home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



VIII

Разбудила меня Сказка, причем самым что ни на есть приятным способом: она поцеловала меня в глаза. Я узнал ее губы и ее запах еще до того, как выплыл из сонного тумана.

— Приехали, милый, — прошептала она.

Я выпрямился на сиденье, зевая, как целый конференц-зал.

За окнами машины виднелся аккуратненький домик из тесаного камня, типичный для центрального района страны. Вокруг — зелень, белые куры… Пастораль, да и только.

— А где Анджело?

— Пошел поговорить с хозяином…

Мой помощник с разноцветными глазами как раз выходил из дома. Его сопровождал пожилой сутуловатый мужик с седыми волосами, подстриженными под Брандо. На нем были штаны из крупного вельвета, шотландская рубашка и черный жилет.

Он исподлобья посмотрел на меня. Этот дядя казался не более искренним, чем продавец подержанных машин. Но раз уж мой дружочек Анджело за него поручился… Впрочем, жизнь уже научила меня не судить о людях по их рожам. Ничего удивительного, что хозяин сделался диким и жлобоватым: попробуй поживи с десяток лет в такой дыре…

Мы пожали друг другу руки.

— Мой приятель Антуан согласился принять нас на время нашего отпуска, — торжественно объявил Анджело.

— Спасибо, — ответил я, — мы вас отблагодарим.

— Раз вы друзья Анджело, мне ничего не надо, — сказал Антуан и похотливо зыркнул на. Сказку. Наверное, ему уже осточертело пользовать крестьянок, и он мечтал о постельных сценах, вроде тех, на которые насмотрелся в глянцевых журнальчиках.

— Ну, заходите… Анджело, машину можно поставить за сараем.

— Я сам, — живо сказал я.

Еще бы: в этой колымаге лежали миллионы и миллионы! Ключ зажигания был равноценен ключу от сейфа.

Поставив и закрыв машину, я пошел в дом. Сооружение было не лишено приятности: грубоватое, но уютное, со старинной мебелью, но с телевизором и проигрывателем… На широких окнах висели кретоновые шторы… Да, мсье Антуан умел жить.

Нам показали наши комнаты. Ни один постоялый двор не смог бы предложить нам такие мягкие кровати и такие белые простыни.

Мы со Сказкой тут же обновили свои апартаменты. Два дня без объятий были для нас целой вечностью!

Потом мы долго лежали голые на кровати; она держала меня за руку и счастливо улыбалась.

— Пока тебя не было, мне казалось, что я схожу с ума, — вздохнула она. — Я была на все готова, чтобы вытащить тебя оттуда.

— Ты это доказала на деле…

— Как по-твоему, мы выпутаемся?

— Я запрещаю тебе в этом сомневаться… Теперь я уже знаю, что к чему, и у меня есть ты. Так что им придется рано встать, чтоб меня сцапать… Ты газеты читала?

— Нет…

— Но Анджело ведь говорил…

— Это он читал. А я в это время ходила взад-вперед по комнате. Он позвонил мне из города и сказал, чтобы я приехала к полицейскому управлению и положила под сиденье автомат.

— Молодец парень!

— Да…

Когда мы проснулись, за окнами было совершенно темно. Я первым открыл глаза: мне послышался шум мотора. Но потом я решил, что ошибся: вокруг было тихо. То есть по-деревенски тихо: в черепицах посвистывал ветер, откуда-то доносились лай собак и хрюканье свиней.

Здесь было спокойно и безмятежно. Я закрыл глаза и попытался заснуть снова. Обычно я сплю довольно мало, но здесь это получалось так здорово, что я решил попросить добавки.

Когда я уже болтался между явью и сном, дверь распахнулась, и в комнату ворвались люди. Я потянулся к своим тряпкам, но чей-то голос крикнул:

— Не двигаться, иначе застрелю обоих!

Рядом со мной дрожала Сказка.

И вот в комнате брызнул свет, открывший моему взору, мягко говоря, необычную компанию. Я пораженно заморгал. Неужели кошмар начинается снова? Передо мной полукругом стояли люди, которые, казалось, дожидались только фотографа из «Франс-Суар», чтобы начать представление. Тут были Мейерфельд, усатый здоровила с напарником, которых мы утром оставили с носом, и мой верный Анджело. Правда, у Анджело был сейчас не такой уж верный вид: он держал в руках американскую винтовку со спиленным стволом, решительно направив этот ствол на меня.

Сказка прикрыла грудь простыней.

— Зачем же, подружка? — сказал усатый. — Раньше было лучше…

Я все косился на свой лежащий у кровати пиджак, откуда торчала рукоятка пистолета.

— Не трогай, придурок, — проговорил Анджело, — или я тебя размажу, как кусок дерьма!

Напарник усатого быстро приблизился к кровати и забрал оружие. После этого среди визитеров наступило заметное облегчение, а Анджело — тот даже рассмеялся.

— Поглядите-ка на его рожу! Ну что, бедняга Капут, лихо мы тебя обули? Ты считал себя крутым, но на самом деле ты годишься только на то, чтобы бить по морде алкашей…

Я призвал себя к спокойствию — из-за Сказки, но это оказалось намного труднее, чем накануне. Я вибрировал, как антенна. Ненависть пронизывала меня короткими сильными волнами; к горлу подкатил огромный ком.

В конце концов мне удалось проглотить его, как пилюлю.

— Смотри-ка, Сказка! — проговорил я как можно веселее. — Мы ошиблись ровно наполовину, когда выбирали между Пауло и Анджело: оказывается, они делили тридцать сребреников пополам!

— Заткнись! — крикнул человек с разноцветными глазами.

— Как же мы по его роже не догадались? — продолжал я. — У него же один глаз за своих, а другой — за чужих…

— Честное слово, я сейчас пришью эту падаль! — прошипел мой псевдоспаситель.

Его успокоил усач:

— Погоди, погоди, нам нужно мсье кое о чем расспросить.

— Вообще-то да, — согласился Анджело.

Мейерфельд подошел ближе.

— Наконец-то вы опять в нашем распоряжении, — сказал он своим ледяным голосом, из которого тщательно старался изгнать американский акцент. — Добиться этого было нелегко, но даже самую хитрую лису можно рано или поздно перехитрить.

Он мог ничего мне не объяснять: я уже все понял. Накануне, когда я поехал в «Карлтон», Анджело предупредил Мейерфельда о моем визите, а Мейерфельд вызвал к себе этого дутого полицейского, который, видимо, уже давно служил банде прикрытием. Эти господа арестовали меня тайно, не поставив в известность никого: ни свое начальство, ни журналистов. Они на сутки заперли меня в камере, чтобы тем временем спокойно разработать свой план. Они понимали, что говорить я не стану, но во что бы то ни стало хотели заполучить деньги. И решили сделать так, чтобы я забрал их с собой, разумеется, в сопровождении Анджело. Отсюда и инсценированное нападение, и все остальное… Отупев от голода и беспокойства, я принял все эти «подарки судьбы» как должное… Несчастный идиот! Называя меня лисой, Мейерфельд проявлял необычайную вежливость: на его месте я обозвал бы себя бараном! Они заставили меня вытащить деньги из тайника и привезли в этот неприметный дом… Что ж, они победили, и мне оставалось только получить награду за глупость — пулю в башку…

Мое сердце стучало как бешеное. Я не решался посмотреть на Сказку. И вдруг время словно остановилось, и во мне осталось одно лишь отвратительное подозрение: что если и она с ними заодно?! С самого начала моей одиссеи все меня обманывали, предавали, продавали… Я в очередной раз убеждался в том, что преступник на свете совершенно одинок!

Я посмотрел на нее и почувствовал облегчение, потому что увидел на ее лице страх. Страх непритворный, настоящий. Она тоже была жертвой, и ее ожидала та же участь, что и меня. Усатый «полицейский» подошел ко мне.

— Вот что, — сказал он. — Пора нам поговорить, как мужчина с мужчиной.

— А ты можешь представить на свой счет какие-то доказательства, крысиная жопа?

— Могу, — ответил он бесстрастно, как человек, привыкший слышать оскорбления. И врезал мне так, что у меня чуть не оторвалась голова. Я чихнул кровью, перед глазами запорхала эскадрилья черных бабочек.

Я выпустил когти, чтобы поймать его, но он знал эту музыку и проворно отскочил назад. Сидя почти голышом в этой постели, рядом с журнальной красавицей, я выглядел полным кретином.

— Ты мне это брось, — спокойно сказал усач.

Мне казалось, что остальные зрители должны были находить происходящее очень смешным, однако же никто не смеялся. Рожи у всех были сдержанные и внимательные, и это заставило меня задуматься. Я немного посидел в растерянности и вдруг тихо фыркнул от радости: мне стало ясно, что денег они еще не нашли! Вот почему они обступили мою кровать и разыгрывают здесь «Преступление и наказание»… Если бы они уже добрались до миллионов, то давно всадили бы мне пулю в затылок и вырыли яму как раз по моему размерчику… А может, усатый таракан поехал бы с моим трупом в управление — получать премию за то, что уничтожил опаснейшего государственного преступника?

— Где деньги? — спросил Мейерфельд. Он был человеком аккуратным, методичным, и в нем, похоже, не было ни грамма поэзии…

— Как! — воскликнул я. — Разве вы их не нашли?

— Нет.

Я изобразил крайнее удивление.

— Но они же были в багажнике, на виду!

— Неправда. Мы все там обыскали.

— Значит, их забрал кто-то другой…

— Хватит шутить!

— Постойте… Когда вы приехали?

— Пятнадцать минут назад.

— И за пятнадцать минут успели обыскать всю машину?

Тут вмешался Анджело:

— Я осмотрел ее еще до их приезда. Всю облазил. Ничего там нет!

— Разумеется, там уже ничего нет: ты и твой дружок-хозяин все уже перепрятали!

Услышав такое обвинение, он побелел и поднял свой обрез.

— Ах ты, сука!

— Стой! — крикнул я. — Конечно, Анджело, это легче всего — убить тех, кто может что-то рассказать. Так было и с Пауло! Ты испугался, что он с перепугу потащит тебя за собой, и угрохал, якобы для того, чтобы меня защитить!

— Вы не станете стрелять в этого человека без моего разрешения, — проскрипел Мейерфельд.

— Да вы послушайте, что он плетет! — вскричал Анджело. — Вот, спросите у Антуана…

Дутый полицейский забрал у него из рук обрез.

— Ты слишком нервный, чтобы играть такими игрушками, — пояснил он.

Теперь я ясно видел, что сделал верный ход, обвинив Анджело: я посеял в их рядах сомнение.

— Он врет! — завопил Анджело, чувствуя, что мысль получает дальнейшее развитие в головах его дружков. — Он говорит что попало, лишь бы свалить все на меня! Вы же знаете, я вас ни разу не подводил… А ведь иногда это было ох как нелегко…

— Честных людей вокруг сколько угодно, Анджело… — сказал я. — Все мы честные, пока речь не заходит о сотне миллионов!

Я зарабатывал себе все новые очки. Я поджаривал этому подонку задницу на медленном огне, и он плавился, как сыр.

— Ну, это уже вообще! — сорвался он. — Еще одно слово — и я его удавлю!..

— Спокойно! — отрезал Мейерфельд.

Он встал напротив меня — правда, достаточно далеко: чтобы я до него не дотянулся.

— Вы сказали, что деньги были в багажнике?

— Конечно. Ведь не стал бы я убегать с пустыми руками! Они были в ящике из-под печенья, под брезентом. Под зеленым брезентом, грязным таким!

Насчет брезента я сказал нарочно. Я помнил, что в багажнике «кадиллака» он действительно был. Мейерфельд наверняка его видел, и это должно было показаться ему подтверждением моих слов.

Что-то подсказывало мне, что я на верном пути. Мейерфельд ни за что не позволит убить меня до того, как деньги будут найдены. Я не представлял себе, как выберусь из такого тупика, но, как это ни странно, присутствие полумертвой от страха Сказки придавало мне силы и даже что-то вроде оптимизма.

— Надо разобраться, — нетерпеливо проговорил усатый.

Бедняга Анджело бешено вращал глазами.

— Не думай, Капут, что тебе это сойдет с рук! Я тебя, гада, заставлю выплюнуть правду! И очень скоро…

— Не говори о правде, Анджело, это тебе не идет…

Я повернулся к Мейерфельду.

— Послушайте меня и пошевелите извилинами, если они у вас есть. Деньги лежали в багажнике «кадиллака». Машина стояла в гараже, который я снимал на улице Сержанта Бенуа. Этот гараж закрывался специальной металлической шторой, от которой был один-единственный ключ — то есть никто, кроме меня, туда попасть не мог. Если этот итальяшка еще не совсем сгнил, то подтвердит, что после приезда сюда мы с девушкой сразу легли спать…

— Это правда, — пролепетала Сказка.

Сами по себе эти слова не имели никакой силы, но будучи произнесены таким простодушным тоном, они буквально взорвали тишину комнаты.

Пора было финишировать: мы уже достаточно сильно разогнались.

— Вывод, — заявил я. — Либо я оставил деньги в Париже (хотя вы сами чувствуете, что это не так), либо кто-то вытряхнул их здесь до вашего приезда…

Рассуждение выглядело таким бесспорным, что даже Анджело не нашел, что ответить.

Я откинулся на подушку и победно скрестил руки на груди.


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава