home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Дом Англареса

— Крестный, — обвисая на моей руке и стараясь заглянуть мне в глаза, спрашивал мой самый любимый первый крестник Ромка. — Мы гуляем? Нам хорошо?! — изнемогая от любви, припадая в избытке чувств к моей руке щекою: — Нам хорошо!

В его дошкольные годы мы с ним много слонялись-гуляли по городу.

— Крестный, ну пойдем в Эрмитаж! А?

— Мы же в прошлое воскресенье ходили!

— Ну и что!

Действительно!

— Крестный, пойдем, где жареный мужик лежит! (Мумия в залах Древнего Египта.)

— Зачем?

— Чтоб пугаться! Во, какой страшный!

Это я рассказываю к тому, что мы ведь с вами тоже гуляем, исключительно ради удовольствия! Поэтому будем отвлекаться! Книга моя не совсем про архитектуру, а местами и вообще не про нее, а про старинные дома и тех, кто в них жил; про каменный народ, подпирающий могучими плечами балконы или глядящий на нас сквозь столетия глазами маскаронов, и о том, что они видели.

Например, атланты и путти с особняка Мясникова (ул. Восстания, 45)[107] были свидетелями одной из первых в нашем городе автомобильной катастрофы на углу Знаменской и Сапёрного переулка. Шоферы напугались, наверное, до смерти. А потом ничего — попривыкли. В этом доме, похожем на дворец, долгие годы располагалась кожно-венерологическая больница. Так что тут историй, сопутствующих историям болезней, — на целое бульварное издательство! А сам особняк, словно воскресающий барокко осьмнадцатого столетия, построен много позже, чем этот стиль сменил русский классицизм.

Построил особняк архитектор А. П. Гемилиан в 1857–1859 годах, когда Россия разбогатела и тогдашние новые русские требовали от архитекторов «сделайте нам красиво». Но поскольку в ту пору архитектурная школа была не утрачена, нация здорова, бешеные деньги лица Северной столицы не портили, а замечательные мастера, к коим относится и А. П. Гамелиан и скульптор Иенсен, умело и со вкусом создавали особняки как бы в стиле барокко. Этот стиль теперь именуют «необарокко первой волны». Время постройки этого дома принято считать в архитектуре эпохой эклектики — то есть «бессмысленного сочетания разных стилей, в угоду вкусам заказчика». Однако, чем дальше мы от этого архитектурного периода отодвигаемся, тем нам эклектика милее. Срабатывает эффект старой фотографии: когда ваша фотография вам не нравится — спрячьте ее лет на пять — десять, а потом посмотрите, как она изменится, похорошеет и станет вам мила.

Среднестатистический нынешний петербуржец не большой мастер в узнавании стилей. Ему равно нравится и петровское, и классическое, и необарокко, эклектика и пришедший ей на смену модерн, поскольку все это органичное, человечное, жизнеутверждающее искусство и, безусловно, высочайшее мастерство строителей. А вот современный стиль — «стекло, бетон, металл», который усиленно вбивают в старую застройку, пока что усиливает стойкое к нему отвращение. После нынешних «шедевров» и страхом ожидания грядущих самый скромный маскарон классикой покажется. Интересно бы взглянуть на эти, с позволения сказать, нынешние «аквариумы для людей» лет через пятьдесят — сработает ли закон старой фотографии? Думаю, что нет! «Хрущобы и блочники» год от года страшнее, даже если достаточно хорошо сохраняются, что весьма сложно и дорого. А уж нынешние «газоскребы» при всех «наворотах» уже и сейчас выглядят имплантатами в теле когда-то прекрасной столицы.

Периоды эклектики и модерна — самый бурный период строительства в Петербурге. Именно в это время старая часть города, как ее принято называть сегодня, наполнилась атлантами и кариатидами, барельефами и горельефами, лепниной и маскаронами. При всех политических сложностях и социальных драмах это, пожалуй, самый благополучный период в русской истории. Российская империя стала сильнейшей державой мира. В 1913 году рост российской экономики был в пять раз больше, чем в США — самой бурноразвивающейся стране. В это время работали сотни замечательных архитекторов, скульпторов, художников, а уж про писателей, журналистов, театральных деятелей и музыкантов и не говорю — золотой век русской культуры! Но некий налет наплевательства, усмешки, унаследованный от поклонников классицизма и неоклассицизма, в том числе роскошного сталинского стиля, некая ирония до сих пор сквозит в статьях и речах искусствоведов, когда говорят они о пореформенной России. И чтобы не быть голословным, свернем-ка мы лучше в Сапёрный переулок[108], где находится удивительное здание, которое почему-то называют «забавным». Речь пойдет о доме № 13, но не только о нем.

Его в 1880–1881 годах построил по заказу владельца С. Ф. Англареса архитектор Павел Петрович Дейнека (1832-?). Он был аттестован Академией художеств в 1852 году и работал в основном в Гатчине, Кронштадте и Царском Селе. Дом № 13 — один из самых нелепых и забавных в Санкт-Петербурге. В одних источниках указывается, что Англарес был купец, в других — гвардейский офицер. Существуют два архивных материала по этому дому. Есть утвержденный проект архитектора Дейнеки и изображение фасада этого дома в материалах Городского кредитного общества. Фонд этого общества содержит любопытные документы. Дело в том, что в Петербурге практически не было ни одного дома, который не был бы заложен. И когда домовладелец обращался в Кредитное общество с просьбой о ссуде под залог своего дома, ему следовало представить все сведения и приложить рисунок фасада. На рисунке фасада дома № 13 такого обилия лепных украшений еще нет. Но уже были Геркулесы у подъезда, остальное, вероятно, «налепили» по вкусу заказчика. Тут и путти (мальчики и девочки), тут и кариатиды, тут и раковины в лаврах, и нечто с двумя факелами[109], и разнообразные львы, но, конечно, самое примечательное — противные, словно надутые лягухи — дракончики[110], и «первобытные» Гераклы, разумеется в львиных шкурах, но в ботинках, и купидончики в пальмовых ветвях. А под окнами небольшой барельеф — хоть и сильно зализан временем, а разглядеть можно: орел с добычей (вроде бы убивающий змею), а на орла нападают не то лев, не то пантера и совершенно явно крокодил. Символика этого барельефа восходит к средневековым гобеленам — битвам зверей. В Эрмитаже в галерее гобеленов есть схожие сюжеты, например — битва зверей за водопой.

Можно попытаться и расшифровать эту сцену. Орел или сокол (?) над жертвой — символ победы над злом, в данном случае змея — символ зла и даже знак сатаны, пантера и крокодил, выступающие на барельефе в качестве союзников змеи, — символы страстей — злобы, коварства и жадности. А впрочем, рассматривайте убранство дома сами и растолковывайте его вашим ребятишкам.

Я заметил — нет такого мальчика или девочки, который бы по дороге из детского сада не останавливался у этого дома разинув рот. Они самые верные, если не ценители, то хотя бы зрители! Это моя смена — уличные ротозеи!

С 1913 года и до революции домом владел Максим Петрович Градусов. Недавно на доме № 13 открыта мемориальная доска, сообщающая о том, что здесь в 1908–1909 годах жил министр путей сообщения Михаил Иванович Хилков. Собственно, исполняя или, как теперь говорят, «замещая» должность министра, он тут не жил — у него была тогда казенная квартира на Фонтанке, а здесь он поселился, уже выйдя в отставку, и провел в Сапёрном переулке два последних года своей удивительно богатой приключениями жизни. Квартира бывшего министра на первом этаже не сохранилась — здесь мебельный магазин. По мне — открыть бы в этом совершенно необыкновенном доме («…странном. а не странен кто ж?» А собор Гауди Сакре де Фамилья в каталонской столице Барселоне не странен?) музей древнейшего и славнейшего княжеского рода Хилковых, верой и правдой служившего отчизне три века.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


Род древнее царского — удельные князья Стародубские считали себя Рюриковичами в восемнадцатом колене. Прозвище «Хилок» получил за слабое здоровье князь Иван Федорович, однако он был крепок духом и в 1511 году водил рати на Литву, а в 1535 году стал первым воеводой в Серпухове. Эту силу духа унаследовали все его потомки, ревностно служившие в государевой ратной службе. Особенно славен Андрей Яковлевич Хилков — князь, дипломат. Он начал служить с 12 лет при дворе, затем работал в Посольском приказе, оформляя деловую переписку. Это было хорошей школой для будущего выдающегося дипломата и разведчика.

В 1697 году, по решению молодого Петра I, его отправляют в Италию «для изучения мореходства и кораблестроения». Вскоре после возвращения из Италии Петр отправил его русским резидентом в Швецию (1700 г.) для подтверждения Кардисского договора, а на самом деле — в разведку: «С какими делами и для чего живут в Стокгольме посланники иностранных держав». Не застав короля в Стокгольме, Хилков последовал за ним в Данию и здесь был «благосклонно» принят королем, которому сказал речь «по наказу», на итальянском языке, и вручил царскую «зело приятственную» грамоту. Разумеется, отовсюду шли его разведданные.

Когда Карл XII узнал об объявлении Петром I войны со Швецией, Хилкова арестовали и конфисковали все имущество. Он отбыл «за крепким караулом» 18 лет в положении весьма тяжком. «Лучше быть, — писал он царю в 1703 г., — в плену у турок, чем у шведов: здесь русских ставят ни во что, ругают и бесчестят; караул у меня и у генералов внутри; купцов наших замучили тяжкими работами…» Но и в крепостном каземате он оставался резидентом русской разведки, не упускал случая сообщать в Россию свои наблюдения о шведской политике, внутренней и внешней. В 1711 году состоялся обмен большей части военнопленных, но Хилков, чувствуя, что смерть его близка, отправил вместо себя в Россию своего секретаря и переводчика посольского приказа Алексеея Маккиева — «от коего державе больше пользы пребудет», а сам остался в плену, где и умер.


Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга

Сапёрный пер., 13


И другие Хилковы столетиями, из поколение в поколение, служили Отечеству верой и правдой. Князь Михаил Иванович Хилков, родившийся в 1834 году, вполне достоин своих героических и славных предков. Когда в начале царствования Александра II в первый раз рухнул железный занавес и российским гражданам был существенно облегчен выезд за границу, русские наводнили собой всю Европу. Баден-Баден стал общероссийской дачей. А князь Хилков уехал в Америку учиться железнодорожному делу. Там в очень короткий срок он прошел путь от рядового машиниста до, как бы мы сейчас сказали, топ-менеджера и изучил организацию строительства и эксплуатации железных дорог во всех деталях. Потом Хилков на три года (1882–1885 гг.) оказался в Болгарии, где работал министром общественных работ, путей сообщения, торговли и земледелия. А когда в России развернулось активное строительство железных дорог, Хилков вернулся на родину и стал одним из самых активных сподвижников Сергея Юльевича Витте в бытность того на посту министра путей сообщения. А когда Витте стал министром финансов, Хилков сменил его на этом ответственном посту. 1895–1905 годы — время министерства Хилкова, самые важные годы в истории наших железных дорог. В 1891 году началось строительство Транссиба — главной дороги страны. Уже в 1904-м эта дорога сыграла важнейшую роль в переброске наших войск на Дальний Восток. Кто-то из современников сказал, что князь Хилков — самый опасный противник Японии. Железнодорожники всегда помнили имя Хилкова — заслуги этого министра настолько велики, что ему прощалось даже княжеское происхождение. Очерки в железнодорожной прессе, посвященные ему, рисуют нам чуть ли не романтического супергероя. Авторы их не столь уж неправы.

Однако железными дорогами заслуги Хилкова не ограничиваются. Он стал едва не первым автомобилистом в нашей стране и в качестве министра путей сообщения многое сделал и для развития этого вида транспорта. Краткий перечень его автопутешествий вызывает уважение и сегодня, а ведь надо помнить, что в начале 1900-х автомобили и дороги были совсем не те, что ныне. К тому же и самому Хилкову было уже под 70 лет. Чтобы понять, как он выглядел в те годы, достаточно взглянуть на известную картину И. Е. Репина «Заседание Государственного Совета», где Хилков в числе прочих министров изображен на министерской скамье. Среди этюдов к картине есть и отдельный портрет Хилкова.

В Сапёрном переулке в доме № 10 жил барон Энгельгарт, у коего в «казачках» состоял крепостной — будущий украинский поэт Тарас Шевченко, о чем гласит мемориальная доска. Отсюда бегал он в Летний сад рисовать статуи, где и был замечен великим актером, знаменитым комиком Щепкиным, представлен Брюллову; тот написал портрет Щепкина и на вырученные от продажи деньги Тараса выкупили из неволи.

Тарас Григорьевич тоже много чего написал. В частности, есть у него такие строки: «Вы, дивчаточки, гуляйте, но не з москалями! Москали бо дюже злые — змеються над вами!» За точность воспроизведения цитаты не ручаюсь, но смысл сохранен.

В Сапёрном переулке жили критик В. В. Стасов (в доме № 16, с 1895 по 1896 г.), критик А. Л. Волынский (в доме № 9/1, с 1909 по 1911 г.), режиссер Н. П. Акимов (в доме № 14, с 1927 по 1929 г.). Сапёрный переулок связан с именем Марины Ивановны Цветаевой, что для Петербурга — большая редкость. Она бывала здесь по крайней мере по трем адресам в домах № 10 и 21, а в доме № 13 в Сапёрном переулке жила Анна Яковлевна Трупчинская (урожд. Эфрон). Как не трудно догадаться, это старшая сестра Сергея Яковлевича Эфрона, мужа Марины Цветаевой. Вероятно, Цветаева, будучи в Петербурге, в Сапёрном переулке, не могла хотя бы на минутку не зайти и в дом № 13. Конечно, бывал здесь и Сергей Эфрон. А вместе с ним и его хороший знакомый Осип Мандельштам.


Шаг назад или три вперед? | Повести каменных горожан. Очерки о декоративной скульптуре Санкт-Петербурга | Литература на стенах







Loading...