home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



IX

Подъезжая к Оржевалю, я почувствовал некоторую растерянность. Нужно было что-то решать, причем немедля. Бежать мне уже не хотелось. Стычка, в которой я так легко победил, вернула меня в атмосферу старых добрых разборок между жуликами…

Почти незаметно для самого себя я развернулся и помчал по противоположной полосе обратно, к Парижу. Достигнув Версальской развилки, я заехал на мост и сразу после него повернул направо. Дорога, на которой я очутился, проходила через какую-то захудалую деревеньку и шла дальше по полю, обнесенному высокой и толстой металлической сеткой. Между этой сеткой и шоссе, пролегала лесополоса. Для разговора с моим плащеносцем место было самое подходящее.

Я остановился под деревьями… Дорога была усыпана сырыми желтыми листьями, в нос бил сильный, здоровый запах чернозема.

Я потряс детину за плечи.

— Эй, лежебока! Вставай, не придуривайся!

Он не отвечал… Это меня разозлило: я понимал, что удар головой в живот не может надолго отправить человека в нокаут…

Я включил свет и все понял. Пуля, которую я всадил ему в руку, чтобы выбить пистолет, разорвала запястье, и он истек кровью. Крови хватило на всю машину. Настоящее стихийное бедствие! Мужик был настолько мертв, насколько это можно себе представить. Белый, как умывальник… Оставалось только выкинуть его из машины, больше ничего.

Так я и сделал. Ох, и удивятся завтра мужички, которые привезут сюда из Парижа дамочек, чтобы вправить им на осенней листве!..

Вместе с покойником я выбросил и коврик, на котором он лежал. К счастью, кровь не успела просочиться сквозь него, так что мне удалось придать машине почти опрятный вид.

Теперь мне следовало обыскать своего попутчика и прежде всего забрать техпаспорт. К счастью, за рулем сидел тогда именно он. Я нашел при нем и бумаги на машину, и его собственные документы. Детину звали Антонен Феру, он увидел свет в Монтелимаре… Теперь он его уже больше нигде не увидит. При нем оказалось всего десять тысяч, но и их приятно было принять — в качестве платы за путешествие на тот свет… И я без колебаний присвоил эти карманные денежки.

Вернувшись в машину, я из любопытства открыл техпаспорт. Он был выписан на имя Паоло Кармониччи… От этого у меня по спине побежала мерзкая дрожь. Для близких друзей «Кармониччи» означало «Кармони». Теперь я знал настоящее имя этого подонка.

Адрес, указанный в техпаспорте, гласил: Рю де Милан, 114. Но вот настоящий он или нет?

Я с великим трудом развернулся — колеса увязали в глинистой земле — и медленно поехал в Париж.

Рю де Милан я нашел сразу, не прилагая почти никаких усилий: просто следуя по улицам с односторонним движением. Я остановился напротив номера 114… Там какой-то тип выгуливал своего боксера. Молодец, мужик: не ложился спать, пока его псина не обнюхает все заборы…

Увидев машину, он поспешил навстречу, и я понял, что она ему хорошо знакома.

Это был мужик средних лет в навинченном на макушку берете, похожий на консьержа.

Он изумленно посмотрел, как я выхожу из машины; затем машинально наклонился, вперед, чтобы проверить ее номер.

Я не оставил ему времени на теряния в догадках.

— Эй, скажите-ка, папаша, вы ведь работаете у Кармониччи, верно?

Он моргнул.

— А что?

— Так да или нет?

— Я его консьерж…

Он указал рукой на дом номер 114, и только теперь я заметил, что это частный особняк. Король белого кайфа устроился очень неплохо… Еще немного — и снял бы для личного пользования Лувр…

— Он у себя? Меня прислали Алексис и Феру. С ними случилась неприятность…

Это сработало.

— Сейчас спрошу. С кем имею честь?

— Мое имя ему ни о чем не скажет… Просто сообщите, что я от его бойскаутов… И добавьте, что я пригнал их машину… И еще: дело очень срочное, и он наверняка пожалеет, что не взял к себе консьержем олимпийского чемпиона в беге на двести метров с барьерами!

Немного ошарашенный, дядечка потащил своего боксера в дом. Он жил, так сказать, в левой части крыльца — в небольшой каморке, устроенной под лестницей.

Там, видимо, был телефон, потому что отсутствовал он не больше трех минут. Я в это время переминался с ноги на ногу на ступеньках, пытаясь что-нибудь разглядеть в ближайшее окно. Но ничего не разглядел: окно было высоким, а шторы тщательно задернули.

— Заходите! — крикнул мне дядечка из своей будки.

Я начал подниматься по крыльцу. Передо мной словно по волшебству открылась тяжелая дверь с железными решетками, впуская меня в логово зверя. Смешная штука жизнь… Я совершенно не ожидал, что смогу добраться до места за двадцать четыре часа, И теперь оказался в положении коммивояжера, который обходит клиентов с пустым чемоданом!

Тип, который стоял за дверью, мог бы насмерть перепугать стаю голодных волков. Он был массивным, тяжелым, с ужасным шрамом посередине лица. Его рожа напоминала тыкву, которую начали было резать пополам, а потом передумали.

Он молча смотрел на меня. Он привык выполнять четкие инструкции, и мой приход его не слишком обрадовал… Этот парнишка, похоже, специализировался на роли сторожевого пса. Его призванием было спать у двери хозяина и лаять при малейшем шорохе…

Мы с ним не сказали друг другу ни слова. Он установил на место металлическую штангу, запиравшую дверь, и повел меня в дом. Меня со всех сторон окружала безумная роскошь, и все же я испытывал неприятное чувство, будто нахожусь в тюрьме. Наверное, виной тому были эта дверь с железными запорами и громила со шрамом, которого с радостью взяли бы на роль Франкенштейна.

Мы зашагали по огромному холлу, покрытому дорогими коврами. На стенах, задрапированных толстым пурпурным бархатом, висели картины старых мастеров. В конце холла виднелась мраморная лестница, поднимавшаяся на верхние этажи, которые представлялись еще более роскошными.

Наверное, неплохо было работать на такого набитого деньгами патрона…

Дремавший на банкетке у лестницы парень при нашем приближении встал и загородил мне дорогу. Затем невероятно быстрым движением опустил руку в мой карман и вынул отягощавший его пистолет.

— Разреши, приятель… — пробормотал он в качестве извинения.

Возражать не стоило, иначе началась бы открытая война. А перед войной всегда необходимо проводить приготовления — об этом вы прочтете в любом учебнике!

Я позволил ему переложить оружие из моего кармана в свой.

— Все? — спросил я, силясь сохранять спокойствие.

— Пока — да…

Он подавил зевок и вернулся на свое место. В углу рта у него торчал старый вонючий окурок; поднимаясь по лестнице вслед за меченым громилой, я заметил, как «таможенник» зажигает его снова. Видно, экономный был малый.

Наверху оказался потрясающий коридор — весь мягкий, с позолоченной лепкой на дверях. На стене висела картина Утрильо. Пока мой провожатый стучал в дверь, я присмотрелся: картина была не репродукцией, а подлинником. Этот Кармони жил, как настоящий король!

В каком-то смысле это успокаивало. С человеком, который покупает хорошие картины, всегда можно договориться. Исключений не бывает!

— Да? — ответил из-за двери чей-то голос.

Дверь открылась — и я очутился во дворце из «Тысячи и одной ночи». Эта комната была совершенно непохожа на те, которые мне до сих пор доводилось видеть в кино. Вместо обоев на стенах был китайский шелк. На полу лежала медвежья шкура. А мебель-то, мебель… Наверное, самые дотошные антиквары Парижа и окрестностей чуть на части не разорвались, пока ее искали! «Людовик Пятнадцатый» без малейшего изъяна, с подписями, клеймом и всеми прочими делами!

Посреди всего этого стоял Кармони. На нем были пижамные штаны из белого шелка и халат из синего сатина с белыми манжетами… На фоне этой белизны его оливковая кожа выделялась, как вдовец на свадьбе. Волосы его были напомажены целым ведром бриолина.

Это был мужик среднего, даже небольшого роста. Остроносый, с поразительно спокойными глазами и безгубым ртом. Но больше всего меня удивили его руки — маленькие, как у ребенка.

Он степенно посмотрел на меня.

— Вы хотели меня видеть? — спросил он наконец.

— Да…

— Кажется, вы приехали на моей машине?

— Она стоит под окнами.

— И приехали от имени Алексиса и Феру?

— Совершенно верно.

— Кто вы такой?

— Их знакомый…

— Они никогда мне о вас не говорили.

— Ну и что из того, — возразил я, чувствуя, что начинаю выглядеть форменным лопухом.

— Как, вы сказали, вас зовут?

Внешне он чем-то напоминал лису, но опять же какую-то слишком спокойную.

— Я еще не называл вам своего имени.

— Но, полагаю, вы все же намерены это сделать?

— А я вот полагал, что вам не понадобится меня об этом просить…

— Почему?

— Я подумал, что такой энергичный человек, как вы, наверняка читает газеты…

— Я читаю в них только биржевые сводки.

— Жаль…

Я посмотрел ему прямо в глаза. Я понимал, что ввязался в глупую, бессмысленную и опасную игру. Ничто не заставляло меня лезть в это осиное гнездо, но я все же полез. В жизни каждого человека есть моменты, когда он испытывает непреодолимую потребность рискнуть всем, что имеет. Именно такой момент наступил сейчас для меня.

— Мое настоящее имя вам вряд ли знакомо… Достаточно будет сказать, что в газетах меня называют Капутом.

Он не моргнул глазом. Зато сопровождавший меня амбал заметно заволновался, и его шрам сильно побелел.

— Как вы сказали? — переспросил Кармони.

Я ждал от него хоть какой-нибудь реакции, но он упорно строил из себя невинного младенца.

— Моя физиономия была на первой странице всех газет — даже тех, которые специализируются на биржевых сводках!

— Возможно… Но я не интересуюсь происшествиями. Он повернулся к Меченому.

— А тебе это имя знакомо?

Тот, похоже, не был виртуозом словесности.

— А то! — воскликнул он.

Мой пошатнувшийся авторитет малость выпрямился.

— И кто же он?

— Резкий парень. Кучу народа убил. Полиция ищет, аж разрывается…

— Вот как? Интересные у нас, оказывается, знакомые, — проворчал Кармони, наморщив нос.

Я шагнул к нему, сжав кулаки. Еще немного, и я заставил бы его сменить пижаму…

— Надо же, какой воинственный, — невозмутимо пробормотал он. Он, похоже, любил красиво говорить и в свободное время слюнявил двадцатитомный толковый словарь.

— Я пришел сюда не для того, чтобы надо мной насмехались!

— А я, в свою очередь, никогда не даю приюта тем, кого преследует полиция!

— Да ну?

— Да!

— Вы совершаете ошибку, говоря со мной в таком тоне…

— Если кто-то из нас и совершает ошибку, то только не я.

— Послушайте, Кармони, я пришел с вами поговорить.

— Вы полагаете, мы сможем сообщить друг другу что-то важное?

— Вот именно — важное.

— Тогда говорите скорее, уже поздно.

— Время у меня есть.

— А у меня нет! Начало было никудышнее.

— Хорошо. Сначала позвольте вернуть вам техпаспорт на машину…

Я достал серую картонную книжечку и бросил ее на мраморный стол.

— А заодно и водительское удостоверение этого молодчаги Антонена Феру… У меня был и его револьвер, но его забрали у входа… Кроме того, я конфисковал у него деньги в сумме десяти тысяч франков, которые оставил себе в качестве оплаты труда. Я не привык убивать людей просто так: я ведь не садист какой-нибудь!

На этот раз я с удовлетворением отметил, что Кармони изменился в лице. Он взял из лакированной шкатулки сигарету и прикурил от зажигалки из чистого золота. Одна эта зажигалка стоила столько же, сколько хорошая машина! Она поблескивала от собственного огонька; Кармони управлялся с ней легко и небрежно.

— Они мертвы? — спросил он, выпуская сладострастное облако дыма.

— Как копченые селедки! Их теперешнее географическое положение будет указано в завтрашних газетах.

Он прищурил глаза.

— Это вы их?

— Позвольте: в пределах необходимой обороны! Терпеть не могу, когда мне устраивают автогонки, а потом приходят навестить с девятимиллиметровой пушкой в руке!

Действительно, все было сделано по справедливости. Я оказался сильнее его подручных, и ему нечего было возразить.

Однако ему по-прежнему не давала покоя — и никому бы на его месте не дала! — цель моего прихода. Пока что этот визит говорил лишь о том, что я не из робкого десятка.

— Итак, что вы хотите мне сказать? — вздохнул он.

Я покосился на стул десятка.

— Позвольте, я присяду?


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава