься до идеи «виртуальных» микротанковых сражений, а получив намек на скорый рост вычислительной мощности и графику – мигом подвел дело к автомобильному симулятору.

Окончательно зайти за грань не дали только шнырявшие между деревьями белые в черных пятнах и разводах сеттеры, они внезапно подняли лай, и мои спутники начали готовиться к стрельбе. Пришлось следовать их примеру, хотя весь мой ружейный опыт ограничивался парой десятков «тарелочек» на отцовских корпоративах. Знаю, с какой стороны патроны вставляют, и это, пожалуй, все.

Между тем просека плавно перетекла в разрезанное оврагами редколесье, и тут уж собачки под управлением егеря оторвались вовсю. Только нырнули в густые заросли усыпанного ягодами шиповника, и почти сразу откудато изнутри поднялись с кряканьем несколько уток. Как водится, бабах! И так шесть раз, это значит, и я кудато выпалил. Только черт его знает, этот результат. Утки или попадали, или ниже взяли, после снопов огня из стволов в глазах пятна света, да еще окружающее пространство прилично заволокло белым дымом, а запах… Как канализацию прорвало, хорошо хоть ветерок все быстро растащил. На фиг, на фиг такое развлечение. Впрочем, собачки подсуетились и довольно скоро приволокли окровавленную тушку.

Довольный Музыкин подвесил тушку к какомуто специальному приспособлению на сумке, похожему на кучу кожаных ремешковхвостиков с колечками на конце.[1071] Не знаю, уж как определили, кто именно свалил птицу, но Петр Степанович сразу приобрел какойто первобытный и весьма неприятный вид. Часа через три блужданий по перелескам он уже тащил четыре птичьих трупа, Конон мог похвастаться тремя. Я старался не отстать, стрелял раз десять, но совершенно безуспешно.

Солнце давно миновало зенит, и предложение Альбертыча пойти к оборудованному кострищем шалашу было воспринято с немалым энтузиазмом. Азарт охоты ушел, сеттеры шарились гдето вдали, на еще не распуганном пространстве кустов. Товарищи офицеры неслабо закусились, что лучше, старый Sauer8 аж 25го года или новенькая, едва с завода, ТОЗ34. Гладили чеканку, смотрели в стволы, говорили о чоках, получоках, брандтрубках и прочих приятностях немудреной механики. Хотя я из отличий понял только одно – у «немца» товарища Конона стволы горизонтальные, а у музыкинского ТОЗа – «вертикальные». В любом случае мое ружье шло, вне конкурса – оказывается, егерь умудрился меня загеноцидить по признаку калибра, дав маленький 16й вместо более современного 12го,[1072] да еще особо удружил с патронами, снаряженными допотопным дымным порохом,[1073] не иначе, расстроила его моя реакция на «Альберт Альбертыча».

Только решил расслабиться, разрядить ружье и закинуть наконец эту бесполезную железную палку за спину – из травы, метрах в тридцати, с какимто противным чмоканьем сорвалась небольшая птица и полетела быстрыми зигзагами прочь. Рефлекс уже был набит: не задумываясь, выпалил дуплетом в сторону добычи… Никакой реакции. Более того, длинноклювое создание сделало широкий полукруг и, вытянув прямые ноги, уселось на кочку совсем рядом, чуть не на прежнее место! Пока менял патроны, тихо спросил у спутников:

– На них вообще охотятся?

– Вполне, – шепотом ответил Петр Степанович. – Стреляй, пока сидит, влет не возьмешь.

– Это бекас, – вторил ему Конон, с интересом наблюдая за моими действиями.

– Неспортивно по сидячейто, – посетовал я. Отставать от офицеров мне не хотелось, но и таскаться с тушкой особого желания не было. – Придется вспугнуть сперва.

Впрочем, дожидаться моего крика дичь не стала, сразу после звонкого «клац!» закрываемых стволов бекас поднялся на крыло, явно намереваясь повторить свой козырный полет. Бабах! Даже сквозь дым я увидел, как заряд дроби практически впечатал птицу в землю.

– A sniper killed a snipe! – прокомментировал происходящее разведчик.

– What? – машинально переспросил я.

– Да бекас поанглийски – снайп, – както подозрительно покосился на меня Конон. – Хороший выстрел.

– Случайно попал. – Я честно постарался сменить тему.

Меня заметно напрягало другое – тушка подбитой птички весила граммов сто, это с перьями, клювом и дробью. Соответственно, меня мучил вопрос – не издеваются ли надо мной старшие товарищи, выдав за знаменитую добычу какогото дятлапереростка. Успокоился я только во время готовки полевого обеда, когда «снайп» пошел в разделку наравне с парой «даков». Надо заметить, не было никакой «настоящей» охотничьей романтики, пережигания углей, вертелов из деревянных прутьев, запекания в глине и прочих псевдоресторанных рецептов. Альбертыч опытной рукой ободрал с тушек перо вместе с кожей, заметив походя, что щипать и опаливать дольше. Заодно порубил уток на куски, как это делают советские женщины с обычными домашними курицами. Далее продукт был смешан со специями, приправлен картошкой и выложен на совершенно прозаическую чугунную сковороду, для которой над костром были вмонтированы специальные опоры из металлических уголков.

Неизменной в СССР водки было всего чуть – бутылка на троих: ведь еще нужно ехать домой. Но беседу она заметно оживила. По крайней мере, товарищ Молодый перестал ломаться и, когда егерь отошел кормить собак, начал рассказывать о жизни в Англии.

– …Конечно, там мне приходилось соответствовать образу бизнесмена… какая вилла у меня была! Восемь спален, три этажа, двойной свет в гостиной и люстра из настоящего хрусталя! А мебель… сплошное красное дерево! Дюжина машин в гараже, я их только специальным авиационным бензином сотой марки заправлял!

– Это ж какой штат прислуги надо! – поразился я, отложив на время жесткий, пахнущий тиной кусок грудки.

Петр Степанович удивленно уставился на меня. Но я хорошо помню, как отец решил завести четыре машины: косящий под «бизнес» «Мерседес Е350 4matic», старенький, но очень даже приличный Porsche 911, «Ниву» для леса и «Пежо» для матери. Благо места на парковке у коттеджа было не занимать. Но быстро выяснилось, что их все надо гонять на сервис, мыть, хотя бы от пыли, заправлять и, вообще, изрядно загружать мозг автопарком. Или взять на работу специального человека. Так как автофанатом мой папа никогда не был – от всей «конюшни» быстро избавился, остался только универсальный Porsche Cayenne, на котором по новороссийским понятиям можно и в ресторан заехать поговорить, и в лес по грибы.

– Удивительная осведомленность для советского молодого человека, – озадаченно засмеялся Конон. – Славная смена у вас растет, товарищ генерал!

– Не жалуюсь, – не стал отрываться от обгладывая косточки Музыкин.

– Вот бы таких петров на все наши предприятия, – наставительно покачал пальцем Молодый. – Но всех грамотных комитетчики подгребли, тогда как на производстве такое творится! – Улыбка сползла с лица Конона, видать, реально вспомнил чтото неприятное. – Был я тут на одном московском заводе, там ужасный кавардак, половина рабочих просто бездельничает! Вот их бы выгнать, а остальным дать нормальную зарплату…

– Ты бы тогда с трибуны промолчал, не пришлось бы дома год сидеть, – попрежнему не отрываясь от утятины, заметил Петр Степанович. – Думаешь, никто этого без тебя не видит?!

– Ну вот, даже тебе про это рассказали!

– А ты что думал? – Генерал наконец прекратил терзать крепкими зубами лапу несчастной птицы. – Проект «Денди» очень серьезный, в него вовлечен ряд серьезных предприятий и огромные средства. Массу ученых от оборонки на эту коммерцию отвлекли. А ты опять завел свое: «Дайте мне завод, я быстро наведу порядок». Тебе мало врагов на острове?

К чему мне кагэбэшные разборки? Поэтому я поспешил воспользоваться повисшей паузой и вклинился с ортогональным вопросом:

– Вот интересно, будут ли на Западе клубы и бары сразу покупать наши автоматы или только через лизинг? Если последнее, то встанет вопрос с кредитной линией в мощном банке, суммыто получатся немалые…

– Неужели в СССР не найдется на это средств? – Конон охотно ухватился за бревно новой темы.

– Это действительно существенная сумма, если одна установка будет стоить десять тысяч, а для США только для начала понадобится, по крайней мере, несколько тысяч штук, то это все идет к сотне миллионов долларов. А потом, сбор лизинговых платежей сам по себе не слишком прост. Наверняка будут просрочки и банкротства. Далее навалится сервисное обслуживание, телефонный и почтовый техсаппорт, а потом еще апгрейд или вообще замена модулей…

– Ха! – Конон снисходительно улыбнулся. – Ты напрасно так уверен в перспективах, ведь на Западе нет дефицитов, наоборот, идет отчаянная конкуренция за каждый пенс. Конечно, ваш аппарат хорош, он даст реальный прорыв, но будет здорово, если мы за первый год продадим хотя бы полсотни «Тетрисов». Лет за пять выстроим нормальную фирму, будет не хуже Совэкспортфильма![1074] Кстати! – Молодый делано шлепнул ладонью по голове и продолжил: – Совсем забыл, стоимость в десяток тысяч долларов както нереально выглядит.

Я прикидывал, продолжительность среднего одноквотерного сеанса пять минут, меньше – расстраивает неудачников, больше – невыгодно. Загрузка первые несколько лет будет никак не меньше семидесяти процентов, стало быть, можно надеяться на сотню «монеток» в сутки, или двадцать пять долларов в день, сто семьдесят пять в неделю[1075] и более восьми тысяч в год.

– Смело! – Только развитое разведкой самообладание позволяло моему собеседнику удерживаться от смеха. – А налоги, затраты на обслуживание, электричество? Да и вообще, откуда владельцы кафе и баров возьмут такие огромные деньги?

– Вы про «Русский кубик» слышали? – Я не стал дожидаться завершения нравоучения. – Сколько их продано за полтора года? Десять миллионов штук? Думаю, Внешторг имеет с каждого не менее пары баксов!

– Ты к ним имеешь отношение?

– Можно сказать… – начал я, поддавшись гипнозу ровной интонации. Но тут заметил, что Конон както странно отвел взгляд в сторону. Не может же быть, чтоб ответ на такой вопрос был совсем неинтересен! Пришлось переобуться на ходу: – Просто для примера. Но каков успех? Наверняка его никто не предполагал заранее!

– Не совсем… – тут уж неожиданно задумался разведчик. И продолжил после настоящего «ощупывания» взглядом моего лица: – Как раз с кубиком странно получилось, я консультировал работников Внешторга по некоторым вопросам, и мне показалось… Уж больно все масштабно затевалось!

– Ну вот! – делано обрадовался я. – Только проект «Денди» гораздо сложнее, понятно, что никто не купит такую дорогую и непонятную игрушку. Поэтому и говорю про деньги и логистику, нам неизбежно придется брать на себя также сервисное обслуживание, ремонт и профилактику. А это за собой тянет создание международной сети представительств, наем и подготовку сотрудников и прочие «мелочи». Причем не через пятилетку, а попросту вчера. На складе уже стоит больше сотни автоматов!

– Ничего себе! – Молодый был реально изумлен. – Это что, в МЭП ракетный двигатель ктото вставил?

– Александр Николаевич постарался, – согласился с такой оценкой ситуации Музыкин. – Так что, экскапиталист, соображай быстрее!

– Раскачка категорически неприемлема! – Мне уже изрядно надоело попусту толочь воду. – Для полноценной работы нужно прямо сейчас, на старте, быть на равных с конкурентами во всем, от заказа комплектухи до последнего коммивояжера. Иначе никакие патенты не спасут. И вообще, тупо не понимаю, как эту проблему собираются решать там. – Я ткнул в сторону ближайшего облака неожиданно вкусной после утятины полутушкой бекаса. – На проект должны работать сотни, тысячи людей! Вы сможете реально выстроить подобный бизнес за полгода?

– Ты полегче! – Конон недовольно поморщился. – Можно приобрести профильную компанию или даже десяток. Нанять лучших специалистов, и все прекрасно заработает. Я же примерно так и делал.

– То есть вы не строили свой бизнес и не управляли им, а были кемто вроде silent partner?![1076]

– Не совсем так. – Досада на лице товарища Молодого начала трансформироваться в открыто обозначенную неприязнь, если не сказать большего. – Следовало постоянно держать руку на пульсе, ведь мне приходилось решать массу проблем и по основной «работе».

Я ни черта не понимаю в зарубежном бизнесе 60х, но… Уж очень планы построения корпорации «Денди» у товарища Конона напоминают фантастику Хайнлайна. И кратко сводятся к принципу: мы наймем самых крутых спецов, и они сделают нам зашибись. В предыдущем разговоре было достаточно нестыковок в мелочах, но я относил их на свое слабое понимание эпохи. Однако, оказывается, все куда проще. Конон прежде всего разведчик, делами своей фирмы он занимался скорее для вида, входа в перспективную тусовку, для личной роскоши, наконец. Ему нужно было чутье или удача, чтоб не сильно ошибаться в кадровых вопросах, да способность хоть изредка открывать форму № 2,[1077] или как там она называется сейчас в Англии. Все остальное делал наемный менеджер, и это вполне нормально, даже совершенно правильно с точки зрения интересов спецслужб, только… Куда нам теперь бежать с продажами «Тетриса»?

– Тем более! – Настроение упало на точку замерзания, и я зло выплюнул: – Наемные эффективные менеджеры разнесут в клочки любую свежекупленную МЭПом корпорацию. Вы в одиночку на самом деле будете выстраивать механизм управления лет пять, и это еще быстро! Кадров нет! Кого будем записывать в совет директоров? Сразу Шокина?

Стало слышно, как в костре тихо потрескивают прогоревшие до углей ветки да поодаль повизгивают и хрустят совсем не птичьими костями спаниельки.

И тут Петр Степанович наглядно доказал, что не зря получил широкие генеральские лампасы.

– Дожили, – пошутил он. – Придется вводить в стране бизнескомиссаров.

– В смысле? – ничего не понял я.

– А ведь вариант! – куда быстрее меня просек фишку Конон. – В Гражданскую к каждому офицеру ставили комиссара, и ведь победили!

– Но как?! – Я тщетно пытался постичь красоту замысла.

– А вот это уже пусть там решают. – Теперь Музыкину пришла очередь ткнуть пальцем в небо. – Хотя если серьезно, то опять придется отдавать все на откуп буржуям. Может быть, оно и к лучшему… Вон наши «москвичи» не многим проще, но ведь покупают их за границей, и неплохо… Впрочем, – генерал явно решил вернуть былую легкость беседе, – вы попробуйте пофантазировать, может, чтото дельное и выйдет.

Но настроение обсуждать торговую империю «Денди» пропало начисто. Скоро Конон засобирался домой, мне после кусочка бекасятины куски нафаршированной свинцом утки не лезли в горло.

Перед возвращением «в семью» товарищ Музыкин чуть не насильно всучил мне один из своих трофеев. Отказаться не удалось, хотя я думал, что Катя меня побьет за такой сомнительный подарок. Однако жена приняла презент поистине стоически, даже с улыбкой. Обозвала «добытчиком» и сразу пошла на кухню – готовить. Странные они, эти женщины, никогда не мог понять, что они выкинут в следующий раз.


ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ | Еще не поздно. Тетралогия | СТО ДОЛЛАРОВ ТОМУ, КТО ПРОДАЛ