home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Лотос

Символизирует совершенство и спокойные размышления о чудесах мироздания.

Маскарон умер! Да здравствует маскарон!

Пять нарисованных профилей, как бы отрубленных голов героев декабристов, с обложки герценовского журнала «Полярная звезда» красовались у нас в учебниках истории и литературы.

Четыре написанных масляными красками «под белый мрамор» или вылепленных, и даже действительно мраморных: Маркс — Энгельс — Ленин — Сталин, спутники моего октябрятско-пионерского детства. Чаще два профиля вождей революции. Иногда внахлест: Ленин — дальше, Сталин — ближе, иногда врозь, как на двух колоннах, обозначавших границу города на улице Коммуны, мимо которых меня возили в пионерский лагерь в Колтуши.

Я догадался, откуда пошла эта традиция «отрубленных голов», когда прочитал гомеровскую «Илиаду» в переводе Гнедича, с иллюстрациями Ф. Толстого и увидел его великолепные «тарелки» — медали, посвященные войне с Наполеоном, кои в свою очередь были подражанием античным медалям и геммам. Имперский сталинский стиль искал вдохновения в ампире XIX столетия, и нельзя сказать, что безуспешно.

Медальные профили вождей разной степени художественной ценности и полководцев[139], гипсовые пионеры с горнами и барабанами, летчики, глядящие в небо из-под гипсовых ладоней, а также тогда еще совсем новые солдаты в плащ-палатках с обнаженными головами на братских могилах недавней войны — мои современники.

Правда, иногда заметны в маскаронах веселые казусы, как, например, пуговица-заклепка на каске солдата-победителя, говорящая только о том, что блестящий и заслуженно прославленный архитектор Левинсон композиционно разместил ее правильно — требуется тут какая-то точка, а вот настоящей-то каски сам не носил и, скорее всего, даже не видел.

Среди профилей, голов и маскаронов, стандартных пионеров в галстуках, рабочих и колхозниц, солдат в пилотках и моряков в бескозырках, вперемешку с лавровыми венками и дубовыми ветвями, с колосистыми орнаментами и многочисленными гербами, порой помещенных в стародавнее обрамление вместо двуглавых орлов, нет-нет да и мелькало нечто, проскочившее сквозь сито партийной цензуры. Из роскошного куста декора с необыкновенными, никогда не произраставшими растениями и пятном, заключенным в рамку (где, казалось бы, должны красоваться какие-то пламенные слова правды, ан пусто! Что говорить-то, все и так понятно! Народ между строк читать научился!), по Московскому проспекту дом № 208[140], вдруг высовывается чудовищная рожа! Никакой не бог античный и даже не маскарон «растительный». Из упорядоченной, стройной и покорной лепнины торчит демонический кошмар!

Что же это, так задумано? Как же они не боялись? Да как же такое пропустили партайгеноссе? А может, и не задумывались, может, так само получилось! Человек ведь ничего выдумать не может, как утверждал великий писатель-фантаст Герберт Уэллс, искусство только отражает реальность, часто помимо воли и даже сознания художника…

Но я все-таки думаю, этот сатана на стене — сигнал нам, ныне живущим. Все-то они зодчие, воспитанники великой культуры, конечно, понимали, о том и нам через полвека кричат. Привилегия и сила искусства в том, что оно делает современниками и даже единомышленниками людей разных столетий. Оно — мост через время и пространство. А как же цензура с безупречным классовым чутьем? А что цензура? Апотропей — оберег должен быть пугающим и декоративным… Вот он такой и есть! Очень пугает! Сильно и надолго!

Пожалуй, последним всплеском «роскошного сталинского стиля», как именовали его чуть позже критики, стали скульптуры в метро, голуби мира на высотке с Московского проспекта. Когда же грянула эпоха «индустриальной застройки», отчасти выполнившая утилитарную задачу — обеспечить отдельными квартирами растущее население, показалось, что маскароны и декоративная скульптура умерли навсегда! И мы как-то «выше будней», выше фасадов и крыш тогда устремляли взоры — спутник плыл в просторах Вселенной, Гагарин пробивался в космос, умная телега колесила по Луне, и песня уверяла, что «и на Марсе будут яблони цвести»…

Кое-где как воспоминание, как дань традиции появлялись профили писателей, поэтов и ученых на стенах школ, быстро возведенных из силикатного кирпича по всей стране. Но архитекторы, взбодренные окриком Н. С. Хрущёва о борьбе с архитектурными излишествами, стали мыслить «объемно», взяв на вооружение всю техническую мощь домостроительных комбинатов; они окружили старую часть города океаном блочных крупнопанельных и не уступающих им, опять-таки «объемами», красно-кирпичных кубов и параллелепипедов огромных зданий.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Восстания, 42


Красоту рекомендовалось теперь искать, воспринимая чередование архитектурных объемов в движении, — скажем, из окна автомобиля, а еще лучше — из иллюминатора самолета.

Сначала возражением торжеству чистой геометрической формы прозвучало исследование американских психологов, с цифрами в руках утверждавших, что в обезличенной, типовой и многоэтажной застройке увеличилось число психических расстройств и самоубийств. А финальным аккордом — уничтожение кварталов, построенных «быстро и экономично», по всей Европе, которое началось во Франции в 1976 году.

Мы пока такой роскоши себе позволить не можем! У нас как всегда жилищный голод и дефицит жилья. И хоть взрывают иногда блочные пятиэтажки, но на их месте возводят подобные же человеческие муравейники, не уступающие им «безумной красотою»!

Да это бы еще ничего. Торжествующий «стаканизм» вламывается в историческую застройку, маскируя свою чудовищную поступь тем, что стеклянные грани возводятся на месте обветшавших, не представляющих исторической и архитектурной ценности домов. Потомки комбедов, взрывавших храмы и дворцы и возводивших на их месте сараи массовой культуры, не понимают, что снесенное здание само по себе, одно, может, и действительно не представляло ценности, но было кирпичиком в стене великого сооружения. Выпал кирпич, и вся стена рухнула, а город потерял лицо. И торчат стеклянные «стаканы», как вставные пластмассовые челюсти в устах бывшей красавицы…

Строительные темпы нарастают! Лоббисты строительных фирм выбивают, покупают, беря в долю власти, — новые и новые пятна застройки… Беда!

Плывун подтапливает многомиллионную «воровайку» строительства, эффект домино срабатывает, и после потери одного здания начинает валиться весь блистательный и воспетый в веках проспект — ничего их не берет! «Не слышут, — как писал Г. Р. Державин. — Внемлют и не знают! — и сам же объяснял почему: — Покрыты мздою очеса!»


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Ул. Пестеля, 1


Взирая на эту сокрушительную поступь необольшевистского прогресса, чуть было не впал я в уныние, чуть было не подумал вослед за Аркашкой Счастливцевым из пьесы А. Островского «Лес»:

— А не удавиться ли мне?!

Потому как и ежу понятно, что в стеклянном «стакане» и в «аквариуме» человеку жизни нет и быть не может. В нашем невыносимом климате, при лихорадочном полубезумном свете белых ночей и промозглой слякотной тьме зимних дней и так-то жить тяжело, а уж в безликом, в прямом смысле, без ликов и образов на стенах в зеркально-каменном монолитном пространстве — совсем безобразие и одиночество! Мы об этом постоянно в суете будней не задумываемся, но техногенная обезличка, как атмосферный столб, все равно давит, хоть мы того и не ощущаем — пока гипертония не начнется. Может, потому в старой застройке так много маскаронов, что Петербург — столица одиночества!


* * * | Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга | * * *







Loading...