home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 14

Солнце село, налетел ветер и с воем стал крутить вокруг хижины снежные вихри. Вся компания сидела перед очагом. Чериш держала на руках спящую девочку, а Слоун рассказывал, как встретил ее, о Моуте и Сэтче, об утонувшем в реке Рое, брате девушки. Он поведал, что виделся с Пьером.

— Пьер велел передать всем привет и сказал, что постарается быть здесь к Рождеству.

— Я знал, что он собирается далеко. И надолго. Он что, шел по твоим следам? — Трю снова строгал. Его длинные пальцы вертели вещицу из светлого дерева, из заготовки появлялось что-то, похожее на двурогий гребешок.

— Да тут ничего особенного, — сказал Джуси, — стоит ему увидеть юбку — пробежит за ней хоть пять миль подряд.

От внимания Чериш ускользнул предостерегающий взгляд, который Слоун бросил на Джуси, прежде чем закончил рассказывать случай с неосмотрительным священником и его миссией, направляющейся в Хэрротсберг. Тут Джуси пожелал высказаться.

— Постой! — прервал он Слоуна. — Он самый глупый осел, о котором я слышал. Я не поставлю за них и понюшки табаку, вполне может быть, что с них уже сняли скальпы. Если Джон Хэррод пригласил в свой поселок священника, почему не послал за ним проводника?

— Хэррод слишком торопится основать город, — серьезно сказал Слоун. — А священник и церковь привлекут людей.

— Ха! Как же парень пойдет к священнику, если тот оставил свою шкуру болтаться на каком-нибудь суку?

Чериш беспокойно смотрела то на одного, то на другого, и Слоун поспешил сменить тему разговора:

— Пьер сказал, что Дэниел Бун вернулся в Бунесбург. Вождь Черный Окунь отпустил его после того, как Дэн прошел через строй его воинов. Тех, кого взяли вместе с ним, послали в Детройт обменять на пленных индейцев. Многие думают, что дело тут нечисто и что возвращение Дэниела в одиночку подозрительно. Наверняка он закроет свой форт для шауни. Я-то в это ни на йоту не верю, да если людям понадобится, они и у Бога найдут огрехи.

— Черт, даже не верится, что парни могут быть так тупы.

— Дэниел настаивает на суде, чтобы восстановить свое доброе имя.

Слоун стал рассказывать дальше о нападении гуронов, не забыв и участия Чериш.

— Гуроны застали нас врасплох, — признался Слоун. — Я ожидал встретить индейцев чероки и не особенно волновался — шауни их достаточно напугали: А что слышно от Джона Пятнистого Лося?

Джуси кивнул.

— Он, его сестра и старый вождь стоят лагерем на том берегу реки. С ними куча народу. Однажды вечером Джон пришел сюда с Минни, хм, Голубкой! Она требовала тебя, прямо вынь да положь. А когда я сказал, что нету тебя, вот, ушел, чуть нос мне своим ножом не отхватила. — Джуси перестал смеяться. — Джон так разозлился, что крепко заехал сестренке по уху. — Тут рассказчик усмехнулся: — Да она имеет на тебя виды, Слоун.

Чериш почувствовала, что щеки ее горят от волнения. Ей и в голову не приходило, что у Слоуна могут быть какие-нибудь романтические привязанности. Судя по всему, девушка влюблена в него. С таким именем, Минни Голубка, она, должно быть, полукровка. Чериш спрятала пылающее лицо в шелковистых кудряшках спящей девочки.

— Эта девчонка — самая симпатичная индианка, какую я только встречал, — признался Джуси. — Конечно, в ней только половина индейской крови, это даст себя знать. И Джон ее очень любит.

— Замолчи, Джуси, — спокойно сказал Трю, вынимая трубку изо рта.

— Сам заткнись! Охота тебе влезать! Подумаешь, какая важность!

Разговор прервался. Джуси понимал, что сболтнул лишнее, но что он такого сказал?

Слоун встал и взял у Чериш спящую девочку.

— Сегодня для нее было слишком много впечатлений. Пойдем, Чериш, я покажу, где лежат ее вещи.

Они вместе раздели девочку. Слоун принес ночную рубашку, похожую на мешок, с тесемками внизу и у горла и длинными разрезами для рук.

— А что же делать, если… — Чериш застеснялась. — Куда ей ходить ночью?

Слоун открыл дверцу под умывальником и вытащил большой фаянсовый горшок.

— Это для вас обеих. А утром вынесем. Потом он взбил матрац на кровати.

— Трю говорит, что набил его пухом и положил сверху несколько одеял. Я прослежу за огнем.

— Спасибо.

— Ну, что же, спокойной ночи.

— Доброй ночи, Слоун.

Чериш стояла неподвижно. Слоун помедлил, потом вышел из комнаты, осторожно притворив за собой дверь. Девушка услышала скрип стула, на который он опустился, и тихий голос. Мужчины заканчивали начатый разговор.

Чериш села на краешек кровати и почувствовала внезапную тревогу. Вот так теперь будет всегда. Никогда Слоун больше не заключит ее в объятия, не поднимет на руки, не одарит поцелуем. Быть может, он влюблен в индейскую девушку Минни Голубку? Может, он жалеет о том, что произошло с ними в пути?

Чериш подняла Ору Делл и посадила на горшок. Девочка сонно захныкала, когда коснулась голой попкой холодного фаянса. Окончив процедуру, Чериш подоткнула одеяло в маленькой постельке. Она долго стояла над этой спящей принцессой, мечтая, чтобы эта крошка в самом деле была дочерью ее и Слоуна.

Камин смутно освещал комнату. Чериш задула свечу, вытащила шпильки из волос и аккуратно положила на комод. Потом стянула платье и, даже не заплетая кос, забралась в постель. Всю свою жизнь она мечтала поспать на мягкой пуховой перине и подушке, куда голова проваливается, как в безвоздушную пропасть. Но в этот вечер у девушки было слишком тяжело на душе, чтобы полностью ощутить наслаждение. Она натянула одеяла до самого подбородка и лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к гулу голосов в соседней комнате.

Чериш заснула… Ей снилось, как она плывет по реке прямо в Вирджинию. И вдруг Чериш увидела взмахи загорелых мужских рук: кто-то плыл впереди, указывая, где течение поспокойнее. Вдруг он повернулся, в улыбке сверкнули белоснежные зубы — это был Слоун. Он что-то кричал, но до Чериш не доходило ни звука. Потом повернулся, выгнул мускулистую спину и нырнул. Девушка поспешила за ним в глубину, где они слились, переплетя руки и ноги, и стали погружаться, опускаясь все ниже и ниже…

Вдруг девушка очнулась. Она увидела лицо Слоуна близко-близко. Чериш закрыла глаза и помотала головой, думая, что видение исчезнет. Но нет, Слоун действительно был здесь. Он прошептал, тихо, одними губами:

— Я могу войти к тебе, любимая?

Чериш тихо вскрикнула от радости и приподнялась, чтобы притянуть его к себе. Все ее существо озарилось счастливым светом и наполнилось теплом.

— Ах, Слоун! Я так рада, что ты пришел!

— Я не мог заснуть отдельно от тебя, — он откинул одеяла и, проскользнув в постель, прижал ее к себе. — Я лежал и думал о тебе, я… хотел тебя, — выдохнул Слоун ей в ухо, потом нашел ее губы и целовал долго, нежно, но настойчиво.

— Я хотела, чтобы ты пришел…

— Правда, любовь моя? Правда? — прервал ее Слоун и, не дав договорить, коснулся кончиком языка губ девушки. — Ты здорова? Ты хорошо отдохнула? Ведь я не тороплю тебя, — с этими словами он снял с нее рубашку.

Теперь никаких преград между ними не было.

— Люби меня. Согрей меня своей любовью, как в ту ночь, когда я замерзла.

— Да, радость моя. Тебе будет хорошо. Я обещаю, что не причиню тебе боли.

— Это была прекрасная, сладкая боль, — прошептала девушка.

— Моя обожаемая женщина…

Их губы слились, и один поцелуй был слаще другого. Слоун обвил ее руками, гладя спину и прижимая ее бедра к своим. В ямке у шеи девушки билась тоненькая жилка. Его губы коснулись этого прелестного места, потом подбородка, потом нашли ее рот. Он наслаждался нежностью, сладостью ее поцелуя, звал, играл, страстно сжимал Чериш, пока ее руки не сомкнулись вокруг его шеи.

Ее дыхание замирало, все тело, казалось, растворилось в неге. И чем сладостнее были поцелуи, тем ей хотелось большего.

Слоун прижал к своему страстному, могучему телу тонкий и хрупкий стан Чериш. Он вошел в нее, медленно, плавно двигаясь. Постепенно он стал так стремителен, что эти движения слились в одно. Девушка прижалась к этому мощному телу, будто не желая с ним расставаться. Она как будто перенеслась в другой мир. Невидимые качели поднимались все выше и выше…

Их тела переполняла всесокрушающая страсть. Он наполнял собой все ее тело, все мысли, все чувства. Казалось, они не расстанутся никогда, никто не войдет в эту комнату и не нарушит их блаженства. Все существо каждого из них подчинилось этому экстазу, длившемуся минуты — и целую вечность.

Они лежали молча. Чериш провела рукой по спине Слоуна, когда он лег сбоку от нее, зарыв лицо в душистые волосы. Ее теплое тело сейчас покоилось рядом, а всего мгновение назад они были единым целым. Он обнимал девушку одной рукой, она продолжала гладить его по спине, потираясь щекой о его плечо, словно ленивый котенок. Чериш даже будто промурлыкала что-то в полудреме. Слоун засмеялся:

— Тебе понравилось?

Она опять что-то проворковала и повернула голову, встретившись взглядом с его веселыми серыми глазами.

— Но так не должно быть, разве нет?

— Ах, милая, должно, должно! Господь создал любовь для наслаждения обоих.

Чериш повернула голову. В свете камина его волосы блестели, словно черный шелк, на ее белом плече. Ее же волосы словно взяли в плен Слоуна, как омывающие остров золотые ласковые волны.

— Я боялась… — Чериш набралась смелости, чтобы высказать свои опасения: — Я боялась, что ты больше не придешь ко мне. Я думала, что это… то, что было у нас… только…

— Только что? — Она не ответила, тогда Слоун продолжил: — Только похоть? Нет, сладкая моя. Это гораздо больше, чем ты думаешь. Гораздо больше, — закончил он шепотом.

— Я надеюсь, что это так, — голос Чериш чуть дрожал.

Слоун развернул девушку к себе спиной и своими сильными пальцами стал разминать ее усталые мускулы.

— Ты все еще боишься?

— Нет, — просто ответила девушка. Даже теперь, чувствуя тепло его рук и благостное удовлетворение, она не могла побороть какую-то робость, неуверенность. Ее задевало, что он так мало рассказал о себе. Хотелось его о многом спросить, но Чериш не решалась. Ей было непонятно, почему так похожа на Слоуна Ора Делл, почему Ада бросила дочь; ко всему прочему добавлялась еще и эта таинственная индейская девушка, Минни Голубка, тоже влюбленная в Слоуна.

Время шло быстро. За три дня яркое солнце растопило снег, который намело бурей. Чериш и Ора Делл сидели на бревне и наблюдали за работой мужчин. Трю и Джуси строили собственную хижину. Еще летом они повалили деревья и заготовили бревна. Пока Слоун был в отлучке, работа продвигалась медленно, потому что один из них все время сидел с ребенком. Но теперь наметился явный прогресс, ведь работали сразу втроем. За два дня подняли стены. Крыша и очаг заняли больше времени. Мужчины работали от зари до зари, спеша закончить стройку, пока стояла хорошая погода.

Новая хижина была шестой постройкой этого небольшого поселка. Чериш очень нравился новый дом. Он был гораздо больше дома Слоуна. В нем, как и у Слоуна, сложили каменный очаг, но у Слоуна в застекленных окнах отражался закат, а у Джуси с Трю проемы закрывались глухими ставнями.

Первые хижины стали строиться здесь и выше по берегу реки еще сто лет назад, когда белые люди решили обосноваться в этих местах надолго. Маленький поселок, где единственная улица загибалась дугой, был крошечным островком цивилизации посредине дикой природы. Между двумя хижинами, немного в глубине, размещалась коптильня, дальше — хлев, где держали корову. Еще одна хижина время от времени служила жилищем для индейцев шауни, как говорил Слоун. К ней примыкал склад, где хранился провиант не только этого поселка, но и других, стоящих далеко вниз по реке.

На самом высоком месте, откуда открывался вид на реку, был похоронен брат Слоуна. Однажды вечером, когда Ора Делл спала, Чериш пришла сюда. На простом деревянном надгробии за оградой из кольев была четко вырезана надпись:

СЛЕЙТЕР БУЧАНАН КЭРРОЛЛ

1752–1777

25 лет от роду

отец Оры Делл Кэрролл

Чериш хотелось почтить память совсем молодого человека, уже больного, которого молодая жена бросила с крошечным ребенком на руках. Девушке хотелось расспросить Слоуна о нем подробнее, но он больше не говорил о брате.

Чериш тут же пожалела о вырвавшемся вопросе, когда речь зашла о хижине. Она не могла понять, почему Трю, Джуси, Слоун и малышка с Чериш не могли жить все вместе. Слоун спокойно ей объяснил:

— Почему они уходят? Да потому, что это мой дом, а не их, — и ушел, оставив ее в недоумении.

Как объяснил Трю, этот участок на берегу реки был собственностью Слоуна. Умирая, отец завещал ему и брату имение, а Слоун продал его и свою часть денег вложил в недвижимость. Земля была приобретена у племени шауни на мирных условиях. Слоун вовсе не хотел основывать город наподобие Вунееборо, Хэрротсберга, расширять поселение и отвоевывать территорию у местных жителей. Наоборот, он предоставил индейцам право охотиться в их исконных угодьях.

Слоун считал сделку удачной, ведь шауни были мирными соседями, они также не допускали разбойников и воров из других племен, что защищало лучше всякого форта.

Прошло несколько недель с тех пор, когда Слоун, шатаясь под ветром, принес домой на руках полузамерзшую девушку. За это время Чериш привыкла к новому для нее миру.

Сначала девушка чувствовала себя чужой. Потом пересмотрела все, что лежало в платяном шкафу и в комоде. Ей не терпелось взяться за иголку и сшить что-нибудь из той ткани, что лежала в ящиках комода, или связать из превосходной шерсти. Но следующие два дня Чериш потратила на тщательную уборку. Вечерами, сидя у очага, она чинила одежду девочки. Платье, что было на ней, совсем износилось и обветшало, девушка очень хотела сшить себе другое, но времени на это не оставалось. Ее единственной обувью были мокасины, что смастерил в пути Слоун.

Однажды вечером Джуси принес кусок мягкой кожи, и через два дня у Чериш уже были изящные комнатные туфли. Девушка даже поцеловала его от восхищения. К удовольствию Слоуна, впервые за последние дни Джуси словно онемел.

Когда ясная погода установилась, и мужчины весь день работали на улице, Чериш энергично взялась за уборку большой комнаты. Под верстаком она нашла большое деревянное корыто. Она сбила в горячей воде мыльную пену, перемыла всю посуду: оловянные тарелки, чашки, миски, вытерла пыльные полки, вымыла весь стол на козлах. Потом натерла его воском до блеска.

Через несколько дней после их прихода Трю показал Чериш кладовую, где лежали картошка, морковь, капуста, тыква и мешки с кукурузой, которую оставалось только размолоть. Девушка увидела также бочонок с патокой, еще один с ромом, кувшины с настойкой, которую, очевидно, пил Джуси. В самом холодном углу погреба на полке хранились горшки с молоком и яйцами, которые Слоун покупал у проезжих торговцев. Чериш никогда не видела столько продуктов в одном месте, но это было еще не все. Трю рассказал, где хранятся бекон, оленьи туши, копченые индейки и медвежатина, еще доходившая в коптильне.

Чериш была просто поражена.

Вечером, перед отходом ко сну, она объявила, что будет завтра стирать.

— Если только выйдет солнце и будет тепло.

— Это зачем? — спросил Джуси.

— Чтобы мокрая одежда успела высохнуть.

— Да, хорошая мысль, — согласился Трю.

— Первым делом мы с утра поставим белье в баке кипятиться, — кивнул Слоун.

Поздно ночью, когда все в хижине стихло, только дрова потрескивали в очаге, Слоун проскользнул в спальню и забрался к Чериш в постель. Это был счастливый момент, которого она ждала со дня на день. И все повторилось вновь.

Обхватив Чериш руками, он целовал ее нежно, не торопясь, потом прошептал девушке на ухо:

— Я не хочу, чтобы ты тратила все свои силы на домашнюю работу. Оставь и для меня немножко.

Чериш засмеялась прямо Слоуну в ухо.

— Не могу же я сидеть сложа руки и целый день ждать тебя.

— А почему нет? — прошептал Слоун. Его рука заскользила по телу девушки, чувствуя все теплые изгибы нежного тела. — Каждый вечер я хочу сидеть у огня и держать тебя на коленях. Просто сидеть, смотреть на тебя и гладить… здесь, здесь… и здесь!

Она растрепала его волосы и нагнула голову Слоуна к своему лицу. Его рот был ласковым и обжигающим, и девушка на равных отвечала теперь на его поцелуи. Чериш положила руки ему на плечи; теперь она не боялась идти до конца. Между влюбленными не осталось той неловкости, которая мешала им в первый раз. Как только Чериш была готова, Слоун взял ее. Девушка отвечала страстно и порывисто на каждое его движение. Теперь их дыхание слилось в одно, они оба стонали от наслаждения.

Они взмыли вверх на гребне страсти и затем затихли, обнимая друг друга. Слоун на мгновение отстранился, потом снова обнял девушку, прижал ее к себе, погладил по волосам. В соседней комнате пробили часы, а он все не выпускал Чериш из своих объятий. Слоун поцеловал ее губы, шею, грудь.

— Кажется, я могу наслаждаться тобой бесконечно, и все мне будет мало, — проговорил Слоун хриплым шепотом, зарывшись носом в душистые волосы. — Я никогда не испытывал ничего подобного, я в смятении. Не хочу влюбляться, терять голову. Сам видел, что с мужчиной может сделать любовь. Любовь — это мучения души, терзания сердца, усталость… и разочарование.

Чериш удивила перемена его тона. Почему это произошло? Кто заставил Слоуна разувериться в любви?

— Мм… мы не будем пока об этом думать, — тихонько ответила девушка, поглаживая его кончиками пальцев по щеке. — Ты хочешь меня — большего мне не нужно. Разве мы не можем быть счастливы, как сегодня? Я люблю тебя. Но никогда не буду цепляться за тебя и надоедать тебе. Если захочешь — я уйду.

Прикосновения Слоуна стали еще нежнее.

— Не знаю ни одной причины в этом мире, которая заставила бы меня прогнать тебя. — Он покрыл поцелуями ее лицо. — Сейчас будто камень у меня на душе, милая. Когда-нибудь я избавлюсь от него и смогу по-настоящему полюбить.

— Ты любишь и сейчас, дорогой мой. Ведь любовь приходит в разных обличьях. Ты любил своего брата и любишь его дочку. По-своему ты любишь Джуси и Трю.

— У тебя такая добрая душа, милая.

Через некоторое время Слоун заснул, а Чериш все лежала в его объятиях и раздумывала над горькими словами. Судьба ли его несчастного брата, или собственный опыт так мучают Слоуна? Положив его голову к себе на грудь, Чериш гладила темные волосы. Придет ли когда-нибудь время, когда Слоун сможет отдаться любви? Она верила, что этот час настанет, и ее любимый сможет оценить все прелести любви: это оковы, но это и чувство, дающее силы, чтобы перевернуть мир.


ГЛАВА 13 | Любовь и нежность | ГЛАВА 15