home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



XII

Согнувшись пополам, мы понеслись в глубь сада, в направлении реки. Это бегство угнетало меня: оно совершенно не отвечало моему характеру. Мне бы сейчас пулемет, я бы такое устроил этим гадам, из-за которых мне пришлось бросить свои миллионы…

Но я все бежал к забору, окружавшему поместье, и не хотел до него добегать, потому что у этого забора мне, похоже, оставалось только одно: поднять повыше клешни, услышав соответствующий приказ, и приготовить для фотографов свою улыбку number one[6].

Мы с горем пополам продрались сквозь колючие кусты к ограде. Каменный забор уже наполовину рассыпался, и в нем были широкие бреши, сквозь которые в сад, наверное, лазили пацаны и влюбленные парочки.

Я высунул голову в один из этих проемов и несмело посмотрел по сторонам. Всего в пяти метрах от забора протекала река. На нашем берегу громоздился прогнивший причал, к которому когда-то пришвартовывали рыбацкие лодки.

Полицейских видно не было. Они, как и полагается, первым делом подбирались к фасаду и боковым стенам дома. Я посмотрел на Сказку.

— Ты плавать умеешь?

— Да…

Водичка, конечно, обещала быть прохладной… Дул хлесткий ветерок, не вызывавший ни малейшего желания нырять в ледяную реку.

Я положил Сказке руку на затылок.

— Слушай, девочка, дело наше плохо. Если хочешь, останься и сдавайся. Можешь все валить на меня: я уже так далеко зашел, что это ничего не изменит. С твоей улыбкой и твоим простодушным лицом ты наверняка отделаешься двумя-тремя годами тюрьмы…

Она покачала головой.

— Я пойду с тобой хоть на дно, Капут!

— Тогда вперед, малыш. Но прежде чем мы начнем геройствовать, я хочу сказать, что ты — единственная настоящая женщина во всей моей сволочной жизни…

Я вылез из проема. Берег был мягким, затоптанная рыбаками трава — страшно скользкой; когда я пытался поддержать Сказку, у меня разъехались ноги, и я звучно шлепнулся на землю.

На углу сада, в сотне метров от нас, показался полицейский в черном шлеме.

— Стой! — крикнул он, увидев меня.

Рефлексы у этого козла оказались никудышними: за спиной у него висел карабин, но от неожиданности он даже не подумал взять его навскидку.

— Быстрей! Быстрей! — зашептал я Сказке.

Она поняла и, мужественно задрав юбку, сиганула со старого причала. Я прыгнул за ней в тот момент, когда легаш отчаянно дунул в свисток, скликая товарищей.

Сказка быстрыми размашистыми гребками приближалась к середине реки. Я шлепал за ней, то и дело оглядываясь назад. Берег пестрел полицейскими мундирами. Мои руки и ноги были точно свинцовые, пачки намокших купюр раздували карманы и мешали двигаться…

Я при всем желании не мог плыть быстрее, и это повергало меня в панику.

Позади нас чей-то голос закричал:

— Да стреляйте же, чтоб вас!.. Стреляйте, бараны!!!

И началось. Вокруг меня на воде появилось множество фонтанчиков, как при сильном ливне. Я каждую секунду ожидал, что кому-то из легавых посчастливится попасть в цель. Тогда можно было сразу ставить в программе соревнований заключительную точку.

К счастью, ветер продолжал топорщить реку частыми волнами, и отражавшееся в них солнце мешало полицейским как следует прицелиться…

Я размышлял с невероятной быстротой; в голове проносились тысячи мыслей и картин. Во-первых, говорил я себе, у полицейских нет лодки. Они не предполагали, что мы уйдем по воде. За лодкой им нужно ехать в Овер, а за это время мы сто раз успеем переправиться через реку. Зато когда выйдем на берег, в нашем распоряжении будет всего несколько минут. Да и то — если допустить, что рядом не окажется местных героев, привлеченных стрельбой. Хотя это вряд ли: скорее всего, они давно уже попрятались у себя в норах. Деревенские рыболовы — это, как правило, мирные и спокойные дедки, и подобная эпидемия выстрелов должна была их порядком перепугать…

Вдруг Сказка, уже почти достигшая противоположного берега, вскрикнула и исчезла под водой. Кровь взревела у меня в ушах. Сволочи! Прямо у меня на глазах… Я поплыл быстрее, увидел на поверхности воды розоватую пленку и нырнул. Сказка была на дне реки, ее медленно относило течением, Красивые застывшие черты ее лица были наполовину скрыты мокрыми прядями волос.

Я рванулся к ней, крепко обхватил ее за талию, оттолкнулся каблуками — и мы поднялись на поверхность.

Мне казалось, что всему настал конец и что мои последние отчаянные усилия уже никому не нужны. Я не знал, куда поразила ее эта проклятая пуля, но рана, видимо, была очень тяжелой, судя по тому, как быстро девушка пошла ко дну.

Я выбрался на берег… Я уже не обращал внимания на щелкающие вокруг пули. К великому счастью, теперь нас прикрывала полоса деревьев.

Я поднял Сказку на руки — и как сумасшедший побежал по свекловичному полю.

Перепрыгивая через ямы и спотыкаясь о комья земли, я смотрел на девушку и уже видел ее рану. Пуля прошла навылет через затылок, вроде бы не слишком глубоко. Я надеялся, что Сказку просто оглушило… Но сейчас было не время для тщательного осмотра.

Я рассчитывал, что после переправы через реку у меня будет запас времени в двадцать пять-тридцать минут. Но я, похоже, слишком размечтался полицейские, как видно, решили рвануть на машинах к ближайшему мосту. До него было четыре или пять километров. Это расстояние, помноженное на два, они преодолеют по здешним разбитым дорогам примерно за четверть часа. Половину этого времени я уже истратил на переправу и на вылавливание Сказки из воды… У меня оставалось каких-нибудь несчастных пять минут. А я все еще ковылял по полю в мокрой, прилипшей к телу одежде, с бесчувственной девушкой на руках и под градом пуль, летящих с другого берега… В эту минуту я не сдавался только потому, что дух сопротивления был заложен во мне самой природой.

В отчаянии оглядевшись вокруг, я увидел какого-то крестьянина, стоявшего рядом с телегой навоза. Он смотрел на меня с таким глупым и ошарашенным видом, что я запросто мог бы убедить его в том, будто я воскресший святой.

Полицейские не могли разглядеть нас за деревьями; больше на горизонте никого не было. Я опустил Сказку на землю и достал свою пушку.

Это был здоровый, разъевшийся на деревенских харчах мужчина с грозными усищами и в надвинутой на брови фетровой шляпе.

Я подошел к нему с револьвером в руке.

— Подними руки!

Он, наверное, воевал на германском фронте, потому что подчинился с удивительным мастерством. Тогда я попятился и с размаху врезал ему ногой в живот. Он тяжело рухнул на землю, словно дуб, сваленный последним ударом топора.

Я еще разок двинул его ботинком. Потом, не теряя ни секунды, стащил с него штаны и вельветовую куртку и наспех натянул их поверх своей одежды. Мои мокрые тряпки сильно стесняли движения; благо, штаны и куртка мужика были на меня велики. Еще никогда я не чувствовал с такой остротой, как быстро летит время. Завалить этого навозника и нацепить его шмотки заняло у меня около трех минут. Теперь счет шел на секунды…

Я надвинул на уши его шляпу, оттащил его, бесчувственного, в кусты… Потом положил Сказку на телегу и принялся засыпать ее навозом, загребая его целыми охапками. Для ее раны это было вовсе не лучшим лекарством, совсем наоборот, но что поделаешь! Справившись с этим делом, я мимоходом подумал: что-то легавые запаздывают… Я схватил коняку за уздечку и крикнул «Но!» Однако эта скотина и не подумала пойти на взлет: видно, слушалась только хозяина.

«Ага, значит, ты у нас персональный транспорт, — подумал я. — Ну подожди, я тебя сделаю общественным»… Я достал из кармана вельветовой куртки перочинный ножик и ткнул им в лошадиную задницу. Кобыла, видимо, поняла, что «иди, детка, дам конфетку» — это не мой стиль, и двинулась вперед.

Я снова взял ее за уздечку и пошел рядом с телегой. К этому времени стрельба за деревьями прекратилась. Зато впереди, на дороге, появился черный автомобиль. Мне опять пора было вступать в игру.

Я замахал рукой. Машина остановилась рядом с нами; в ней сидело четверо фараонов со злобными рожами. Их, похоже, злило все сразу: что они легавые, что все у них сегодня идет через пень-колоду и что высокое начальство уже готовит им за это суровую вздрючку.

Я поступал крайне рискованно; они могли меня узнать. Однако, если вдуматься — они гнались за двумя промокшими беглецами, и им было плевать на небритого селянина, везущего навоз.

«Только бы Сказка не подала голос!» — подумал я.

Старший из полицейский рявкнул такое «Ну?!», от которого упал бы в обморок батальон марокканских стрелков.

Я показал пальцем на рощицу посреди поля, в километре от нас.

— Они вона куда побегли…

Полицашки выскочили из машины, которая не могла проехать по полю, и рванули к роще.

Я заколебался. Спокойнее было бы продолжить путь на телеге… Только Сказку нельзя было долго держать под этой кучей навоза. К тому же тащиться по полю было еще полбеды, но в деревне местные сразу узнали бы эту лошадь.

Я подождал, пока легаши отойдут достаточно далеко. Потом стащил девушку с ее вонючего ложа… Ее ресницы едва заметно вздрагивали.

— Потерпи, любимая, все будет хорошо, — прошептал я.

Для таких слюнявых утешений момент был совершенно неподходящий, но я ведь действительно ее любил…

Я заслонил машину телегой и буквально бросил Сказку на заднее сиденье. Потом отшвырнул прочь свою помятую шляпу и сел за руль. Двигатель завелся сразу, но передние, ведущие колеса, стоявшие на жирной земле, начали дьявольски буксовать…

Я попытался тронуться с места на второй передаче, «внатяжку», и машина наконец вылезла из грязи. Легаши на поле уже сделали «кругом» и неслись обратно. Бедняги размахивали ручонками, как огородные пугала во время бури! На задницах вовсю пробивалась седина… Продвижение по службе вылетало в трубу… Еще бы: в наши дни такая хреновина случается разве что в кинокомедиях!

Теперь дело пошло куда лучше, Оседлав мотор, я будто вновь оказался в родной стихии, Тем более что, пока они поднимут тревогу, пройдет не меньше двадцати минут… А пока их лопухи-коллеги снова нагромоздят на дороге баррикады, пробежит уже добрых три четверти часа… Опыт подсказывал мне, что мои подсчеты окажутся верными.

Я дал полный газ, не жалея амортизаторы. Главное было побыстрее выехать из этой опасной зоны…

Не иначе, отныне мне было суждено передвигаться только на полицейских машинах Странно: абонемента я вроде бы не покупал…

Когда они найдут эту свою тачку, то для начала им придется вылить на нее ведро одеколона, чтоб заглушить оставленный мною на память навозный штын. Не говоря уже об остальном ремонте…


предыдущая глава | Убийца (Выродок) | cледующая глава