home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



II

Даже если бы мне на голову высыпали самосвал кирпичей, я и то не был бы так ошарашен. Мгновение я стоял неподвижно, разинув рот и широко раскрыв глаза. Потом начал понимать. И от того, что я понимал, вставали дыбом все космы у меня на куполе.

Знаменитый, всесильный Кармони на самом деле был лишь одной из пешек в руках великого босса — то есть Каломара. Спихнув Кармони с трона таким скоростным методом, я спутал все карты. Каломар приехал призвать меня к благоразумию. А я-то уже возомнил себя полновластным хозяином всей национальной мафии! Нет, ей-Богу, тут было отчего всадить себе пулю в задницу!

— Я вижу, вы начинаете понимать, — проговорил старик.

Я взял бутылку виски и поставил на стол два стакана, желая получить время на размышление.

— Мне не нужно, — сказал продавец кайфа с коротким жеманным жестом.

Я убрал второй стакан, нацедил себе слоновью дозу виски и выпил ее по-американски — одним большим глотком. Однако Каломару, видимо, уже приходилось присутствовать при подобных подвигах, потому что он и глазом не моргнул.

— Итак, — сказал я, — не перескажете ли вы мне краткое содержание предыдущих серий?

— Запросто. Оно умещается в одной строчке: это дело принадлежит мне.

— Доказательства?

— Мое слово.

Я заставил себя хмыкнуть, хотя хмыкать мне вовсе не хотелось. По правде сказать, этот диковинный персонаж внушал мне нешуточный страх.

— Этого маловато, — возразил я, — В тюрьме я прочел на розовых страницах словаря латинское изречение: «верба волант», что означает…

Тут он поднял свою трость с золотым набалдашником и грохнул ею по столу.

— Плевать мне на ваши латинские изречения, Капут! Вы, кажется, до сих пор не поняли, кто я такой, и мне придется призвать вас к порядку. Вы напрасно судите о других людях по себе: убийцы видят все в искаженном свете!

Я почувствовал, что бледнею.

— Что?!

Я инстинктивно поднес руку к карману, но он пожал плечами и большим пальцем отбросил вниз набалдашник трости. Я увидел, что трость на самом деле представляет собой нечто среднее между длинноствольным пистолетом и карабином.

— Девять миллиметров, — объявил Каломар. — Одно движение — и вы мертвец, понятно?

Он внезапно переродился. Передо мной был уже не тот старый пердун, а настоящий главарь, трезвый, беспощадный… Я посмотрел на черное отверстие в трости. Фокус был несколько старомодный, но будучи показан в нужный момент разговора, производил хороший эффект.

— А теперь, Капут, положите свои поганые красные руки на стол и слушайте меня внимательно. Я контролирую торговлю наркотиками во всех пяти частях света. Я получаю свою долю с продажи каждого грамма порошка. До вас уже многие пытались получить полную самостоятельность. Поверьте, это не принесло им удачи. Вы, вероятно, считаете себя очень сильным, потому что смогли ускользнуть от полиции и убить такого человека, как Кармони; знайте же, что вы — пустое место по сравнению с той силой, которую я представляю! А теперь перейдем к более серьезным вещам: к подсчетам.

Он достал из кармана блокнот — дрянной черный блокнот за три франка пятьдесят сантимов:

— С того момента, как вы возглавили здешнюю торговлю, ваша прибыль, по моим подсчетам, составила сто шестьдесят пять миллионов. Две трети этой суммы принадлежат мне, остальное — вам и вашим людям.

Я знал, что старик прав. Он был здесь главным и приехал вытряхнуть свою долю. Я сразу погрустнел, потому что, наученный горьким опытом, запрятал почти все эти деньги в надежное место.

— Почему вы выжидали целых три месяца, прежде чем показать нос, Каломар?

Он улыбнулся.

— Чтобы посмотреть, на что вы годитесь… После смерти Кармони мне все равно пришлось бы искать ему достойную замену, а такие люди на дороге, увы, не валяются. И я сказал себе: а почему бы и не он? Раз ему удалось свергнуть Кармони, то, может быть, удастся и занять его место… Вы доказали, что так оно и есть, поскольку нынешние доходы организации практически равны прежним.

Браво! Старикашка умел играть…

— И что же?

— Я согласен оставить ваше место за вами, если будете работать по справедливости, вот и все. Для начала выплатите мне сто пятнадцать миллионов, а затем можно будет и заглянуть за горизонт…

Я был приперт к стенке и чуть не плакал. В самом деле, кому приятно узнать, что работал на кого-то другого? Вы думаете, что строите домишко для себя, а когда приходит время вселяться, приезжает какой-нибудь негодяй с ордером в кармане… Впору с горя сожрать свою шляпу!

— Я должен подумать!

Его лоб сморщился, как гармошка. Дело явно принимало скверный оборот.

— Все уже обдумано, Капут. Платите сто пятнадцать миллионов.

По его взгляду я понял: если я сейчас же не подчинюсь, что-то не замедлит произойти. Только я не представлял себе, что именно, и мне не терпелось это узнать.

— Предположим, что я позову своих ребят и прикажу им вышвырнуть вас отсюда???

— Если вы это сделаете, то не проживете на Свободе и десяти минут. Неужели вы думаете, что власти по своей доброй воле согласились оставить в покое убийцу-рецидивиста? Ничего подобного, мой мальчик: это я сделал все необходимое.

Я понял, почему мои трудности улеглись с такой легкостью.

Я попал в мышеловку. Выбор у меня оставался небольшой: подчиниться всем требованиям старика — или сунуть голову в узкое окно гильотины. Но что-то внутри меня булькало и кипело. Мой разум был готов подчиниться — ведь, собственно, даже с оставшейся частью прибыли можно было жить припеваючи, — однако мой инстинкт вставал на дыбы. Я решительно не желал выплачивать эти припрятанные миллионы.

В голове у меня мелькнуло, что вместе с прибылью от дела Бертрана мое состояние превышает триста миллионов. С ними я мог бы улизнуть, приклеить себе новое имя и осуществить свою давнюю заветную мечту, уехав в Южную Америку. Если же я решу продолжать бизнес под крылом Каломара, то рано или поздно окажусь на камнях. Старик был стар, а значит, более смертен, чем другие. После него организацию возглавят другие кардиналы, которые выставят меня за дверь. А в такой профессии за дверь выставляют всегда одинаково…

Он не сводил с меня своих маленьких проницательных глаз.

— Хорошо, Каломар, если так, я согласен.

— Тогда выкладывайте деньги.

— Минутку: они у меня не здесь.

— А где?

— В надежном месте!

— Едемте за ними.

Он встал, движимый яростной решимостью.

Мне оставалось только подчиниться. Я поднялся из-за стола и налил себе новый стакан виски. Он все пристальнее смотрел на меня своими мерзкими, налитыми кровью глазками.

И тут началось то, что я обычно называл «красным туманом». Все окружавшие меня предметы вдруг заплясали и сделались багровыми. Я выплеснул свой стакан в рожу старику. Алкоголь обжег ему глаза, и он испустил крик. Я выхватил у него из рук его дутую трость и цапнул его за галстук. Каломар вытянул руки вперед, но, ослепленный, не мог сопротивляться. Я затягивал, выкручивал его галстук своим мощным кулаком, полоска ткани резала мне пальцы, Каломар задыхался и словно тяжелел. Из его впалой груди доносился странный храп…

— Ну что, король? — проскрипел я. — Все так же уверен в себе? Что ж ты, несчастный, вздумал заявиться ко мне собственной персоной?! С убийцей нужно быть осторожным всегда. Всегда, понял?

Когда я его отпустил, он был уже совсем тяжелым и безмолвным. Я разжал руку, и он упал на ковер мертвее мертвого…

Я, отдуваясь, опустился в кресло. С момента моего восхождения на трон Кармони я уже успел немного заржаветь…

Я хлебнул виски прямо из бутылки. Горе мне, дураку! Что теперь начнется?!

Теперь вытянуть лапы из болота — это было что — то из области фантастики. Для меня все было кончено. Против очевидного факта не попрешь…

Я вызвал Пауло. Верзила вошел в комнату со слащавой миной, но его улыбка быстро исчезла. Он поискал взглядом Каломара, не нашел его, потому что труп лежал за моим широким столом, и вопросительно посмотрел на меня.

— Подойди ближе, да смотри не вступи! — сказал я как можно небрежнее.

Тут Пауло наконец заметил покойника — и начал разлагаться быстрее, чем Каломар. Его лицо сделалось биллиардно-зеленым; он стал похож на гигантский ядовитый гриб.

— Не падай в обморок, парень. Ты что, впервые видишь жмурика?

Хотя такого знаменитого он видел, пожалуй, действительно впервые. И это зрелище волновало его сильнее, чем похотливое подмигивание кассирши из соседнего кафе.

— Ты его завалил?!

— Если только он не загнулся от чахотки. Ладно, вскрытие покажет.

Пауло пришлось сесть.

— О, проклятье, — пробормотал он. — Какого ж ты хрена это сделал? Теперь нам всем морды поотрывают, это я тебе обещаю! Ты же знал, кто это такой… Лучше б ты угрохал президента — нам и то легче было бы выпутываться…

Он начинал меня раздражать. Чужая паника всегда действует мне на нервы.

— Спокойно, малыш… Не то проглотишь успокоительное моего собственного изготовления. Я не люблю истеричек.

Он постарался взять себя в руки.

— Зачем ты его замочил?

— Он свистел, что вся эта лавочка принадлежит ему, и предлагал мне должность управляющего. Ты можешь вообразить меня в берете и сером халате?

Это погрузило его в тягостные раздумья.

— Значит, Кармони был его подпоркой? — спросил он наконец.

— Совершенно верно. Быстро соображаешь: небось, смазал сегодня свои шестеренки?

— Странно… — вздохнул он. — Кто бы мог подумать?.. Он корчил из себя самого-самого…

— Он просто был хорошим актером, но всегда оставался пешкой. Зато вот у меня другие планы…

Тут я сказал себе, что вся эта трепотня ни к чему не ведет. Я только что создал ситуацию, которую следовало срочно уладить.

— На чем он приехал?

— На машине. У ворот стоит «роллс», здоровенный, как авианосец.

— Он был один?

— Нет: его ждет водитель, и не простой, а в адмиральской фуражке!

Фуражка, похоже, произвела на Пауло более сильное впечатление, чем сама машина.

— Ладно. Бери с собой Анджело, и пригласите водителя в дом. Только без шума, ясно?

— Ага… — неуверенно сказал Пауло.

— Я уже все продумал… Когда он зайдет, поставьте «роллс» в гараж.

— Попробуем…

Я задумчиво посмотрел ему вслед. Я понимал, что бросился вниз головой в самую паршивую историю во всей своей паршивой жизни. Я приблизился к окну и, не отдергивая штор, посмотрел, как мои парни подходят к «роллсу».

Все прошло хорошо. Анджело как нельзя лучше годился для таких поручений. Один глаз у него был голубой, а второй — карий; это само по себе уже придавало ему угрожающий вид. Когда он о чем-то просил, люди обычно спешили выполнить его просьбу.

Шофер, высокий худой субъект, вышел из машины; Пауло и Анджело встали по бокам, и все трое исчезли в доме.

Затем Пауло вернулся за машиной, а Анджело тем временем привел водителя ко мне.

Тот был молод и довольно хорошо сложен, несмотря на свой худосочный вид. Увидев своего шефа лежащим на полу, он подскочил и изумленно посмотрел на меня.

— Ему плохо? — спросил он.

— Вроде того… Ты давно у него работаешь?

— Со вчерашнего дня.

— А?!

Сначала я решил, что он заливает. Но нет, он говорил правду. На его раздосадованной физиономии была написана великая искренность.

— Я работаю водителем в опере. Машина моя собственная. Вчера он нанял меня на неделю. Кто мне теперь заплатит?

В этот момент вошла Сказка — такая красивая, что от неё перехватило бы дыхание у своры гончих псов. На ней была ночная рубашка из голубого шелка, и под рубашкой просвечивало то, что порядочная женщина показывает только своему любовнику.

Она посмотрела на труп, затем на водителя и наконец перевела свой вопросительный взгляд на меня.

— Что происходит, дорогой?

— Ничего страшного… Этот пожилой господин достойно встретил в моем кабинете свою смерть.

Водитель начал понимать, что попал в весьма необычный дом… Для такой ситуации я, наверное, казался ему чересчур спокойным.

— Надо бы сообщить в полицию, — пробормотал он.

Его взгляд блуждал по сторонам. Я цапнул его за пуговицу кителя и резко дернул на себя; пуговица осталась у меня в руке.

— Да что это вы?!

— Заткнись!

Он отшатнулся. Я позвал:

— Анджело!

Анджело вошел и по моему легкому кивку достал револьвер.

— Что все это значит? — не унимался сдатчик королевской колымаги.

— Помолчи!

— Ну, знаете! Да я сейчас…

Анджело дал ему правой в челюсть. Водила пошатнулся и ухватился за край стола. Сказка смотрела во все глаза… Я присел около трупа, разжал его старческую морщинистую руку, вложил в нее оторванную пуговицу и закрыл его пальцы, как крышку коробки.

Видимо, парень в кителе сообразил, что к чему, поскольку начал возмущаться еще громче. Тогда я дал ему ногой под дых, а Анджело добавил рукояткой пистолета по затылку.

Шофер растянулся на персидском ковре. Такие сувениры от Анджело наводили на размышления, и ему предстояло размышлять еще довольно долго…

Посреди всего этого появился Пауло. Он выглядел уже почти спокойным.

— Тачка зарегистрирована в Париже, — объявил он. — В бардачке лежала вот эта карточка.

Он протянул мне картонный прямоугольник, красная надпись на котором гласила, что машину и водителя можно нанять с почасовой оплатой.

Я удовлетворенно кивнул. В сущности, все складывалось не так уж и плохо. У меня уже созрел план, который казался мне вполне подходящим. Я живо вытащил у Каломара бумажник. Там было десять тысяч долларов, четыреста двадцать тысяч французских франков и десять тысяч швейцарских… Еще я снял с него золотые часы с браслетом, булавку для галстука и перстень с крупным бриллиантом.

Я положил все это в выдвижной ящик своего стола и сказал двум своим молодцам:

— А теперь — за работу. Отвезете труп подальше в лес; потом оставите машину у Лионского вокзала, понятно?

— Ладно…

— Анджело, спусти этого дурня в подвал. — Я слегка толкнул ногой руку лежавшего шофера. — Я видел там старую цинковую ванну. Брось его туда и пристрели. По дороге с вокзала купите несколько мешков цемента. Зальете труп в ванне цементом, к завтрашнему дню он застынет. Погрузите ванну в фургон и бросите в Сену или в Марну, мне все равно, лишь бы поглубже…

— Хорошо, патрон!

Мне было приятно услышать от них «патрон» в такую минуту… Это доказывало, что я выглядел в их глазах победителем… Все козыри были у меня на руках, и я разыгрывал их наилучшим образом.

— Но главное — помалкивайте, ясно? Иначе такое начнется…

Впрочем, предостережение было излишним. По их рожам было сразу видно, что они не собираются публиковать свои мемуары в «Пари-Матч»…


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава