home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



IX

Едва лишь он произнес это имя, как я перестал бояться.

Капут! Он назвал меня моим старым прозвищем. Это было приятно: все равно что надеть домашние тапочки после долгого хождения по городу.

По взгляду, который я на него бросил, он понял, что не ошибся. И это мигом сбило с него спесь. Пистолет в его руке задрожал.

— Убери, — проговорил я. — Не люблю я таких посредников.

Но вместо того чтобы повиноваться, он поднял ствол повыше. Маленькое черное отверстие находилось как раз на уровне моей груди. Нас. разделяла только ширина стола. Если бы ему пришло в голову нажать на спусковой крючок, я получил бы сполна.

— Убери! — повторил я.

Но я знал, что он не подчинится. Только что сделанное открытие превратило его в статую. В начале встречи он позволил себе говорить со мной, как с последней шавкой, и это вызывало у него запоздалый страх.

Вдруг он высоким голосом протявкал:

— Не двигайся! Не двигайся, или я буду стрелять!

Ему было безумно страшно. С одной стороны, это могло показаться мне лестным, но с другой — делало его еще опаснее. В панике он мог надавить пальцем на крючок и посильнее.

Я пожал плечами и как можно равнодушнее пробормотал:

— На кой черт нам изображать из себя крутых парней, Бидон? Ведь куда проще договориться.

Он в замешательстве задрал нос, чтобы как следует ко мне присмотреться. И тогда я быстро уперся руками в край стола и грохнул Бидона этим импровизированным тараном. Противоположный край врезался ему в живот. Он даже не успел пальнуть: он полетел вверх тормашками через стул. Я обеими ногами прыгнул ему на грудь, и он сделал шумный, бесконечно долгий выдох.

Я сцапал валявшийся на полу пистолет. Мне было радостно, что после стольких дней безделья я сохранил прежнюю прекрасную форму.

— Ну как, полегчало, Бидон?

Оружие жгло мне пальцы. Желание убивать, которое я считал окончательно уснувшим, возрождалось во мне с еще большей силой.

Я с удовольствием стрельнул бы в Бидона. Парочку шариков в пузо, чтоб попускал слюни.

Он сумел поднять свои шторы и теперь смотрел на меня белыми глазами с красными прожилками.

Я переложил пушку в левую руку и налил полный стакан виски.

— На-ка вот, выпей, лучше станет.

Он взял стакан и глотнул.

— Все допивай!

Он осушил стакан до дна. Я наполнил его снова.

— Давай еще это.

— Но…

Мой план уже созрел.

— Пей, виски отлично усваивается. Скажи спасибо, что балую: пойло отменное, по семь тысяч флакон!

Он стал пить, еще не понимая, что я затеял. А между тем все было просто. Я решил залить ему глаза, чтоб размягчить его волю. Я надеялся, что алкоголь заставит его скорее отвечать на мои вопросы, чем угрозы и побои.

Когда он управился со вторым стаканом, я внимательно осмотрел результат. Его щеки пылали, взгляд затуманился, голова слегка покачивалась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Х-х-хорошо…

Он всхлипнул.

— Не убивай меня, я же ничего тебе не сделал! О, до чего ж ты злой, Капут, до чего злой!..

Он был пьян, как извозчик.

— Не реви, рожа, не реви… А то мне хочется тебя хлопнуть.

— О, нет! Нет!..

Я видел, что он уже вполне созрел и должен заговорить, как ребенок во сне.

— Сейчас ты все расскажешь, Бидон. Ты все расскажеш, иначе я продырявлю тебе шкуру, скотина ты паршивая!

— Не надо… Хорошо, хорошо, расскажу…

Он громко и пьяно икнул. Похоже, анестезия удалась как нельзя лучше.

— Расскажи-ка о том деле, которое вы провернули с Рапеном.

— Ага, значит, так…

Он слабо улыбнулся; голова его закачалась, как маятник, и он повалился носом на ковер. Я, видно, не рассчитал дозу. Два больших стакана неразбавленного виски — это, пожалуй, все же резковато.

Я взял с буфета графин и вылил воду ему на затылок. Потом пнул ногой в бок, и он ожил.

— Ай! Что? Что вы себе… Ах, да…

— Не надо отъезжать, Бидон. Отвечай на вопросы, пока я не рассердился.

— Но…

— Что у вас была за афера?

Он несколько протрезвел. Можно было надеяться на вразумительную беседу. Он обхватил голову руками и начал, не глядя на меня:

— Я познакомился с Рапеном в одном кабаке за Лионским вокзалом… В баре для арабов… Я продавал там наркоту. Пустяковую…

— Рапен что, принимал наркотики?

— Нет, он просто любил вертеться среди арабов. Лучшего места, чем у Али, для этого не найдешь. Ну, мы с ним вроде как подружились…

Бидон опять сильно икнул; я подумал, что его сейчас вырвет на пол, но он сдержался. Его рожа приняла бутылочно-зеленый оттенок — как раз подходящий к случаю.

— Говори, я слушаю.

Я действительно слушал, да еще как! Я чувствовал, что он выдаст мне историю не из обычных…

Он спросил:

— Слушай, у тебя вода найдется, а?

Я взял графин и пошел на кухню подоить кран. А когда вернулся — Бидона в комнате уже не было… Я поставил графин и выскочил из дома с рычанием, которое затмило бы льва из «Метро-Голдвин-Мейер».

Мерзавец обманул меня. Он был трезвее, чем мне казалось.

Я увидел, как он бежит по аллее, обсаженной апельсиновыми деревьями. Он спотыкался, и порой его ноги слабели и подгибались. Догнать его не составляло никакого труда.

Я мигом поравнялся с ним и лишь тронул его за плечо. Он остановился, подвывая:

— Не убивай меня, Капут, не убивай!

— Заткни пасть! — проворчал я. — Заткнись, иначе я распорю тебе брюхо, как кролику!

Это его сразу успокоило.

— Пошли обратно. Только спокойно. И не делай такую жалкую рожу: на нас смотрят.

Когда мы снова вошли в дом, его начало знобить, и мне вовсе расхотелось его убивать. Мне было противно даже смотреть на его несчастную физиономию.

— Не вздумай больше выкидывать такие номера, если тебе дорога твоя паршивая жизнь, понял? Иначе заработаешь себе отличное сосновое пальто без рукавов…

На этот раз он был укрощен.

Я налил ему стакан водички; он пил и дрожал. Его зубы стучали о край стакана…

— Теперь тебе лучше?

— Да…

— О'кей, тогда продолжай. Мы остановились на баре у Лионского вокзала, где ты познакомился с Рапеном.

— Да, Ох и гнилой же был парень… У него недавно помер папаша, и он полным ходом просаживал наследство. Кутил по-черному…

— А дальше?

— Ну, мы толковали с ним о том, о сем, и как-то раз он сказал, что умеет водить самолет…

— Кто — он?! — воскликнул я.

— Да. Ну, гомик, но зато сорвиголова! Надо было видеть, как он выжимал сто восемьдесят на своей «альфе».

— Ага. Ну, а почему тебя заинтересовало то, что он умел летать?

Бидон сел на стул и вытянул ноги. У него становился все более жалкий вид. Видно, алкоголь крепко выкручивал ему потроха, а его мандраж еще и усугублял дело.

— Когда я продавал свой порошок, то встречался с кучей деляг из Северной Африки. Один в свое время спрашивал, нет ли у меня знакомого пилота, который не прочь заработать контрабандой. В конце светило три миллиона!

— Что нужно было делать?

— Доставить сто килограммов золота из Швейцарии в Шершелл. Это в Алжире. Когда я узнал, что Рапен водит самолет, то намекнул ему на это. А он, представь себе, ответил, что может очень даже здорово все это устроить, потому что у него в Швейцарии, в Нешателе, живет друг, и у этого друга есть четырехместный самолет. Только тот парень, дескать, самый что ни на есть честный и на такое дело не пойдет. Его нужно было взять хитростью. Ну, мы все продумали что надо. Рапен написал ему, что хочет срочно увидеться с ним в Париже. Они договорились о встрече. Накануне их свидания мы с Робером сели в его «альфу» и рванули в Швейцарию… К вечеру мы добрались до места и оставили машину на хранение в гараже. Потом отправились на разведку. Рапен уже водил самолет друга и знал его ангар. Все прошло по высшему классу: мы прихватили с собой инструменты, которыми можно было взломать любой замок. Оставалось только ждать своего часа…

У Бидона пересохло во рту. Он протянул руку к графину и надолго присосался к горлышку. Вода стекала ему на шею…

— Не знаю, в курсе ты или нет, но прежде чем взлетать, каждый пилот должен сообщить маршрут полета и целую кучу других сведений.

— Знаю.

— Но мы-то, сам понимаешь, всего этого сообщить не могли…

— Конечно.

— Надо было упорхнуть втихомолку, то есть до шести утра. К счастью, аэропорт в Нешателе совсем маленький. И до шести часов там никого нет. Мы решили стартовать в четыре. Самолет мог лететь без посадки десять часов: вполне достаточно, чтоб слетать туда и обратно… Мы собирались выгрузить товар в Африке и сразу же вернуться в Европу. Приземлиться в Веркоре, дождаться ночи и вернуть самолет на место до следующего утра.

— Неплохо.

— Ага, скажи? Это все я сам придумал!

— Ну, ты резкий мужик, Бидон!

— Могу иногда…

— Рассказывай дальше, у тебя к этому настоящий талант!

— В полночь приехали те хрычи, что отправляли «голд». Привезли груз и небольшие бочки с горючим. Золото они уложили в кожаные мешки, чтобы оно не воткнулось в землю, когда упадет с высоты…

— Неглупо…

— Ага. Ну вот, мы взломали ангар, вывели самолет. Те продавцы привезли с собой механика, и он его проверил. Мы заправили баки и провели последнее совещание. Самым трудным было, конечно, сбросить товар и забрать деньги — особенно забрать деньги. Мы должны были обойтись без посадки. Для этого придумали вот что: арабы, которые ждали нас на плоскогорье, должны были натянуть нейлоновую леску между двумя высокими шестами, так, чтобы леска держалась не слишком прочно. На нее было нанизано двадцать четыре миллиона франков — в долларах…

Я издал негромкое восклицание.

— Чего ты? — спросил человек с полузакрытыми глазами.

Теперь я понимал, почему все мои доллары — вернее, те, что я нашел у Рапена — были с маленькой дырочкой.

— Короче, — сказал я, — вы скинули рыжуху и зацепили леску висящим на веревке крючком.

— Откуда ты знаешь? — спросил он. Потом проворчал: — Ну, ясно: Рапен тебе все выложил! Мурыжишь тут меня для виду, а сам-то давно всю кассу зацапал, зараза! Что, натешился моими денежками, а, подлюга?

Я зарядил ему башмаком в морду. Из носа у него потекла кровь, и это его вовсе не украсило.

— Это чтоб научить тебя вежливости. И логике тоже. Тебе не кажется, что если б я знал всю эту историю, то не стал бы терять время на то, чтобы ее из тебя вытянуть?

Он утерся платком, которым, похоже, недавно чистили печные трубы.

— Продолжай!

— Ну, привезли мы посылочку, подцепили доллары. А было их, скажу тебе, ого-го! Рапен повел самолет в Веркор, мы сели на безлюдном поле и решили перекусить. Рапен перед отлетом заготовил в Нешателе корзинку со жратвой. После еды я сразу уснул. Этот сукин сын подсыпал в вино снотворного… Проснулся — ни Рапена, ни денег… Я, конечно, немножко обиделся…

В этом я был с Бидоном согласен. Тут было отчего схватить сердечный приступ. Я представил его одного в поле, рядом с самолетом, которым он не умел управлять…

— Да, ничего себе, наколка…

— Еще бы!

— И что ж ты сделал?

— Я умудрился вернуться в Швейцарию. Проехал границу на туристском автобусе. И на следующий вечер был уже в Нешателе. Те деляги нас все еще ждали. Они меня чуть не пристукнули. Представляешь — двадцать четыре миллиона! Мы поехали в гараж, где Рапен оставил свою тачку. Ее там уже не было. Оказалось, он тайком договорился с хозяином гаража, чтобы тот отогнал ее в Женеву, и сунул ему за это двести швейцарских франков… Словом, все продумал.

Я на мгновение замечтался. Этот виртуозный ход вызвал у меня ретроспективное уважение к Рапену. Это изнеженное создание, этот слащавый пижончик, которого я относил к отряду беспозвоночных, смог обставить контрабандистов, надуть гангстеров и умыкнуть двадцать четыре миллиона! Браво, браво. Он заслуживал бронзового памятника и золотой надгробной эпитафии… Я даже пожалел, что разбомбил ему купол: внутри кое-что шевелилось!

— И что ты делал потом?

— Вернулся в Париж и стал ждать. Я тебе уже рассказывал, как подкупил того парня из банка, что следил за его счетом…

— Куда он, по-твоему, мог подевать деньжата? Может, все-таки забрал с собой в Италию?

— Вряд ли. Где ему было их хранить?

Действительно: хитрюга, которому удалось провернуть такое мощное дело, ни за что не рискнул бы тащить эту кипу долларов с собой через границу. Нет, скорее всего, он оставил их во Франции.

Положить их на счет он не мог: доллары на счет не принимают. Зато мог положить в сейф.

— У какого города вы сели?

— В двадцати километрах от Гренобля…

— Может быть, он нанял в Гренобле сейф?

— Нет, дело было в субботу, и после обеда банки не работали. Да я об этом уже думал, за кого ты меня держишь?

— Может быть, у него был сообщник?

— Если бы он хотел взять кого-нибудь в долю, то скорее предложил бы мне наколоть продавцов золота. Разве не так?

— Так…

Хотя, с другой стороны, исчезнуть с золотом на руках было бы крайне неосторожно.

Нам нужно было справиться с головоломкой. У нас были только кусочки, которые следовало собрать вместе.

— Когда все это было?

— Почти три недели назад…

В этот момент в дверном проеме появился силуэт Эрминии. До чего же она была красива! Ее шорты открывали длинные правильные ноги, которые уже успело немного позолотить здешнее солнце.

Она бросила на нас критический взгляд.

— Ну? — спросила она. — Как успехи?


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава