home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава шестая

Разговоры запросто

Примерно в полдень во дворце объявился Флорисьен — здоровенный чернокожий красавчик, один из ближайших помощников Мтанги, несмотря на молодость, дослужившийся до майора. Уж у него-то, конечно, спецпропуск во дворец был…

Оказалось, с Мазуром хочет поговорить Мтанга — где-то на нейтральной территории, по крайне важному делу, и крайне желательно поехать туда в штатском.

Следовало, конечно, ехать — Мтанга с пустяками лезть не будет, особенно в такую пору — но как быть со служебными обязанностями?

Все прошло, как и было задумано: с утречка в посольство нагрянули два микроавтобуса, один с платьями и прочими причиндалами, другой с горничными-парикмахершами. Как и следовало ожидать, платье Натали выбирала не менее часа — и еще примерно столько же над ней трудились парикмахерша с косметологом. Однако, признал Мазур, дело стоило потраченного времени — она вновь была ослепительна в бордовом вечернем платье до пят, но с длинным разрезом, с затейливой прической, при драгоценностях и ленте Звезды Свободы через плечо, скрепленной на крутом бедре этой самой звездой. Сияя тысячеваттной улыбкой, она попозировала многочисленным операторам и фотографам, стоя на крыльце посольства под ручку с послом (трезвым, пыжившимся от гордости), потом поцеловала его в щеку и величаво направилась к поджидавшему за воротами лимузину — одному из трех черных бронированных «мерседесов» Папы, они все три там стояли. Плотно окруженная оравой в камуфляже, с обычной здешней картинностью державшей автоматы стволами вверх: Мазур со своей командой в полном составе и Леон со всеми до одного своими ореликами. Начинались рабочие будни…

Она обосновалась в Лунном Дворце в пригороде — пожалуй что, лучшей здешней резиденции Папы. Большой особняк, и в самом деле заслуживавший титулования дворца, возведенный в стиле века шестнадцатого на манер тогдашних французских, обширный ухоженный парк, несколько домиков поменьше для прислуги и охраны, тоже в том же стиле. Даже караульная будка у ворот — крохотная копия какого-нибудь замка Шамбор (из тех времен, когда Ришелье заставил-таки дворян, вплоть до самых знатных, срыть стены вокруг своих резиденций, и они перестали быть укреплениями, а «замки» отныне строились как красивые особняки). Парочка фонтанов, мощеные дорожки, небольшое искусственное озерцо…

Выслушав Флорисьена, Мазур кое-что прикинул в уме. Собственно говоря, он нес исключительно личную охрану Принцессы, а она сегодня не собиралась покидать замок, так что, пожалуй, можно у нее и отпроситься. Благо с обычной охраной обстоит наилучшим образом: замок обнесен стеной в полтора человеческих роста (кирпичей ушло столько, что в Союзе, пожалуй, можно было построить небольшой микрорайон, но тут на такое смотрели проще, с внутренней стороны утыканной острыми шипами стены, на полметра ниже гребня, тщательно натянута спираль Бруно, гребень утыкан всевозможными датчиками, поместье так и кишит военными часовыми и, как выражаются поляки, тайняками в цивильном, кое-где даже устроено несколько пулеметных гнезд, базуки в хозяйстве найдутся, да вдобавок в одном из мини-дворцов, учитывая сложную обстановку, размещена рота десантников. Одним словом, взять штурмом поместье трудновато — тут потребовалась бы пара батальонов пехоты и серьезная бронетехника, а перемещение подобных воинских соединений отслеживается тщательно, в случае чего моментально поднимут элитный парашютный батальон, боевые вертолеты и еще много чего: после смерти Папы все ответственные лица стали чуточку нервными и бдительными до крайности… Отпроситься удалось без малейших хлопот — наоборот, Принцесса этим рандеву крайне заинтересовалась и велела передать ей все до словечка (практически в тех же выражениях, что и Лаврик). Так что Мазур вскоре, переодевшись в штатское, шагал рядом с Флорисьеном к воротам, меж двух рядов аккуратно подстриженных местных пышных кустов, мимо торчавших там и сям многочисленных охранников. Косясь на них, в который уж раз подумал: во всем этом есть одно слабое место, прекрасно известное специалистам — достаточно одного-единственного перекупленного охранника, который выстрелит Принцессе в спину. Печальных примеров — предостаточно. И всякому понимающему человеку прекрасно известно: если не вычислить гада заранее агентурными методами, предотвратить ничего нельзя. Как это, к чему далеко ходить за примерами, случилось с Индирой Ганди (Радживу повезло больше, его некий декадент пытался просто-напросто огреть по голове прикладом)…

Вот он фонтан, с чашей из розового камня, украшенной бронзовыми с позолотой фигурами наиболее почитаемых персон из местной мифологии наподобие Лунного Бегемота. Вся эта благодать была возведена французами лет восемнадцать назад для тогдашнего Отца Нации — который, на свое несчастье, кое-кому нахальному и влиятельному показался, как в той песне поется, не отцом, а сукою, а потому как-то неудачно отравился мидиями в апельсиновом соусе. Правда, и преемник продержался не особенно долго — пришел Папа и сел прочно…

Ехали минут двадцать, пока не прибыли в смутно знакомый Мазуру квартал — не так уж и далеко от центра города, дома не роскошные, шикарных особняков нет, но нет и бедняцких лачуг — тут обитает народец средней и мелкой зажиточности, не олигархи, но и никак не пролетарии. Кафе «Шантеклер», куда Флорисьен его пригласил, в том же стиле — не люксовый ресторан, но и не рядовое бистро. Поначалу отстал оглядываться, высматривая Мташу среди посетителей за столиками — но Флорисьен показал ему на дверь возле стойки бармена и направился туда первым. Не повернул налево, откуда доносился кухонный шум и плыли вкусные запахи, а стал подниматься на второй этаж по неширокой лестнице (возле которой торчал мрачный хмырь в штатском, с рожей, не нуждавшейся во вдумчивой расшифровке) — впрочем, завидев их, он молча посторонился и дал дорогу без вопросов.

Второй этаж напоминал скорее коридор недорогого отеля или учреждения средней руки: недлинный, без малейших архитектурных излишеств, по обе стороны, правда, все до одной без номеров, табличек и прочих опознавательных знаков. Проходя мимо первой справа, Мазур явственно расслышал звуки, сопутствующие работе неслабой стационарной радиоаппаратуры. Теперь не оставалось никаких сомнении, что это заведение — одна из замаскированных «точек» Мтанги.

Флорисьен распахнул перед ним третью слева дверь:

— Прошу вас, мон колонель.

Сам он остался снаружи, очевидно, выполняя полученный заранее приказ. Дверь, снаружи казавшаяся легкомысленно-хлипкой, с обратной стороны оказалась покрыта толстенной обивкой, а в полуметре от нее — еще одна, обитая с обеих сторон. Простенько и со вкусом — уж здесь через замочную скважину ничего не подслушаешь…

Никаких изысков — невысокий круглый стол возле «уголка» с простой обивкой, несколько стульев, в другом углу прислонен к стене германский автомат без ремня.

Мтанга живо поднялся с диванчика:

— Как я рад, что вы живы, полковник! Да вдобавок спасли Принцессу!

Пожалуй, его искренняя радость была неподдельной — ну еще бы, Принцесса была его якорем, случись с ней что, и жизнь полковника на нашей грешной земле стократ осложнилась бы — да и сколько ему осталось бы этой жизни…

Он тоже нисколечко не лицедействовал — полковник был для них крайне полезен… Мтанга выглядел изрядно осунувшимся, но держался бодро. Мазур уселся. Полковник проворно налил джина в два высоких стакана, насыпал ледяных кубиков. Мазур усмехнулся про себя: какое-то время он, как и многие другие, в отличие от него, здешние, полагал Мтангу полным и законченным трезвенником. Потом только оказалось, что это сам Мтанга по каким-то своим соображениям распустил слух, что является совершеннейшим абстинентом — а на деле, в узком кругу доверенных лиц, выпить был очень даже не дурак (и, оценив по достоинству подаренную ему Мазуром «Столичную» из посольских запасов, недвусмысленно дал понять, что хотел бы получать такие подарочки регулярно. Мазур охотно пошел ему навстречу — в конце концов, не от себя отрывал, не из собственных запасов, коих у него и не было).

— Второй подземный ход? — поинтересовался Мазур.

— Ну конечно, — ухмыльнулся Мтанга. — Как говорят у нас в деревне, умный баконга никогда не делает в норе только один выход…

Баконга, насколько помнил Мазур — нечто вроде здешнего барсука. Он хотел задать следующий вопрос, но Мтанга опередил:

— Ваши люди так и не наткнулись на след Акинфиевых?

— Нет, — сказал Мазур. — Им в эти дни было трудновато работать…

— Как и мне, — понятливо кивнул Мтанга. На его лице обозначился хищный оскал: — Ах, как задушевно я поговорил бы с этой парочкой, особенно с девкой…

Мазур усмехнулся:

— Я тоже рад вас видеть, полковник, — сказал Мазур.

— А вам не кажется, что папаша гораздо более интересен в плане информации?

— Ну, разумеется, — сказал Мтанга. — Я имею в виду, что в первую очередь отдал бы девку своим мальчикам, чтобы развлеклись как следует. За то, что она сделала, с сучонки стоит кожу живьем содрать. Хотя резидент конечно же, папаша, тут вы правы. Чутье мне подсказывает, что — очень давний. Не боевик, конечно — его положение давало идеальные возможности для сбора информации, он столько лет вращался в высшем свете, член самых престижных клубов и все такое… Ну, а потом его все же подпрягли на акцию — и, глядя с профессиональной точки зрения, холодно и отстраненно, акция была проведена крайне искусно. Впервые в жизни я так пролетел…

— Честно говоря, я тоже, — сказал Мазур. — Мы все… Очаровательная юная особа, безобидная, как цветок на лугу, да вдобавок выдавшая банду злодеев с гранатометами… У нас считают, что она давненько в этом веселом ремесле, к которому, надо полагать, приохотил родной папенька — очень уж хладнокровно и ловко она все проделала…

— Вот и я того же мнения, — мрачно кивнул Мтанга. — Как вы думаете, они еще в стране?

— Совершенно не берусь судить, — пожал плечами Мазур.

— Морской порт и оба аэропорта открыты только сегодня, — вслух принялся рассуждать Мтанга. — И уже, конечно, набиты моими агентами — ну, мало ли, вдруг попытаются, изменив внешность и с поддельными документами… Железнодорожное сообщение с соседями тоже все эти дни было прервано. Так что этими путями они покинуть страну никак не могли.

— Мало ли путей нелегальных? — пожал плечами Мазур. — Быстроходный катер, причаливший к берегу где-нибудь подальше от города, в глухом месте. Легкий самолетик, на бреющем полете ушедший за границу… И в том, и в другом случае попросту не хватило бы людей и техники, чтобы тому помешать, верно?

— Верно, — поморщился Мтанга. — И все же… Вы верите в околонго… в чутье?

— Пожалуй, — кивнул Мазур. — Это есть. Иногда здорово выручало.

— Вот видите. А я не просто верю… Дедушка у меня был колдун, не из слабых. Я, к сожалению, оказался в свое время неподходящим для того, чтобы перенять умение — иначе наверняка бы сейчас здесь не сидел — но все же наследственность… Что-то такое иногда чуешь… Это Африка, полковник… Я чую, что они в городе — но вот отыскать их не смог бы и дедушка, не умел он таких вещей… а может, и умел, но помалкивал, хороший колдун никогда не бывает откровенен даже с ближайшей родней… Чую, и все тут! — он стукнул себя кулаком по колену. — Или вам это кажется смешным?

— Ничуть, — серьезно сказал Мазур. — Я в жизни повидал многое, не укладывающееся в материалистическую картину мира, в том числе и колдунов, самых настоящих, не шарлатанов… Правда, не в Африке, но это не меняет сути… Кроме того… Помимо вашего чутья, здесь присутствуют и чисто логические выкладки: на кого бы он ни работал, его хозяева вряд ли собираются сворачивать свою деятельность. Я бы на их месте не стал в нынешней ситуации выводить из страны агента, так давно здесь живущего, с такими связями. Оставил бы здесь, хотя это, конечно, довольно рискованно. Вы, как профессионал, с этим согласитесь?

— Пожалуй, — подумав, сказал Мтанга. — К тому же никто не знал все эти дни, жив я или убит… Меня только одно смущает. Как я уже говорил, Акинфиев безусловно не боевик и не тот шпион, что лезет в чужие сейфы или фотографирует секретные бумаги. Это элита, политическая разведка, сбор информации в высших кругах общества. Он должен был этим заниматься много, много лет — а значит, кое-какие навыки и умения у него попросту не поставлены. Подобный агент просто не умеет в случае опасности быстро и надежно найти укрытие, где его заведомо не станут искать — или станут, но в последнюю очередь. Вот вы, я так подозреваю, при нужде в два счета растворились бы в городских трущобах, в портовом притоне, дешевом борделе, всяких таких местах? Не правда ли?

Мазур усмехнулся:

— Не сочтите за похвальбу, но смог бы легко…

— Не сочту, — серьезно сказал Мтанга. — Я бы тоже смог… вот и сейчас, сами видите, отсиделся в не самом респектабельном, но приличном кабачке, куда охотники в случае чего полезли бы в последнюю очередь. Было еще некоторое количество мест… В общем, мы с вами умеем прятаться, вас учило государство, а меня — жизнь. Акинфиев наверняка не умеет так прятаться — и тем не менее, они будто в воздухе растаяли…

— Вы, кажется, забыли главное, — сказал Мазур. — Несомненно, он работает на крайне серьезных людей. Люди, которые разработали и успешно провели такую операцию, наверняка заранее позаботились о надежном укрытии для ценных агентов…

— Черт, действительно… — Мтанга улыбнулся чуть смущенно. — Знаете, я и не подумал — наверняка оттого, что до сих пор в силу инерции его воспринимаю как респектабельного антиквара, светского льва… Очень уж долго я его наблюдал в этой роли, трудно вот так сразу перестроиться. Я болван, а?

— Ну что вы, — сказал Мазур. — Мне до сих пор трудно сжиться с мыслью, что милая, хрупкая, очаровательная девушка оказалась вдруг способна так холодно, ловко, мастерски… Оба мы хороши.

— Я их, конечно, буду искать изо всех сил, — сказал Мтанга. — Это, в конце концов, дело чести… Жаль, что у меня куча других хлопот. Час назад приземлился «Боинг», из этих, громадных. Там штук двадцать прилизанных типов, комиссия ЮНЕСКО, вдобавок орава репортеров, а главное — одиннадцать эмигрантов, включая Мукузели, — он усмехнулся. — Есть еще шестеро, которые себя за границей объявили политическими эмигрантами, но они, конечно, благоразумно остались там — на каждого есть чисто уголовное дело, казнокрадство и прочие шалости с финансами, дела не «шитые», настолько чистые, что и европейская юстиция не придерется. — Он вздохнул. — Самое печальное: мне придется оторвать от серьезных дел кучу людей, чтобы охранять каждого из одиннадцати со всем прилежанием. Вы ведь понимаете, какую провокацию нам могут устроить, шлепнув кого-нибудь из них?

— Да уж, — кивнул Мазур. — Народец такой, которого не особенно и жалко, исключая, может быть, Мукузели, а шум можно поднять изрядный…

— Охрана Натали поставлена хорошо?

— Лучше некуда, — сказал Мазур. — Пока во дворце, она в полной безопасности. Но как только начнет выезжать, а ей нельзя не появляться на публике, мне уже втолковали… Тут-то и могут приключиться сюрпризы… Некоторые места, которые она посетит, известны заранее — взять хотя бы завтрашнюю пресс-конференцию… Ничего, из кожи вон вылезем…

— Уж постарайтесь, — сказал Мтанга. — Ну, а теперь о главном. Я не стал бы вас звать сюда, чтобы поговорить исключительно о том, о чем мы поговорили. Там, в соседней комнате, сидит интересным парень, вам следует с ним поговорить.

— А кто он?

— Шпион, — будничным точном сказал Мтанга. — Ну, или разведчик, какая разница… Иностранец. Кстати, контрразведка в курсе, но не намерена препятствовать. Потому что он здесь находится с одной-единственной целью, и это нас вполне устраивает. Его начальство терпеть не может «Гэмбрел даймонд» и готово нам оказать любое содействие, лишь бы «Даймонд» сюда не пролезла. Думаю, и вам полезно будет с ним поговорить… Он в соседней комнате, слева…

Мазур кивнул, не теряя времени, вышел в коридор и без стука, по-армейски, вошел в помянутую комнату (снабженную такой же двойной дверью с внушительной обивкой). Меблирована она оказалась примерно также. Разве что автомата в углу не стояло. Сидевший лицом к двери человек не стал ни удивленно вскакивать, ни вообще дергаться, остался сидеть, глядя на Мазура с явным интересом: спокойный такой, несуетливый, рослый, коротко стриженный блондин. Потом он все же поднялся:

— Господин полковник? Рад познакомиться, я самую чуточку о вас наслышан… Меня зовут Рональд. Выпьете?

— Не откажусь, — сказал Мазур, усаживаясь.

Ошибиться он не мог — от этой коломенской версты издали несло именно что армией. Свояк свояка узнает издалека. Рано строить догадки, но подобные заграничные миссии не поручают обычной пехоте. Коли уж послали офицера — а это, разумеется, офицер — то представляет он кого-то хитрого…

— Я думаю, полковник ввел вас в курс дела? — спросил Рональд уверенно. — У нас очень, очень не любят «Гэмблер даймонд», и я здесь с простой — ну, только по названию — миссией: оказать вам любое содействие, любую помощь, чтобы помешать им сюда заползти. Местных это вполне устраивает, думаю, и вас должно устраивать тоже?

— И почему это меня должно устраивать? — небрежно спросил Мазур.

— Потому что вы командуете личной охраной мадемуазель Натали, — спокойно сказал Рональд. — Мы прекрасно знаем, по чьему указанию и кто вы такой — но сейчас такие подробности меня совершенно не должны интересовать. Поскольку задача у меня, повторюсь, одна — «Даймонд». Вашему начальству позарез нужно не пустить их сюда… у нас хорошая разведка, простите. Но точно того же самого жаждет мое начальство — так что в этом вопросе наши цели совпадают полностью, и мы должны сотрудничать, не правда ли?

— Пожалуй, — сказал Мазур, уже определивший для себя национальную принадлежность незнакомца. — Почему бы и нет, если дело ограничится только этим…

— Только этим, — заверил Рональд. — Собственно, я сейчас разговариваю не с советским офицером, а с начальником личной охраны мадемуазель Олонго — именно эту позицию я и намерен занимать. Вы имеете что-нибудь против?

— Нисколечко, — сказал Мазур. — Простите за легкий профессиональный цинизм — лишь бы от вас была польза…

— Будет, — невозмутимо сказал Рональд. — У нас прекрасно понимают, что для противодействия «Даймонд» следует сохранить… ну, не будем говорить «нынешний режим», вдруг этот термин вас оскорбит… Скажем по-другому: нынешнюю власть. Отсюда автоматически вытекает, что мы не меньше вашего заинтересованы в том, чтобы будущая королева оставалась жива и здорова и по-прежнему возглавляла страну. Если с ней, не дай Бог, что-нибудь случится, последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми: либо к власти прорвется кто-то, кто может подружиться с «Даймонд», либо начнется хаос и неразбериха, что опять-таки на руку нашему противнику… Таковы наши мотивы. Вы мне верите?

Мазур усмехнулся:

— Если честно, я верю в первую очередь Мтанге. Старый лис не стал бы рекомендовать кого попало, уж если он советует мне с вами дружить, знает, что делает. Вас такая позиция не обижает?

— Ну что вы, — сказал Рональд. — Нормальная профессиональная позиция. С какой стати вам с ходу верить мне? Так вот… — он слегка нахмурился. — Завтра, на пресс-конференции, на нее готовится покушение, — он поднял ладонь. — Только не спрашивайте о деталях, я их не знаю, и никто у нас не знает. Но мы получили информацию из надежнейшего источника. Покушение будет. Я подозреваю, что местные, даже будучи об этом уведомлены, пресс-конференцию все равно не отменят…

— Я тоже, — проворчал Мазур. — Они ей придают чертовски важное значение… Значит, деталей у вас нет… Ну, а соображения?

— Мои люди уже изучили объект, благо он не относится к категории секретных, и туда может попасть любой. Правда, зал, где будет происходить пресс-конференция, уже блокирован вашими людьми и совершенно правильно… но все равно, место прекрасно известно: один из актовых залов Горного колледжа. Мои соображения… Будут либо стрелять, либо бросать гранаты. Вероятнее всего — первое. Стреляющий будет иметь преимущество в несколько секунд перед тем, кто вздумает бросать гранату: для броска гранаты нужно ведь размахнуться, а это и есть те лишние, проигрышные секунды, там ведь будет масса вашей охраны… А вот стрелка, если он мастер своего дела, даже вы можете не успеть остановить, верно?

— Да… — медленно сказал Мазур. — Увы, есть шанс для стрелка… Гораздо больший, чем для метателя гранаты… Вы уверены, что покушавшийся — или группа — будет внутри?

— Уверен, — сказал Рональд. — Я просто-напросто, как это в таких случаях делается — и вы наверняка со мной согласитесь — для начала поставил себя на место тех, кто намерен совершить покушение, просчитал, как бы я действовал, поручи это мне… Не сочтите за похвальбу, но меня хорошо учили и таким вещам. Других возможностей просто нет. Заложенную заранее в помещении мину непременно обнаружат саперы — здесь хорошие специалисты, я знаю. В зале целых четыре больших, высоких окна — но все они с одной стороны зала и выходят на внутренний дворик, где, конечно же, будет располагаться охрана, так что со двора никак не сможет действовать кто-нибудь с гранатометом. И с улицы тоже — дальше, за оградой — рощица. Деревья чересчур тонкие и хилые, чтобы кто-то гранатометом смог взобраться на верхушку… а впрочем, вы ведь и в рощице наверняка поставите людей. Так что внешняя угроза исключается полностью. Он — или они — будут притворяться журналистами, у них просто нет другой возможности. Вот вам мои соображения. Исходя из того, что покушение, повторяю, обязательно будет — что вы о них скажете?

Мазур раздумывал не особенно и долго. Сказал с расстановкой:

— Я не вижу в ваших соображениях ни изъянов, ни прорех, требующих дополнений… Пожалуй, все правильно. Они смогут действовать только изнутри, снаружи достаточно широкий пояс безопасности. Но это может оказаться не обязательно журналист…

— А кто-то из охранников, — кивнув, закончил за него Рональд. — Прецеденты известны, — он чуть улыбнулся: — Я знаком с вашими методиками. Охрана обучена держать в поле зрения не только публику, но и друг друга. Неглупо. Но и в этом случае у мерзавца будет какой-то шанс, согласитесь. Конечно, она может предстать перед журналистами в облике амазонки, или, как здесь говорят, амикоте, как-никак у нее звание полковника, она командует батальоном. Учитывая нынешнюю сложную и напряженную ситуацию, никто не удивится — это Африка… Камуфляж, а под ним, естественно, хороший бронежилет. Но ведь это не спасет от выстрела в голову, ничуть…

Мазур задумчиво сказал:

— Допускаю, что информация у вас точная… И не вижу в ваших соображениях никаких изъянов… Но ведь стрелок должен быть смертником? Ему будет неимоверно трудно уйти. Наши люди будут и снаружи, у всех дверей.

— Почему бы и не допустить вариант с фанатиком? Фанатик порой прекрасно умеет стрелять. Или, скажем, крутой профессионал, который за соответствующую плату рискнет, найдя для себя пусть зыбкую, но возможность отхода? У него могут оказаться сообщники, которые в нужный момент рванут в разных углах зала гранаты — шумовые, дымовые… Устроят переполох, и у стрелка будет небольшой, но шанс. Вы, конечно, обыщете предварительно всех… но, коли уж это будут профессионалы, они могут вмонтировать свои штучки в аппаратуру. Никто ведь не станет разбирать их камеры и магнитофоны, верно?

— Верно, — нехотя признал Мазур.

— Каждого просто-напросто попросят показать, работает ли его аппаратура, — сказал Рональд. — Но ведь гранаты можно вмонтировать так, что аппаратура и с ними внутри будет нормально работать. А пистолет… Вы не хуже меня знаете: серьезный профессионал может укрыть на теле оружие так, что найти его трудновато. Или, поскольку ваши ребята непременно будут стоять с металлоискателями… Нынешние камеры отнюдь не миниатюрны, можно устроить тайник в камере. Делом занимаются очень серьезные люди, вы понимаете, о ком я, их служба безопасности не уступит иной европейской разведке, и у них есть мастера, способные на всякие фокусы. Заранее стрелка ни за что не вычислить: журналистов будет человек шестьдесят, причем две трети из них прилетели только что, тем чартерным «Боингом», они здесь совершенно неизвестны, как и многие из их газет. Только самые мощные разведслужбы наподобие американских, ваших или английских смогли бы в столь сжатые сроки проверить каждого и определить, что такой-то или такой-то газеты не существует. Мы, например, не стыжусь признаться, не сумели бы.:, впрочем, еще не факт, что получилось бы у вас или американцев с англичанами… Времени слишком мало. Собственно, я вам все сказал… и сделал все, что мог. Главное, я вас предупредил, известно ведь: кто предупрежден, тот вооружен. Вам просто-напросто необходимо будет из кожи вон вывернуться…

— Просто-напросто… — с мрачной иронией произнес Мазур.

— Ну, а что делать? — развел руками Рональд. — Нам и эту-то информацию было крайне нелегко получить. Остается одно: включить профессионализм на всю катушку. А вы ведь профессионал. — Он улыбнулся открыто, весело. — Вы очень хороший профессионал. Вы ведь так и не спросили, откуда я, и уж конечно, не из деликатности — откуда она у людей вроде нас с вами в подобных ситуациях? Я уверен, вы меня уже прокачали и поняли по моему акценту, откуда я? Можете не отвечать, если не хотите, но взгляд у вас многозначительный… Вы уже поняли, откуда я. И в этой связи неизбежен вопрос: у вас нет внутреннего дискомфорта или подсознательного отторжения?

Мазур улыбнулся столь же открыто и весело:

— Вы же сами признаете, что профессионал. Какие у меня сейчас могут быть эмоции? Эмоции, чувства и прочая лирика в данный момент неуместны. Если бы я задал вам тот же самый вопрос, вы бы наверняка ответили точно так же?

— Безусловно, — кивнул Рональд. — Да, вот еще что… Я прибыл сюда не для разового поручения. С любезного разрешения хозяев останусь здесь еще на какое-то время — в качестве, так сказать, офицера связи меж моим начальством и полковником Мтангой… а теперь и вами. Даже если — постучим по дереву — завтра все пройдет успешно, и вы их нейтрализуете, вряд ли известная нам обоим фирма откажется от дальнейших… шалостей. У вас будут ко мне какие-то вопросы?

— Пожалуй, только один, — подумав, сказал Мазур. — Не знаю только, будете ли вы отвечать…

— Какой же?

— Тот, что заботит не советского офицера, а именно что начальника личной охраны мадемуазель Олонго, — сказал Мазур. — Ясно, что такую информацию можно получить только изнутри. У вас должен быть источник, и осведомленный — там, у наших… друзей, чтоб им провалиться. Он был или он остается?

— Вас интересует, можем ли мы и дальше получать информацию об очередных… акциях? — понятливо кивнул Рональд. — Да, я могу ответить. Источник не провалился, он действует. И если они задумают что-то еще, мимо него эта информация никак не пройдет, вы с Мтангой будете тут же поставлены в известность. — Он сказал тихо и серьезно, глядя Мазуру в глаза: — У меня приказ — не допустить сюда «Даймонд», а, следовательно, сохранить нынешнюю власть и в первую очередь — мадемуазель Олонго. А я привык выполнять приказы…

— Верю, — сказал Мазур, вставая. — Я тоже. Ну что же, до следующей встречи? Чутье мне подсказывает, что она непременно состоится…

— Непременно, — усмехнулся Рональд.

Когда Мазур вернулся в комнатку полковника, тот сидел в прежней позе, мрачно нахохлившись над своим стаканом, чем напоминал птицу макуиль, вечно сидящую на ветке именно с таким понурым видом. Здесь даже поговорка есть: «Унылый, как макуиль».

При виде Мазура он выпрямился, спросил:

— Интересный парень, правда?

Мазур покрутил головой:

— Да, знакомства у вас прелюбопытные… Как вышло, что вы связались с юаровцами?

— А, ну да, — ухмыльнулся Мтанга. — Вы поняли, что это юаровец. По акценту, я полагаю? Вас, видимо, хорошо учили…

— Хорошо, — сказал Мазур, доливая джина в свой стакан, где лед успел растаять.

Мтанга с самым невозмутимым видом пожал плечами:

— Се ля ви, как сказали бы наши бывшие хозяева, а сейчас друзья и покровители… Теоретически каждый черный должен ненавидеть этих чертовых расистов. Но это эмоции, а наша с вами профессия заставляет рассуждать иначе. Мы должны оставаться циничными прагматиками. Ради такой информации я стал бы сотрудничать с болотным чертом Самбатой, а не то что с юаровцами. Или вы не согласны? Я знаю, вы, русские, с ними в свое время даже воевали…

— Это эмоции, — усмехнулся Мазур. — Мне даже пришлось самому… Ну и что? Вы правы: ради такой информации можно подружиться и с Самбатой… — Он прищурился: — Главное, этот парень не только дает ценную информацию: он виден насквозь, его мотивы прекрасно понятны…

— Ага! — воскликнул Мтанга, целя в него указательным пальцем. — Догадались?

Мазур пожал плечами:

— При чем тут догадки? Я знаю. ЮАР — это «Де Бирс», один из крупнейших в мире алмазодобытчиков. У них нет врага заклятее «Гэмблер даймонд» — и наоборот… Так что этот ваш Рональд виден насквозь. Я верю, что у него приказ: расшибиться в лепешку, но не пустить сюда «Даймонд» — а, следовательно, ему можно верить во всем остальном. Редко, знаете ли, случается, что человеку можно верить… Речь никак не может идти о какой-то провокации с их стороны — к чему? Они и так знают, что мы сами на ножах с «Даймонд», нет нужды подливать масла в огонь провокациями.

— Вот и я так думаю, — сказал Мтанга. — А поскольку его информация наверняка точная и правдивая, нам с вами предстоит завтра нелегкий денек, а?

— Да уж… — сказал Мазур. — Нам с вами следует немедленно многое обсудить…

— Следует, — кивнул Мтанга. — Но не «немедленно», — он посмотрел на часы. — С вами хочет поговорить еще один человек, он будет ждать через полчаса в кафе «Режанс». Вы успеваете, Флорисьен отлично водит машину…

— Очень мило, — сказал Мазур. — А это еще кто на мою голову?

— На сей раз француз, — сказал Мтанга с улыбочкой. — Месье Жак — он предпочитает, чтобы его звали именно так. Говоря по секрету, это их здешний резидент. Имейте в виду, это отнюдь не сосланный в глушь за какие-то провинности чиновник, это хороший специалист по Африке, профессионал, он здесь давно… Что вы улыбаетесь под нос? Ага! Мне нет нужды все подробно растолковывать, у вас наверняка есть на него досье, быть может, вы даже видели его фото… Ну, я не буду требовать от вас ответа, дело житейское… Все составляют досье на всех, насколько удастся… Так вот, он крайне настойчив, он говорит, вам с ним просто необходимо встретиться — какое-то крайне важное для обоих, как он уверяет, дело, которое должно интересовать людей вашего с ним полета…

Чертов Лаврик, сердито подумал Мазур. Все силы приложил, чтобы «полковника Иванова» считали гораздо более значительной фигурой, чем он есть. А уж когда среди местной элиты разойдется еще и слушок, что вчерашнюю делегацию Мазур принимал в кабинете посла, сидя на его месте — тут молва и вовсе в генералы произведет. А Лаврик тем временем незаметной серой мышкой будет шмыгать там и сям. И ведь обижаться нельзя: все в интересах дела, все правильно…

— А с кем он хочет встретиться? — уточнил Мазур.

— То есть как? — поднял брови Мтанга. — Я же сказал, с вами.

Мазур усмехнулся:

— Полковник, вы не забыли, что я, так уж вышло, словно бы един в двух лицах? Он хочет встретиться с начальником личной охраны мадемуазель Олонго, или…

Мтанга развел руками:

— Он хочет встретиться с полковником Ивановым — все, что он сказал. А тут уж не берусь гадать. Просто не могу определить. В каком бы из двух лиц вы ни выступали, остаетесь полковником Ивановым, верно?

— Верно, — хмыкнул Мазур.

— Вот видите… Я бы на вашем месте не стал отказываться. Если уж с персоной вашего полета хочет встретиться не кто иной, как месье Жак, вряд ли речь пойдет о пустяках. Вы наверняка узнаете что-то для себя интересное…

— Я и не собираюсь отказываться, — проворчал Мазур.

Весело живем, подумал он, допивая. Несанкционированная встреча с сотрудником разведки ЮАР, теперь столь же несанкционированная встреча с французским резидентом. В другое время за такое семь шкур спустили бы и в личное дело подшили, а сейчас, никаких сомнений, примут с большим энтузиазмом и одобрением. Занесло же в дебри высокой политики, кто бы знал…

…Мтанга, битый волк, как в воду смотрел: досье Мазуру не показывали, но давали почитать краткие сводки по полудюжине резидентов самых серьезных разведок, в первую очередь, естественно, французской. Так что Мазур моментально опознал по фотографии месье Жака и уверенно направился к его столику: француз, конечно, все поймет, но какая разница, если игра идет в открытую? Он и сам, сразу видно, срисовал Мазура, едва тот появился на пороге.

— Рад с вами познакомиться, господин… полковник, — сказал француз, когда Мазур присел.

Пауза меж двумя последними словами была весьма многозначительной, француз улыбнулся тонко, можно сказать, исконно галльской улыбкой, явно означавшей нечто вроде: «Я прекрасно знаю, мон шер ами, что вы не полковник, а генерал, но, как воспитанные люди, будем соблюдать правила игры…» «Ну и пусть себе думает, легче будет работать Лаврику. В конце концов, это один из классических приемов спецназа: впереди шагает двухметровый детина с рожей неандертальца и полуметровым ножищем в зубах, до ушей увешанный пулеметами и патронташами, противник не особенно опытный на нем сосредоточит все внимание, не зная, что главная угроза — семенящий тут же щупленький, невидный солдатик, вооруженный лишь саперной лопаткой…»

— Я позволил себе заказать обед сам, — сказал месье Жак. — Вы, надеюсь, не против?

Мазур дипломатически улыбнулся:

— Ну что вы, в таких вещах следует полностью полагаться на француза, всецело ему доверяя…

Он не позвал куда-нибудь в заднюю комнатку, как намедни Мтанга, значит, кафе — просто кафе, а не его объект. Но вот ближайшие столики… Хотя там сидят самые обычные на вид посетители типа увлеченных друг другом молодых парочек и солидных пожилых рантье, никаких сомнений, многие из них — люди француза, эти штучки мы знаем…

И в ожидании официанта, и за обедом месье Жак гладко и непринужденно болтал о разных пустяках. Как быстро стало ясно, он лепил этакий образчик классического француза, прекрасно знакомого иностранцу по французским кинокомедиям — этакий партнер Луи де Фюнеса, второстепенный, но часто мелькающий на экране. Невысокий, лысоватый, с лихими усиками а-ля Эркюль Пуаро, жестикулирует вовсю, мимика богатейшая, красоток провожает взглядом истого парижанина… Ну что же, маска за семь лет, надо полагать, настолько приросла, что все это получается чисто автоматически, на автопилоте. Первое время Мазур ждал, что месье Жак будет восклицать «Вуаля!» и «О-ля-ля!», но не дождался, его собеседнику явно было свойственно здоровое чувство меры.

А вот когда покончили с десертом и глоточками стали прихлебывать белое вино, месье Жак чуточку изменился — и жестикуляция почти пропала, и лицо стало не столь подвижным. Хотя, конечно, и теперь у него был вид не заговорщика, скорее уж ведущего серьезные переговоры коммерсанта. Что тоже дается без труда: по легенде, все эти семь лет месье Жак представляет здесь «Ситроен» и «Берлье» — а значит, просто обязан часть времени посвящать натуральной коммерции, иначе просто нельзя…

Негромко — хотя и не шепотом заговорщика — месье Жак сказал:

— Мы можем говорить совершенно спокойно, — перехватил взгляд, открыто брошенный Мазуром на соседние столики. — Ну, разумеется, вы, как опытный разведчик, это понимаете…

Произведенный в опытные разведчики Мазур сделал соответствующее лицо. И подумал: ну конечно, как и во многих других странах, у французов смежники обмениваются информацией лениво. Французская военно-морская разведка гораздо лучше сориентировалась бы, кто такой Мазур — тогда, у Ахатинских островов, десять лет назад, мадемуазель Мадлен де Ронак, ведьма очаровательная, конечно же, сумела тайком сфотографировать большинство из них, если не всех. А месье Жак — внешняя разведка, которая во Франции подчиняется МВД.

— Поскольку мы с вами не дипломаты, а, так сказать, практикующие специалисты, быть может, сразу начнем строго по-деловому, не отвлекаясь на ненужное краснобайство?

— Ничего не имею против, — сказал Мазур.

Месье же улыбнулся столь же тонко-неподражаемо:

— Надеюсь, вы успели включить свой магнитофон? Я свой включил. Правила игры, мы оба понимаем…

Мазур вновь сделал многозначительное лицо, как и подобает опытному разведчику. Магнитофон он, правда, уже включил — снабдивший его миниатюрной техникой Лаврик научил неплохо.

— Итак… — сказал месье Жак с некоторой озабоченностью на лице. — Вас, конечно, интересует, с кем именно я сейчас говорю? Вы ведь, как и я, предстаете в двух лицах. Правда, одно из моих лиц — маска, вот у вас, если подумать, оба лица настоящие. Так вот, смело можете считать, что я обращаюсь к обоим, так и обстоит — улыбка мелькнула и погасла. — Вы прекрасно понимаете, что мы, как никто другой, заинтересованы в том, чтобы здесь сохранялась полная стабильность. Увы, в Африке стабильность порой нарушить гораздо проще, чем на других континентах… Поэтому сразу перейдем к конкретике. Внутренних заговоров мы пока что не засекли — идея покойного Отца Нации насчет королевства, герцогов и графов весьма неплоха и заслуживает скрупулезного претворениям жизнь в первую очередь оттого, что иные потенциальные мятежники успокоятся и ничего не станут предпринимать…

— Но человека можно и купить… — сказал Мазур.

Француз решительно поднял ладонь:

— Будьте уверены, мы наладили неплохую систему наблюдения за возможными златолюбцами. Пока что я не вижу причин для беспокойства с этой стороны. А вот внешние силы, о которых вы тоже наверняка неплохо осведомлены… Хотя… Быть может, я трачу время зря, и вам известно о той активности, что наблюдается за границей, у северного соседа?

Мазур подумал и рискнул сказать чистую правду: — Нет. По крайней мере, меня ни о чем подобном не информировали.

— А это означает, что ваши ничего не знают. Будь у них такая информация, до вас ее непременно довели бы… Так вот, с недавних пор мы фиксируем в сопредельной стране крайне неприятную для нас активность. Там появились люди, идентифицируемые как белые наемники — часть из них хорошо известна серьезным разведкам. Впрочем, среди них хватает и черных, но сути дела это не меняет. Доставка для них оружия, боеприпасов тоже уже зафиксирована. Вы спросите, отчего мы решили, что это имеет прямое отношение к здешним делам? Часть этих господ уже обосновалась у самой границы, в том городке, откуда вещал доктор Мукузели, пока не перебрался в столицу. В двух шагах от границы. Согласитесь, это позволяет сделать строго определенные выводы?

— Пожалуй, — кивнул Мазур.

— И вот тут-то возникает масса вопросов, — сказал месье Жак. — Я ни на миг не допускаю, что они намерены, как это случалось в других местах, устроить лихой налет на резиденцию мадемуазель Олонго, устроить переворот… Здесь как-никак не Сейшельские острова, штучки во вкусе Майка Хора не пройдут. Их слишком мало, чтобы устроить налет или пойти на столицу войной, серьезный человек не может этого не понимать — а за ними стоят серьезные люди, не склонные к авантюрам и глупым выходкам. Вы согласны с моей логикой?

Мазур молча кивнул.

— Значит, здесь что-то другое. И мы не знаем, что, а это меня чуточку нервирует. Практически все, что они могут предпринять, будет направлено на нарушение стабильности. Вот только что у них на уме… Там, в пограничном городишке, их всего-то человек тридцать… Говоря с профессиональным цинизмом, это открывает простор для особых операций, не так ли? Вы понимаете?

Мазур кивнул. Ничего тут не было непонятного: темной ноченькой перейти чисто символическую границу, как уже было недавно и пообщаться с собравшейся там компанией…

— Вот тут и возникают некоторые сложности, — чуть сокрушенно сказал месье Жак. — Если бы это зависело от меня или моего непосредственного начальства, я бы, не обращаясь к вам, решил проблему собственными силами. — Он печально покривил губы. — Но есть еще большие начальники и политики. И они прямо запретили мне подобные эскапады. Здесь какая-то высокая политика, я, откровенно говоря, не интересовался особо подробностями. Какие-то хитросплетения высокой политики и большого бизнеса. Вроде бы опасаются, что известная нам обоим фирма может в отместку ущемить наши интересы в другом уголке света — и имеет к тому все возможности. Что-то там еще… Мне это неинтересно, повторяю. Для меня имеет значение лишь то, что мне запрещено проводить какие бы то ни было активные операции. Но ведь другие, у которых такого запрета нет… — его глаза на миг стали колючими, как два буравчика. — Вы меня хорошо понимаете?

— Прекрасно понимаю, — кивнул Мазур.

А что тут было непонятно? Лягушатник хотел, чтобы грязную работу за него проделал кто-то другой. Быть может, у него и в самом деле был запрет, быть может, он просто хотел остаться в стороне. И он прав: здесь вам не Сейшельские острова и не какой-нибудь Маврикий, столь скромными силами не устроить ни налета, ни тем более войны. Тут что-то другое. Какая-нибудь диверсия? Провокация вроде той, что случилась буквально на днях?

Месье Жак вкрадчиво сказал:

— В Париже и мои большие начальники, политики должны прекрасно понимать: при всем влиянии, каким мы здесь пользуемся, мы не можем контролировать абсолютно все и распоряжаться, как в прежние времена. Если какой-нибудь здешний генерал или полковник решит устроить рейд через границу — а здесь это сплошь и рядом проделывают непринужденно — я не смогу помешать… да и могу не знать об этом заранее, я ведь не Господь Бог, чтобы уследить решительно за всем и за всеми. Вряд ли стоит особенно медлить, они скоро будут в полной готовности, и мы понятия не имеем, что они задумали… Вот это и есть главная тема нашего разговора, остальное не так значимо… Что вы скажете?

— Комплимент за комплимент, — без улыбки сказал Мазур. — Рад, что вы считаете меня опытным разведчиком — но и вы, мне хорошо известно, отнюдь не неуклюжий новичок… Я обязан буду доложить начальству, а уж решать будет оно…

— Ну, разумеется! Чего же еще ждать? — он хитро улыбнулся. — А вы можете доложить начальству по обеим линиям? Не только вашему основному, но и здешнему?

— Пожалуй, да, — сказал Мазур.

В самом деле, если француз хочет спихнуть на нас грязную работу, почему бы нам не поступить аналогично, переложив все на иные здешние, отнюдь не хрупкие плечи? Благо они охотно согласятся. Конечно, предварительно нужно посоветоваться с Лавриком и получить санкцию, а уж потом идти к Мтанге…

— Значит, мы прекрасно друг друга поняли? — спросил француз. — Я не могу пытаться отменить то, о чем не осведомлен…

— Действительно… — сказал Мазур. И кое-что вспомнил: — Мы покончили с главной темой? Отлично… Теперь я бы вас попросил считать, что вы разговариваете исключительно с начальником личной охраны мадемуазель Олонго. Вам что-нибудь известно о покушении на нее, которое запланировано провести во время завтрашней пресс-конференции?

Подвижное лицо месье Жака на миг стало застывшей маской.

— Абсолютно ничего, — медленно произнес он. — А у вас что, имеется такая информация?

— Да.

— Источник надежный?

— По-моему, да, — сказал Мазур. — Предупреждая вопросы: мой источник не знает ни подробностей, ни людей. Он просто настаивает, что покушение будет…

— Что же, если считать, что ваш источник не врет… Горный колледж… — месье Жак задумался на время, которого Мазуру хватило лишь, чтобы не спеша докурить до половины сигарету. — Это может быть только кто-то в зале, из журналистов или охраны внутри…

Профессионал, уважительно подумал Мазур. Зная, несомненно, Горный колледж, моментально все просчитал, пришел к тем же выводам, что и юаровец.

— И что же вы намерены делать? — совсем тихо спросил месье Жак.

Мазур легонько пожал плечами:

— Боюсь, я ничего не смогу сделать — только смотреть в оба и постараться взять его… или их до того, как они успеют пустить в ход оружие. Быть может, вы что-то подскажете?

— Увы, нет, — сказал месье Жак. — Как ни печально, но других возможностей и в самом деле нет. Журналистская аппаратура может послужить прекрасным тайником для пистолета или гранаты, тут не помогут ни магнитометр, ни рентген, а разобрать предварительно по винтикам всякую камеру или магнитофон — нереально… Возможно, я смогу вам чуточку помочь. Когда я три часа назад получил список прилетающих сюда журналистов, я его изучил на определенный манер. Я вовсе не думал об убийце, меня просто-напросто интересовали потенциальные разведчики, которые могут сюда заявиться — эта журналистская компания намерена здесь оставаться до коронации, они все аккредитовались для коронации. Ну, а мы-то с вами прекрасно знаем, как часто люди нашего скучного ремесла выступают под личиной журналистов, — он тонко улыбнулся. — Взять хотя бы некоего русского, подлинное лицо которого знают даже уличные мальчишки… Ладно, не будем отвлекаться. Я тщательно изучил список.

— И по какому принципу отбирали подозрительных?

Месье Жак охотно ответил:

— Я выбирал тех, кому вроде бы и абсолютно незачем здесь быть. Вот, скажем, американец… Не знаю, насколько хорошо вы ориентируетесь в американских нравах, но мне-то прекрасно известно: американцы — я имею в виду простых обывателей, а не тех, от кого служба или бизнес требуют интересоваться иностранными делами — большинстве своем не интересуются тем, что происходит за пределами Штатов. Совершенно. Даже старушка Европа им абсолютно неинтересна, а уж тем более Африка… И тем не менее среди журналистов присутствует некий Кристофер Эверт из «Баллоу ньюс». Я успел проверить. Баллоу — городишко в штате Канзас, с населением в четыре с небольшим тысячи человек. Несомненно, жуткая дыра, и я, хоть режьте, не поверю, что там могут заинтересоваться происходящим у нас, тем более когда речь идет об учреждении монархии, к которой янки относятся без всякого энтузиазма. Черт возьми, вряд ли в этом канзасском захолустье найдется человек, который может найти нашу страну на карте — ну разве что школьный учитель или какой-нибудь библиотекарь… И тем не менее газета — вернее, газетка, в захолустье есть только газетки — пошла на нешуточные расходы, чтобы отправить сюда мистера Эверта. Это никак не окупится, а янки чертовски практичны. Я не вижу ничего удивительного в том, что сюда прилетели четверо французских журналистов из столь же маленьких городков — это совершенно другое дело, во Франции очень многие до сих пор живо интересуются всем, что происходит в наших бывших колониях. Но что здесь делать репортеру из «Баллоу ньюс»? — он извлек из своей роскошной кожаной папки пухлый конверт и положил перед Мазуром. — Здесь данные на восьмерых таких провинциалов, включая мистера Эверта. Имя, страна, название газеты или телекомпании. Ирландское захолустье, шведское захолустье, бельгийское, итальянское, даже греческое… Повторяю, я не думал о покушении и покушающихся. Просто-напросто хотел передать это вам как начальнику личной охраны мадемуазель Олонго. По моим наблюдениям и данным, вы действительно хороший телохранитель, не говоря уж о том, как вы ее спасли из подвергшейся нападению резиденции. Я вижу, вас хорошо учили. А толковый начальник охраны, вы наверняка знаете это лучше меня, должен собирать информацию о всяких мутных типах, которые появляются вблизи охраняемого…

— Безусловно, — сказал Мазур. — Только вот что еще… Вы не могли бы дать мне такую же информацию по тем четырем французам?

Глаза собеседника снова на миг превратились в буравчики:

— Вы полагаете…

— Не знаю, — сказал Мазур. — Я их включаю в список исключительно потому, что они не вызывают подозрений у вас. Мало ли что. Может, на то и расчет? Это вам они не кажутся подозрительными, а вот я обязан подозревать всех… Или вы полагаете, что будущий убийца никак не может оказаться французом?

— Ну что вы, — усмехнулся месье Жак. — Я не из тех, кто доводит патриотизм до идиотизма. Мало ли французов замешаны в самых грязных делах… — он глянул на часы, явно что-то прикидывая. — Материалы я вам могу доставить не позднее чем через час. Мой человек привезет, конечно — скромному представителю парочки пусть и крупных автомобильных фирм как-то не по чину заявляться в Лунный дворец, не та персона. А вот простой курьер… В общем, не позднее чем через час. У меня все. Разве что у вас будут вопросы…

— Никаких, — сказал Мазур.

Месье Жак прищурился:

— Судя по тому, что вы не спросили ни о названии городишки, где окопалась эта компания, ни о доме, вы прекрасно понимаете, о каком городе и даже о каком здании идет речь… Там совсем недавно уже была какая-то заварушка…

Мазур ухмыльнулся:

— В Африке вечно случаются всякие заварушки…

— Я ничего у вас не пытаюсь выведать, это ваши дела, — француз тоже усмехнулся. — Мне даже нравится, что вы знакомы и с городом, и с домом — я о главной теме нашего разговора. Право же, я бы вам посоветовал форсировать события. Мне чертовски не нравится собравшаяся там компания…

— Мне тоже, — сказал Мазур. — Заранее и заочно. Что же, рад был с вами познакомиться…


Глава пятая События развиваются | Принцесса на алмазах. Белая гвардия-2 | Глава седьмая Журналистика с африканским уклоном