home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Я очнулась и словно вынырнула на поверхность бездонного озера.

«Что со мной?»

Я понятия не имела, где находилась и как сюда попала. Последнее четкое воспоминание было связано с подарком Вики. Я как наяву видела, что втискиваю зеркало в «Миату», чтобы направиться в Берчвудз. Презент на день рождения упорно не желал помещаться в машину. Тогда сберегающие заклятия пришлись как нельзя кстати.

Тогда все было мирно и спокойно.

Постепенно туман, окутавший мой мозг, рассеялся. Я различила новые звуки и запахи. Урчание и попискивание медицинской аппаратуры — это еще можно понять, но при чем здесь затхлая пицца, картошка фри и ноктюрны Шопена?

Спустя минуту (или час) я заставила себя разжать веки.

В общем, я находилась не в больнице, а лежала на смотровом столе в знакомой лаборатории. На стенах поблескивали золотисто-черные кафельные плитки, а потолок усеивали звукоизоляционные пластины. Слева находился амфитеатр с белыми бетонными ступенями, ведущими к верхним рядам. Подъем оборудовали поручнем, изготовленным из черной металлической трубы, и угольный цвет сочетался с прорезиненными полосками, которыми были обрамлены края ступеней. В этой аудитории профессор Уоррен Лэндингэм читал лекции о зомби и вурдалаках.

Но я, не будучи ни тем ни другим, очутилась на столе и была пристегнута к нему металлическими фиксаторами.

Терпеть не могу, когда меня связывают. У меня на то есть свои личные, тайные причины. Память об этом периоде магическим образом притуплена, но не стерта окончательно, и я ощутила самый настоящий ужас.

Я зажмурилась и попыталась глубоко дышать — так, как меня учили. Немного помогло. «Я жива. Я не в прошлом. Мне не очень больно, значит, я справлюсь». Я не успокоилась, но, по крайней мере, перестала паниковать.

К моему предплечью уже прикрепили трубочки, которые тянулись к медицинским приборам. Индикаторы мигали и попискивали. Но я чувствовала себя хорошо.

Тогда зачем ремни? И почему — ни одной раны? У меня мерзко засосало под ложечкой, и меня опять охватил страх.

Я отвлеклась, услышав стук каблучков по линолеуму. Шаги звучали громче обычного, но я узнала их ритм. Эмма Лэндингэм. Как обычно — воплощение ловкости и деловитости. Ни ее одежда, ни чулки никогда не были мятыми или сморщенными. А медовые волосы Эммы не смели выбиться из плена туго уложенного пучка. А ведь кто-то обо мне разговаривал. Вроде бы мужчина и женщина. Может, Эмма? Вряд ли… Но надо все выяснить.

— В чем дело? — прохрипела я, прокашлялась и предприняла еще одну попытку: — Эмма, что происходит?

Она шагнула ко мне. В молниеносном движении заключалась вся суть ее сдерживаемой энергии. Никогда не видела, чтобы человек так двигался, если только он не занимался профессиональным спортом. Но в случае с Эммой не стоило удивляться. В свое время она была гимнасткой. Идеальная миниатюрная золотистая блондинка — полный контраст высокорослой Вики с ее мрачной элегантностью и экзотической Доне. В их компании я определенно являлась гадким утенком.

— Кто вы такая?

Эмма произнесла свой вопрос резко, даже не удосужившись оторвать глаза от распечатки, которую просматривала на ходу. Приятно видеть, что она за меня «переживает».

— Селия Грейвз.

Звук «с» в моем имени прозвучал… неправильно. Откуда у меня взялось дурацкое пришепетывание? Прежде я никогда не страдала дефектами речи. У меня даже акцента не наблюдалось. Современный американский английский без каких-либо особенностей. Обычный диалект «девушки из долины».

Я облизала пересохшие губы и обнаружила… клыки. «О нет, нет, нет…»

Только эти слова вновь и вновь пробегали по моим нейронам. Я судорожно вздохнула. А когда я решила, что сумею разговаривать нормально, то осторожно поинтересовалась:

— Что у вас творится, Эмма?

Я постаралась говорить грубовато. Чистая бравада.

Страх вызывает биологические реакции. Биться или смыться. Сейчас ни то ни другое было невозможно, но я не собиралась убеждать в этом свою нервную систему. В моих венах бушевал адреналин. Мышцы напряглись, приготовились к действию. Крепежные конструкции в ответ застонали. Что? Ограничители предназначались для того, чтобы сдерживать разбушевавшегося зомби. Скрежет металла не на шутку испугал меня: ведь простой смертный не способен покорежить оковы смотрового стола. Значит, я уже не человек.

— Расскажите мне о вашей семье.

Она меня проверяла. Умница. У меня выросли клыки, и я переродилась или хотя бы частично изменилась. Бессмыслица какая-то. Кровососы ведь людей кусают и бросают. Потом тебя либо лечат, и ты остаешься и исцеляешься, либо погибаешь. Порой — крайне редко! — вампир-мастер накладывает на жертву заклятие, призванное его оживить, но мало кто из нечисти имеет подобный талант. Следовательно, если я стала вампиром, то должна была озвереть и лишиться воспоминаний. Но если я — человек, то при чем здесь клыки и суперсила?

От моего ответа зависело очень многое. Несомненно, кто-то с минуты на минуту заявится в лабораторию вместе с арсеналом для уничтожения проклятого. Чем скорее я докажу Эмме, что я — это я, тем скорее меня освободят. Поэтому я решилась.

— Я — единственная оставшаяся в живых дочь Ланы и Чарльза Грейвз. Моя сестра Айви умерла в раннем детстве. Моя мать… — я помедлила, гадая, что лучше сказать о моей матери.

Она алкоголичка, моральные устои у которой как у бешеной кошки? Нет, не годится. Она за доллар согласна на что угодно? В итоге я остановилась на нейтральном варианте.

— Мать и отец не ладили между собой, и папа нас бросил.

Ага, получилось дипломатично. Даже моя бабуля не стала бы возражать.

— Моя бабушка до сих пор жива. Я ее люблю, но она потакает моей матери и пытается превратить меня в истинно верующую.

— Отпустите ее.

В аудитории раздался громкий мужской голос. Он принадлежал явно не El Jefe[5] Уоррену Лэндингэму, отцу Эммы, и не Кевину, ее брату. «Но раз приказы здесь произносит не Уоррен, тогда кто? И почему?» Уоррен никому не покорился бы по своей воле. И уж тем более — на своей территории.

— Мой отец… — начала возражать Эмма.

— Он пока находится на конференции в Чикаго. Ваш брат пригласил меня сюда в надежде на то, что мисс Грейвз останется в живых и ее разум не пострадает. Но если вы не желаете выполнять мои распоряжения, я вас покину.

Мне даже показалось, что Эмма скрипнула зубами. С чувством юмора дела у нее обстоят куда хуже, чем у ее отца.

— Сейчас день. Она может пострадать.

Мужчина заявил:

— То, что девушка очнулась, означает, что она — более человек, чем вампир. Но, конечно, между ней и тем, кто предпринял попытку стать ее повелителем, будет существовать притяжение. Разумеется, у нас появится неплохой шанс выследить этого типа раньше, чем он разыщет мисс Грейвз и убьет ее… либо завершит ее преображение.

Ни тот ни другой вариант мне не понравились, но незнакомец был прав.

Я повернулась вправо, чтобы рассмотреть собеседника Эммы, он отошел в сторону. Какая досада!

— Вам надо поторопиться, мисс Лэндингэм, — вымолвил паршивец с легкой издевкой. — Вам стоит завершить работу до возвращения брата.

— Он не причинит мне зла, — отчеканила Эмма.

Еще бы. Кевин просто обожал младшую сестренку.

— Неужели? Оборотни непредсказуемы. Особенно в полнолуние, — парировал мужчина.

Наверное, подобным тоном змей-искуситель уговаривал Еву отведать запретное яблоко.

— С-с-сволочь, — пробормотала я еле слышно, но Эмма разобрала мои слова.

Она покосилась на меня, и сквозь ее гнев пробилась искорка понимания. Отчасти она недолюбливала меня за строптивость и бунтарство. «В психологическом плане ты застряла на тринадцатилетнем возрасте», — часто язвила она. Кроме того, ее раздражала теплота Уоррена по отношению ко мне, а также то, что ее брат Кевин, его невеста Эми и я дружим со студенческих времен. А теперь ей, избалованной дочурке, довелось побывать в моей шкуре. Разве беспомощность и испуг могут быть кому-нибудь по душе?

Незнакомец тем временем приблизился ко мне, нажал кнопку, и оковы ослабели. Они противно заскрипели, да так, что у меня заложило уши. Металлические полосы замерли на середине, хотя обычно они плавно убирались внутрь лабораторного стола. El Jefe, пожалуй, заставит меня заплатить за порчу инвентаря.

Я с трудом села и принялась размышлять о том, как бы освободиться от немереного количества проводков, электродов и трубочек. Тут надо действовать с умом, иначе рискуешь либо себе навредить, либо аппаратуре. У меня-то раны заживут, а Уоррен разозлится, если я что-нибудь сломаю в его драгоценной лаборатории.

Я посмотрела на незнакомца. Он безмолвствовал и даже не удостоил вниманием мою татуировку на левой голени. Она изображает стебель плюща, который обвивается вокруг лодыжки и забирается на бедро. Рисунок выполнен красиво и привлекает окружающих. Люди непременно отзываются о моей тату, когда я в юбке или шортах. А этот парень молчит, словно воды в рот набрал. Мое тело для него… лишь объект, не более того.

Он сверлил меня оценивающим взглядом. А я изучала его. Не красавец, но и не урод. Ничего выдающегося. Приятные черты лица, светло-карие глаза, русые волосы — не длинные и не короткие. Черный костюм, который носит начинающий бизнесмен. Возможно, еще недавно он трудился в агентстве недвижимости с названием из трех букв и представлялся мистером Смитом.

Единственным отличительным признаком незнакомца были шрамы, темнеющие из-под безупречно чистого воротника рубашки. Правда, нужно было хорошенько приглядеться, чтобы их заметить, но я-то глазастая.

— Здравствуйте, мисс Грейвз. Меня зовут Джон Джонс.

Не «Смит», но все же банально.

Он протянул мне руку. Я пожала ее и ощутила энергетический удар. Я невольно ахнула, а он едва заметно улыбнулся.

Понятно, он фокусничал. Проверял меня. А мне следует соблюдать осторожность. Мистер Джонс — смертельно опасен. А хочу ли я, чтобы он находился на моей стороне? Не уверена. Но я точно знаю, что лучше не иметь такого противника.

«Кевин попросил его об услуге». Занятно. Меня всегда интересовала биография Кевина. Оборотни живут на несколько десятков лет дольше людей. И я знала лишь то, что Кевин — следствие бурной юности Уоррена. Он решил поступить в колледж позже своих «ровесников», поэтому от Эммы его отделял только один курс. Но похоже, Джонс был знаком с Уорреном, поскольку тот уже давно получил ученую степень. Но из Кевина в этой связи слова лишнего не вытянешь. Однажды я спросила Кевина о его прошлом, а он прочел мне нотацию насчет конфиденциальности и невежливости. Любопытство мое осталось неутоленным. Но Кевин — мой друг и сын Уоррена, поэтому я не стану совать нос в его жизнь. А он, между прочим, запросто мог вести еще более богатую событиями жизнь, чем я могла себе вообразить.

Я обвела взглядом лабораторию и вдруг почувствовала себя крайне неловко. Разгуливать голышом, знаете ли, не очень удобно. Нужно быть абсолютно уверенным в себе, чтобы быть обнаженным в компании полностью одетых людей. Я не ханжа, но от пледа или банного халата я бы не отказалась. Поэтому я искренне обрадовалась, когда Эмма вытащила из кладовки мою дорожную сумку. Там находились все необходимые мне вещи. Сверху, кстати, лежало огнестрельное оружие и отполированный до блеска деревянный ящичек. В нем я хранила ножи, когда не пользовалась ими. Поверх стопки одежды покоился бумажник, а на нем — девятимиллиметровый пистолет. Он мне не принадлежал. Каким образом он попал в мою сумку? Меня кольнуло нечто вроде воспоминания, когда я провела кончиками пальцев по рукоятке. Я попыталась воскресить его, но, увы, любые детали упорно от меня ускользали.

Негромко зарычав, я отодвинула пушку в сторону и занялась ящичком. Я открыла крышку. Прекрасно, все ножи на своих местах — безупречные, сверкающие, смазанные. Я сразу почуяла работу Кевина — он был невероятно скрупулезен, если дело касалось лезвий. А мой арсенал предназначался для убийства монстров.

— Ты еще не с-с-сказала, что с-с-со мной с-с-случилосссь, — прошипела я, обратившись к Эмме.

Но ответил мне Джонс.

— Ты — «недоделок».

— Прос-стите?

Я вздернула брови, сдерживая возмущение. Нет, конечно, вытерпеть можно, но подобный «комплимент» мне совсем не льстил. Джонс громко рассмеялся.

— Насколько я понимаю, смеетесь вы редко.

— Совершенно верно.

Юмор исчез — его словно бы стерли с грифельной доски. Джонс смотрел на меня в упор, полностью игнорируя Эмму. Ей это было безразлично, а я бы занервничала.

— «Недоделки» — термин, который вампиры применяют для определенной группы лиц, которым было бы лучше умереть или превратиться в кровососов, но они по неизвестной причине выжили и частично трансформировались физиологически. У них есть душа, но у каждого «недоделка» наблюдаются индивидуальные изменения. Относительно вас мы пока пребываем в недоумении.

— Яс-с-сно.

Я догадалась, к чему он клонил. На данный момент я была сильнее гризли, у меня появилась шепелявость и пара впечатляющих клыков. А что еще? Смогу ли я ходить по улицам при свете дня? Буду ли питаться нормальной едой, или у меня уже появилась жажда крови? Боже мой! Даже подумать об этом страшно.

— Значит, вы собираетесь за мной следить, как за подопытным кроликом?

Джонс пожал плечами.

— Когда мы работали с «недоделками», то держали их под наркозом целый месяц, чтобы ослабить силу притяжения к повелителю.

Я не стала спрашивать, кто такие «мы». Да и вряд ли Джонс бы мне ответил. Так что я решила придерживаться более конкретной темы.

— А как же я? Почему я не сплю? — осведомилась я. А вдруг я торчу в лаборатории уже месяц? Или год? — Кстати, я давно здесь? — вырвалось у меня.

Я натянула бледно-голубые кружевные трусики, светлый бюстгальтер, а потом торопливо надела синий спортивный костюм. Затем собрала волосы в хвост с помощью резинового браслетика. Пряди оказались длинными. Я снова напомнила себе о том, что нужно подстричься. Правда, мне сразу пришла в голову мысль о том, что у вампиров — особое отношение к прическе. Господи… Значит, необходимо найти самого лучшего стилиста.

— Вы здесь около шести часов. Сейчас почти десять утра.

Джонс ничего не выдумывал, и голос его прозвучал чересчур спокойно. Порой отсутствие чего-либо является плохим признаком. Вероятно, эксперимент с моей персоной не удался. Возможно, шрамы на шее у Джонса — моих рук дело. Хотя, кто знает?.. Теперь я стала «недоделком», и со временем я наверняка все выясню… Но в данный момент мне хотелось избавиться от амнезии. Ведь последнее, что крутилось у меня в голове, — это то, как я принимала утренний душ… во вторник.

— Чувствуете своего повелителя?

Вопрос Джонса вернул меня к реальности.

Я задумалась. Полная пустота. Ни печали, ни ярости, ни даже радости. Вакуум.

— Нет. Есть какой-то прием, чтобы ощутить связь?

— К сожалению, нет, — озадаченно протянул Джонс.

— Это как-то обтекаемо звучит, — подала голос Эмма, убирая аппаратуру.

Она не смотрела на Джонса. Через несколько секунд здесь будет идеальный порядок, словно тут ничего и не было. Но видеокамеры, разумеется, включены.

— Позаботься, чтобы сохранили видеозапись о моем поступлении в лабораторию.

— Зачем? — удивилась Эмма.

Мне просто хотелось просмотреть запись. Что, если во мне пробудятся воспоминания? Но вслух я сказала:

— Полиции могут потребоваться доказательства, что я не по своей воле покинула место преступления.

— Нет, — строго объявил Джонс.

— Послушайте, я же должна думать о себе! Это оружие — не мое, но из него, скорей всего, стреляли. А кто? Наверняка именно я. В участке имеются результаты баллистических экспертиз большинства моих пистолетов по паре предыдущих инцидентов. Начнут копать глубже — и сравнят одно с другим. Копы знают, чем я зарабатываю на жизнь, поэтому особых вопросов возникнуть не должно. Убить вампира — не преступление, но вообще-то о подобном отчитываются.

— Итак, перед нами добропорядочная, законопослушная гражданка, — снисходительно усмехнулся Джонс.

Как ни странно, его реплика не вызвала у меня раздражения, хотя он перегнул палку. Я не вспыльчива, но не люблю вести себя предсказуемо. Поэтому я улыбнулась и ласково промурлыкала:

— Так и жить легче, правда?

Эмма одарила меня пристальным взглядом. Она-то ожидала, что я отвечу более грубо. Она даже открыла рот, готовясь возразить, но передумала и крепко сжала губы.

Я снова повернулась к Джонсу.

— Давайте я позвоню в полицию, договорюсь о встрече и сделаю заявление.

Кроме того, я раздобуду хоть какие-то сведения. И мне помогут вернуть память. Применят гипноз, процедуру усиления воспоминаний или что-нибудь подобное. Конечно, это может оказаться слишком травматичным, а в суде такие показания приравниваются к психологической манипуляции. Но, по-моему, мне стоит рискнуть.

Я сделала выразительную паузу, чтобы они переварили информацию, и продолжила:

— Потом я заскочу к Вики. Она узнает, где прячется мой повелитель. Если мы потерпим неудачу, мы вернемся туда, где вы меня нашли, и поищем улики.

Если мой повелитель намеревался меня убить либо сделать бессмертной, мне надо застигнуть его врасплох. Желательно — при свете дня, и, разумеется, вооружившись. Я сражалась с вампирами. Мне случалось их убивать. Но чаще всего это были сосунки, новички. Взрослые особи, которым удается добиться превращения человека в им подобного, вправду хороши. Они наделены силой, умением колдовать, они способны манипулировать разумом. Мне понадобятся преимущества, благодаря которым я смогу подобраться к этому ублюдку, пока он сам не прикончил меня. Ясновидение Вики — выше девяноста девяти процентов. К ее услугам прибегали копы, ей доверяли присяжные. Ее дар — редкость.

Эмма кивнула. Теперь пришла очередь Джонса.

— Согласен. Но предлагаю первым делом посетить Вики. Полиция работает круглые сутки напролет. В Берчвудз дела обстоят по-другому.

Интересно, откуда Джонсу известно о Вики? Вряд ли ему все выложили Эмма или Кевин. Готова биться об заклад, сведения Джонс раздобыл самостоятельно. Значит, он промышлял шпионажем. Хотя такая скорость сомнительна. Ведь в Берчвудз конфиденциальность — на потрясающе высоком уровне. Если старлетка или известный государственный деятель хотят сочувствия, они отправляются в то или другое реабилитационное заведение. Но когда им требуется секретность типа «нем как могила», они выбирают Берчвудз. Расценки в клинике тоже на высоте, но для тех, кто ценит неприкосновенность частной жизни, Берчвудз того стоит. Родители Вики ни за что бы не проболтались о местонахождении своей дочурки. Подобные сведения могли запятнать их белоснежную репутацию. Они же трясутся над своим драгоценным имиджем, и наняли двойника — девицу, которая играет роль Вики для прессы! Неужели Джонс такой проныра?

Я спросила у него ледяным тоном:

— Давно вы в курсе дела?

— Кевин Лэндингэм в свое время оказал мне большую услугу, — уклончиво ответил он. — Помогая вам, я имею возможность с ним расплатиться.

— Справедливо.

Я устремила долгий взгляд на Эмму. То, что я собиралась сделать, должно было вызвать у нее приступ раздражения. Но отступать нельзя. Если она отправится со мной, то будет помехой в переговорах. Хотя мне хотелось, чтобы Кевин меня прикрыл. Не могла же я доверять «темной лошадке» — Джонсу!

— Когда вернется твой брат…

— Я пойду с тобой, — прервала меня Эмма, но я продолжала:

— …передай ему все. Пусть он догонит.

— Мы оставим ему записку. Я не стану сидеть в лаборатории как послушная девочка.

Эмма не кричала, не закатила истерику. Очередная странность за сегодняшний день.

— Эм…

— Нет.

— Что — нет?

Мы одновременно обернулись на звук голоса Кевина.

Он застыл в дверном проеме. Кевин — потрясающе красив. Мужчина не имеет права обладать такой внешностью. Стоило мне его увидеть — и у меня забилось сердце. Его песочные волосы были чуточку длинноваты, и легкие пряди закрывали его небесно-синие глаза. Футболка и джинсы оказались полинявшими, ношеными. Они бесподобно облегали его тело. Я затаила дыхание. В нем все совершенно — ум, обаяние, чувство юмора. Волевой подбородок смягчали глубокие ямочки. От его улыбки на мне словно таяла одежда. Я захотела его с первого же взгляда, но ничего не предпринимала, пока встречалась с Бруно. Но Бруно уже в прошлом, а у Кевина есть Эми. Не представляю, оборотень ли Эми? Но, между прочим, у меня имеются моральные принципы. А эта женщина меня пугает.

— Почему ты не спишь?

Вопрос был адресован мне, а приветливый взгляд предназначался сначала Джонсу, а потом — Эмме.

— Это сделал я, — ответил Джонс и широко улыбнулся Кевину. — Мы должны разыскать ее повелителя. И предпочтительнее работать при свете дня, когда он беспомощен, верно?

— Нет. Он может убить Селию, — сердито бросил Кевин.

Глаза Джонса сверкнули.

— Тебе повезло. Она пока не мертва.

Я совсем не по-дамски фыркнула. Не удержалась. Обожаю сарказм. К тому же Джонс прав.

Троица разом уставилась на меня. Но я даже не вздрогнула, а торжественно подняла руку, призывая их к молчанию.

— Нет смысла спорить. Я бодрствую. Никто не пострадал. И у меня — важные дела.

Кевин помрачнел.

— Расскажи мне, что ты помнишь.

Я попалась.

— Ничего. Но знаю, что сегодня вторник.

— Четырнадцатое число, — многозначительно уточнил Кевин.

И что дальше? Хотя нет…

Четырнадцатое. Что-то шевельнулось у меня в мозгу. Вчера был день рождения Вики. А я ее навещала? Она расстроится, когда ей сообщат, что я ранена. Но если я забыла о ее дне рождения, ей будет больно. А я нашла для нее чудесный подарок. Ведь я столько времени обрабатывала его заклятиями. Никудышная я подруга…

Кевин как будто прочитал мои мысли.

— Ты считаешь, что готова к поискам своего повелителя, но забыла про день рождения Вики?

Он даже не удосужился скрыть издевку, и у меня по коже побежали мурашки.

— Я думаю, что у меня нет выбора. Джонс заявил мне, что очень скоро у меня появится неудержимая тяга к своему повелителю. Я хочу действовать. Не хочу превратиться в полоумную идиотку, пускающую слюни. За опытными вампирами после заката не охотятся, и вообще он может меня опередить — если только твой дружок Джонс не врет.

— Не врет, — ворчливо признался Кевин.

— А тебе удалось обнаружить следы кровососа на месте преступления? — поинтересовался Джонс.

Кевин промолчал.

— Селия, а ты хотя бы понимаешь, что солнечный свет может оказаться для тебя опасным?

Кевин на йоту смягчился. Он почувствовал, как я расстроена. Может, он это учуял? Как-никак, а Кевин является оборотнем. Правда, во время учебы я отказалась от занятий на эту тему в пользу двух семестров истории магии.

— У нас есть только единственный способ, — произнесла я, пытаясь быть непринужденной, и дерзко улыбнулась Кевину.

А у него сразу побагровела шея.

— Ты… — начал Джонс. — Ты либо очень храбрая, либо полная дура.

— И то и другое, — сухо заметила Эмма.

— С-спасибо.

Я до сих пор немного шепелявила, но решила не обращать на новый недостаток внимания. Порывшись в сумке, я вытащила оттуда пару теплых носков, кроссовки и уселась на край лабораторного стола. Надо бы мне обуться, а остальная ватага пусть спорит между собой. И я не ошиблась, они незамедлительно приступили к дискуссии, причем с потрясающим пылом. Большую часть их реплик я пропускала мимо ушей. Мне самой нужно подумать. Вдруг, оказавшись на улице, я сгорю в одно мгновение? А если нет, то мне предстоит серьезный разговор с бабулей.

Кевин, Джонс и Эмма еще препирались, когда я закончила возиться со шнурками. И тут в коридоре раздался какой-то шум. Эмма почти наверняка не обратила на него внимания, но у оборотней — обостренный слух, а Джонс тоже был не вполне обычным человеком. А я вдобавок ощутила запах ружейной смазки и пороха. По коридору шли трое мужчин в кожаных туфлях с жесткими подметками. Они шагали с уверенностью, проистекавшей от груза их авторитета. Кроме того, могу поклясться, что эти ребята не слишком хорошо прочистили свои пушки.

Они тем временем остановились перед тяжелой стальной дверью. Один из них потянул створку на себя. А я услышала знакомый голос, который принадлежал профессору Рейнолдсу из университетской клиники. Рейнолдс о чем-то взволнованно тараторил. Я встревоженно наблюдала за троицей: их силуэты четко вырисовывались из наружного коридора с дымчатыми стеклянными стенами. Солнечные лучи были для меня чересчур яркими. Я словно смотрела на прожектор. У меня моментально зачесалась кожа, а мышцы стали ныть. Ощущения меня совсем не порадовали.

Наконец-то мои друзья и Джонс перестали трещать. Джонс вообще куда-то исчез. Прямо волшебник! Однако никому из моих приятелей подобные трюки не удавались.

Спустя миг дверь распахнулась и перед нами предстала знаменитость, известная каждому студенту Южно-Калифорнийского университета Бэйвью. Президент университета Дональд Лэкли был красивым и загорелым, как кинозвезда, но его туфли некогда беспрепятственно плавали по болотам Флориды. Дизайнерский костюм сидел на нем безупречно и стоил, наверное, не меньше моей «Миаты». Он — король, и, разумеется, обожал позировать перед фотокамерой или мог запросто поклянчить денег для кампуса. Но помимо этого он был способным администратором. Ни одна мелочь не укрывалась от его зорких темных глаз. Большинство людей удивились бы, что Дональд первым явился в лабораторию. Я — нет. Находясь здесь, он имел возможность контролировать ситуацию. Кстати, не будь он женат, из него получилась бы превосходная пара для Эммы Лэндингэм.

— Доброе утро, Эмма… Кевин.

Голос Лэкли звучал с прохладцей. Он увидел меня, но даже не поприветствовал. Ведь я — студентка, а значит, просто пешка на шахматной доске.

Лэкли устремил взгляд на Эмму.

— Доктор Рейнолдс сообщил мне об инциденте с участием мисс Грейвз.

Кевин гневно уставился на добренького доктора, который нервно поежился.

— Я сказал, что у вас все в порядке, — пробормотал врач.

Лэкли усмехнулся. Бедняга начал переминаться с ноги на ногу. Рейнолдс был невысоким мужчиной с залысинами и брюшком, которое он прятал, когда надевал лабораторный халат. В целом неплохой медик, но посредственный политик. Похоже, сегодня ему не слишком везло: инициатива Рейнолдса встретила у начальства отпор.

— Конечно. Но я решил лично убедиться в том, что в кампус не протащили монстра.

Я улыбнулась, надеясь, что не показала клыки.

— Спасибо за заботу, президент Лэкли.

В отличие от Кевина и Рейнолдса я в университете не работаю, поэтому мне не надо целовать ботинки администратора. Лишь бы я вовремя платила за обучение — и точка. Я могла упражняться в красноречии сколько моей душеньке угодно — лишь бы я ни для кого не представляла опасности.

Я заметила, что Лэкли напрягся, но не произнес ни слова в ответ. Поэтому я переключилась на третьего члена этой пестрой компании.

С. Дж. «Роки» Рокфорд возглавлял службу безопасности кампуса. Пару раз мы с ним сталкивались, и парень относился ко мне с симпатией. Мы даже иногда стреляли вместе в тире и занимались в спортивном зале.

— Привет, Рок.

Роки — бывший боксер. Невероятно крепкий. Его кожа имела темно-коричневый оттенок. Стригся он так коротко, что под волосами проступал череп. В общем, Роки производил впечатление, что позволяло ему, выражаясь бессмертными словами Патрика Суэйзи: «Вести себя хорошо, пока не придет время вести себя плохо».[6] Он был всегда вооружен, но сегодня захватил только черную спортивную сумку. Я догадалась, что внутри хранятся осиновый кол, деревянный молоток и пила — стандартный набор для уничтожения вампира.

— Грейвз, — пробасил Роки. — Что стряслось?

Говорил он со мной сейчас не особенно дружелюбно и потирал пальцем шрам на переносице. Похоже, он чем-то обеспокоен. Но я не стала его винить. Ничего хорошего, когда в твои дела лезет начальство. Кроме того, мне не хотелось верить, что Роки не терпится обезглавить напарницу по тренировкам.

— Я мало что помню. По идее, я должна была погибнуть. Но я жива, а пару минут назад лежала привязанной к лабораторному столу.

Роки изумленно моргнул и выдавил:

— На тебя напали? В кампусе?

За меня ответил Кевин.

— Нет.

— Тогда почему она здесь?

Лэкли в упор уставился на Кевина. Ясно: ни тот ни другой отступать не собирались.

— Это моя вина, — негромко проговорила Эмма. — Я — ясновидящая четвертого уровня. И я понимала, что Селии грозит опасность. Я позвонила отцу и брату и предупредила их. Мой отец находится в Чикаго, но он быстро связался с доктором Рейнолдсом. Он привез Селию сюда и доставил оборудование. Фиксирующие конструкции настолько прочны, что могут сдержать разбушевавшегося вурдалака, если потребуется. И мы просто решили подождать, когда Селия очнется.

Я удивилась. Дар Эммы проявляется изредка и обычно срабатывает только с теми людьми, которые ей небезразличны. Себя я в этот список не занесла. Она спасла мне жизнь. Но пару часов назад она об этом, скорее всего, пожалела, а теперь она подвергалась большому риску.

— Спасибо, — поблагодарила я Эмму.

— Пожалуйста.

— Вы признаетесь в том, что доставили потенциального монстра на территорию кампуса? — изрек Дональд.

Эмма покраснела.

— Я передала сведения местной полиции, когда доктор Рейнолдс делал Селии переливание крови, — заявила Эмма и вздернула подбородок. — А если вы проверите голосовую почту, то услышите срочное сообщение от меня.

Лэкли на приманку не попался.

— А как отреагировала полиция?

— Они этим займутся, — отрезала Эмма и повернулась ко мне. — Когда я им перезвонила, мне сказали, что мертвецов они не обнаружили — ни вампиров, ни людей. Никого.

Полная чушь! Я безуспешно попыталась уяснить, что имела в виду Эмма, но в памяти зияли провалы.

— Офицер, по-моему, решил, что у меня истерика. Он был подчеркнуто вежлив. Но у меня сложилось впечатление, что он принял меня за сумасшедшую.

Какие бы выводы ни сделали копы, дело свое они знают. Допускаю, что Эмма произвела на них не самое лучшее впечатление. Она может запросто превратиться в разъяренную мегеру, а кому такое понравится? Однако монстры и трупы с недавних пор интересовали полицию Лос-Анджелеса, поэтому полицейские были рады уцепиться за любую подсказку.

— Ну и как мы поступим дальше? — подала голос я и воззрилась на Лэкли.

Не хотелось, чтобы Уоррен и остальные пострадали из-за меня. Ведь местные власти тоже начеку. Угроза для граждан — серьезное преступление. Тут я была бессильна, поэтому решила заняться университетским начальством.

— Кстати, я полностью оплатила свое обучение, — произнесла я.

— Знаю, — буркнул Лэкли.

Впрочем, Бэйвью, как и прочие высшие учебные заведения, постоянно нуждался в денежных вливаниях. Очевидно, кого-то внезапно озарило — и университет начал сдирать денежки с бывших выпускников за некоторые блага. Принцип был тот же самый, что при членстве в спортивном клубе. Тебе предлагают договор на ограниченное время. Ты вносишь приличную сумму, и тебя допускают ко всяческим преференциям. Ты можешь пользоваться спортивными залами, студенческими скидками, медицинским обслуживанием и страховкой — лишь бы только ты был записан на посещение двух предметов в семестр и являлся более-менее здоровым.

Большинство людей, которые могли себе позволить взносы, даже не нуждались в подобных подачках. Как только это становилось им неудобно, они переставали посещать занятия, а Бэйвью получал доллары без всяких обязательств со своей стороны. Но я-то относилась к меньшинству. Учитывая, как трудно женщине моей профессии получить медстраховку, для меня договор стал настоящим грабежом, да еще по двойной цене. Но я ухватилась за этот шанс и теперь училась по полной программе. Если честно, я иногда подумывала о получении степени магистра.

— Какие предметы вы изучаете? — вкрадчиво осведомился Лэкли.

— Музыка и садовый дизайн.

Кевин прыснул. Я гневно взглянула на него.

— Не смейся. Дэвид поговаривает о том, что хочет изменить ландшафт, а Вики любит гармонию во всем.

Дэвид и Инес ухаживали за поместьем Вики. Я арендовала у подруги гостевой домик. Так что уже несколько лет мы жили в мире и согласии.

— Если у них есть стол для зомби, значит, приняты необходимые меры предосторожности. Кампус в безопасности, — пророкотал Роки.

Лэкли недовольно прищурился, но коротко кивнул Роки. Сложившееся положение дел Лэкли не радовало, но он не решился выступить против El Jefe. Поначалу прозвище было шутливым, но потом прилипло к Уоррену. Действительно, когда дело доходит до паранормальных явлений, ему нет равных. Он обладает международной известностью и приносит университету деньги и престиж. Лэкли мог бы выиграть битву, но если он разозлит Уоррена, то лишится драгоценной должности на длительный срок. Зачем ему ломать карьеру из-за свежеиспеченного полувампира?

— Доктор Рейнолдс… Как видите, мисс Грейвз пребывает в здравом рассудке. Существует ли причина, согласно которой ее дальнейшая реабилитация должна быть именно здесь, а не по месту ее постоянного проживания?

— Сэр… — пролепетал Рейнолдс, слегка заикаясь.

Я догадывалась, что он будет возражать. Как врач, он бы склонился к консервативному курсу лечения, вроде кратких солнечных ванн и опрыскивания святой водой… Но я понимала, что, выскажи он свое мнение, ему несдобровать. Он не обладал иммунитетом Уоррена, поэтому был беззащитен. А Лэкли не терпелось доказать свою правоту.

Я сориентировалась в обстановке и опередила их обоих.

— Я в норме, док. И мне пора.

— Мне это не нравится, — возмутился Кевин, и я почувствовала жар его гнева. — Тебе надо быть осторожной. Ты что, забыла — сейчас день на дворе!

Я понимала — его зверь рядом. И я забеспокоилась. Обычно Кевин прекрасно владеет собой. Я не боялась Кевина. Я боялась за него. Многие считают, что оборотней надо либо убивать, либо держать взаперти. Поэтому о состоянии Кевина в университете никто не догадывался. И если Кевин оступится, наши проблемы возрастут в геометрической прогрессии.

Я умоляюще на него посмотрела, и он чуточку остыл.

— Мне важно узнать, насколько солнце вредно для меня, Кев. Давай я попробую.

Я вздохнула, собираясь с силами, и встала.

Президент Лэкли и остальные расступились, чтобы дать мне дорогу. Роки проявил любезность и открыл дверь.

Одна стена в коридоре целиком состояла из окон. Сквозь стекла лился яркий свет.

Воцарилась напряженная тишина. А я замерла на самом краю тени.

И наконец сделала шаг.

И не сгорела. Ура!

— Я в порядке.

Ладно, я немного преувеличила. Вообще-то моя кожа моментально нагрелась, и я получила нечто вроде ускоренного ожога.

Я отступила назад, размышляя, поможет ли мне мой верный крем «SPF 30». Я от природы — бледная, поэтому постоянно ношу с собой бутылочки с солнцезащитными средствами. Конечно, можно подняться до уровня «45» или перейти к полной блокировке ультрафиолета. Так или иначе, но моя жизнь сильно осложняется. Я родилась и живу в Южной Калифорнии, возле Тихого океана. Как мне выкрутиться?

Кевин встал рядом со мной и прошептал:

— Ты горишь, Селия.

Его сила прокатилась по моему телу, и я вздрогнула. Но меня испугало другое: в ответ всколыхнулась моя энергия. Моя кожа раскалилась добела. Острота зрения резко усилилась. Я видела каждую вмятину на стене и различала самые крошечные царапинки на стекле. Я заметила, как ритмично бьется жилка на шее студента, торопливо шагающего по дорожке ярдах в ста от галереи, и у меня заурчало в желудке.

— Она способна на такое? — с неподдельным интересом спросила Эмма.

Подобным тоном она разговаривала, обсуждая результаты исследований с отцом.

— Она уже не человек, — резюмировал Кевин.

В его голосе прозвучала тревога… и радостное волнение. Но меня в который раз захлестнула волна ужаса.


Глава 3 | Песнь крови | Глава 5